Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Я вышел из дома Степана следом за гвардейцами, и в лицо мне ударил снежный вихрь.

А потом я увидел жуков.

Твари и впрямь оказались необычные. Белые – это ещё ладно, мы подобных уже видели. Но дело было не только в окрасе.

Я пригляделся и понял, что передо мной не обычная стая инсектоидов. Эта была какая-то… специализированная. У одних на голове торчали здоровенные костяные наросты, вроде таранов. У других на лбу вместо тарана было что-то вроде заострённых буров. Они даже вращались.

Ого, как интересно. Эти жуки буквально заточены под уничтожение поселений. Живая осадная техника, мать её.

И они уже взялись за дело. Несколько таранщиков с разбегу врезались в стену вокруг поля.

Да, это точно те самые твари, что разнесли деревню Ефима. Проследили за ними и явились сюда ломать уже мою деревню.

Только этого мне и не хватало.

Ефим вышел следом за мной, опираясь на посох. Глянул на белую орду, побледнел, но не дрогнул. Наоборот, расправил плечи.

– Я вам сейчас покажу всю свою полезность, господин! – произнёс он твёрдо. – Вы поймёте, почему приняли верное решение!

И шагнул вперёд.

Я остался стоять на крыльце, скрестив руки. Что ж, посмотрим.

Охрана деревни уже вступила в бой. Солдаты с копьями встретили тварей у крайних домов, не давая прорваться вглубь. Арбалетчики стреляли с вышки.

Из имения тоже подоспели – и быстро, надо отдать им должное. Видимо, через трубу на башне вовремя заметили угрозу.

Гвардейцы принеслись на лошадях, спешились, рассыпались, заняли позиции. Арбалетчики на флангах, жукоборцы в центре, маги с посохами позади. Ильдар своё дело знал.

А Ефим тем временем начал колдовать.

Мне сразу стало заметно – колдует он через силу. Не в смысле слабости, нет, мощи у него хватало. В том смысле, что он переступал через себя.

По лицу читалось, что разрушительная магия ему не по нутру, что каждый удар он наносит с каким-то внутренним сопротивлением. Но он всё-таки действовал, потому что понимал – только так он сейчас докажет, что чего-то стоит. Только так заработает крышу над головой для своих людей.

Он вскинул руку – и с ладони сорвался огненный шар. Врезался прямо в скопление бурильщиков, разметал их, опалил хитин.

Ефим тут же повёл посохом – и снег у его ног вдруг ожил и спрессовался в плотный ледяной шар размером с бочку. Маг направил его вперёд коротким жестом, и шар, набирая скорость, врезался в таранного жука. Тварь весом с быка просто разнесло надвое.

Неплохо. Мужик выкладывался по полной, не жалея маны.

Тем временем мои ребята тоже не отставали.

Арбалетчики дали залп. Болты ударили в белый хитин и со звоном отскочили. Никакого толку. Панцирь у этих тварей оказался крепче обычного, болты его не брали, лишь царапали.

– Взрывными! – рявкнул Ильдар. – Заряжай!

Бойцы вытащили из колчанов зачарованные снаряды. Залп!

Раздалась очередь хлопков, во все стороны полетел снег и кусочки панцирей. Вот это уже разговор.

Гвардейцы в хитиновых доспехах шли вперёд единым строем, прикрываясь щитами и выставив длинные копья. Если твари приближались, бойцы по команде наносили слаженный удар, заставляя жуков отступить.

Жукоборцы под началом Прохора тем временем атаковали с флангов, заходя то с одной, то с другой стороны. Эти ребята с моими кольцами всегда смотрелись эффектно. Жук пытается укусить – и тут вспыхивает золотая сфера, которая буквально разрывает инсектоида на части, как гнилую тряпку.

А потом прибыли броневик.

Машина с урчанием выползла на околицу, развернулась – и дала короткий залп из пулемёта. От падальщиков только ошмётки полетели.

Но стрелял пулемётчик скупо, экономно, давая по одной короткой очереди.

Всё потому, что патронов у нас почти не осталось, даже несмотря на трофеи с автобусов.

Это была больная тема. Огнестрел в этом мире – вещь мощная, спору нет. Но конечная. По слухам, что я наскрёб в том числе в таверне, последние лет пять с боеприпасами и техникой всё хуже и хуже.

Так что броневик – это временная роскошь. Отстреляет последнее – и превратится в железную коробку на колёсах. Я это давно понял и ставку делал не на пули, а на артефакты.

Впрочем, это отдельный разговор.

Бой продолжался, но весьма скоро закончился.

Белые туши валялись по всей деревне, медленно засыпаемые снегом. Деревня устояла – немного пострадала стена возле поля и пара домов, но это пустяки.

Ефим подошёл ко мне, тяжело дыша и опираясь на посох. Резерв он выложил почти весь, это было заметно.

– Ну, – он перевёл дух, – надеюсь, вам понравилось, ваша милость. Теперь-то вы понимаете, что я могу быть полезен.

– Конечно, – кивнул я. – Сто процентов будешь полезен. Магов у нас не так уж много, лишний точно не помешает. Не переживай, достойное место тебе найдём. Будешь в деревне отвечать за благополучие.

Ефим устало кивнул, переводя дыхание.

– Ну да, сражаться я умею, не первый год… – он вдруг осёкся. – Погодите. Что?

– За благополучие. В деревне, – повторил я. – Скот лечить, людей тоже, с полями помогать, дождь вызывать, если умеешь, ну и всякое такое. Так что давай-ка постепенно погружайся в бытовую магию. У меня в библиотеке есть книги по этому делу, почитай – наверняка что-нибудь полезное узнаешь. Теперь всё, что связано с помощью людям в деревне – твоя забота.

Ефим смотрел на меня так, будто я говорил на незнакомом языке.

– Я… полагаю, тут какая-то ошибка, ваша милость, – произнёс он растерянно. – Я ведь только что показал вам… – он обвёл рукой поле, усеянное тушами.

– Ты молодец, силы тебе не занимать. Пригодится, если что. Но основная работа будет мирная. Ты же сам этого хотел, разве нет?

– Но… – Ефим покачал головой. – Поговорим об этом позже, если позволите. Пойду к своим людям, успокою их. Перепугались, поди.

– Да-да, иди, – махнул я рукой.

Он побрёл к толпе беженцев, а я смотрел ему вслед и думал.

Маг он, конечно, неплохой. Опытный. Но вот в чём штука – мне его боевая мощь не так уж и нужна.

Если честно, то Катарина посильнее будет. А кроме неё, у меня каждый второй гвардеец с камнями делает примерно то же, что Ефим показал сегодня.

Огненный шар? Мои ребята с посохами их очередями выдают. Да и жукоборцы золотыми сферами рвут тварей не хуже.

Снежная глыба? Для такого зачарованные болты есть.

Ну и так далее.

Вся его боевая магия – это то, что я давно поставил на поток. Шахтёры копают камни, я из этих камней клепаю артефакты, а из артефактов – подобие таких вот магов. Любого подходящего человека можно вооружить посохом, и он начнёт швыряться заклинаниями. А посохов и других классных штук у меня со временем будет всё больше.

Так что как боец Ефим, при всём уважении, не такая уж великая ценность, как он сам о себе думает.

А вот как хозяйственник – совсем другое дело.

Маг, который умеет лечить скотину, очищать воду, выводить вредителей и отгонять хищников, будет очень полезен. Прокладка водопровода, работа с камневарками, уход за полями, борьба с сорняками – да он половину деревенских забот с моих плеч снимет.

Я даже усмехнулся. Надо будет поздравить Катарину. Ей теперь не придётся горбатиться над камневарками – или хотя бы не так часто. Намучилась она с ними, бедная. А теперь есть кому подменить. Ефим освоится – и снимет с неё эту рутину.

Я в последний раз окинул взглядом заснеженное поле боя, поёжился от ветра и пошёл к Громиле.

Пора домой. В тепло.

* * *

Яромир стоял у высокого окна и смотрел на город.

Город Твердь раскинулся внизу как на ладони – огромный, многоярусный, утопающий в дыму печных труб и зимней мгле.

Каменные дома богатых кварталов жались к центру, поближе к теплу и защите. Дальше шли улицы попроще – мастерские, рынки, казармы. А по самому краю, у внешних стен, ползла серая короста трущоб – бесконечные ряды лачуг, землянок и кривых дощатых развалюх.

Из этой высокой башни казалось, что город процветает.

Но так лишь казалось.

– Отец, ты меня вообще слушаешь?

Яромир чуть повернул голову. Рядом стоял его сын Всеволод, двадцати пяти лет от роду, рослый, статный, с уверенной осанкой будущего правителя.

– Слушаю, – ответил Яромир. – Продолжай.

– Я говорю, успехи есть, – Всеволод развернул перед собой свиток. – Новые мастерские в третьем ярусе дали хороший оборот. Зерновые склады заполнены, до весны хватит с запасом. С орденом ремесленников договорились о тех поставках. В целом всё неплохо. Но вот трущобы… С ними беда, отец.

– Перенаселение?

– Да, очень сильное. Люди прибывают и прибывают, скоро уж и места не останется. Плюс они общественный порядок нарушают. Нескольких уже повесили за воровство. Мы пытаемся им найти работу, и поселить нормально, да только медленно выходит. А многих, знаешь, и не вытащить. Им там нравится. Привыкли.

Яромир молча кивнул. Он знал.

Помолчав, он негромко спросил, глядя на город:

– Сын. Что ты видишь, когда смотришь на Твердь?

Всеволод чуть удивился вопросу, но подошёл ближе, встал плечом к плечу с отцом.

– Что вижу? – он окинул взглядом раскинувшийся внизу город. – Я вижу свой дом, отец. Место, где я родился и вырос. Вижу труд, который ты в него вложил. У Тверди есть свои болячки, не спорю, но город живёт, развивается, растёт. Это хорошее место.

Яромир долго молчал. Потом медленно качнул головой.

– Понятно, – тихо произнёс он. – А что бы ты сделал… если бы вдруг узнал, что всё это – большая иллюзия? Что наш город на самом деле… просто чья-то фантазия? Что его жители даже не подозревают, что живут во лжи?

Всеволод нахмурился.

– Ты о чём, отец?

Глава города отвернулся от окна и тяжело вздохнул.

– Так. Ни о чём. Мысли старика вслух, не бери в голову. Всё хорошо, – он помолчал немного. – Возможно, однажды нам с тобой придётся поговорить по-настоящему. Но это потом. Я пока умирать не собираюсь, так что просто живи и радуйся, сын.

Всеволод хотел было что-то сказать, но Яромир вдруг посуровел, и взгляд его стал жёстким.

– Кстати. О том, что ты учудил на той неделе.

Сын слегка побледнел.

– Это недопустимо, – отчеканил глава города. – Ты – будущий правитель Тверди. А ведёшь себя как пьяный головорез. Поджёг бордель и спалил дотла! Если уж тебе так приспичило устроить пожар – так хотя бы свидетелей не оставляй.

Всеволод отвёл взгляд и пробормотал:

– Я… честно говоря, вообще ничего не помню с того дня, отец.

– Как всегда, – буркнул Яромир. – Ладно, иди уже. И впредь думай головой.

Сын неловко поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

Яромир остался один.

Он снова повернулся к окну, оперся ладонями о холодный камень подоконника и долго смотрел на город.

Чёрная полоса. Вот что это было. Навалилось всё разом, как обвал.

Во-первых, друид. Ему позарез нужна была та ведьма Катарина. И Яромир из кожи вон лез, чтобы её отыскать. Разослал весточки повсюду, куда только дотянулся: в боевые ордены, в кланы, к вольным охотникам, к тем, кто живёт в дикой местности.

Откликнулись многие. А толку – ноль. Никаких следов ведьмы. А друид всё подгонял и угрожал гневом Великого Древа.

А во-вторых – перенаселённые трущобы. Всеволод считал это обычной городской хворью – мол, людей много, места мало, бывает.

Никто в Тверди не понимал истинной причины. А Яромир понимал. Даже не понимал – знал наверняка.

Потому что перенаселение трущоб всегда означало одно. Оно всегда совпадало с тем временем, когда жуков под землёй становилось слишком много, и приходила пора их истреблять. Иначе быть беде – и не только для Тверди, а для всего региона.

Таков был долг Яромира, как правителя города. Долг перед теми людьми, чья незримая власть распространяется над всеми этими проклятыми землями…

Он вздохнул. Пора принимать меры.

Яромир открыл дверь и позвал слуг, чтобы те передали его приказы.

Скоро явились военачальники Тверди – трое суровых мужиков в одинаковых бушлатах.

– Проведите набор в трущобах, – велел Яромир. – Обещайте этим нищим что угодно. Деньги, еду, освобождение от долгов, землю – всё, что пожелают. Мне нужны новобранцы. Тысяч пятнадцать.

Начальники переглянулись.

– Пятнадцать тысяч? – переспросил старший, покручивая ус. – Сделаем, господин, народу там хватает. Готовимся к сражению?

– Да. Время пришло, вы сами всё понимаете. Выполняйте!

Военные поклонились и вышли.

Следом пришли другие посетители. Двое магов, самых сильных в городе.

– Готовьте заклинание призыва, – велел Яромир без предисловий. – В пустош, на том же месте, что и всегда.

– К такому заклинанию нужно готовиться долго, господин. Сколько у нас времени?

– Две недели, не больше. И я хочу, чтобы всё было сделано как надо! Чтобы вся поляна была усеяна жуками. Чтобы они сбегались туда со всего региона, лезли на поверхность и строили свои курганы.

Маги молча кивнули. Они знали, о чём речь, и знали, что за этим последует.

– Мы всё подготовим, господин, – ответил старший.

Они бесшумно удалились.

Яромир снова остался один и опустился в кресло. Прикрыл глаза и потёр виски.

То, что он собирался сделать, происходило не в первый раз. Заманить жуков в одно место магией, а потом бросить на них пятнадцать тысяч новобранцев из трущоб. Они проредят орду, но из этих пятнадцати тысяч живым не вернётся никто.

Зато ослабленную ораву инсектоидов добьёт настоящая армия. Популяция вернётся к норме, регион останется цел.

Способ скверный, конечно, но плевать.

Каждый город должен выполнять свою работу, которая перед ним поставлена.

И тогда всё будет хорошо.

По крайней мере, у таких, как Яромир.

* * *

Дом и впрямь оказался добротным.

Гордей стоял посреди большой комнаты и всё никак не мог в это поверить. Стены – каменные, ровные, утеплённые на совесть. Большая печь, уже протопленная к их приходу. Кровати, лавки, стол.

И, что особенно поразило Гордея, мебель была не простая, а с резьбой. По спинкам кроватей вились узоры – листья, цветы, диковинные птицы. Зачем такое?

– Хороший дом, – тихо сказала Велена, его жена. Она прижимала к себе младшего сына, а трое старших уже носились по комнате, осваиваясь. – Лучше, чем был у нас.

– Лучше, – согласился Гордей.

И всё же на душе было неспокойно.

– Я тут от местных кое-что слыхала, – Велена понизила голос, чтобы дети не услышали. – Будто здесь бывшие разбойники живут. Граф их на службу взял. Гордей, а правильно ли мы сделали, что сюда перебрались? С разбойниками в одной деревне… Я за детей боюсь.

Гордей вздохнул.

– Слышал я эти разговоры, – ответил он. – Да только говорят ещё, что граф порядки навёл строгие. Никто и пикнуть лишнего не смеет. Все ходят по струнке, ведут себя смирно. Так что нечего бояться.

– Будем надеяться, – Велена прижала к себе ребёнка. – Я всё равно переживаю.

И тут в дверь постучали.

Оба вздрогнули. Гордей переглянулся с женой, потом подошёл и осторожно отворил.

На пороге стояли двое мужчин в тёплых шапках, запорошённые снегом. Они отряхнулись и вошли, вежливо кивнув.

– Доброго дня, – сказал один из них, который был повыше. – Не пугайтесь. Мы из управления деревни. Перепись новоприбывших ведём, всех записываем – кто, откуда, что умеет. Порядок такой.

– Проходите, – пробормотал Гордей.

Мужчины достали толстую тетрадь, уселись за стол.

– Итак, ваши имена?

– Гордей и Велена. Сыновей четверо… – он перечислил их имена.

– Замечательно. А теперь главное. Какими полезными навыками владеете?

Велена смутилась.

– Да какие у меня навыки… – она развела руками. – По дому управляться, еду готовить, шить, и всё. Ну… разве что рисую немного. Но это так, баловство.

Визитёры тут же подняли головы.

– Рисуете? – переспросил высокий. – А работы есть? Покажете?

– Да всего одна и осталась, – растерялась Велена. – Остальное бросить пришлось, когда уходили. Это ж просто увлечение, для души. Краски нынче дороги, самой их сделать непросто…

– Покажите, будьте добры, – настаивал мужчины.

Велена помялась, потом отыскала среди неразобранных пожиток свёрток со своей картиной. Это была небольшая доска, на которой она когда-то изобразила летний луг – цветы, бабочки, синее небо. Незатейливо, но с душой.

Гости переглянулись и закивали.

– Красивая картина. Мы её у вас на время заберём, с вашего позволения.

– А зачем? – насторожилась Велена.

– Графу показать. У нас так заведено: если кто интересным талантом владеет, то он лично решает, что с ними делать.

– В смысле – делать? – Велена побледнела.

– Да вы не пугайтесь, – засмеялся высокий. – Если графу понравится – будете рисовать для деревни. Картины для домов, для таверны, может, для имения. Это будет ваш вклад в общее дело. Граф у нас всем заведует – устройством, бытом, жизнью людей. Вы ведь заметили, какая мебель красивая? – он кивнул на резные спинки кроватей. – Это всё чтобы нашим людям жилось приятнее.

Гордей с женой переглянулись в недоумении.

– Да зачем на это время-то тратить? – не выдержал Гордей. – Картины, резьба…

– Поживёте у нас – поймёте, – ответил мужчина. – Здесь всё по-другому. А вы сами, Гордей, что умеете?

Гордей пожал плечами.

– Да ничего особого. Гончарным ремеслом немного владею. Только у нас в деревне каждый третий это умел, так что вряд ли вам с этого прок будет.

– Гончарное дело лишним не бывает, – тут же ответил высокий, делая пометку.

– Да какой с глины прок? – хмыкнул Гордей. – Посуда хрупкая, бьётся. Чего её лепить, коли из дерева и крепче, и проще?

– Так и спать можно на полу или на земле. А можно – на мягкой перине. Да только на перине-то приятнее, верно? Вот и тут так. Всегда хорошо, когда есть выбор и есть уют.

Гости закрыли тетрадь, поблагодарили, забрали картину и ушли, оставив семью в полном смятении.

Гордей долго смотрел на закрытую дверь.

– Странно всё это, – пробормотал он наконец. – Люди везде беспокоятся, как выжить. Где еды добыть, как зиму пережить, как от жуков отбиться. А здесь думают, как бы покрасивше да поуютнее. Картины, резьба, перины…

– И не говори, – тихо отозвалась жена. – Необычно…

Не успели они опомниться, как в дверь снова постучали.

Гордей открыл – и обомлел. На пороге стоял староста Степан, который всем тут заправлял.

– Здравствуйте, добрые люди! – широко улыбнулся он, входя. – Не серчайте, что без приглашения. Я к каждой новой семье захожу, познакомиться да поздравить с приездом.

– П-проходите, – выдавил Гордей.

Степан уселся, расспросил о дороге, о детях, о том, всё ли по нраву в доме. Общался с ними так, будто встретил старых друзей.

– А нынче вечером на площади праздник будет, – сообщил он под конец. – Приходите всей семьёй непременно! Еды будет вдоволь, напитков всяких. И граф сам пожалует, со своей возлюбленной.

– С возлюбленной? – переспросила Велена.

Степан вдруг замялся.

– Ну… тут я, пожалуй, лишку сболтнул, – он понизил голос. – Скажу по секрету: ходят слухи, что есть у графа избранница. Да только сам он ничего такого не объявлял. Это мы уж сами домыслили. Уж больно они хорошо вместе смотрятся. Пара любопытная, сами увидите.

– Да какие праздники зимой? – удивился Гордей. – Мороз ведь.

Степан только улыбнулся загадочно.

– Этот праздник сам граф устраивает. А коли он за дело берётся – значит, знает, что делает. Приходите – не пожалеете.

Ближе к вечеру, закутавшись потеплее, семья всё же отправилась на площадь.

Народу собралось много – вся деревня, и старожилы, и новенькие, и те самые бывшие разбойники. Посреди площади горели костры, стояли столы, ломившиеся от снеди. А впереди, на возвышении, стоял сам граф Шахтинский. Рядом с ним – черноволосая девушка дивной красоты.

Граф поднял руку, и шум стих.

– Народ! – заговорил он. – Зима выдалась суровая, но мы держимся, и держимся уверенно. А раз так – почему бы и не отдохнуть? Я решил устроить праздник. Чтобы вы не сидели по домам, а повеселились и отдохнули.

Люди встретили его слова радостными возгласами, а Шахтинский тем временем продолжил:

– Может, у нас пока не всё гладко. Но мы идём к лучшей жизни. И мы к ней непременно придём, обещаю. А ещё у нас пополнение! Давайте поздравим новых жителей!

Толпа захлопала. Гордей с Веленой и все остальные новенькие неловко заозирались, чувствуя на себе тёплые взгляды.

– Катарина, – повернулся граф к девушке. – Давай начинать. А то народ уже мёрзнуть начал.

Девушка кивнула и подняла руки над головой. Через несколько мгновений с её пальцев сорвалось сияние. Воздух вокруг неё задрожал, заструился, наполнился силой.

– Ведьма… Она ведьма! – пронёсся по толпе шепоток.

Люди попятились, кто-то прижал к себе детей. Велена ахнула, схватила Гордея за рукав.

Но граф стоял спокойно. Мало того – он положил руку девушке на плечо, прямо в самый разгар колдовства, и хоть бы что.

И Гордей подумал: либо с этим графом что-то не так… либо он невероятно силён. Так силён, что ведьмино колдовство ему нипочём. Все знают, что ведьму трогать опасно.

Над всей деревней медленно вознёсся купол – мягкого золотистого света, тёплый, мерцающий. Он раскинулся над площадью, над крышами, и…

Стало теплеть.

Мороз отступал, снег под ногами оседал. Люди, изумлённо охая, стали стягивать шапки, разматывать шарфы, снимать варежки.

– Вот так! – улыбнулся граф, обводя толпу рукой. – В течение получаса весь снег здесь растает. А потом и лужи уберём, не беспокойтесь. Сегодня вы можете прикоснуться к кусочку лета, посреди суровой зимы. Так что веселитесь! Начинаем праздник!

Гордей стоял, разинув рот, и чувствовал, как лицо ласкает магическое тепло. Дети, сбросив шубейки, уже неслись к столам, где начали раздавать угощение.

Поживёте – поймёте, сказали те люди.

Гордей, кажется, начал понимать…