Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 6 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Классика. Я обошёл защиту, создав ложную оболочку: пусть схема думает, что её никто не трогает.

Третий слой я ковырял почти час.

И вот тут началось интересное. Плетение оказалось не просто сложным – оно было чужим. Не в смысле «незнакомым», а в смысле выстроенным по совершенно другой логике. В моём прежнем мире, артефакторы вязали чары от центра к краю, как расходящиеся круги. А эти работали наоборот – от края к центру, будто заворачивали свёрток снаружи внутрь.

Я даже залюбовался. Красиво, зараза. И на редкость паршиво поддаётся вскрытию.

– Хорошая школа, – проворчал я.

Впечатлился ли я? Пожалуй, да. Но не сильно. Вскрыть такое зачарование в целом раз плюнуть – просто раньше у меня под рукой была нормальная лаборатория артефактора. А сейчас у меня были только поле, кожаный свёрток, собственные пальцы и конь, задумчиво жующий траву в трёх шагах.

К полудню я убедился, что без нормальных инструментов всё-таки мало что получится. Пять колец не поддались вовсе – я только зря потратил силы и заработал головную боль.

А вот шестое дрогнуло.

Оно было самым простым из всех. Я нащупал в нём слабый след – остаточную привязку к какому-то месту. Одна-единственная координата.

Вскрыть зачарование целиком я так и не смог. Зато вытащил эту координату наружу. Призвал магического светляка.

Над ладонью вспыхнул маленький светящийся шарик размером с горошину. Я привязал его к координате и светляк дёрнулся, будто его потянули за ниточку и медленно поплыл куда-то на северо-восток.

– Вот и славно, – усмехнулся я, сворачивая свёрток. – Громила, подъём! Прогуляемся.

Я залез в седло и двинулся следом за огоньком.

Признаться, надежды у меня были самые радужные. Координата может вести куда угодно. А вдруг это тайный портал в страну этих людей? Как бы там ни было, наверняка что-то важное.

Светляк вёл меня через поле, потом вдоль опушки, потом по старой заросшей тропе. Я даже начал прикидывать, что буду делать, если это и правда окажется портал.

Через час с небольшим огонёк остановился.

Я огляделся и слегка растерялся.

Обычный склон, поросший бурьяном и молодыми ёлками. Овражек рядом. Ничего примечательного. Я бы проехал мимо сто раз и не заметил. Да я и проезжал здесь неоднократно.

Светляк упрямо висел над одним местом, подрагивая.

Я спешился, подошёл, раздвинул кусты – и ничего не увидел. Тогда включил магическое зрение на полную.

Ах вот оно что!

Маскировочное плетение. Отличное, кстати, качественное. Оно не просто прятало объект – оно заставляло взгляд соскальзывать в сторону, а внимание рассеиваться. Я смотрел прямо на это место минуту назад и не видел ничего.

Развеять чужую маскировку – дело муторное. Я провозился минут двадцать, аккуратно расплетая контур, и наконец пелена дрогнула и опала.

Передо мной открылся вход в землянку. Хотя, пожалуй, слово «землянка» не совсем подходящее. Это оказалось солидное сооружение – заглублённое в склон, обложенное камнем изнутри, с массивной железной дверью и рунной печатью на засове.

Печать я вскрыл за пару минут – плетение оказалось куда проще, чем на кольцах. Видимо, расчёт был на то, что до двери никто в принципе не доберётся.

Засов лязгнул. Дверь открылась с тяжёлым скрипом, изнутри пахнуло сухим камнем и маслом.

Я запустил внутрь светляка, шагнул следом – и замер.

– Да ла-адно! – сказал я вслух.

Землянка оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Длинное помещение с дощатым полом и стеллажами вдоль стен.

А на стеллажах лежало добро.

Боевые комплекты. Ряд за рядом, аккуратно уложенные, промасленные, в чехлах. Под сотню комплектов, не меньше.

Посохи, амулеты в кожаных мешочках, пояса с гнёздами под накопители, мечи, кинжалы и прочее оружие.

Я взял один меч, крутанул в руке, попробовал пальцем остроту лезвия. Хороший сплав, лёгкий, упругий, с отличной проводимостью для чар.

А ещё здесь стояли ящики. Я откинул крышку ближайшего и обнаружил внутри кристаллы-накопители. Пустые, правда, но качественные.

И всё это время в часе пути от моего имения пряталось такое сокровище⁈

Я тут экономил на амулетах, гранил кварцы ночами напролёт, а рядом, под боком, лежал полноценный армейский склад на сотню бойцов?

– Обидно, – сказал я вслух и рассмеялся.

Хотя чего тут обижаться. Наоборот – праздник!

Я прошёлся вдоль стеллажей, прикидывая. Часть снаряжения пойдёт гвардии прямо сейчас, без переделок. Часть придётся перезачаровать под наши нужды. А кое-что я вообще разберу до основания просто чтобы понять, как оно сделано.

И вот тут-то до меня дошло главное.

Это ведь, вероятно, один склад многих – потому что кто же держит всё в одном месте? Значит, где-то есть и другие тайники.

Я оглядел стеллажи ещё раз.

Страна, откуда прибыли эти ребята, явно не бедствует.

Что ж. Тем лучше.

– Раз вы такие богатые, – пробормотал я, поглаживая полированное древко посоха, – значит, нам нужно всё, что вы можете нам дать. До последнего колечка.

Глава 17

Я как раз доедал завтрак, когда в дверь заколотили.

– Господин! Господин, вы там?

– Нет! Меня украли жуки, – ответил я.

Дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся парнишка.

– Ваша милость, там господин Макар просил вас приехать. Говорит, дело срочное.

Я вздохнул и отставил кружку с отваром. Стоит только мне сесть за спокойный завтрак, как у кого-нибудь непременно случается дело. И обязательно срочное.

– Что стряслось-то?

– Не знаю. Он там на бумажки ваши ругается.

Понятно. Значит, ничего не горит и никто не помер. Уже неплохо.

Я доел завтрак, сел на Громилу и поехал к имению. Точнее, к тому месту, где имение когда-то стояло. Потому что теперь не осталось даже фундамента, и на месте дома была только яма. Огромная, я бы даже сказал – монументальная яма.

Люди копошились на дне и по склонам, как муравьи, тачки сновали по деревянным настилам вверх-вниз, землю отвозили за ограду и там сваливали в растущий вал.

Копали, надо признать, с какой-то нечеловеческой скоростью. Я прикинул объёмы и слегка обалдел. При таком темпе место под подземные этажи будет готово уже дня через три-четыре.

Правда, кроме ямы, ничего нового не появилось.

Я спешился и нашёл Макара. Старик сидел на каменном блоке, держа в руках мои чертежи, и вид у него был как у человека, который тщетно пытается понять смысл жизни.

– Здорово, Макарыч. Ты чего такой смурной?

– Господин! – подскочил старик. – Ох, хорошо, что вы приехали. Я тут это… запутался.

– В чём запутался?

– Да во всём! – Макар встряхнул бумагами. – Вы вон сколько всего дали. Тут план, тут ещё план, тут какие-то линии сбоку, тут цифры. Я гляжу на один лист – вроде понимаю. Гляжу на второй – и уже не понимаю, как оно с первым сходится. А ежели я не так пойму и мы стену не туда поставим? Ведь потом же не переделаешь!

Я вздохнул. Ладно, сам виноват. Начертил всё привычным для себя образом – планы этажей, узлы, схемы вплетения чар. Для меня это читалось как открытая книга. А для человека, который двадцать лет рубил избы на глазок, мои чертежи были примерно как для меня трактат по вышиванию крестиком на незнакомом языке.

– А чего сразу не сказал?

– Да неудобно как-то, – смутился Макар. – К тому ж вначале казалось, что просто всё.

Я подошёл к краю котлована и оглядел работу.

– Ладно, Макарыч, не переживай. Копайте пока – с этим-то у вас отлично выходит. Завтра я решу этот вопрос.

– Как решите?

– Есть у меня одна идейка.

Он заметно повеселел и сразу же побежал орать на кого-то.

А я ещё немного постоял над ямой. Вон там, слева, раньше был подвал с моей особой камерой, где сидели пленные маги. И, честно скажу, мне было её жаль. Отличная была темница, душевная.

Впрочем, новая будет ещё лучше!

Теперь-то у меня есть магические блоки, которые отлично держат плетения, и наносить чары можно прямо на кладку. То есть новая темница будет не камерой с камнями в стенах, а цельной структурой.

Тех двоих я, само собой, вытащил из подвала ещё до того, как его начали разбирать. Перевёл в казарму, в дальнюю комнату с решёткой. Место, конечно, попроще, но я его подготовил.

Возле камеры поставил парочку артефактов, которые сожрут любое заклинание, если гости вздумают что-нибудь сотворить. Проверил на Катарине и убедился, что работает даже с её мощной магией.

А ещё повесил несколько других изделий, которые потихоньку тянули из пленников ману. Не досуха, конечно, а так, чтобы держать их на голодном пайке. Захочешь сотворить что-то серьёзное – а нечем. Сидишь и грустишь.

Гуманно? Ну, по-моему, так вполне. Кормят их два раза в день, воду носят, даже одеяла выдали. У меня во владениях с пленными обходятся лучше, чем в иных местах с гостями…

* * *

Вернулся я в деревню уже после полудня и обнаружил, что там праздник.

Причём не абы какой, а свадьба.

Улица была расчищена и подметена, на площади стояли столы, из-за домов доносилась музыка. Народ высыпал весь, какой был: и деревенские, и шахтёры, и даже несколько гвардейцев.

Я, если честно, растерялся. Мы тут ждём нападения таинственных убийц, почти вся деревня работает над новым имением, а они вдруг свадьбу устроили.

Хотя… а почему бы, собственно, и нет?

Я привязал Громилу в сторонке, сел на бревно у забора и стал смотреть.

Молодых я знал обоих. Парень – из шахтёров. Девушка – одна из помощниц Тихона, с красивейшей косой до пояса. Я её часто видел, когда заходил к травнику.

Жениха и невесту поставили лицом друг к другу у большого камня, что лежал на краю деревни с незапамятных времён. Старуха в белом платке, самая старшая женщина в деревне, трижды обошла их, разбрасывая вокруг зерно. Потом им связали руки красной лентой и повели вокруг камня.

Народ пел какую-то старую песню, громко и от души. Кто-то плакал.

Потом старуха что-то сказала, и толпа взорвалась криками.

Хм, какой интересный обряд. Что-то из древних времён, наверняка ещё до Падения. Я такого не знал. Я вообще в местные обычаи не лез – мне и своих забот хватало.

А ведь ещё год назад никаких свадеб. Люди жили одним днём, а если и сходились, то по-тихому, без всяких ритуалов.

А теперь, значит, вспомнили и старые песни, и ритуалы, и всё остальное. Значит, есть время и силы, и надежда на будущее.

Смею надеяться, что я приложил к этому руку, дав людям уверенность в завтрашнем дне.

А вот смогу ли дать будущее – вопрос куда более сложный. Потому что теперь я знаю, где мы живём. И знаю, для чего нас тут держат. И знаю, что где-то есть Совет, который вынес мне приговор и вряд ли станет пересматривать своё решение, несмотря на уничтоженных карателей.

Так что будущее – под большим вопросом.

Но пока – пусть будет свадьба.

Меня, разумеется, заметили. Молодожёны увидели меня и слегка побледнели, а гости расступились, кланяясь.

Я поднялся и подошёл к паре.

– Ну что, поздравляю, – сказал я. – Совет вам да любовь, и всё, что там ещё полагается.

Парень покраснел и что-то забормотал.

– А вот и подарок, – продолжил я, доставая из поясной сумки два амулета.

Честно говоря, я немало сил на эти артефакты потратил. Хорошие. Защита от магии и физических ударов, плюс исцеляющий контур. С такими у меня ходит только гвардейская элита.

Толпа ахнула, когда молодожёны взял амулеты и камни в оправах ярко засветились. Девушка прижала амулет к груди и разревелась. Парень бухнулся на колено, но я его поднял за шиворот.

– Э, нет. Сегодня ни перед кем не кланяться. Празднуйте. Счастья вам, – улыбнулся я.

И ушёл, пока меня не усадили за стол. Потому что если местные усадят тебя за свадебный стол, обратно ты выйдешь через сутки, в обнимку с дедом Макаром и забыв, как тебя зовут.

А у меня были дела, и они ждали в сарае, который я временно приспособил под мастерскую.

С того тайного склада я всё перетаскал сюда. Ну, почти всё – оружие и доспехи сразу передал Ильдару, чтоб распределил между лучшими воинами, а вот посохи оставил себе.

Прекрасные боевые посохи, которые я собирался безжалостно раскурочить.

Кто-то сказал бы – варварство. Готовое оружие, бери да пользуйся! Но нет. Чужие посохи заточены под чужие руки. Куда полезнее разобрать их на составляющие и собрать из компонентов то, что нужно мне.

Я взял первый посох, положил на верстак и принялся за работу.

Сначала – снять зачарование. Это самое сложное, пожалуй.

Нельзя просто взять и содрать чары с готового изделия. Плетение в боевом посохе завязано на все элементы разом: на кристалл, на металл оправы, на само дерево. Дёрнешь неаккуратно – и вся конструкция лопнет, а вместе с ней и половина сарая, а заодно и половина меня.

Поэтому я работал не спеша. Сперва нащупал питающий контур, пережал его, дал схеме уснуть. Посох в моих руках потускнел, стал просто деревяшкой с камнем.

Потом пошёл по рунным цепочкам. Их на древке было выбито штук сорок, и каждую надо было развязать в правильном порядке. Ошибёшься с очерёдностью – остаточная энергия рванёт.

Я развязал их за полтора часа. Руны гасли одна за другой, и от каждой по пальцам пробегал слабый разряд.

Потом – самое приятное.

Я поддел оправу резцом и аккуратно, по кругу, отогнул лепестки. Кристалл вышел с еле слышным чмоканьем и лёг мне в ладонь.

Красавец. Крупный, чистый голубой берилл, гранёный «звёздной» огранкой в шестьдесят четыре плоскости. Ёмкость – раза в три больше того, что я мог получить из местного сырья.

– Ну здравствуй, дружочек. Ты мне очень пригодишься.

Дальше пошло веселее.

Металлические детали я снимал целиком – кольца, стяжки, навершие, оковку основания. Металл был отменный, отлично проводящий энергию, с уже нанесёнными рунами по внутренней поверхности.

Древко я тоже пустил в дело. Дерево оказалось не простым – какая-то плотная, тяжёлая порода, пропитанная неизвестным алхимическим составом. Впитывает и держит энергию, как губка воду, и не ломается от нагрузок.

К вечеру у меня на верстаке лежало: девять кристаллов разного калибра, горсть металлических деталей, россыпь рунных пластин и стопка деревянных частей.

Что ж, пора собрать ту штуку, которую я давно хотел сделать.

Голографический артефакт! Я такие создавал в прошлой жизни. Даже Архитекторы из ордена за них дрались.

Проблема была одна: для полноразмерной устойчивой иллюзии нужны большие кристаллы с чистой структурой. У меня таких не было.

И вот – повезло. Нашлись.

Я разложил детали и взялся за дело.

Основой стал самый крупный берилл – он будет держать образ. Вокруг него я собрал кольцо из четырёх кристаллов поменьше – проекторы, каждый отвечает за свою четверть окружности. Соединил всё металлическими стяжками, корпус собрал из дерева, посадив в него все элементы в нужных точках.

Самое сложное – закладка образа.

Тут нужно взять картинку у себя в голове и перенести её в кристалл целиком, со всеми деталями. Причём не расплывчатую мечту, а точную геометрию: каждая стена, каждый проём, каждая балка и перекрытие.

К счастью, вся геометрия у меня уже была на чертежах. Я разложил листы вокруг себя, положил ладони на кристалл и начал работать.

Час. Другой. Третий.

Я вкладывал в камень фундамент, все этажи, балки перекрытий, стропильную систему, несущие опоры, лестничные пролёты, проёмы окон и дверей.

Голова к концу работы гудела, как колокол, а перед глазами плавали разноцветные пятна. Но артефакт был готов.

За окном к тому времени стояла глухая ночь. Уже даже свадьбу закончили праздновать.

– Ну что, – сказал я вслух. – Пойдём проверять.

* * *

Работники давно спали сном праведников, умаявшись за день. Стройка была пуста, только у ворот дремали двое караульных, которые при виде меня подскочили и сделали вид, что бдят с самого вечера.

Я прошёл к краю котлована и приступил. И вот тут выяснилось, что рано я радовался.

Одно дело – собрать артефакт. Совсем другое – привязать его к местности.

Проекция должна была встать точно по разметке, иначе смысла в ней ноль. Так что я активировал иллюзию в четверть силы и начал выверять. Она упрямо съезжала, потому что кристаллы-проекторы работали чуть-чуть неравномерно, и правый передний тянул образ на себя.

Я его перенастраивал трижды.

Потом пришлось помучиться с масштабом. Первая проба выдала мне имение размером с собачью будку. Вторая – размером с гору, здание не помещалось в котлован и уходило верхушкой куда-то в облака. Третья была близка к идеалу, но всё равно не по размерам.

Я менял зачарование, выключал артефакт, снова включал, ползал по краю котлована с верёвкой и колышками, сверяясь с разметкой. Один раз чуть не свалился вниз.

Ладно, вру, три раза.

Потом сел прямо на землю и полчаса переделывал внутренний контур зачарования, потому что понял: проблема не в настройке, а в том, что я немного неправильно связал один из узлов ещё в сарае.

Небо на востоке уже начало светлеть, когда я закончил.

Я встал, отряхнул колени, отошёл шагов на тридцать и вздохнул.

– Ну, давай!

И влил силу на полную.

Из кристаллов хлынул свет, и над котлованом появилось полупрозрачное здание. Виднелись все балки, все перекрытия, все опоры – как будто кто-то построил дом из чистого света.

И это было прекрасно.

Я стоял и не мог перестать улыбаться. Даже усталость отступила.

Получилось!

Солнце уже взошло, и работники начали просыпаться.

Первым к стройке подошёл, зевая, один из бывших разбойников с ведром в руках. Он поднял глаза, увидел светящееся здание, уронил ведро и вскрикнул от удивления.

Через десять минут у котлована собралась половина стройки. Люди стояли, задрав головы, и молчали. Кто-то подошёл вплотную и потыкал пальцем в светящуюся стену. Палец прошёл насквозь, мужик отдёрнул руку и отскочил под общий хохот.

Дети, которые тоже помогали здесь в стиле принеси-подай, с визгом носились сквозь стены туда-сюда.

Прибежал Макар в одном сапоге, с чертежами под мышкой – видимо, схватил их машинально спросонья.

Он остановился рядом со мной, посмотрел на иллюзию и открыл рот.

– Господин… Это чего?

– Это тебе вместо чертежей дом, Макарыч.

– Так он же… Он же ненастоящий? Или как?

– Ненастоящий, это просто картинка. Пока. Твоя задача – чтобы стал настоящим.

Старик медленно двинулся вдоль края котлована, не отрывая глаз от проекции. Зашёл внутрь прямо сквозь стену и пропал из виду. Через минуту вынырнул с другой стороны с совершенно ошалевшим лицом.

– Господин! Там же всё видно! Все балки, все перекрытия, что как должно стоять, всё по размерам!

– В том и смысл, – кивнул я. – Теперь тебе точно будет понятно, куда что ставить, не запутаетесь.

Макар потряс чертежами.

– А эти-то?

– А эти можешь пока свернуть и убрать.

Старик прижал бумаги к груди и уставился на светящееся здание.

– Три башни… нет, четыре! Четыре башни, господин!

– Четыре, – подтвердил я. – Как обещал.

– Мужики! – заорал Макар, разворачиваясь к толпе. – Чего встали⁈ За работу! Быстро!!!

Толпа разом сорвалась с мест. А я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Ночь без сна, полтора десятка разобранных посохов, один собранный с нуля артефакт и три часа ползания по краю котлована давали о себе знать.

– Макарыч, – позвал я. – Штуку эту не трогать. Если погаснет, пошли за Катариной или за Ефимом, они зарядят.

– Понял, господин!

– А вы, господин?

– А я поехал.

Я развернулся и побрёл к Громиле, который смотрел на светящееся здание как будто с неодобрением.

– Не переживай, – сказал я коню. – Конюшня там тоже будет. С подогревом.

Громила фыркнул. Кажется, не поверил.

А я залез в седло и поехал спать.

* * *

– Он не пришёл, – сказал Вельз, глядя в потолок.

Тобиас не ответил. Он сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и разглядывал кандалы.

Комната в казарме была тесной, с единственным решётчатым окошком под самым потолком. Через него сочился блёклый предвечерний свет и доносились звуки: стук молотков, жужжание пил, возгласы, скрип телег.

– Сутки на размышление, он сказал, – продолжил Вельз, потирая лысый череп. – Уже вторые заканчиваются. И где он?

– Занят, наверное, – пожал плечами Тобиас.

– Занят… Мы тут решаем, продавать ли душу, а он занят!

Тобиас снова не ответил. Он был мастером магических барьеров, вся его работа состояла в том, чтобы отгораживать себя или других от чего-либо. И, кажется, что-то от этого ремесла въелось в характер.

Вельз был человеком другого склада: ему надо было проговорить всё вслух, обмусолить со всех сторон, поругаться, и только потом он приходил к тому же выводу, к которому Тобиас приходил молча ещё час назад.

– Мы ведь согласимся, – наконец сказал Вельз.

– Выбора нет.

– И это противнее всего! Он ведь был прав. Вот вернёмся мы домой, и что нас ждёт?

– Допрос.

– Допрос, – кивнул Вельз. – А потом – трибунал. А после трибунала – либо казнь, либо стирание. И я даже не знаю, что хуже.

Тобиас повернул голову, мазнул взглядом по товарищу.

– Стирание хуже.

– Вот и я о том же! Плаха – это раз, и всё. А стирание… – Вельз передёрнулся. – Нас лишат самих себя, а потом отправят сюда же. Мы будем ходить по этим вонючим краям, жрать репу и не помнить ни своих имён, ни того, кем были.

– Мы даже друг друга не узнаем, – тихо сказал Тобиас.

– Именно! А через год тебя сожрёт какой-нибудь секач, потому что ты будешь просто мужик с мешком, а не барьерщик третьей ступени.

– Значит, присягаем, – подытожил Тобиас.

– Присягаем, – согласился Вельз. – Но не просто так.

Он подобрался ближе и понизил голос до шёпота:

– Здесь мы рано или поздно всё равно сдохнем. Но – не сразу. И вот это «не сразу» надо растянуть, и на как можно лучших условиях.

– Ты о клятве?

– О ней самой! – Вельз облизнул губы. – Магическая клятва, тем более если её ведьма будет принимать – штука серьёзная, с ней не поспоришь. Но у любой клятвы есть условия. Так вот, мы попросим, чтобы клятва действовала, пока жив сам Шахтинский.

Тобиас медленно кивнул.

– Пока он жив – будем служить верой и правдой, по-настоящему, – продолжал лысый. – А потом… Совет ведь точно пришлёт кого-нибудь ещё, чтобы прикончить Шахтинского. Рано или поздно они его убьют.

– И клятва спадёт сама, – кивнул Тобиас.

– Да. И мы станем свободны.

Тобиас посмотрел на решётку под потолком.

– И куда пойдём?

– Да куда угодно! С нашими навыками мы в любом городе устроимся так, что нас на руках носить будут. Будем жить припеваючи!

– Если доживём.

– Если доживём, – согласился Вельз. – Но шансы есть.

Он откинулся к стене и добавил уже мрачнее:

– Меня другое тревожит.

– Что?

– Почему он не идёт?

Тобиас молчал.

Вельз почесал лысую голову и сделал вывод:

– Он нас специально маринует, вот что.

– Может быть.

– Или пытки готовит. Ты видел, какие у него камни на поясе висят? Магия там неслабая.

– Хотел бы нас пытать – уже приказал бы солдатам своим. Мы без магии, нам любой мужик может ногти вырвать, если захочет.

– Может, ждёт, пока мы окончательно ослабнем. Рисковать не хочет, – Вельз ткнул пальцем в решётку. – А эти его игрушки за дверью? Ты чувствуешь, как из тебя ману тянет?

Тобиас кивнул и прикрыл глаза.

– Непростой он всё-таки человек, этот Шахтинский… – продолжал Вельз, потирая лысину. – В одиночку наших положил. Дегмунда Старого убил, ты можешь себе это представить?

Тобиас не ответил. Ему тоже не давал покоя этот вопрос, но он предпочитал его не обсуждать.

– Значит, соглашаемся и выдвигаем три условия, я уже прикинул. Первое – клятва на срок его жизни. Второе – никаких работ в шахте, мы маги, а не землекопы. Третье – нам вернут хотя бы часть личных вещей.

Вдруг загремел засов. Дверь открылась, и вошёл граф Шахтинский. Растрёпанный, в рабочей куртке, чем-то перепачканной и с улыбкой на лице.

Он оглядел камеру и развёл руками:

– Ох, ребята. Представляете, я про вас забыл.

Вельз моргнул.

– Что?

– Забыл, говорю. Совершенно вылетело из головы. Ну, сами понимаете, дел у меня много. Шахта, деревня, стройка, свадьба вот ещё случилась.

Он присел на корточки и спросил:

– Ну как, вы тут решили что-нибудь?

– Решили, – кивнул Вельз. – Мы согласны служить. Но у нас есть три условия…

– Три? – Шахтинский поднял брови.

– Три, – твёрдо повторил лысый.

Граф посмотрел на него, потом на Тобиаса и расхохотался.

Смеялся он долго. Пленники сидели и молча ждали, пока это закончится.

– Ладно, – сказал Шахтинский, поднимаясь. – Тогда я приду ещё дней через пять. Подумайте хорошенько, есть у вас условия или нет.

Он развернулся и пошёл к двери.

– Подожди! – подскочил Вельз. – Мы же…

Дверь закрылась. Лязгнул засов. Стало тихо.

– Он… он что…

– Да, – сказал Тобиас.

– Но я же…

Вельз медленно опустился обратно на пол, звякнув кандалами.

– Он даже не спросил, какие условия, – проговорил он растерянно.

– Может, он их знал.

Лысый резко повернул голову.

– Что?

– Может, он слышит всё, о чём мы тут говорим. Думаю, что нам стоит перестать обсуждать наши планы вслух, – пробурчал Тобиас.

Вельз обхватил колени руками.

– Пять дней это долго, – пробормотал он.

Однако они прошли быстрее, чем хотелось бы. На пятый день утром засов лязгнул раньше обычного, и вошли двое гвардейцев.

– Подъём, – сказал старший. – На прогулку.

Вельз напрягся.

– Куда?

– Сказал же, на прогулку. Вставай.

После нескольких дней в полумраке дневной свет резанул по глазам. Вельз зажмурился, потом проморгался, огляделся – и застыл.

Перед ними, где ещё недавно находился старый деревянный особняк, теперь высился настоящий дворец.

Точнее, иллюзия дворца, но созданная во всех деталях. А внутри и вокруг этого призрачного здания кипела работа.

– Нихрена себе, – выдохнул Вельз.

Тобиас ничего не сказал. Он просто смотрел.

Как барьерщик, он лучше многих понимал, что видит. Устойчивая объёмная проекция такого размера, без искажений и без мерцания…

– С ума сойти. Настоящая, невероятно качественная иллюзия, – пробормотал он. – Ты знаешь, сколько лет назад была утрачена такая магия?

– Много, – ответил Вельз, не сводя глаз с проекции.

Гвардеец подтолкнул его в спину.

– Шагай.

Пленники пошли, не в силах оторвать глаз от светящегося исполина.

Вельз покачал головой, а затем повернулся к товарищу:

– Знаешь, Тобиас… Похоже, надо всё-таки забыть про условия.

Барьерщик едва заметно кивнул.

– Давно пора.