Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Вообще, накопителей я наставил множество, и каждый отвечал строго за своё. Это было принципиально важно. Случись что с одной системой – остальные продолжат работать как ни в чём не бывало.

Пропадёт свет – вода никуда не денется. Сядет накопитель на кухне – морозные артефакты в подвале даже не дрогнут. Так оно надёжнее.

С водой мы, к слову, тоже изрядно заморочились.

На заднем дворе был вырыт глубокий колодец, а от него строители протянули металлические трубы – и изготовить эти трубы оказалось задачей не из лёгких.

Зато теперь через магический фильтр-насос вода будет сама подаваться внутрь. На кухню, само собой, и в дорогие номера – там я даже горячий душ собирался сделать.

А вот в обычных комнатах такой роскоши не предусмотрено. У всего есть свои пределы, в том числе и у моей щедрости.

Потому-то я и распорядился вырыть на переднем дворе второй колодец, попроще. Его уже успели выкопать к моему приезду.

Надо бы его допилить… Потом займусь.

Хотя… чего тянуть? Сейчас и займусь!

Я отложил проволоку, подошёл к ящику и зачерпнул горсть мелких кварцев. Прихватив их, направился к новому колодцу и принялся кидать камешки в воду, применяя активирующее заклинание.

Кварцы послушно пошли на дно и там словно приросли к земле. Готово. Теперь это не просто яма с водой, а природный фильтр. Камни будут постоянно обеззараживать воду, очищать её от всякой заразы.

Из этого источника прислуга станет таскать воду для постояльцев попроще, да и лошадей напоить можно. За это с гостей возьмут монетку – или примут плату товаром.

В здешних тавернах прижилась занятная система расчётов. Платить можно не только деньгами, но и товаром – хоть шкурами, хоть сапогами, хоть мешком зерна.

Бартер в ходу много где, но именно в тавернах прижился особенно хорошо. Услуг мы будем предоставлять достаточно, и расплатиться за них можно почти чем угодно. Всегда найдётся, как договориться.

Для этого я и склад предусмотрел – под тот самый товар, которым будут платить. Простому работяге частенько проще отдать пару шкур, чем расстаться с деньгами.

Закончив с колодцем, я двинулся на кухню – там меня ждала ещё одна гордость.

Прислуга на кухне намывала столы, перетирала посуду, раскладывала утварь по местам. В углу высилась громадная печь, сложенная из камня – настоящее произведение искусства. В топку как раз закидывали дрова.

– А что, вы уже закончили? – спросил я, оглядывая печь.

– Да-да, ваша милость. Вот последнюю охапочку как раз кидаем!

Дрова уложили, и я наконец-то добрался до самого интересного. Опустился на колени и полез под плиту, в специальную нишу. Достал из-за пояса тонкий щуп, похожий на причудливый ключ, весь в изгибах и зазубринах. Нащупал нужное место, вставил щуп, провернул – и с тихим щелчком открылась скрытая панелька, о которой не знал никто, кроме меня.

За ней пряталось гнездо для проволоки.

Я принялся продевать золотую нить в узкий канал. Долго, медленно, на ощупь. Метр, два, три… Проволока уползала всё глубже, пока не упёрлась во что-то твёрдое.

Замечательно. Дошла куда нужно.

Достал заранее подготовленный артефакт – небольшой кристалл в серебряной оправе – вставил в гнездо, аккуратно обмотал концом проволоки, закрепил контакты. Подсоединил, проверил надёжность каждого узла. Активировал лёгким касанием.

Теперь – вниз.

Я спустился в подвал, к главной панели управления. Вот где было сердце всей системы! Целая стена, утыканная камнями, опутанная золотой и серебряной проводкой.

Защищённые фазы, развязки, предохранительные руны – сложнейшая конструкция, на одну только разводку которой я угробил кучу времени.

Нашёл нужный контакт, подключил к нему проволоку от кухни, вывел линию на отдельный источник питания.

И снова наверх, перепрыгивая через ступеньки.

На боку плиты красовалась деревянная покрытая лаком кнопка. Я набрал воздуха в грудь и нажал.

Из-под низа печи с весёлым треском брызнули искры. Дрова дружно вспыхнули, будто их полили бензином. Огонь загудел в считанные мгновения.

Я нажал вторую кнопку – и пламя послушно угасло. Снова первую – вспыхнуло.

– Отлично, – удовлетворённо хмыкнул я. – Теперь никто не будет полдня возиться с растопкой.

Тут стоит честно признать одну вещь. Технологии в этой таверне получились заметно круче, чем у меня в имении. Парадокс, да? Но смысл переоснащать имение я пока не видел – люди там и так со всем прекрасно справлялись.

А вот здесь, в таверне, я рассчитывал на поток гостей. И чтобы успевать всех накормить, обслужить, разместить, нужна была скорость. Вот такая плита, что разжигается одним нажатием, экономила прорву времени.

Я прикинул объём оставшейся работы и невесело вздохнул.

Дня три понадобится, не меньше, чтобы всё установить, настроить и проверить как полагается.

Да, я крутой артефактор, не буду скромничать. Но ремесло артефактора – это вам не палочкой махать. Это время, труд и адская концентрация.

Потому что накосячишь в одном месте – посыплется в трёх других. Я предпочитал делать всё с первого раза и на совесть, чтоб потом не возвращаться и не переделывать.

За этим благородным занятием меня и застала Катарина.

– Знаешь, – протянула она, заходя на кухню и с любопытством озираясь, – а ведь поначалу я была совсем не в восторге, когда ты сказал, что мне придётся сюда мотаться. Заряжать твои артефакты и всё такое.

– А теперь? – не оборачиваясь, уточнил я, прилаживая очередной кристалл.

– А теперь вижу, что буду ездить сюда с радостью, – улыбнулась она. – Тут так здорово! Может, мы вообще сюда переедем, а?

Я хмыкнул.

– В смысле – переедем? Знаешь что, давай-ка по-другому. Объявим эту таверну твоим имением! Будешь полноправной хозяйкой. Обустроишь всё по своему вкусу, расстроишь как пожелаешь.

Катарина даже зарделась от такого предложения, но тут же погрозила пальцем:

– Только с одним условием – никакого электричества!

Я обернулся, приподняв бровь.

– Ты что, не любишь электричество?

– А ты вспомни, что было на прошлой неделе, – фыркнула ведьма.

– Ну и что? – пожал я плечами. – Нормально же всё прошло.

– Нормально? – она аж задохнулась от возмущения.

А было дело так: налетел шквальный ветер, да такой, что у моего ветряка напрочь оборвало лопасти. Вся конструкция с грохотом рухнула наземь, разлетевшись в щепки. Пришлось потом возиться, восстанавливать всё с нуля.

– Ну, бывают накладки, – нехотя признал я.

Если честно, с электричеством в этом мире всё обстояло куда сложнее, чем с магией. И дело даже не в ветряках. Электричеству нужны провода. А провода, как назло, продавались исключительно в городах.

Можно, конечно, делать их самому – ту же медь использовать. Но это такая морока. Да и изоляцию толковую взять негде.

И вот что любопытно… У меня сложилось такое ощущение, что города вовсе не растеряли старые технологии. Они просто выдавали это наружу строго порционно.

Будто кто-то наверху очень тщательно следил, чтобы у нас, на этой окраине, всегда чего-нибудь да не хватало…

* * *

До самого вечера я провозился с артефактами, не разгибая спины. И только когда за окнами начали сгущаться сумерки, наконец отложил инструменты и поехал домой.

А дома меня ждал крайне неловкий момент.

Стоило мне войти в имение, как взгляд упал на группку девушек, скромно сидевших в стороне.

Хаос меня сожри.

– Я совсем про вас забыл, – честно признался я.

– Ничего страшного, ваша милость, – с лёгким поклоном произнесла одна из них. – Мы не в обиде. Нас тут и покормили, и напоили. Подождать – дело нехитрое.

Что же ты так, Леонид… Ведь сам же распорядился собрать этих девушек, а потом закрутился с таверной и напрочь выкинул из головы.

Восемь молодых, красивых и смышлёных девиц. И собрал я их вовсе не для того, чтоб они подносы с пивом таскали. О нет, у этих красоток будет совсем другая работа.

Им предстояло работать в таверне, да. Но не в зале, а под землёй, в потайных комнатах.

Каждая из них умела читать и писать – редкое умение в здешних краях. Ни семьи, ни детей у них не было, никаких привязанностей, что могли бы помешать делу.

И отбирал я их не наобум. Долго присматривался, прикидывал. Мне нужны были девушки определённого склада – из тех, кто не любит внимания, чурается шумных сборищ, предпочитает тишину и покой. Кто ценит безопасность и лишний раз не высовывается. Усидчивые, терпеливые, способные часами заниматься монотонной кропотливой работой.

Глядя на них, я невольно усмехнулся своим мыслям.

В прошлой жизни таких людей я обожал брать в свои мастерские. Бывало, нужно отмерить для алхимиков точное количество ингредиентов, буквально по песчинкам.

Скажем, требуется им ровно десять песчинок толчёного аметиста, да чтоб общий вес сошёлся до сотой доли грамма.

И вот сидят такие работники со специальным оборудованием, отбирают крупинку за крупинкой, фасуют по крошечным пробиркам, взвешивают, перевешивают. Наберёшь, бывало, два десятка таких – и они месяцами, годами делают одно и то же, не поднимая головы.

Кто-то не выдерживал, сбегал через неделю, проклиная всё на свете. А кому-то, наоборот, такая жизнь была по душе.

Сам я от подобной работы свихнулся бы за пару дней. Делать изо дня в день одно и то же механическое действие, не включая голову – это же тоска смертная.

Но здешним девушкам думать как раз придётся, и ещё как.

– Ладно, – вздохнул я, оглядывая их усталые лица. – Время позднее, обучение начинать не будем. Предлагаю вам переночевать в гостевых покоях. А утром поедем в таверну – покажу, что да как, и расскажу о вашей будущей работе.

Девушки благодарно закивали.

Суть их ремесла была проста. В таверне на каждом столе, в каждом углу я понатыкал крошечных подслушивающих артефактов. Хитрость в том, что слышно через них будет только тех, кто сидит за конкретным столом.

Девушки будут сидеть внизу, в своих каморках, надевать на голову специальные кожаные шлемы – и слушать. Они всё запишут, а потом выудят из этого вороха крупицы по-настоящему ценную информацию.

Ведь где, как не в таверне, люди распускают языки? Делятся слухами, сплетнями, секретами. А уж когда захмелеют – тут и вовсе выбалтывают много интересного.

А помогать моим девицам будет трактирщик. Максим через особый артефакт станет подавать вниз условные сигналы: мол, вон тот столик возьмите на заметку, гости подозрительные. Или вон та компания о чём-то любопытном шепчется.

– Спасибо вам, ваша милость, – проговорила одна из девушек, отправляясь в гостевые комнаты.

– Это вам спасибо, что согласились, – отозвался я и, пожелав им доброй ночи, тоже отправился спать.

* * *

Проснулся я резко, будто кто-то дёрнул за невидимую струну.

А впрочем, почему «будто». Так оно и было. Сторожевые нити из леса вокруг имения подали тревожный сигнал. Кто-то пересёк её там, где ходить было решительно некому.

Я мигом стряхнул с себя остатки сна, плеснул в лицо холодной водой и сосредоточился.

К имению двигались люди. И двигались с умом. Где-то поодаль остановились, явно чтобы не маячить лишний раз. Шли медленно, осторожно, выбирая самый незаметный путь.

Их было трое. Наёмные убийцы, что ли? Не удивлюсь.

Что ж, кто-то очень захотел моей смерти. Тернов? Возможно. А может, и кто другой, кому я успел перейти дорогу.

Пока убийцы крались к имению, я неспешно оделся и поднялся на дозорную башню. Там несли караул двое моих бойцов.

– Всё спокойно? – негромко спросил я.

– Так точно, ваша милость, тихо, – откликнулся один.

– Дайте-ка мне вон тот арбалет, – кивнул я на громоздкую конструкцию у стены.

Бойцы переглянулись и заулыбались.

– Дык это ж не арбалет, ваша милость. Это станковая баллиста, вы сами сказали.

– Да-да, арбалет, баллиста – какая разница, – отмахнулся я. – Тащите.

Хотя, признаться, я и сам уже запамятовал, как обозвал эту дуру при создании.

Я водрузил баллисту на специальный станок, закрепил. Открыл стоявший рядом ящик и вытащил здоровенный болт.

Арсений плакал, когда ковал его – болт был цельнометаллический, и тратить столько материала кузнецу было жалко.

Да и я, начиняя эти болты своей магией, тоже едва не рыдал. Штуковины непростые и капризные в настройке.

Я снова прислушался к сторожевым нитям, прикидывая, где сейчас враги.

Так. В этом квадрате их нет… и здесь нет… Значит, должны быть аккурат между вот этой линией и вот этой.

Я навёл баллисту на нужный участок, влил магию в особый отсек болта – чтоб усилить удар как следует. Прицелился.

И выпустил снаряд.

Болт с гулом сорвался с ложа и канул в темноту. А через мгновение у лесочка полыхнуло. Грохнул такой взрыв, что башня задрожала, а ночное небо озарилось багровой вспышкой.

Имение мигом всполошилось.

– Тревога! Что случилось⁈ – неслось со всех сторон.

Народ повскакивал, забегали бойцы, залязгало оружие. Отряды собирались с похвальной быстротой.

Я спустился с башни и принялся всех успокаивать:

– Отбой, отбой! Всё в порядке, это я пошумел. Сейчас сходим, проверим, что там осталось.

Прихватив с собой Ильдара и десяток бойцов с посохами-фонарями, я двинулся к месту попадания.

Зрелище там было не для слабонервных. На обугленной земле валялись разорванные тела. От троих убийц мало что осталось – мой болт сработал на славу.

Я присел на корточки возле одного из трупов. На предплечье мертвеца виднелась татуировка: шипастая лоза, обвивающая человеческий череп.

– Кто-нибудь знает, что это за метка? – спросил я, поднимаясь.

Ильдар подошёл ближе, глянул – и помрачнел.

– Знаю, ваша милость. Это убийцы из Гильдии Лозы.

Я устало вздохнул и потёр переносицу.

– Зашибись, – проворчал я. – Ну да ладно. Были наёмные убийцы – и нет наёмных убийц.Уберите тут всё. А я пошёл досыпать…

Глава 14

С таверной всё вышло как нельзя лучше. Достраивали её с моим участием долго – по местным меркам за это время можно было три деревни возвести. Запасы артефактных материалов я выгреб почти подчистую, зато наделал столько, что хватило бы на небольшой город.

Шахтёры, к счастью, добыли за это время немало новых камушков, но их же теперь ещё огранить надо…

Наша новая каменная таверна стала настоящим символом артефактного прогресса этого мира. Если бы хоть кто-то знал, сколько хитрых штуковин в нём напихано, с ума бы сошёл.

Но с виду – обычная таверна. Ну, каменная, ну, добротная. Мало ли какие причуды у местного графа, то есть у меня. Где-то наверняка ещё ползают слухи, что я на всю голову ненормальный.

Первых посетителей таверна уже приняла. Молва разойдётся быстро – о месте, где тепло, светят магические фонари и кормят на убой, слухи разлетятся с особой скоростью.

Останавливаться я не собирался. Рядом с таверной уже начали возводить каменный магазин. Лавка во дворе – это, конечно, хорошо, но я хотел полноценную торговую точку. Чтобы люди заходили, выбирали, покупали. Чтобы товар лежал на красивых витринах, а не ютился в ящиках под навесом.

Сейчас я сидел в своём кабинете и размышлял о том, как всё славно складывается.

Однако радоваться, конечно, было рано. Проблемы, как известно, не имеют привычки заканчиваться. Стоит решить одну – тут же из-за угла выползают три новые.

Я поднял голову и посмотрел на топтавшегося передо мной посетителя – молодого селянина, мокрого от дождя.

– Ты уверен, что всё именно так, как ты мне сказал? – спросил я, прищурившись. – Ничего не перепутал?

– Ваша милость, как можно⁈ – селянин аж руками всплеснул. – Ничего не перепутал. Мне как староста сказал, так я вам слово в слово и передал.

Я вздохнул.

– Ну ладно. Жди здесь.

Поднялся из-за стола и накинул куртку. За окном уныло барабанил дождь, и выходить совершенно не хотелось. Но дело есть дело.

Я забрался на Громилу и поскакал в деревню. Земля под копытами коня превратилась в кашу, холодный дождь кропил без передышки. Промок я порядком, пока добрался.

Степана нашёл сразу – тот метался у околицы чуть ли не в панике, заламывая руки.

– Что случилось? – спросил я, спешиваясь.

– Я вам всё покажу, ваша милость! – запричитал он. – Идёмте, идёмте скорее!

Он повёл меня через деревню к полям. И оказалось, что…

Весь урожай пропал. Полностью.

Передо мной простиралась мёртвая пустошь. Растения пожелтели, почернели и скукожились. Совсем не похоже на те цветущие угодья, что были здесь ещё пару дней назад.

– Вот, опять! – Степан схватился за голову. – Земля сделалась неплодородной! За одну ночь пропало вообще всё, ваша милость! Горе-то какое, трагедия!

– Отставить, – резко оборвал я его причитания. – Не нужно мне тут панику разводить. Сейчас со всем разберусь.

Староста умолк и отступил, глядя на меня с надеждой.

А я присел на корточки и принялся изучать землю.

Странная хрень. Не может так быть.

То есть, в этом безумном мире, разумеется, может быть что угодно. Странные свойства земной коры уже перестали быть для меня сюрпризов.

Но здесь я просто не видел причины. Не было её, хоть тресни. Словно кто-то взял да и переключил невидимый рубильник – и поле в одночасье перестало плодоносить.

Я сосредоточился, считывая магический фон.

Хм. Интересно.

Фон с поля высосан весь, подчистую.

Как такое возможно? И куда, Хаос меня возьми, делась магия?

Придётся провести небольшое расследование. Я выбрал участок земли и приготовился.

С заклинаниями я, признаться, дружу неважно – не совсем моя стезя. Но кое-что умею.

Пальцем начертил в мокрой почве круг, влил в него силу и резко ударил ладонью по центру круга. Земля спрессовалась, просела, и образовалась аккуратная круглая яма, метра полтора глубиной.

– Лестницу мне сюда! – крикнул я.

Селяне засуетились, притащили лестницу, спустили в яму. Я спустился, изучил землю, а потом пару раз углубил яму.

Первые полтора метра – мёртвая земля, опустошённая. Логично.

А вот дальше начиналось интересное. На глубине двух метров фон был совершенно нормальным. Никакого опустошения, никакой высосанной магии. Земля как земля, живая и здоровая.

– Странная хрень, – пробормотал я себе под нос. – Ещё одна странность в копилку этого мира.

Получается, неведомая сила вытянула магию строго из верхнего слоя. А всё, что глубже, не тронула. Непохоже на природное явление.

Что ж, очередная загадка…

Но сейчас не время ломать голову. Сейчас надо спасать урожай – вернее, дать людям возможность вырастить новый.

Я выбрался из ямы, отряхнул грязь с колен и развил бурную деятельность.

Катарина прибыла быстро. Несмотря на дождь и слякоть, явилась без капризов и сразу взялась за дело. Молодец, что тут скажешь. Когда нужно работать, она работает, а не строит из себя кисейную барышню. Хвалю.

Мы сотворили то же заклинание, которое уже применяли раньше – глубокое перемешивание земли. Оно поднимало нижние, здоровые слои наверх, перемешивало их с опустошёнными, обновляя и насыщая почву.

Снова пришлось использовать на это двенадцать сильных кристаллов – целое состояние по местным меркам. Но дело того, конечно, стоило. Когда мы закончили, поле выглядело совсем иначе и буквально дышало плодородием.

– Вот так, – удовлетворённо кивнул я, смахивая с лица пот вперемешку с каплями дождя. – Сейчас дождик пройдёт, землю напитает – ещё лучше станет. Можете высаживать заново. Семена-то есть?

Про себя я уже знал ответ, но спросил для порядка. Селяне всё-таки молодцы – часть каждого урожая оставляли на семена. Прошлые голодные времена приучили их к бережливости.

– Да, конечно, ваша милость! – закивал Степан. – Семян достаточно.

– Хорошо. Камни разбросаете по полю в хаотичном порядке, не кучкуйте. Их скоро привезут из имения, – пообещал я.

Вообще, здесь был тонкий момент, который я держал в голове. Задача ведь не в том, чтобы закормить всех досыта и решать за людей каждую беду. Иначе у них пропадёт всякий смысл трудиться, всякая воля к жизни. Расслабятся, обленятся, начнут ждать, что добрый господин всё сделает за них.

Нет, так не пойдёт. Они должны понимать, что мир вокруг недружелюбен. Что за всё надо бороться, что земля может предать в одну ночь, что выживание – это ежедневный труд. Я лишь помогаю им подняться, даю инструмент, но пахать они должны сами.

Хотя, по правде, вряд ли нужно им об этом напоминать. Они это знают получше меня. Это я порой забываю, в каком мире очутился.

Размечтаюсь о магазинах, дорогах да библиотеках – а тут раз, и целое поле умирает за ночь. Отрезвляет.

Я в последний раз оглядел перепаханное поле, помог Катарине забраться на лошадь, и мы двинулись обратно в имение под нескончаемым дождём.

Вернувшись к себе в кабинет, я понял, что выжат до предела.

И дело даже не в сегодняшней вылазке. Просто за последнее время я отдал слишком много сил таверне. Все эти бесконечные магические связки, сложные конструкты, схемы каналов, которые ни в коем случае не должны замкнуться или пересечься где не надо…

Сложнейшая интеллектуальная работа, а ещё добавьте сюда магическую нагрузку, и не забудьте про физическую.

Я честно задолбался. Просто по-человечески устал. И сегодняшнее мёртвое поле окончательно лишило меня сил.

Так что весь остаток дня я посвятил одному-единственному занятию – медитации.

Мне нужно было освободить голову. Я опустился на пол посреди комнаты, скрестил ноги, закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. Потом выдох.

Снова вдох.

Вы-ы-ыдох…

Надо отрешиться и просто отпустить все мысли. Хотя бы на несколько часов.

Дождь мерно барабанил по окну, и под этот убаюкивающий шум я начал погружаться в спасительную пустоту.

* * *

Под землёй оказалось удивительно хорошо.

Лиза примостилась поудобнее в мягком кресле и в который раз поймала себя на мысли, что не променяла бы это место ни на что на свете.

Да, солнца тут не было. Но магические светильники, что граф понатыкал по всем углам, светили так тепло и уютно, что и тосковать по солнышку не приходилось.

Мягкий золотистый свет ровно заливал просторную комнату, не мигал, не коптил, не резал глаз. Кресла глубокие, столы удобные. Тут же, под рукой, и вода свежая, и еда – ни в чём отказа нет. Все удобства, о каких в родной деревне и мечтать-то не получалось.

На стене мерно светилась артефактная панель – хитрая штуковина, на которой проступали огоньки. Каждый огонёк – столик в зале наверху. Сейчас один из них вспыхнул ярче.

– За четвёртый столик гости пришли, – проговорила Марта, кивнув на панель. – Кто возьмёт?

– Я возьму, – откликнулась черноволосая Дина и юркнула в одну из звуконепроницаемых будок.

Будки эти граф придумал, чтоб лишний звук не мешал. Сядет девушка слушать свой столик, наденет кожаный шлем – и для неё больше ничего не существует. А остальные знай себе спокойно разговаривают, никому не мешая.

Лиза откинулась на спинку кресла и улыбнулась своим мыслям.

– Знаете, а ведь это всё так интересно, – произнесла она. – Мне с этой работой так повезло! И как же это иронично.

– В чём же ирония? – подняла бровь Марта.

– А в том, что я всю жизнь любила подслушивать, – со смешком ответила Лиза. – Сколько себя помню. Бывало, отец с матерью запрутся, шепчутся о чём-то, а я тут как тут – прильну к щёлочке и слушаю. Интересно же! Я хоть и маленькая была, а всё хотела понять: что нас ждёт? Не пора ли искать новую деревню? Не будет ли голода зимой? Детям ведь такого не говорят.

Она тихонько рассмеялась, вспоминая.

– И ловили меня на этом без конца. Ох, и ругали! Матушка, бывало, как начнёт причитать: ты, Лизка, этими своими подслушиваниями в жизни ничего не добьёшься! Мужа путного не сыщешь, люди тебя любить не будут. Этим, говорит, ни еды на стол не добудешь, ни счастья, – Лиза помолчала, а потом фыркнула. – И это, пожалуй, единственный случай, когда матушка– ошибалась.

Девушки засмеялись.

Лиза поднялась, прошла к холодильной камере. Ещё одно графское чудо, ларец, в котором всё оставалось свежим и прохладным – и достала оттуда румяное яблоко.

Откусила, и по комнате разнёсся сочный хруст.

Жуя яблоко, девушка размышляла. Отчего ей сейчас так хорошо? Отчего она чувствует себя по-настоящему счастливой – впервые за долгое время?

Да оттого, что занимается ровно тем, что приносит ей радость. Подслушивать за чужими разговорами, ловить каждое словечко – и при этом знать, что делаешь важное дело, приносишь пользу. Разве не чудо?

– О, гляньте-ка, – подала голос рыжая Аглая, ткнув в панель. – За двенадцатый столик садятся. Четверо. Кто возьмёт?

– Мужчины, женщины? – тут же уточнила Лиза, проглотив кусочек яблока.

– Четверо мужчин, – Аглая прищурилась, разглядывая показания артефакта. – Воины, похоже. Наёмники какие-то, при оружии. Артефакт сталь показывает.

– Отлично, – Лиза отложила надкушенное яблоко. – Я возьму.

Она скользнула в свободную будку, опустилась на стул и натянула на голову шлем. Внешний мир разом исчез. Осталась только тишина, в которую через мгновение вплелись чужие голоса. Такие чёткие будто говорящие сидели прямо рядом с ней.

С первых же слов Лиза поняла: вот оно. То самое, ради чего она здесь и сидит.

– А может, нам с парнями собраться да наведаться сюда? – пробасил один из наёмников. – Местечко-то, гляжу, небедное. Я такой таверны отродясь не видывал.

– Говорят, граф тут силён, – отозвался другой. – Да и сам знаешь – таверны трогать нельзя.

– Да ла-адно тебе, – встрял третий. – Мы ж от этих мест за тридевять земель обитаем. Даже если разграбим тут всё да спалим – хрен кто про нас узнает.

Лиза улыбнулась и быстро застрочила по бумаге аккуратным мелким почерком.

Да-да, голубчики. Никто про вас не узнает.

До чего же ей нравилось здесь быть! До чего нравилось чувствовать себя нужной, полезной.

Лиза ведь всегда была слаба здоровьем. Хилая уродилась, болезненная. Всю жизнь изводила себя оттого, что даже в поле толком выйти не могла – посидит на солнце часок-другой и сваливается с ног. Где уж ей было землю мотыжить, как другие девки.

А тут она оказалась на своём месте!

Лиза будет делать эту работу на отлично. Расшибётся в лепёшку, а будет!

К тому же, граф обмолвился, что у них тут предусмотрен какой-то «карьерный рост». И «надбавки». И «премии». Лиза не очень-то понимала, что значат эти диковинные слова, но звучали они до того заманчиво, что хотелось их непременно заполучить. Очень хотелось.

«Вот так-то, матушка. Добилась я кое-чего своими подслушиваниями. И мужа ещё, глядишь, сыщу…» – Лиза улыбнулась, продолжая дословно записывать разговор наёмников.

* * *

Новый день начался с того, что ко мне в кабинет заглянула Катарина. И вид у неё был встревоженный – а такое за моей бойкой ведьмой водилось нечасто.

– Леонид, можно тебя? – она замялась на пороге.

– Заходи, – я оторвался от кристаллов. – Что стряслось?

Катарина прошла, села напротив и некоторое время молчала, собираясь с мыслями.

– Мне сон приснился, – проговорила она. – Уже второй раз. Будто кто-то меня зовёт…. Какая-то сила. Она что-то говорит мне, а я разобрать толком не могу. Только два слова ясно слышу: «раскройся» и «подчинись»…

– Это всё? – поинтересовался я, поглядывая на почти огранённый камень.

– Мне от этого не по себе, честно. Эта штука кажется огромной и сильной. И всё ближе как будто, – ответила ведьма.

Я устало потёр глаза. После вчерашнего мёртвого поля и бессонной медитации голова всё ещё гудела.

– Не обращай внимания, – сказал я. – Можешь послать их на хрен или ещё куда подальше, без разницы.

Катарина аж опешила.

– Послать? Леонид, это же что-то могущественное! Я чувствую! Нельзя же просто взять и… послать!

– Почему нельзя-то? Очень даже можно, – я пожал плечами. – Если стесняешься, скажи, что это я их послал. И вообще, не думай об этом. Чем больше внимания такой штуке уделяешь, тем больше твоей силы туда утекает. Но раз уж ты так переживаешь – ладно, подумаю над этим вопросом. Ступай пока.

Ведьма посмотрела на меня с сомнением, но спорить не стала. Кивнула и вышла.

Я откинулся на спинку кресла и хмыкнул себе под нос. Не так всё страшно, как ей кажется. Вариантов тут масса, и большинство из них – пустышки.

Очень может статься, что это какая-нибудь мелкая дрянь. Демоны, бесы, голодные сущности с изнанки миров – такие частенько пытаются обтяпать с одарёнными бесполезный контрактик.

Схема стара как мир: нашёптывают во сне «раскройся да подчинись», человек по дурости соглашается – и всё, готово. Канал открыт, из тебя потихоньку тянут силу, не давая взамен ровным счётом ничего.

А «послать» – это, между прочим, рабочий метод. Даже если по ту сторону и впрямь сидит что-то древнее и зубастое. Потому что тот, кто хочет помочь по-настоящему, обычно сразу выкладывает карты на стол: вот, мол, что я могу тебе дать, вот моя цена.

А все эти туманные «подчинись» без конкретики – верный признак паразита. Ты соглашаешься, даёшь согласие – и на этом твоя выгода заканчивается, а чужая только начинается.

В многомерной вселенной такой дешёвый трюк ни с кем бы не прошёл. Там на каждом углу специалисты, которые подобную мелочь щёлкают, не глядя. А вот на отсталых планетах вроде этой – самое раздолье.

Ладно. Разберусь с этим позже. Сейчас меня ждут дела поинтереснее.

Я спустился во внутренний двор и направился к кузнице, откуда доносился знакомый перестук молотов.

– Арсений! – окликнул я. – Готово?

Кузнец расплылся в улыбке и быстро-быстро закивал:

– Готово, ваша милость! Идёмте, идёмте скорее – покажу вам этот шедевр!

Он с гордостью подвёл меня к деревянной стойке, на которой красовался полный латный доспех.

И впрямь хорош. Тяжёлые стальные пластины прикрывали грудь, спину, плечи. Кольчужное плетение шло только там, где надо, – в сочленениях, под мышками, на сгибах. В нужных местах имелась кожаная подкладка – где-то для удобства, а на сгибах – для лучшего, собственно, сгибания.

Над этой красотой корпели не только кузнецы, но и кожевники.

Венчал всё мощный шлем с глухим забралом.

Настоящий рыцарский доспех! Правда, тяжелее обычного в пару раз. Бегать в нём долго не получится, зато удар держит – будь здоров. Обычную сталь и даже пули мелкого калибра выдержит без проблем.

Арсений водил меня вокруг доспеха, показывая каждую деталь и не забывая горестно вздыхать.

– Металла-то сколько ушло, ваша милость! Я уж думал, весь запас изведу. Это ж надо столько стали на одного человека…

Я не обращал внимания на его причитания и придирчиво осмотрел работу. Все конструктивные хитрости, что я заказывал, были на месте. Главное – аккуратные выемки и гнёзда под камни, в нужных местах, точно по моим чертежам. Арсений своё дело знал.

– Отлично сработано, – кивнул я. – Пусть твои помощники отнесут его ко мне в кабинет. А ты можешь приступать к следующему.

* * *

В кабинете я заперся и принялся колдовать над доспехом. В прямом и переносном смысле.

Один за другим я вставлял в гнёзда камни. Каждый – со своим назначением. Одни влияли на самого человека: придавали сил или подлечивали. Другие действовали на сам металл – например, облегчали его.

На сочленениях я ставил особые камни. Свою личную разработку. Такого тут вряд ли кто видел. И, пожалуй, лучше, чтоб и не видели.