Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Семён Ратиборский по прозвищу Гриф не любил делать ставки вслепую.

В свои двадцать пять лет он успел понять одну вещь: мир принадлежит не самым благородным, не самым честным и даже не самым умным. Мир принадлежит тем, кто вовремя замечает, куда дует ветер, и успевает выставить парус раньше остальных.

Когда-то его учили совсем другому.

В старом городском доме Ратиборских висели портреты предков в парадных камзолах. Отец любил повторять, что в их жилах течёт особая, дворянская кровь. Хотя в последние годы он чаще общался не с равными, а с ростовщиками и другими мутными личностями.

Сначала они продали загородный дом. Потом столовое серебро и материнские платья. Потом всю библиотеку, которую мать отчаянно берегла до последнего – но долги оказались сильнее.

А однажды Семён вернулся домой и увидел, как приставы забирают мебель из гостиной. Пьяный отец сидел на единственном оставшемся табурете и всё повторял:

– Род Ратиборских ещё поднимется!

Семён тогда понял – нет, не поднимется.

А вскоре отец скончался, и мать ушла следом за ним.

Через неделю после этого Семён явился в городскую управу, отказался от титула и прав на оставшееся имущество. Вместе с этим с него списали долги, потому что и взять было уже нечего.

В тот же день он забрал единственное, что осталось от предков, а именно хороший стальной меч, и нанялся в охрану каравана.

Через три года у Ратиборского уже был свой отряд наёмником.

Не самый большой, но крепкий. Люди называли его Грифом по двум причинам – во-первых, Семён привык брить голову налысо. Во-вторых, он редко лез в драку первым, зато всегда появлялся там, где можно было поживиться.

Плохая кличка для благородного аристократа, но прекрасная для наёмника.

Теперь под его началом было две сотни человек. Пехота, арбалетчики, десяток кавалеристов, два полевых лекаря, кузнец и даже один недоучившийся маг, который умел чинить артефакты.

Обеспечение такого отряда стоило дорого. Людей надо было кормить, вооружать, лечить, иногда хоронить. Заказы, конечно, находились всегда: охрана деревни, сопровождение купцов, поиск беглых рабов по городскому поручению, уничтожение разбойничих банд.

Но всё это лишь покрывало расходы. А Гриф хотел расти. И с недавних пор он решил, что готов вновь остепениться.

Поэтому он и приехал на приём к Вяземскому.

Здесь, в этих краях, всё решали связи. Надо было знать, кто с кем пьёт, кто кому должен, где есть заброшенная ферма, где умер хозяин без наследников, где деревня готова платить за защиту, а где можно просто прийти и занять пустующее имение, если никто достаточно сильный не возразит.

Гриф присматривался, слушал и запоминал. Ничего особо интересного на приёме не происходило – ровно до тех пор, пока какой-то молодой аристократ с неприлично спокойным лицом не снёс голову одному из гостей.

Семён видел людей, которые убивают легко. В наёмничьей жизни таких хватало. Но этот аристократ убил человека так буднично, как будто раздавил насекомое. Причём даже без объявления дуэли.

А так не делается.

Даже здесь, где каждый второй барон держал на жаловании разбойников, убийство посреди приёма требовало расплаты.

Гриф подозвал своего десятника, широкоплечего Олега по кличке Зуб. Странно, но его так прозвали за то, что у него не было верхних передних зубов.

– Собери мне всё про этого человека, – тихо сказал Гриф. – Кто такой, откуда, сколько людей, кто за ним стоит. И почему он так нагло действует.

– Шделаем, – прошепелявил Зуб.

– Быстро.

Люди Грифа растворились в зале. Сам Семён тоже не сидел без дела: перекинулся парой фраз с бароном Томилиным, послушал двух подвыпивших дворян, осторожно вытащил немного сведений у помощника какого-то купца.

Картина получалась интересной.

Граф Леонид Шахтинский не владел обширными землями. Всего одна деревня, старое имение и шахта. Армия, говорят, слабая, на уровне деревенской стражи. Правда, в последнее время дела у него будто бы пошли вверх. С пропитанием стало лучше, люди к нему потянулись. По слухам, и деньги появились, торговцы к нему регулярно ездят.

Шахта работает и там добывают много чего интересного. А работающая шахта, где много ресурсов и редко случаются обвалы – это настоящее сокровище.

Гриф сопоставил факты и убедился: это шанс.

Если у Шахтинского нет настоящей армии, а сам он явился сюда с парой охранников, значит, его скоро сожрут. Вопрос был только в том, кто первым разинет пасть.

Шахтинский сам предложил дуэль против троих. Если бывший аристократ Семён Ратиборский победит графа на дуэли, то сможет заявить права на имущество проигравшего.

Да, на землях Шахтинского это вряд ли примут с радостью. Ну и что? Гриф придёт туда с двумя сотнями вооружённых людей, наведёт порядок и объяснит, кто теперь здесь главный.

И на этих землях он сможет построить себе базу, где будет тренировать людей. Проведёт набор новых бойцов из местных, начнёт добывать металл из шахты… Дальше – больше.

Гриф почувствовал, как внутри поднимается азарт.

– Зуб, Кошмар, Седой, – позвал он троих ближайших бойцов. – Айда.

– Драться будем? – оскалился Седой.

– Если можно это так назвать. Надо порешить того дворянчика, – усмехнулся Гриф.

Шахтинский сидел у небольшого столика, словно ничего особенного не произошло. Рядом с ним была та самая красивая до неприличия женщина.

Гриф поймал себя на мысли, что её тоже можно забрать.

Если Шахтинский умрёт, кто станет спорить? Женщины всегда достаются победителям.

Гриф остановился перед столиком. Шахтинский поднял глаза и молча посмотрел на него.

Этот взгляд Семёну не понравился. В нём не было ни страха, ни даже попытки понять, кто перед ним. Скорее лёгкое любопытство, не более того. Как будто к графу подошёл не вооружённый наёмник, а уличный фокусник с сомнительным номером.

– Граф Шахтинский! Вы сами объявили, что готовы принять вызов от троих. Я принимаю ваше предложение. Позвольте представиться: Семён Ратиборский, дворянин по крови, командир вольного отряда «Сыновья ночи».

Прочие гости с любопытством уставились на них. Шахтинский откинулся на спинку стула и цокнул языком.

– Приятно познакомиться. Шучу, ни капли не приятно. Так что тебе от меня надо, Гриф?

Семён чуть прищурился и ответил:

– Дуэль.

Женщина рядом с графом едва заметно повернула голову и приподняла бровь. Как-то по-особенному она это сделала, что бровь сложилась в изящную фигуру.

– Дуэль, значит, – лениво повторил Шахтинский. – Ещё поди до смерти?

– Да. И по кодексу всё имущество проигравшего достаётся победителю, – добавил Ратиборский.

Граф вдруг улыбнулся, отставил бокал и подался вперёд.

– Слушай, как-то нечестно получается, – сказал он. – У меня есть деревня, имение, есть даже рабочая шахта. А что ты ставишь на кон? Потёртые штаны и старый меч? И тело, которое мне ещё надо будет сжечь? Спасибо, пожалуй, откажусь. Если хочешь сражаться – давай просто сразимся. Но не на имущество.

Несколько гостей прыснули со смеху. А Гриф почувствовал, как у него от раздражения дёргается веко.

Он ненавидел, когда над ним смеялись. Слишком хорошо помнил, как старые знакомые отворачивались от Ратиборских, будто бедность заразна.

– У меня есть отряд, – процедил он. – Две сотни человек с полным вооружением. В случае моей смерти он перейдёт к тебе.

Шахтинский чуть оживился.

– Вот это уже интереснее.

– Зуб, – Гриф повернул к нему голову, и десятник вытянулся. – Если я погибну, отряд переходит под командование графа Шахтинского.

Зуб мрачно кивнул.

– Я шлышал. Хорошо.

Семён усмехнулся про себя. Отряд, конечно, был ему верен. Люди могли и не принять нового хозяина. Особенно если новый хозяин умрёт сразу после дуэли от внезапного ножа.

Шахтинский поднялся.

– Договорились.

Он повернулся к своей женщине и ласково произнёс:

– Подожди меня пару минут, дорогая. Я сейчас снесу ещё несколько голов и вернусь.

– И твоя женщина тоже станет моей, – добавил Гриф.

В зале снова стало тише, а Шахтинский рассмеялся.

– Ты уверен, что потянешь её?

– Потяну, не переживай. У меня больше мужского достоинства, чем у тебя, – усмехнулся Семён.

Женщина изящно поднялась, приблизилась на пару шагов и каким-то образом посмотрела на Грифа сверху вниз, хотя была ниже ростом.

– Больше достоинства? – мягко спросила она. – Где же ты его прячешь? Почему я его не вижу?

– Скоро ты им сполна насладишься, красотка, – оскалился Ратиборский.

Глаза женщины вспыхнули силой.

Воздух вокруг неё потемнел, словно прямо над ней внезапно появилась грозовая туча. По коже Грифа пробежал мороз – не метафорический, а вполне настоящий. Волосы на руках встали дыбом, а в глубине живота появилось тошнотворное ощущение, будто он стоит на краю могилы и земля под ногами уже начала осыпаться.

Ведьма!

Гости шарахнулись назад. Кто-то выругался, кто-то просто побледнел, а кто-то вообще поспешил покинуть комнату.

А Шахтинский спокойно обнял ведьму за талию и притянул к себе.

– Не стоит переживать, – сказал он. – Всё, что у него есть, – это только слова, которые не имеют никакого значения.

Семён моргнул. Он что, сейчас только что обнял ведьму и не умер? Какого хрена?

Кого он, мать вашу, вызвал на дуэль⁈

Ведьма очаровательно улыбнулась, и вихрь силы вокруг неё стал чуть тише.

Семён сглотнул и добавил:

– Дуэль будет с использованием артефактов.

Шахтинский посмотрел на него и тоже улыбнулся.

– Согласен, – сказал он.

* * *

Вяземский смотрел на Шахтинского уже совсем иначе.

Он привёл на приём настоящую ведьму! Это что вообще такое⁈

Когда эта девка вызвала свою силу, Клятов побледнел и сделал шаг назад. Дубров тоже напрягся, хотя старался держать лицо. Ведьм здесь боялись не из суеверий. Все прекрасно знали, что такая женщина может за секунду превратить зал в склеп.

– Вот теперь понятно, почему разбойники у него не справлялись, – тихо сказал Клятов. – Земли охраняет ведьма.

Вяземский не ответил. Он наблюдал.

Когда Шахтинский обнял ведьму за талию, вокруг него вспыхнули тонкие артефактные контуры. Не те, что включались во время удара клинком, другие.

Они втянули часть энергии ведьмы, пропустили через себя, рассеяли и будто бы присвоили остаток.

Вяземский прищурился.

Артефакт, позволяющий касаться ведьмы и не умирать… Такая вещь будет стоить целое состояние!

– Планы меняются, – сказал Вяземский.

– В каком смысле? – Клятов повернулся к нему.

– Никакой дружеской схемы. Нужно сделать так, чтобы Шахтинский проиграл.

– Так ведь Гриф серьёзный боец, – пожал плечами Дубров. – Плюс поединок будет трое против одного, так что Шахтинский вряд ли победит.

– Да, – кивнул Вяземский. – А потом умрёт и Гриф.

– У него привёл с собой три десятка людей, если не больше, – напомнил Клятов.

– Вот и хорошо, – кивнул Вяземский. – Значит, заберём не только артефакты графа, но и оружие, деньги, лошадей у отряда Грифа. Организуем засаду, когда они будут покидать мои земли. Уничтожим всех и всё заберём.

Дубров всё ещё смотрел на ведьму.

– А если Шахтинский победит?

– Тогда будем думать.

– Выходит, мы правильно сделали, что отправили людей к его деревне, – пробурчал Клятов.

– Конечно, правильно, – отрезал Вяземский. – Главная защита Шахтинского сейчас рядом с ним. Вот почему он не взял охрану, она ему не нужна, пока рядом эта тварь. Пусть наши наёмники жгут деревню, а мы тем временем заберём то, что он притащил сюда сам…

* * *

Я примерно так всё и представлял.

Слишком уж они внимательно смотрела на меня та троица, что держалась в стороне. Один из них – хозяин вечера, между прочим – вообще не сводил с меня магического зрения. Я чувствовал этот взгляд – не самое приятное ощущение, как будто кто-то щупает тебя грязными пальцами.

Ладно, пусть щупает.

Я и сам немного подкинул им нужных мыслей. Пока болтал с гостями, между делом сообщил, что дела у меня идут отлично, урожай богатый, шахта работает, ну и так далее.

Катарине я заранее велел засветить свой дар при удобном случае. Во-первых, чтобы мужское внимание к ней поубавилось, потому что меня это раздражало. Ходят тут всякие, лапают мою ведьмочку взглядом. Во-вторых, пусть думают, что главная сила моего имения – именно ведьма.

Тогда враги начнут суетиться и делать глупости. А чужие глупости я люблю.

Ну и ещё я сделал одну маленькую пакость. Пока обнимал Катарину, специально прогнал её энергию через один из своих защитных артефактов. Подпитал щит и заодно показал наблюдателям то, что им хотелось увидеть.

Если эти твари хотят напасть – пусть нападают сейчас. Потом ведь всё равно полезут. А я реалист и понимаю, что хреновые времена могут наступить в любой момент. Даже в шахте может случиться так, что какое-то время мы совсем не будем находить кристаллы.

Сейчас у меня есть возможность вывезти ситуацию, ресурсов хватает. Потом может и не быть.

Мы вышли на дуэльную площадку, которая была организована на заднем дворе среди убого подстриженных кустиков.

Гриф первым обнажил меч, ткнул им в мою сторону и процедил:

– Прощайся с жизнью, Шахтинский.

– С твоей? Обязательно. Пока-пока, – я игриво помахал ладонью.

Вокруг собралась куча зевак, внимательно наблюдая за нами. Гриф дал знак своим людям, и те разошлись, пытаясь взять меня в круг.

Я не спеша вытащил из ножен клинок и ногтем проверил остроту лезвия.

Все свои козыри показывать не буду. Вечер-то ещё не окончен, да и путь домой неблизкий. Мало ли, что ещё предстоит. Поэтому сейчас постараюсь всё решить с помощью стали.

В моём родном мире любой мало-мальски воспитанный человек обязан был уметь драться. Здесь это умение, похоже, уже почти вымерло – огнестрельное оружие великий уравнитель.

Я тоже, конечно, больше привык полагаться на артефакт. Но меч по-прежнему оставался хорошим аргументом во многих спорах.

– Господа, вы готовы? – спросил барон Вяземский, хозяин имения. – Начина…

Гриф бросился в атаку, не дождавшись объявления. Его клинок сверкнул в воздухе. Я спокойно уклонился и принял удар на свой меч. Активировал чары, и клинок противника отлетел, едва не полоснув его же по лицу.

Судя по этому самому лицу, наёмник растерялся. Попробовал ударить снова, и я опять активировал чары. В этот раз меч едва не вылетел из руки Грифа, и он зашипел, как кот.

Что, запястье вывернул? Бывает. Надеюсь, сможешь дальше драться.

Один из его товарищей, с седыми волосами, бросился на меня слева. Я уклонился от его удара и пнул под зад, чем вызвал сдержанный смех публики.

Подождал, пока третий противник попытается ударить в спину, и картинно поклонился.

Ух, рискованно. Топор пролетел прямо над макушкой. Зато красиво.

Они кинулись на меня все разом, и вот тут пришлось попотеть. Несколько раз их удары достигали цели, но срабатывали защитные артефакты.

Я сделал вид, что быстро вымотался и подпустил седого поближе. Он клюнул.

Я резко развернулся, полоснул его по бедру и тут же ушёл. Отразил удар Грифа, отчего он снова едва не выронил меч. Врезал рукоятью в челюсть беззубого. Тот, бедолага, отшатнулся и выплюнул ещё пару зубов.

А затем я добрался до раненого и распорол ему грудь от ключицы до живота. Усиленный магией клинок пересчитал всё ребра. Противник рухнул к моим ногам.

– Седой! – заорал окровавленным ртом беззубый.

Гриф только стиснул зубы. Он явно понял, что бой идёт не по плану.

Лидер наёмников сунул руку за пазуху и вытащил маленький мешочек.

– Зуб, назад! – рявкнул он и широко взмахнул рукой.

Вперёд устремилось облако чёрного порошка. Я успел только моргнуть. В глазах потемнело, и спустя секунду я почти ослеп.

Какая-то алхимическая дрянь. Так, это уже нечестно. Речь шла про артефакты, а не про алхимию.

Хотя ладно, я ведь тоже сюрприз приготовил… Заранее расставил по площадке сторожевые нити. И теперь мог ориентироваться даже без зрения. Прекрасно чувствовал, где находятся противники и что делают.

Под поражённые вздохи зрителей я увернулся от нескольких ударов, а затем атаковал в ответ. Клинок нашёл горло Зуба и пронзил его насквозь, выйдя из затылка.

Он даже крикнуть не успел.

Гриф резко сменил стойку и что-то сделал руками. Я почувствовал магию и понял, что игры закончились.

Ладно, мне всё равно уже надоело.

Я поднял левую руку, где под рукавом был спрятан стреляющий наруч.

– Мне казалось, здесь любые способы убийства приветствуются.

Щёлк.

Первый штырь разбился об магический щит Грифа. За ним второй, третий, четвёртый. Надо же, неплохой защитный амулет у этого наёмника.

Наверное, он даже успел подумать, что я ему ничего не сделаю.

Но тут я выпустил последний штырь, мощно зачарованный.

Он пробил защиту, как мокрую тряпку.

Гриф с криком дёрнулся назад, прижимая руку к животу. А в следующий миг я активировал все четыре камня в рукояти меча и бросил его, как копьё.

Гриф даже дёрнуться не успел. Клинок пронзил ему грудь насквозь и вылетел из спины, улетев в кусты. Заодно подстриг их нормально.

А в груди наёмника осталась такая дыра, что туда можно было бы засунуть голову при желании. Я бы не стал, конечно. Фу, гадость какая.

Тело покачнулось и упало. У меня к тому времени прояснилось зрение, я подошёл и забрал свой меч.

– Г-граф Шахтинский победил, – дрожащим голосом объявил Вяземский.

Я проморгался, вытер меч от крови о те же кусты и спросил:

– Ну, и где мои новые наёмники?

Никто не ответил.

Катарина оказалась рядом, протянула мне кубок с вином и, как всегда, делала вид, будто всё происходящее совершенно нормально. Потом вытащила платок и аккуратно вытерла мне лоб.

– Ты очень рисковал, – тихо сказала она. – Они были неплохими бойцами.

– Но я оказался лучше.

– Все удары, которые ты пропускал, принимали твои артефакты. Без них тебе было бы трудно.

Я улыбнулся и сделал глоток вина.

– Без них я бы не пропускал.

Глава 4

Вечер всё-таки оказался на удивление интересным. Во всяком случае, нападать на меня после завершения дуэли больше никто не пытался. Скорее, наоборот.

Как только поединок закончился, местные аристократы вдруг воспылали ко мне непреодолимой симпатией. Некоторые подходили пообщаться, интересовались здоровьем, делами в графстве. И все как один настойчиво приглашали к себе в гости. Прямо так и сыпали любезностями, словно у меня на лбу светилось: «Я наивный идиот, заманите меня в ловушку».

Попутно меня трижды пытались отравить. И ладно бы делали это как-то изящно, с выдумкой. Нет, всё было банально до зевоты: подходил учтивый слуга с подносом, кланялся и предлагал вино.

– Попробуйте, ваша милость, прекрасно освежает, – говорил он, не моргая.

Я брал кубок, делал глоток, и в этот момент камни-антидоты спрятанные в камзоле уничтожали очередную порцию яда. Я даже не переживал, что у кого-то получиться меня отравить.

Единственный момент, который заставлял меня держать ухо востро – это Катарина. Её кубки я проверял лично, незаметно прогоняя ману и сканируя жидкость. К счастью, всё обошлось.

Видимо, травить ведьму дураков не нашлось – боялись, что перед смертью она успеет разнести половину имения.

В итоге этот цирк подошёл к концу, и сейчас мы тряслись в нашей карете, направляясь домой.

Катарина откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула, закрыв глаза.

– Наконец-то это закончилось, – проговорила она. – Ненавижу такие приёмы.

– А кому они нравятся? – хмыкнул я. – Зато свои плоды они точно дадут.

– Какие?

– Во-первых, я весь вечер мог наслаждаться твоей красотой. А во-вторых, скоро на нас должны напасть.

Катарина приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. Комплимент она, зараза такая, начисто проигнорировала, а вот на слова про нападение отреагировала.

– Это я тоже понимаю, Леонид. Но этого может и не случиться.

– Случится, – уверенно возразил я. – Засада где-то впереди, это вопрос времени.

Но время шло, карета подпрыгивала на ухабах, а засады всё не было.

Я периодически прощупывал лес сторожевыми нитями, но ничего и никого не обнаружил. Даже обидно как-то.

Возможно, дело было в Катарине. Местные бароны увидели её силу, смекнули, что связываться с разозлённой ведьмой посреди ночного леса – затея гиблая.

Да и я неплохо себя показал, когда за пару минут размотал троих матёрых наёмников. Наверное, решили не рисковать своими шкурами напрямую.

А значит, они могли ударить туда, где нас не было.

Едва мы подъехали к нашим владениям, как в нос ударил запах гари. Я высунулся из окна. Возле деревни виднелись следы недавнего сражения. Кое-где ещё тлели поваленные заборы, земля была изрыта копытами, валялись какие-то обломки.

Что-то подпалили, что-то сломали, но в целом картина не выглядела катастрофической. Никаких гор трупов или полыхающих домов.

Карета остановилась. Я выпрыгнул наружу и рявкнул:

– Ильдар! Где Ильдар⁈ Полный отчёт, немедленно!

Командир гвардии вынырнул откуда-то из предрассветной темноты. Вид у него был донельзя довольный. Мало того, проходящие мимо солдаты и следопыты тоже выглядели так, будто только что вернулись с ярмарки, а не отбивали ночной штурм.

– Ночью на деревню напали наёмники, ваша милость! – бодро доложил Ильдар, отдавая честь.

– Вижу. И чего вы все такие довольные?

– Так ведь наёмники были очень хорошо вооружены, господин! – улыбка Ильдара стала шире. – Мы их вовремя засекли и неожиданно атаковали с двух сторон. Добыча просто отличная! Сняли с них первоклассные стальные кирасы, взяли два десятка породистых лошадей, кучу оружия. А следопыты Германа ещё и их обоз в лесу перехватили. Там провизия, инструменты, зелья какие-то! Тихон перебирает сейчас, нарадоваться не может.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.

– Прекрасно. А теперь позовите мне Макара.

Макарыч прибежал через минуту, держа в руках учётную книгу. Старик выглядел так, будто помолодел ещё лет на пять от радости.

– Я здесь, господин!

– Скажи-ка мне, какие у нас расходы за этот бой?

Старик откашлялся, открыл книгу и начал зачитывать:

– Значит так… Израсходовано сорок две зачарованные стрелы, три малых взрывных кристалла, восемь целительских камней среднего класса. Амулеты защиты у десятка гвардейцев разряжены в ноль. А ещё патроны и обычные стрелы, пока не посчитали, сколько потрачено. Ну и несколько копий сломаны.

– Твою мать, – произнёс я, чувствуя, как мой внутренний хомяк бьётся в истерике. – Вам-то хорошо, у вас сплошные доходы. А у меня одни расходы! Вы хоть представляете, сколько часов моей личной работы только что сгорело?

Я посмотрел на искренне недоумевающих командиров и выдохнул, беря себя в руки. Да уж, мои артефакты для них просто расходный материал, а для меня – бессонные ночи.

– Ладно, – уже спокойнее спросил я, задавая самый важный вопрос. – Потери среди наших есть?

– Никак нет, господин граф! – Ильдар вытянулся по стойке смирно. – Несколько раненых, но благодаря вашим камням и зельям Тихона до утра все будут на ногах. Жертв нет.

– Ладно. Раз все живы, значит, мои бессонные ночи прошли не зря. Меня всё устраивает. А теперь живо убрать весь мусор, выставить усиленные дозоры и дать людям отдых! Завтра у нас будет много работы.

* * *

Огарок сидел на перевёрнутой колоде у догорающего костра и крутил в руках помятую жестяную кружку. В ней плескалось дешёвое, кислое винище. По крайней мере, именно так думали все вокруг.

Наёмник с уродливым, бугристым ожогом на лице, из-за которого он и получил своё прозвище, в очередной раз поднёс кружку к губам, сделал большой глоток и театрально крякнул. Затем снова потянулся к стоящему рядом бурдюку, щедро плеснул ещё вина и ссутулился, изображая человека, чьё горе можно утопить только на дне стакана.

Вокруг творился хаос. Местом временной стоянки отряда «Сыновья ночи» стала заброшенная деревенька в нескольких часах езды от имения барона Вяземского.

Ещё вчера их было двести крепких, хорошо вооружённых и спаянных дисциплиной бойцов. Сильный отряд, с которым считались.

А теперь их сила таяла на глазах. За какие-то полдня от двух сотен осталась в лучшем случае половина, и процесс распада был далёк от завершения.

Огарок честно выполнил свой долг. Когда он вернулся с приёма то, как один из оставшихся капитанов, собрал людей и прямо сказал: «Гриф мёртв. Зуб и Седой тоже. Командир поставил наш отряд на кон в дуэли против графа Шахтинского и проиграл. По контракту и по законам чести мы теперь принадлежим графу».

Никого это, разумеется, не устроило.

Честь наёмника – понятие гибкое. Большинство тут же решило, что раз Гриф мёртв, то и отряд официально распался. А раз так, то нужно забирать своё и валить.

И вот тут началось самое интересное. Споры о том, где «своё», быстро переросли в поножовщину. Люди, которые ещё вчера прикрывали друг другу спины, сегодня готовы были перерезать товарищу глотку из-за лишнего мотка верёвки или старого осла.

Несколько человек уже лежали мёртвыми между разрушенными домами. Отряд дробился, превращаясь из слаженной ватаги в группки раздолбаев. Некоторые десятки уходили в полном составе, решив держаться вместе. Другие распадались на пятёрки, двойки, а то и вовсе превращались в единицы.

Огарок смотрел на это, покачивая головой, и вспоминал хорошие деньки. А они ведь были. Отличные контракты, звонкое золото, трофеи, которые они брали с разгромленных банд и богатых караванов.

«Сыновья ночи» были силой. А теперь превратились в стадо стервятников, рвущих собственное гнездо.

Уже окончательно стемнело. Костры отбрасывали на полуразрушенные стены деревни дёрганые тени.

Огарок краем глаза заметил движение. К его костру направлялись три человека. Он узнал их: бывшие десятники, чьи люди уже разбежались кто куда. Теперь они были никем. Просто трое вооружённых мародёров.

Они остановились напротив. Огарок поднял на них мутный, якобы пьяный взгляд и моргнул, чуть качнувшись на колоде.

– Слышь, Огарок, – начал один из них, здоровяк с перебитым носом. – У нас к тебе дело есть.

Огарок громко икнул. Язык его слегка заплетался, когда он ответил:

– Какое ещ-щё дело? Мы, это, всё уже обсудили. Отряда бош-ше нет!

– Вот именно, – кивнул второй из подошедших. – Ты был одним из капитанов. Зуб и Седой погибли, из верхушки ты один остался.

– И чё? – Огарок снова приложился к кружке.

Третий, хмурый бородач, сделал шаг вперёд и положил ладонь на рукоять тесака.

– А то, что мы считаем делёжку несправедливой. Ты вон сидишь, а своё имущество в общий котёл не кидаешь. Нехорошо это.

Огарок медленно опустил кружку на землю. На шум уже начали стягиваться другие наёмники. В темноте блестели глаза зрителей, жаждущих бесплатного представления.

– А чё вам надо от моих вещей? – Огарок криво усмехнулся. – Хотите сказать, что вы отряду больше пользы приносили, чем я⁈

– Может, и хотим, – оскалился бородач. – Мы свою кровь тоже проливали.

Огарок громко вздохнул, окинул взглядом подошедшую троицу.

– И чё вам нужно? Вот это?

Он похлопал по рукояти своего меча. Меч был отличный, с идеальным балансом и руной на прочность. Дорогая вещь.

– Или мои монеты?

Огарок ударил кулаком по туго набитому кошелю на поясе. Оттуда донёсся приятный звон.

– Или, может, другое имущество?

Он ткнул большим пальцем за спину, где стояла его непромокаемая палатка.

– Может, нам всё нужно, – процедил бородач. – Кидай всё в общий котёл, Огарок. Разделим по-честному.

Огарок посмотрел на него снизу вверх и вдруг перестал улыбаться.

– Честность, парни, пропала ровно в тот момент, когда вы решили разбежаться, как крысы с тонущего корабля, – его язык перестал заплетаться, а голос стал холоднее льда. – Так что никакой справедливости здесь больше нет. Прав будет тот, у кого меч острее. А у меня, между прочим, меч очень острый.

Троица переглянулась. Они уловили перемену в его тоне, но уверенность в численном превосходстве взяла верх.

– Острый, да, – хмыкнул здоровяк, вытаскивая клинок. Остальные двое последовали его примеру. – Только нас сейчас трое. А ты один.

Огарок мысленно хмыкнул. Трое, ага.

Он вспомнил, как граф Шахтинский вышел один против Грифа, Зуба и Седого. А это были лучшие бойцы отряда. Этот молодой аристократ раскатал их так легко, будто вышел на утреннюю разминку.

Огарок посмотрел на троих шакалов перед собой.

– Знаете, иногда и один троих может победить.

– Давай проверим, – прорычал бородач. – Отдаёшь по-хорошему или нет?

– Пожалуй, нет.

Всё «опьянение» с Огарка слетело, как сухая листва на ветру. Он на самом деле не был пьян, и весь вечер глушил воду, подкрашенную ягодным соком.

Просто надо было создать впечатление, что последний капитан решил напиться вусмерть и спровоцировать нужных людей.

Вот, получилось.

Огарок ударил первым. Меч вылетел из ножен и рассёк бородатому бедро. Капитан, перекатился, пропуская клинки над собой, и снова ударил.

Лезвие вспороло живот щуплому мародёру, разрубив дешёвую кольчугу, как ткань. Тот булькнул и выронил оружие, оседая на землю.

Следующий взмах. Здоровяк успел подставить свой тесак, но удар Огарка был такой силы, что лезвие соскользнуло, и острие меча глубоко вошло прямо в незащищённую шею.

Последний удар – короткий, без замаха, сверху вниз. Клинок вошёл в макушку бородача.

Всё закончилось за несколько секунд.

Нападавшие не были сильными бойцами, их навыки годились разве что для того, чтобы гонять крестьян. Они просто ждали момента, когда опытный капитан напьётся до беспамятства. Просчитались.

Огарок неспешно вытер окровавленный клинок об одежду здоровяка, вернул меч в ножны и обвёл тяжёлым взглядом притихшую толпу наёмников.

– Ну что? – спросил он. – Есть ещё у кого-то претензии на моё имущество?

Толпа синхронно качнулась назад. Несколько человек поспешно закивали:

– Нет-нет, капитан, какие возражения!

– Тогда слушайте меня внимательно. Те, кто хочет сваливать – проваливайте прямо сейчас. Никто вас не держит. А кто собирается остаться со мной – ложитесь спать. Утром я объясню, куда мы пойдём и что будем делать.

Люди начали расходиться. Кто-то торопливо собирал манатки, кто-то пошёл к своим палаткам.

Огарок сел обратно на колоду. Он уже всё для себя решил.

Будет честно, если он с остатками отряда явится к графу Шахтинскому. Как минимум, граф честно выиграл в поединке. Но Огарок не был настолько благородным и принципиальным рыцарем, чтобы идти к победителю только из-за долга чести.

Он понимал одну простую вещь: даже если с ним останется двадцать человек – это уже неплохой отряд, который может выгодно присоединиться к сильному владетелю. А Шахтинский явно силён. Он богат, у него есть шахта, деревня, имение, которые нужно охранять. Лишние бойцы ему не помешают.

Да, они не перестанут быть наёмниками. Но зато получат то, чего многие в отряде втайне желали: постоянную базу и спокойствие за будущие. Будут иметь свою землю, крышу над головой и надёжного нанимателя.

И будут делать то, что умеют делать лучше всего – сражаться.

Из темноты к костру подошли несколько человек. Пять… нет, семь бойцов. Крепкие мужики, которых Огарок хорошо знал.