Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 6 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Йордан присел над отпечатками. Да, парень был прав.

– Карту, – велел Йордан.

Он оценил местность и понял, что неизвестные ушли в сторону владений графа Шахтинского.

Йордан хмыкнул. Он про этого графа что-то слышал – кажется, в прошлом году в город приезжали купцы и рассказывали, будто в северной глуши какой-то самозваный аристократ перебил всех разбойников в своих землях. А потом вроде как научился жуков призывать и устроил взбучку армии наёмников из Мирнограда.

Обычная болтовня, скорее всего. Но слухи тоже не на пустом месте возникают…

Йордан доложил в город, и через две минуты ему передали новый приказ:

– Отправляйтесь во владения Шахтинского. Груз вернуть. Всех причастных уничтожить. Разрешено действовать любыми средствами. Выполнять!

Йордан приказы обсуждать не привык, поэтому сразу же велел своим готовиться к выдвижению.

Взять имение лесного графа – задача несложная.

Восемь боевых машин, три десятка конников в хорошей броне. Йордан был уверен, что сил хватит с запасом. Даже если у Шахтинского сотня бойцов и приличный частокол – ну, значит, придётся потратить два часа вместо одного.

Но дело было в том, что город велел напасть на тех, кто живёт за стенами. А так не делают.

Йордан сидел в трясущейся машине, смотрел в смотровую щель на проплывающий мимо лес и думал.

Аристократы в Брошенных землях – понятие условное. Никакой власти у них нет, никто их не назначал, титулы они присвоили сами или получили от таких же самозванцев по наследству. Хочешь – зовись графом, хочешь – князем, хоть императором. Всем плевать.

Но города крайне редко с ними не воевали, если не считать Баронских войн, но это случилось уже очень давно.

Причины простые. Во-первых, города живут за счёт того, что вокруг них селятся люди. Люди добывают ресурсы, занимаются ремеслом, растят скот, торгуют. А торговля – это важно для выживания города. Разоришь округу – и скоро город начнёт голодать.

Была и вторая причина. О ней не говорили вслух, но знали все.

Когда жуки хотят жрать, они не идут сразу к городским воротам. Первым делом они атакуют деревни и имения лесных аристократов. Они – буфер между инсектоидами и городами.

Бывало, конечно, что города зарывались и пытались подмять округу под себя – ввести налог, поставить своих людей, диктовать правила.

Ничем хорошим это не кончалось. Деревни просто уходили. Собирались и уходили дальше в глушь, а вокруг города оставалось пустое кольцо. Йордан слышал, что один город после такого вообще перестал существовать.

А сейчас Йордан вёл восемь броневиков на имение, чтобы уничтожить в нём всех.

Он не знал, что за груз похитили. Он даже не был уверен, причастен ли Шахтинский. А приказ ему отдали простой – сначала стрелять, потом разбираться.

– Будут последствия, – пробормотал Йордан себе под нос.

Машины продолжали движение, когда всё вокруг вдруг начал покрывать густой туман. Сначала лес просто как будто посерел. Йордан даже не сразу обратил внимание – ну, сырость, ну, низина. Потом видимость упала до сотни шагов. Потом до пятидесяти.

А через десять минут он перестал видеть собственный головной броневик, который шёл в тридцати метрах впереди.

– Всем стоп! – рявкнул он в переговорный артефакт. – Колонна, сомкнуться!

Машины замерли. Стало слышно, как в тумане испуганно фыркают лошади.

Туман был не такой, как бывает по утрам. Он был плотный, как молоко, и совершенно неподвижный.

Йордан выбрался на крышу, вытянул руку – и не увидел собственных пальцев.

– Магический сканер на малую мощность, – приказал он.

Через полминуту наводчик доложил:

– Командир, воздействие подтверждено. Это магия.

– Источник?

– Не определяется. Слишком большая площадь.

Йордан спустился обратно в машину и связался с городом.

– Мы попали под магический туман. Видимость – не больше трёд метров. Двигаться дальше нельзя, потеряем машины и людей. Запрашиваю помощь погодных магов.

– Отказано, – ответили ему. – Продолжайте движение.

– Я не вижу дороги, – нахмурился командир отряда.

– У вас есть карты и компасы. Продолжайте движение!

– Генерал, при такой видимости мы…

– Приказ ясен? – перебил голос.

Йордан помолчал.

– Ясен.

– Исполняй.

Он отложил артефакт и посмотрел на своего наводчика. Тот старательно изучал панель и не поднимал глаз.

– Слышал? Поехали

Они поехали дальше почти вслепую. Ориентировались в основном по компасу, потому что от карты толку не было. Вокруг нельзя было разглядеть никаких ориентиров, кроме дороги под колёсами. Конникам Йордан велел спешиться и вести лошадей в поводу.

Дважды машины упирались в деревья. Один раз третий броневик случайно сполз в овраг на обочине, и его вытаскивали час.

Двое конников потерялись. Просто отошли на шаг в сторону и пропали. Их пытались искать, кричали, дали несколько сигнальных выстрелов – без толку.

Йордан приказал идти дальше.

Он трижды сверял курс и трижды выходил не туда, где ожидал. Так продолжалось часов пять.

А потом наводчик вдруг доложил:

– Командир, судя по всему, мы почти на месте. Деревня Шахтинского в трёхстах метрах к северу.

Йордан поднялся, выглянул в люк и не увидел ничего, кроме тумана.

Триста метров, ха. Да тут плюнешь и не увидишь, куда плевок упадёт.

Заходить в деревню вслепую он не собирался. Что там – он не знал. Может, засада. Мины, артефакты, или даже жуки. Ходили же слухи, что Шахтинский может их призывать.

– Слушай приказ! – сказал Йордан в артефакт. – Навести все орудия и пулемёты на север, дистанция – триста метров. Огонь на подавление!

Он рассчитывал на то, что где-то в деревне прячется погодный маг, который и навёл этот туман. В таком случае, даже если они его не заденут, то взрывы и свистящие вокруг пули могут сбить концентрацию мага.

Либо, что более вероятно, это вообще не маг, а артефакт. Слишком мощный туман, человек вряд ли может призвать и держать такой. А погодные артефакты в помещениях не ставят, они должны быть на открытом воздухе.

Возможно, получится его уничтожить.

– Огонь!

Пулемёты стучали длинными очередями, пушки бухали через равные промежутки, и во мгле впереди начали расцветать оранжевые вспышки разрывов.

Стреляли минуты три, накрывая всё пространство перед собой.

Потом Йордан приказал остановиться. Стало тихо.

Туман стоял, как стоял.

– Не помогло, – констатировал наводчик.

– Вижу, – буркнул Йордан вытер лицо. – Всем включить сканеры! Полная мощность!

Наводчик посмотрел на командира с немым вопросом в глазах. Тот вздохнул.

– Я знаю, сколько энергии это жрёт. Включай.

Сканеры на боевых машинах спецотряда включали редко – раз в несколько месяцев, и то по приказу свыше. Штуки эти пожирали энергию так, что после полного цикла кристаллы приходилось менять целиком. А стоил один комплект больше, чем сама машина.

Но зато они видели то, чего не видел глаз.

Восемь машин разом утробно загудели. По корпусам пробежала дрожь. На панели перед Йорданом засветился экран, который показывал схему местности впереди.

Рельеф, строения – ровные ряды домов, крупное здание южнее, какие-то навесы. А потом проявились метки артефактов.

– Нихрена себе, – пробормотал наводчик.

Да, артефактов в деревне было очень много. Десятки мелких засветок по всей деревне и несколько крупных. Самая большая точка – на площади в центре.

– Что это? – тихо спросил наводчик.

– Не знаю.

Йордан смотрел на экран и чувствовал, как по спине ползут мурашки. Столько артефактов было не в каждом районе Тверди. Похоже, этот Шахтинский не простой лесной самозванец…

– Навести орудия на самый крупный артефакт, – приказал Йордан.

– Командир! У меня проблема, – вдруг раздался из переговорного артефакта взволнованный голос.

Это говорили из четвёртой машины. Голос наводчика.

– Какая проблема? – спросил Йордан.

– Я… я не знаю… Ох, что за…

– Что случилось⁈

– Я… – парень задышал часто и мелко. – Командир, я…

Он вдруг резко замолчал. А потом ударили пулемёты.

В первую секунду Йордан ничего не понял. Стреляли без приказа – но это ещё полбеды. Главное, что стреляли по своим!

Четвёртая машина развернула турель и вспахала борт третьего броневика длинной очередью. Металл завизжал, посыпались искры, кто-то заорал.

– Отставить! Прекратить огонь!!! – заорал Йордан в артефакт.

– Я не могу! – в ужасе ответили ему. – Командир, я не могу контролировать своё тело! Я не могу остановиться!

Третья машина ответила. Потом шестая открыла огонь по второй. Судя по звону стали и ржанию лошадей, конникам тоже досталось.

Затем пули застучали по борту командирского броневика. Они пробили магическую защиту, прошили броню. И очередная пуля ударила Йордана в шею, слева, чуть выше воротника.

Больно не было – просто стало горячо и очень мокро, и почему-то сразу пропала сила в руках.

Командир сполз по стенке и сел, привалившись к перегородке.

Надо доложить, подумал он. В город. Что здесь… Что мы…

Он потянулся к переговорному артефакту, но рука не слушалась.

Йордан слушал, как умирают его люди, и не мог даже повернуть головы.

Туман просачивался в открытый люк. Он затекал внутрь, как вода, и медленно заполнял машину.

Последнее, о чём Йордан успел подумать: город так и не узнает, что здесь произошло.

А потом стало тихо.

* * *

Туман расходился медленно и как будто нехотя. Катарина стояла рядом, всё ещё держа ладони поднятыми, и по её лицу было видно, что она устала до предела.

А из белой мути постепенно проступало то, что осталось от отряда Тверди.

Два броневика горели, чадя чёрным. Один лежал на боку с развороченной башней. Остальные стояли, изрешеченные так, что борта напоминали сито.

Мои стояли рядом молча. Ильдар снял шлем, вытер лоб, покосился влево и негромко сказал:

– Это слишком опасный дар, чтобы он мог существовать.

Слева стоял Вельз.

Лысый маг был бледен, как полотно, и весь мокрый – работа далась ему тяжело. Рядом маячил Тобиас, который всё время держал вокруг деревни барьер.

Вельз на реплику не ответил. Я лишь усмехнулся.

– Да ладно тебе. Что же тут такого опасного?

Ильдар удивлённо посмотрел и ответил:

– Господин, он заставил всех этих людей перебить друг друга. Это… ужасно.

– Не поспоришь, – я повернулся к Вельзу. – Слушай, а покажи-ка ещё раз. Возьми под контроль любого из моих людей. Вон хоть Родана.

Тот вздрогнул и посмотрел на меня.

– Господин…

– Не бойся, ничего с тобой не будет. Вельз, работай.

Лысый нехотя поднял руку и уставился на гвардейца. Нахмурился. Я чувствовал, как он напрягает свои силы, но с Роданом ничего не происходило.

– Не понимаю, – пробормотал Вельз.

– Что не понимаешь?

– Почему моя магия не работает на ваших людях? Я даже не чувствую его костей!

– Защита, дружище, – улыбнулся я. – У всех моих людей такая есть, даже у деревенских. И раз уж мы об этом заговорили… может, расскажешь, почему на тех ребятах из Тверди никакой подобной защиты не было? Совсем. Вроде элитный отряд, боевые машины дорогущие – и ни у одного нет даже простейшего оберега от магии.

Вельз опустил глаза.

– На мне слишком много клятв, чтобы я мог что-то говорить.

– Ладно, – хитро улыбаясь, кивнул я. – Не переживай. Ничего лишнего я из тебя выжимать не буду.

Всё и так было понятно.

Никто в здравом уме не станет раздавать защиту от магии всем подряд. Особенно тем, кого сам же и держит на поводке.

Вельз и Тобиас – из карательного отряда. Такие приходят на Брошенные земли в том числе и тогда, когда города начинают своевольничать.

Так что вряд ли кому-то из городов будут выдавать такую защиту.

К тому же я уже понял – города связаны с теми, кто сидит на другой стороне порталов. Причём связаны по-настоящему. После живого рогача в подарок Тверди в этом не осталось сомнений.

А я вот защитой своих людей занимаюсь давно и плотно, и не только из благотворительности.

Защитные амулеты – прекрасная позиция в каталоге услуг. Пожалуй, даже самая выгодная позиция. Люди с удовольствием заплатят за то, чтобы не умереть.

А я умею делать интересные вещи. Например, магический камень, который буквально впитывается в тело и оставляет внутри защитный фрагмент. Носить не надо, снять невозможно, потерять нельзя.

Правда, тут есть тонкость.

Такой камень надо подбирать персонально. Учитывая всё, что человек поглотил до этого – потому что если фрагменты войдут в резонанс, клиент получит не защиту, а смерть, и не самую приятную, скорее всего.

– И что дальше, господин? – спросил Ильдар.

Я оглядел горящие машины и пожал плечами.

– А дальше будет весело. Потому что теперь у нас настоящая война с Твердью.

Ильдар мрачно кивнул и пробурчал:

– Ага. И про Мирноград забывать нельзя…

Тоже верно. С Мирноградом у нас отношения, скажем так, натянутые.

Ну ничего. Разберёмся со всеми.

Я повернулся к Катарине.

– Слушай. А можешь завалить непогодой всю местность между нами и Твердью?

Ведьма опустила руки и посмотрела на меня.

– Всю?

– Всю. Дожди, бури, туман – что угодно. Так, чтобы неделю никто нормально проехать не мог.

– Целую неделю? – она задумалась. – Могу попробовать. Только не обещаю, что всё получится идеально.

– У тебя всё получится, – заверил я. – Только, будь добра, не сделай случайно дождь из лягушек.

Катарина фыркнула.

– Это всё бабкины сказки. Да и что толку с лягушек?

– Толк есть, – серьёзно сказал я. – Лягушки прекрасно выманивают жуков. Знаешь, сколько всякой мелочи полезет на такую кормушку? А потом за мелочью придут те, кто покрупнее.

Ведьма поперхнулась.

– Я… я не буду делать лягушек.

– Вот и умница.

Пока она сплетала свою погодную пакость, я стоял и думал.

Время у нас есть. Но теперь оно ограничено.

Твердь шутить не станет. Восемь машин – это серьёзная потеря. К тому же мы с этим городом, если разобраться, конфликтуем уже не первый месяц. Я им статую взорвал и украл накопитель, а главное – они ищут Катарину. Правда, как-то вяло они это делают.

И это, между прочим, очень многое говорит о правителе Тверди.

Судя по всему, он слишком любит своё положение. Поэтому действует аккуратно, потому что понимает: результаты нужны, а провалы – смертельны. Как только пошли неудачи – ты никто.

И наверняка вокруг него хватает желающих занять место.

А значит, тактика простая.

Пришлют следующий отряд – уничтожим. Пришлют армию – уничтожим армию. И так до тех пор, пока Твердь не сообразит, что каждый шаг в мою сторону слишком опасен.

Правда…

Я посмотрел в сторону имения, где в недостроенном тронном зале стоял каменный рогач.

Правда, куш слишком велик.

Так что может и не прокатить.

Значит, надо действовать быстро, до того, как они соберутся с силами.

И у меня есть на этот счёт одна идея…

Будет непросто. Придётся повозиться. Понадобится гора материалов, куча камней и, вероятно, все мои нервы.

Зато этот мир увидит первого голема!

Главное – чтобы после этого меня не объявили врагом всего человечества.

Но что поделать…

Придётся.

Глава 21

Всего десять дней прошло, а я эту стройку уже почти не узнавал. Кто бы мог подумать, что мои люди могут работать так быстро! И ведь даже подгонять их не пришлось. Сами зашевелились после того как наслушались слухов о гигантском жуке и отряде броневиков.

Чем дольше слух гулял из уст в уста, тем больше броневиков становилось. К десятому дню я случайно услышал, что на нас якобы ехало аж пятьсот боевых машин. А храбрый граф Шахтинский их остановил.

Да уж. Приятно, что люди в меня так верят.

Одним утром, когда я осматривал стены, Катарина пришла ко мне, встала в проёме недоделанной галереи и без предисловий заявила:

– Я снимаю непогоду.

– Совсем?

– Совсем, – она потёрла виски. – Ты не представляешь, каково это. Это как десять суток ходить с гирей на шее. У меня голова болит.

– А шея?

– Шея тоже.

– Ладно, снимай, – кивнул я. – Спасибо тебе. Ты нам, между прочим, кучу времени купила.

Она вышла на открытое место, устало взмахнула руками, будто отряхивала пыль с ладоней – и всё.

Через полчаса небо над нами впервые за десять дней стало ясным.

А я стоял и смотрел на то, что мы за это время успели построить.

И, честно скажу, это уже сложно было называть просто имением.

Это уже почти настоящий замок! Небольшой, конечно, но всё-таки замок – с готовыми двумя этажами, с основаниями всех четырёх башен, с толстыми стенами и узкими окнами, которые пока зияли пустыми проёмами.

Внутри уже почти можно было жить. Правда, жить в голых каменных стенах – удовольствие сомнительное.

Так что дальше нас ждала отделка. Побелка, окна, двери, полы, лестничные перила. Где-то стены надо обшить доской – это Макар обещал сделать красиво, «с резьбой, чтоб по-господски». Где-то хорошо бы поклеить обои.

Правда, обои в этом мире – штука редкая, городская в основном. В моей глуши про них далеко не все слышали. Где ж такое видано, бумагу крашеную на стены клеить…

Так что, если хочу себе обои, придётся ехать за ними в город. А с городами у меня, как известно, сейчас складываются особо тёплые и доверительные отношения.

Ну ничего. Съезжу как-нибудь. Инкогнито.

Главное, что замок можно уже оборонять. Стены толстые, подходы простреливаются. Не башня артефактора, конечно, которая была у меня в прошлом, но всё же лучше, чем светящаяся картинка.

А оборона нам нужна постоянно.

Вчера, например, был неприятный случай.

Над владениями прошла стая летающих жуков – штук шестьдесят, здоровенные, как коровы. Шли низко, явно кого-то присматривали на обед.

И вот тут отработали мои баллисты. То есть люди-баллисты. Ну, те самые, которым я вживил камни в руки.

Они научились метать зачарованные снаряды с такой силой, что нормальная осадная машина им в подмётки не годилась.

Тренировались они, надо сказать, долго и упорно. Я со смехом вспоминал их первые нелепые попытки, но зато теперь не мог нарадоваться. Вчера они показали настоящий класс.

Замес вышел знатный. Небо буквально гудело, снаряды свистели, подбитые жуки пикировали и разбивались о землю.

Сбили сорок восемь штук. А сорок восемь дохлых жуков – это настоящий подарок.

Раньше их ценность была в только хитине: панцирь, лапы, жвалы – мы всё пускали в дело. Теперь же тушки целиком идут в большую камневарку и превращаются в магически активные блоки.

Так что вчерашнее нападение обошлось нам в шесть сломанных снарядов и одну вывихнутую руку, а принесло сырья на добрых полторы сотни блоков.

* * *

Где-то за восточным крылом грохнуло.

Я вздрогнул и обернулся.

Взрыв. Причём приличный такой взрыв.

Я быстрым шагом отправился на звук, на ходу прикидывая, кого сегодня придётся вытаскивать из-под завала и что делать, если это Твердь притащила сюда артиллерию.

Но за углом обнаружилась вполне бодрая группа рабочих, которая радостно замахала мне руками.

– Господин! Мы на тех стенах, где вы указали, используем ваши артефакты! – доложил бригадир, вытирая лицо от пыли. – Работает! На стенах даже царапины не остаётся, никаких повреждений!

Ах вот оно что. Блин, а я худшее подумал… Забыл, что сам велел рабочим проверять качество стен таким образом.

– Молодцы, – выдохнул я. – Продолжайте.

Штука вот в чём.

Когда возводишь помещение с вплетёнными чарами, надо проверять кладку. И не постучать молоточком, а нормально проверить – взрывом.

Небольшим, разумеется. Я сварганил специальный артефакт, точно откалиброванный, с грамотно рассчитанной силой. Если стена держит посланный этой штукой импульс – значит, всё правильно, чары легли как надо, можно строить дальше.

Мы так проверяли всё подряд. И до сих пор проверки проходили блестяще. Ну ещё бы, я свой хлеб не зря ем, блоки зачарованы как надо.

С одной стеной, правда, вышла полная лажа. Она просто треснула, и даже не от взрыва, а почти сама по себе. Один из мужиков задел стену тачкой, и бац – по всей кладке побежала широкая трещина.

Я тогда полдня ковырялся и до сих пор не мог толком объяснить, как это получилось.

Блоки в кладке оказались без магического усиления – обычный камень, даже хуже обычного.

Видимо, какая-то партия вышла из камневарки без магической обработки. Может, в тот день не хватило хитина в замесе или кто-то из операторов зевнул.

Неприятно получилось, в общем.

Пришлось разбирать всю секцию и класть заново. И теперь я велел проверять взрывом абсолютно каждый участок, а не через один.

* * *

Когда наступила ночь, снова начался кипиш.

– Господин! Жуки летят!

Я поднял взгляд и увидел группу тёмных силуэтов. До ушей донеслось негромкое пока что жужжание.

Я зевнул и залез обратно в палатку, где ночевал. В последние дни мне не хотелось мотаться туда-сюда от деревни, и я спал прямо на стройке, рядом с рабочими.

Необходимости вмешиваться не было. Мои ребята сами справятся.

Рабочие спокойно, без паники ушли в замок – стены-то есть, на первом этаже даже потолок имеется. Следопыты встали на стены, зевающие баллисты подбирали свои колья. Магические стрелы засвистели в воздухе, а затем полетели сверкающие колья.

Я немного отодвинул полог палатки и увидел, как подбитые жуки один за одним полетели вниз. Они только подлетели – а половины уже как не бывало.

Ни один даже близко не подобрался к людям.

– Отлично справляетесь, – пробормотал я, запахнул полог и устроился поудобнее.

Надо выспаться.

Потому что на завтра у меня было запланировано одно очень любопытное дело.

* * *

Кстати, о хороших новостях.

Каменный трубопровод мы наконец-то закончили.

Теперь от шахты до деревни под землёй идёт закрытый канал. У шахты стоит дробилка, которая перемалывает породу в нужную фракцию, дальше фракция ссыпается в приёмник – и через полчаса оказывается в бункере рядом с большой камневаркой.

Никаких телег. Никаких возчиков. Никаких «господин, лошадь ногу подвернула».

Сырьё идёт непрерывным потоком, а камневарка работает круглосуточно и, что особенно приятно, питается от статуи, а значит, ей вообще ничего не надо, кроме сырья.

Скорость стройки после этого выросла раза в четыре.

Так что я всерьёз рассчитывал, что скоро у меня будет полноценный замок.

Люди с раннего утра взялись за дело, ну я попросил конюха оседлать Громилу и отправился завтракать. Сегодня я собирался вскрыть очередной тайник, который оставили здесь люди «с большой земли».

Тот склад с боевыми комплектами был не единственным, как я и предполагал. Я тщательно изучил кольца тех карателей, и теперь у меня на карте появилось ещё несколько отметок. До одного из тайников я уже даже добрался лично, вот только вскрыть не смог.

Защита там стоила такая, что первый склад по сравнению с ней был заперт на ржавую щеколду.

Но теперь я готов. У меня есть камни, схема заклинания в голове и уверенность, что всё получится.

Ну, почти уверенность. Процентов на восемьдесят.

Я отправился в шатёр, который использовался как столовая, и обнаружил там Катарину.

Она сидела с кружкой и была явно не в настроении. Смотрела на меня как-то странно.

– Доброе утро, – сказал я, садясь напротив.

– Я должна кое в чём признаться, – мрачно сообщила она.

– Если ты беременна, то я тут ни при чём.

Катарина поперхнулась и покраснела.

– Ну и шуточки у тебя, – буркнула она и машинально погладила себя по животу.

Я это заметил.

Так, стоп.

Она что, о детях задумалась?

Я взял с блюда кусок мяса и принялся жевать, размышляя.

Потому что если Катарина задумалась о детях, то она может задуматься и о муже. А если она найдёт себе мужа, то ситуация усложняется.

Потому что муж – это, знаете ли, отдельный человек со своим мнением. У него будут свои представления о том, чем должна заниматься его жена. Носиться по лесам с графом и обрушивать ледяные штормы на злобных магов – это вряд ли то, что нормальный мужчина хочет от своей жены.

Ладно. Потом разберёмся.

Только вот как разберёмся?

Я пожевал ещё немного и утешился одной мыслью: пока что меня спасает то, что Катарину все боятся. Кроме меня.

Мужики в деревне при её появлении разом становятся очень занятыми и очень вежливыми. Гвардейцы стараются не встречаться взглядом. Так что с женихами у неё, надо полагать, туго.

Хотя…

Блин, а ведь получается, что я в этой ситуации выступаю в роли жертвы. Единственный, кто не боится госпожу ведьму.

Впрочем, если начистоту – несчастным человеком я себя не назову. Катарина – девушка эффектная, и с ней интересно. Работать с ней – удовольствие, спорить – развлечение, а смотреть, как она злится, вообще отдельный вид искусства.

– Так в чём ты хотела признаться? – спросил я.

Катарина вздохнула.

– Мне скучно.

Я замер с очередным куском мяса на полпути.

– Ну охренеть.

– Я серьёзно! – она стукнула кружкой по столу. – Ты пойми. Все заняты стройкой. Твоя статуя питает камневарку, погоду я сняла, жуков отстреливают без меня.

– И?

– И я чувствую себя ненужной и бесполезной, – она нахмурилась.

Я отложил мясо и посмотрел на неё внимательнее. Вообще-то, справедливо.

– Намёк понял, – сказал я. – Не переживай, придумаем что-нибудь. Ты у меня без работы не останешься, обещаю. Вернусь – и найдём тебе занятие. Настоящее.

– Куда ты едешь?

– На то место. Помнишь, я рассказывал про второй тайник, который не смог открыть? Сегодня буду вскрывать.

Она подумала секунды две.

– Можно я с тобой?

Я улыбнулся.

– Почему бы и нет. Вдвоём веселее.

* * *

В путь мы отправились после завтрака, и поехали вдвоём. Можно сказать, устроили себе романтическую прогулку по кишащему жуками и бандитами лесу.

Я предлагал взять на всякий случай хотя бы пятёрку гвардейцев, но Катарина фыркнула и сказала, что если мы вдвоём не справимся, то пятеро мужиков с копьями положения не спасут.

Ехали через глушь, где из дорог были только звериные тропы. Тайник, к которому мы направлялись, лежал в стороне от всех человеческих путей, и это, надо думать, было сделано намеренно.

Часа четыре пробирались лесом. Потом вышли к скальному гребню и пошли вдоль него.

Один раз попали в засаду.

Точнее, почти попали.

Тропа шла в узком месте между валунами, и я ещё издалека почувствовал через сторожевые нити людей. Классика: двое с луками наверху, остальные внизу с дубинами и рогатинами.

Я даже успел достать пару камушков из кармана, когда из кустов вдруг раздалось отчаянное шипение:

– Тише! Тише, дурак!

– Чего?

– Это же он!

– Кто?

– Шахтинский!

Пауза. Потом кто-то пропищал:

– А что это с ним за баба?

– Это та ведьма…

И тишина. Хотя мне показалось, что я слышу стук чьих-то зубов.

А потом кусты по обе стороны тропы взорвались. Семь человек ломанулись через подлесок с такой скоростью, что перепугали всех окрестных птиц.

Катарина проводила их взглядом и повернулась ко мне.

– Слава всем богам, – сказала она мрачно. – Хоть кто-то в этих землях меня боится.

– Тебя все боятся.

– Кроме тебя.

– Я исключение, – согласился я. – Мне положено.

Она хмыкнула, и мы поехали дальше.

* * *

Тайник обнаружился за водопадом.

Не за каким-то величественным, с радугой и грохотом, – обычный поток, метров восемь высотой, льющийся со скального уступа в маленькое озерцо. Красиво, тихо, безлюдно.

А за струёй воды, в нише, была дверь.

Каменная, гладкая, без ручки и замочной скважины, вписанная в скалу так аккуратно, что без магического зрения её вообще не найти. Только по чарам, которые светились сквозь породу тусклым янтарным светом.

Я привязал лошадей, разложил на плоском камне инструменты и стал прикидывать порядок работ.

– Можно я попробую? – спросила Катарина.

Я поднял голову.

– Ты?

– Ну да, – она пожала плечами с деланой небрежностью. – Хочу посмотреть, что получится.

– Конечно, пробуй, – сказал я и уселся на камень.

Она провозилась около двух часов. И это, надо признать, было очень интересное зрелище.

Катарина подходила к двери, прикладывала ладони, замирала, закрывала глаза. Потом отступала. Трогала камень рядом, будто примеряясь. Что-то шептала.

Потом снова прикладывала руки – и надолго замирала.

Пару раз чары под её ладонями вспыхивали ярче, один раз дверь даже загудела и вздрогнула. Но всё-таки не открылась.

Наблюдать за этим было приятно. И вот почему: раньше Катарина к своему дару относилась примерно как к бешеной собаке. Знала, что он есть, кормила по необходимости и старалась лишний раз не трогать.

Ведьмовство в этих землях – штука опасная не столько для мира, сколько для самой ведьмы. Чем меньше ты пользуешься даром, чем меньше о нём знают, тем дольше живёшь.

Так что она всю жизнь сознательно себя ограничивала.

А теперь вот стояла у зачарованной двери и совершенно спокойно ковырялась в чужой защите, пробуя способ за способом. Исследовала. Экспериментировала.

Ей стало интересно открывать новые грани своего таланта. Это, между прочим, огромный шаг.

Так что я не торопил. Сидел на камне, жевал прихваченный пирожок и любовался.

Отдельного упоминания заслуживали великолепные брови Катарины.

Клянусь, за эти два часа они выдали такое количество разных фигур, что я всерьёз подумывал начать вести каталог. Сосредоточенное сведение к переносице. Удивлённый подъём одной левой. Крайне возмущённый подъём обеих. Что-то совершенно неописуемое, когда чары в третий раз восстановились у неё под пальцами.

К концу второго часа она отступила от двери, вытерла лоб и объявила:

– Ладно, я не могу взломать. Понятия не имею, из чего она сделана!

– Из гранита.

– Не издевайся.

– Я серьёзно. Дверь совершенно обычная. Там нет ничего сверхпрочного, никаких особых материалов. Просто очень хорошее сочетание защитных чар – семь контуров с перекрёстным восстановлением.

Катарина посмотрела на меня с подозрением.

– Ты это сейчас понял?

– Я это понял ещё в прошлый раз. Поэтому и уехал готовиться, – я закинул в рот остатки пирожка.

Разложил на камне всё, что привёз: целую кучу кристаллов, склянку со специальным клеем, резец и медную проволоку.

Я начал с разметки.

Каждый защитный контур имеет узлы – точки, где плетение пересекается само с собой или сцепляется с соседним слоем. Узлы – это слабые места, потому что через них проходит вся нагрузка.

Я нашёл их все, потом взял кристаллы и начал приклеивать их на нужные точки – по одному, точно поверх узла, соединяя между собой медной проволокой.

Катарина сидела рядом и молча наблюдала, обхватив колени.

Наконец, я закончил, отступил на шаг и полюбовался результатом. Дверь была расчерчена паутиной из проволоки. Красиво, как ни странно.

– И теперь ты её взорвёшь? – спросила ведьма.

– Ни в коем случае. Смотри.

Я поднял руку и сжал кулак.

Дальше начался процесс, который со стороны, наверное, выглядел странновато.

Дело в том, что просто ударить по всем узлам одновременно нельзя. Контуры перекрёстно восстанавливают друг друга: сожжёшь первый – второй его отстроит, сожжёшь второй – это сделает пятый. Их надо гасить по очереди, в строгом порядке, не давая ни одному успеть подпитать соседа.

А порядок я рассчитывал три вечера.

Что ж, поехали!

Импульс в первый кристалл. Короткий, точно отмеренный – ровно столько, чтобы выжечь узел, и ни капли больше.

Импульс во второй.

В третий.

Снова в первый – потому что контур попытался восстановиться, и надо было его прижать.