Текст книги "Правила волшебной кухни 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Проверка проверкой, а работу никто не отменял. Ей-то я и не занялся, по обыкновению спокойно и медитативно. А хотя… просто спокойно. Полностью погрузиться в себя во время истерики Джулии не получалось, хоть убей. Девушка заламывала себе руки, нервно расхаживала по кухне и причитала, причитала, причитала.

– Артуро, ты не понимаешь⁈ – в очередной раз зашлась она и в своём экспрессивном негодовании чуть было не опрокинула мне со стола все заготовки. – Ты в курсе, с кем ты связался⁈ Выше Бардоне нет никого, он же начальник! Сказал закроет, значит закроет!

– Не закроет, – сказал я, зачерпнул ложку свежесваренного чаудера и потянулся ей к Джулии, как ребенку. – У-у-у-у… Самолёт летит. Ну-ка пробуй.

– М-м-м… вкусно.

– По соли хорошо?

– Идеально.

– Ну вот и всё.

– Так, – Джулия поняла, что отвлеклась. – Ты меня слушаешь вообще⁈ Бардоне из той породы людей, что сначала стреляют, а потом разбираются!

– Ага.

Раз по мнению кареглазки чаудер оказался «идеален», я снял его с огня остывать. Тут ведь одна ошибка и ты ошибся. Если даже чу-у-у-утка пригорит, то всю кастрюлю можно выливать либо в помойку, либо в Андрюху. Капризный зараза. Вроде бы не крем-суп в привычной понимании слова, но всё равно.

– Артуро, – Джулия вдруг мягко взяла меня за руку. – Я понимаю, ты в шоке…

– Да не в шоке я! – тут я аж засмеялся.

Кареглазка реально думает, что у меня ПТСР разыгрался после разговора с каким-то чинушей?

– Ну начальник, – сказал я. – Ну нет выше никого. Да и хрен бы с ним.

– Это не смешно! – Джулия аж ножкой топнула. – Ты не видишь разницы между угрозами от пьяного гондольера и угрозами от начальника службы по контролю общепита⁈ Серьёзно⁈ Тебе же не дадут времени, чтобы подготовиться к атаке!

– Время, – улыбнулся я. – Странная штука, да? Я знаешь, что всегда замечал? На долю повара никогда не выпадает такого, с чем бы он ни справился. Сколько бы заказов не вышло одновременно, мне хватит времени чтобы отдать их, пускай и впритык. Но только при том простом условии, что я сохраняю спокойствие. А вот когда паникуешь, времени всегда не хватает.

– АРТУРО-О-О⁈

Всё. Девушка перешла на ультразвук, схватила пустую жестяную полусферу и начала колотить ей по столу.

– Я серьёзно! Ты ведёшь себя странно!

– Стоп, – попросил я. – Глубокий вдох, а затем выдох. Хочешь ещё чаудера? Нет? Ну тогда слушай. Прекрати рисовать конец света. Ты забываешь одну ма-а-а-а-аленькую деталь. У меня ведь есть запись, на которой наш уважаемый сеньор Бардоне очень недвусмысленно клянчит себе взятку.

– И что? – Джулия нахмурилась. – Ты думаешь, это что-то изменит? Это же Венеция!

– Я думаю, что это изменит всё. Венеция? Ну и ладно. Как? Не знаю. Но пока что доволен просто самим фактом существования этого компромата. Так что успокойся и иди уже в зал, гости ждут.

Вместо ответа кареглазка тяжко вздохнула, молча развернулась и потопала в зал.

– И чаудер предлагай! Свежий же!

Кажется, я услышал, как напоследок она пробормотала что-то про «самоуверенного психа», но вроде бы напряжение чуть спало. И каждый наконец-то вернулся к своей работе. А что до записи… да, это мой козырь. Вот только разыграть его самостоятельно я вряд ли смогу. Не потому что тупой или немощный, а потому что люди неспроста праву годами учатся.

Мне нужен юрист. Ну или хотя бы человек внутри Системы, который подскажет лучше сделать и как лучше поступить. И, кажется, у меня есть такой человек на примете…

Вечер прошёл как вечер. Обычно то есть. Гомон из зала, стук ножа, шипение масла. Чаудер опять-таки продали, прямо вот весь и под чистую! Что-что, а первые блюда в традиционной итальянской кухне не задались, и мало кто решится с этим поспорить. Вот и жителям Дорсодуро зашёл сливочно-кремовый супец родом из далёкой Америки.

Но… всё это лишь моральная подготовка и прогрев аудитории. Как-нибудь выкачу им настоящий борщ и переверну их картину мира раз и навсегда. Или рассольник. Или щавелевые щи с отварным яичком, да на жирном бульоне. Короче говоря, планов громадьё.

– Алло? – а вот и мой человек «из системы» наконец-то позвонил. – Сеньор Гре-е-е-еко! Ну как вы? Как подготовка к свадьбе?

– Вечер добрый, сеньор Маринари, – голос моего собеседника был как никогда напряжён. – Подготовка, да, – повторил он. – Подготовка. Молю вас, Артуро, только не говорите, что у вас не получится накрыть для нас банкет.

– Нет, что вы! – рассмеялся я. – Все договорённости в силе, и своё слово я держу.

– Фу-х, – Греко значительно повеселел. – Отлично. А я-то уж думал… «серьёзный разговор». Не пугайте меня так больше, Маринари.

– А хотя стоп, – вдруг понял я. – Может и не получится. Но сугубо по не зависящей от меня причине…

А затем вкратце объяснил, что происходит. Так, мол, и так: злодейский сеньор Бардоне угрожает закрыть «Марину» и скорее всего начнёт действовать в ближайшие дни, но это ничего ведь есть аудиозапись с компроматом и так далее и тому подобное…

– М-м-м, Бардоне, значит, – на другом конце провода послышался тихий вздох. – Птица высокого полёта, но с довольно низкими привычками. Интересно, сеньор Маринари, интересно.

– Насколько я понимаю, закон будет на нашей стороне. Так ведь?

– Отвечу честно: не знаю. Прецедентов не встречал. Это же Венеция, тут… Гхм… Такой вопрос, сеньор Маринари… извините за нескромность, но если что… если вдруг…

– Греко, переходите к делу.

– У вас найдутся деньги на… э-э-э… оперативные расходы?

– Без проблем, – ответил я.

– На всякий случай! – поправился Греко. – Я попробую разузнать что к чему и буду держать вас в курсе.

– Благодарю…

* * *

Как это водится, моё утро началось не с кофе. Первой после пробуждения меня обрадовала Джулия. В ресторан она вошла бледная, поникшая, и дрожащими руками молча сунула мне под нос свой планшет.

А там новость. На экране был открыт городской портал с рейтингом заведений общественного питания. Начинался этот рейтинг, как и полагается, с отличников пищепрома, а вот если промотать список до самого-самого низа, там можно было обнаружить и нашу «Марину».

– Единица, значит, – сказал я.

Красная такая, жирная цифра. А если развернуть, то и комментарий сеньора Бардоне: «Системные проблемы с соблюдением санитарных норм, несоответствие меню, несоответствие стандартам сервиса, ненадлежащее качество продуктов». Ах ты ж собака сутулая!

– Да-а-а-а, – присвистнул я.

– Ну вот, – сказала Джулия и шмыгнула носом. – Сказал и сделал. Честный, да?

– Очень честный.

– Артуро! – и тут в голосе кареглазки проскочила уже известная мне со вчера нотка предсмертного ужаса и тлена до колен. – Единица! Это же катастрофа! К нам теперь никто не придёт!!!

– Придёт.

– Так некуда будет приходить! Нас же закроют!

– Погоди. И проходи уже давай в зал…

Пока Джулия надевала фартук и суетилась за стойкой, я запрыгнул на барный стул, открыл собственный телефон и налистал информацию, которую вчера ночью добыл самостоятельно.

– Значит, так, – сказал я. – Разбираемся. Единица это плохо, но не смертельно. Смотри чего пишут: «основанием для приостановки деятельности или отзыва лицензии является совокупность грубых нарушений, зафиксированных в ходе ПОВТОРНОЙ, – я поднажал на слово, – проверки комиссией из бла-бла-бла, либо же наличие непосредственной угрозы жизни и здоровью посетителей». Короче говоря, единица в рейтинге это не повод закрывать ресторан. Отобьём повторную проверку и всё будет хорошо.

Джулия уставилась на меня так, как будто я только что заговорил на древнешумерском. Или опять ввернул в речь пару русских слов типа «prigoriyunitsya» или «zashishayushiisya».

– То есть… нас не закроют?

– Не сегодня, – сказал я. – Пока не найдут у нас в холодильниках биологическое или химическое оружие, либо же семью крыс-мутантов в подвале. А я этого не допущу. Следующая проверка обязательно будет с видеофиксацией, иначе я на порог никого не пущу.

Улыбка медленно начала возвращаться на лицо кареглазки.

– А рейтинг?

– А вместо рейтинга у нас теперь только репутация. То, что мы делаем сегодня и сейчас. Вкусная и здоровая пища, довольные гости и вылизанный до блеска зал. Возмо-о-о-ожно кто-то из туристов и испугается этой чёртовой единицы, но Дорсодуро и так не славится турпотоком. А теперь всё! За работу! Normalno delay…

– Normalno budet, – закончила за меня Джулия.

Поговорки без «щ», «ш» и «ы» она вполне себе могла запоминать и воспроизводить.

– За работу. О! – тут же мне позвонил Греко. – Доброе утро!

– Сеньор Маринари, боюсь всё плохо, – начал он без предисловий. – К сожалению, ваша запись ничего не стоит. А если точнее, то не является доказательством для суда.

– Во как…

– К сожалению. В Венеции так дела не делаются. Пускай даже самая красноречивая и показательная, одна аудиозапись без живого и уважаемого в городе свидетеля, который лично слышал эти слова и готов подтвердить их в нужном кабинете – это просто шум. Помехи, так сказать. И более того, Бардоне даже может выступить с ответным иском за клевету. Скажет, что его голос смонтировали, или он шутил, или фраза фраза вырвана из контекста…

– Уважаемый, значит? – задумался я.

Из «уважаемых» и беспристрастных начало нашей презабавнейшей беседы слышала разве что сеньора Аврора. И вот вопрос: а впишется ли она за остроумного, обаятельного, харизматичного и невозможно эротичного, но всё-таки приезжего ресторатора, которого она видела всего лишь пару раз в жизни? Проверить можно. Полагаться не стоит.

– … а у сеньора Бардоне тем временем, – продолжил Греко, – сыщется десяток самых уважаемых сеньоров, которые подтвердят, что он святой и кристально честный человек.

– Понятно.

– Короче говоря, сеньор Маринари, ваша запись годится для уголовных дел. А у нас тут административная война, и это совсем другое.

– Интересно-интересно, – сказал я и двинулся в сторону кухни. – У меня на родине одной такой вот записью можно целый аристократический род по миру пустить, а здесь, стало быть, она вообще ни к чему.

– Получается, что так, сеньор Маринари. Напоминая, что вы в Венеции. Здесь всё куда тоньше и грязнее. И да, между нами, – тут голос Греко стал тихим, будто он оглядывается по сторонам. – Вы умеете хранить тайны?

– Можете быть во мне уверены, сеньор Греко.

– Я поузнавал по собственным каналам. Так вот если слухи правдивы, то Бардоне водит очень тесную дружбу с префектом Сан-Поло, сеньором Пеллегрини. И у них на пару что-то вроде бизнеса…

– Рэкет? – спросил я, хотя по смыслу куда больше подошло бы слово «крышевание», но как его перевести на итальянский я просто не знал.

– Не совсем, – ответил Греко. – Не так грубо. Просто оба довольно плотно сидят на финансировании азиатских закусочных по всему городу…

В голове тут же пронеслись события вчерашнего утра. Ресторан «Сакура» и спасение несчастного Жанлуки. Вот только… пазл не сходится. Нелогично оно. Слишком быстро случилась проверка Бардоне после моих приключений. Совпадение? Думаю, да.

– … им выгодно давить местные традиционные места, освобождая нишу. И думается мне, что вы, сеньор Маринари, просто попали под раздачу.

На том наш разговор подошёл к концу. Я поблагодарил Греко за участие, положил трубку и принялся за готовку завтрака. А сам думал. Если всё так, то меня скоро действительно начнут давить, и не только проверками.

Вот только от этого почему-то стало… весело. Почему? Да потому что дилетанты думают, что повар – это просто обслуживающий персонал. Он должен вкусно готовить, стоять у плиты, ходить в белом кителе, да и всё на этом. Однако от деда я помню истории, которые никак не вяжутся с этой картинкой.

Дед, прошедший ад полевых кухонь на фронтах Великой Войны, учил иначе. Он рассказывал, как одной рукой подписывал документы, которые решали вопросы с логистикой боя, а второй помешивал суп. Очень чётко помню его слова!

– Артуро, – говорил дед. – Если в твою кухню прилетит снаряд или какое-то мощное заклинание, твоя задача не просто выжить, но выжить и доварить солдатскую пайку. В любых условиях, при любых раскладах. Потому что солдаты ждут еду. Их сила в твоих руках. Ты не просто кормишь их, ты держишь фронт!

Так что жаловаться на отсутствие «силы» в привычном понимании просто глупо. Моя сила в ноже. В огне печи и в знании того, как сделать так, чтобы человек съевший твоё блюдо почувствовал себя не просто сытым, а по-настоящему живым. И теперь настала пора применить эту силу по полной. Включить стратегию, хитрость и дать отпор не только на поле кулинарной битвы, но и в грязных переулках бизнес-войн.

Связи… Связей предостаточно.

Сеньор Алафесто – тяжёлая артиллерия, которую я пока что приберегу. Обращаться к старику стоит лишь в крайнем случае, ведь что-то мне подсказывает – несмотря на дружбу, он обязательно спросит за свою услугу, и цена мне может не понравиться.

Дальше – София Бьянчи. Жена бывшего мафиози, которая как никто другой заинтересована в процветании «Марины» и района в целом. Вот это уже ближе. Плюс сеньора Луна из антикварной лавки. Думается мне, что мы с ней делаем одно дело. Не могу объяснить как и в чём это проявляется, но прямо вот чувствую. Матео? Артефактор Густаво? Его племянник Кириако и его флотилия гондольеров? Бартоломео, в конце-то концов?

За мной уже стоит много хороших людей, и я в состоянии дать отпор. Не сомневаюсь в этом ни разу. Интересно только, с какой стороны ждать первый удар? Ладно, посмотрим. Война началась.

Кареглазка, кажется, сделала примерно те же выводы и весь день ходила как на иголках. Подозрительно вглядывалась в каждого посетителя, будто ожидая подвох, ну а я успокаивал её как мог.

– Тише-тише, – улыбался я. – Сегодня они не придут. Это будет слишком предсказуемо…

И как же я, блин, ошибался!

Завтрак прошёл спокойно, обед тоже. И только под вечер, после основной посадки ужинающих местных пришли они. Не двое. Не трое. Не десять даже. Целая группа из тридцати человек – все как один, молодые парни азиатской внешности. Одетые простенько, кто в спортивные костюмы, а кто в обычные джинсы с обычной же футболкой. Резкий контраст «обычности» с местными был виден невооружённым глазом.

Вошли они не шумно, но и не тихо – опять обычно. Просто заполонили собой сразу же весь зал, расселись за столы и понимающе глядели на работу Джулии, которая как вихрь носилась теперь между столов и раздавала меню.

– Ху-х, – девушка облокотилась на стойку. – Надо звонить… Сейчас прямо надо звонить…

– Кому? – улыбнулся я. – Куда? Думаешь, стульев на всех не хватит?

– Каких стульев⁈ – прошипела Джулия, глядя мимо меня в зал. – Ты что, не видишь? Они же явно не с миром! Они нам проблемы создавать пришли! Это они! Точно они!

Я оглядел зал. Парни уже внимательно изучали меню и переговаривались между собой на незнакомых мне языках, но в целом выглядели мирно. Никто не смотрел ни на меня, ни на Джулию с угрозой. Скорее уж с холодным, профессиональным интересом.

Ну да, это персонал тех самых азиатских закусочных. И явно с какой-то лишь им одним понятной миссией. Но! Пока они сидят за моими столами и заказывают мою еду, они в первую очередь гости.

– Не спеши, – сказал я. – Они не собираются с нами драться. Они пришли поесть. Ну… или сделать вид, что пришли поесть. Так что давай за работу. Принимай заказы, а я пошёл на кухню.

Джулия посмотрела на меня, как на сумасшедшего, но в итоге стиснула зубы, взяла блокнот и пошла к столикам.

Заказы посыпались почти сразу же. Супы, пасты, вторые блюда, десерты… короче, по всему меню меня прогнать решили. Я же готовил в своём привычном режиме, спокойненько, и без скидок на возможную провокацию. Наоборот, блин! Я их так накормлю, что брови отлетят.

Когда Джулия начала разносить заказы, я наблюдал за залом через своё оконце. Первые блюда и первая актёрская игра. Парни кривились, показывали друг другу тарелки, пренебрежительно о чём-то переговаривались, но глаза… глаза их выдавали. Они сияли от восторга и удивления. От того, что мои харчи оказались на голову выше всего того, что они пробовали за всю свою жизнь.

Так что они ели. Жа-а-а-адно ели, и быстро. А вот жаловаться пока не жаловались, и значит настоящая гадость будет в чём-то другом. Но в чём?

– Маринар-Р-р-Р-рыч⁈

– Ох ты йопт! – я аж испугался от неожиданности.

Домовой проснулся раньше положенного.

– Ты чо за свиней в кабак пустил⁈

– То есть?

– То есть у тебя теперь под каждым столом по пять жувачек!

– А-а-а-а, – протянул я. – Вот оно, значит, что.

Пока Джулия бегала между кухней и залом, я краем глаза заметил, как один из парней «нечаянно» задел рукой стену и оставил на ней ярко-синий отпечаток пальца. И краска эта, надо думать, особая, артефактная. Это чувствовалось по слабому магическому шлейфу. А самое гадкое, что такая краска не оттирается. Её теперь можно только срезать вместе со штукатуркой.

Потом другой гад, вставая, «случайно» наступил на чистейший пол, оставив грязный, липкий след, будто принёс грязи специально на подошвах. Третий, смеясь, к негодованию Петровича прилепил под стол ещё одну жвачку.

Следующий «случайно» разлил чай и лужа потекла не на пол, а прямёхонько под розетку у стены. Целился, паскудник.

Ну а самый большой ущерб случился вон от того сумоиста. Козёл с силой опёрся на спинку стула, а дерево хрустнуло и проломилось. Он сделал удивлённое лицо формата: «А кто это сделал?» – пожал плечами и глупо улыбнулся Джулии.

Что ж. Хотя бы посуду не били. Видимо, это такое указание сверху – не доводить до откровенного вандализма, который можно было бы трактовать как нападение. Только тихие, методичные пакости. Создание картины запустения, грязи и неухоженности. Идеальный фон для внезапной повторной проверки.

Ладно. Эта игра, в которую можно играть вдвоём.

– Я их пробила, – шёпотом сказала мне Джулия. – Послала фотографии своим друзьям с прошлой работы. Ресторанные работники же… сам знаешь.

– Через одно рукопожатие знакомы со всеми коллегами, – кивнул я. – Конечно понимаю. И?

– И выяснилось, что это персонал ресторана «Бонсай» полным составом. Вон повара, вон официанты, а вон тот важный у них админом работает.

– Понятно.

Если честно, Джулия не удивила. У меня ведь и у самого такая догадка была.

– Что будем делать?

– Ничего, – ответил я. – Просто работаем.

Ушли господа азиаты, оставив после себя настоящую жуть. Заляпанные краской стены, грязные полы, стратегический запас жвачки под столами, сломанный стул и настоящий ужас в сортире. А ещё тишину. Наполненную запахом еды, грязи и злого умысла. Хотя, за сломанный стул они заплатили без споров.

– А где, говоришь, находится этот «Бонсай»? – спросил я.

А Джулия не удивила и назвала адрес в районе Сан-Поло. Примерно то самое место, где туристы ищут венецианскую аутентичность, а им подсовывают дешёвую экзотику. Интересно… у них васаби хотя бы не порошковый?

– Ладно.

– Что ты собрался делать⁈

– Да ничего особенного.

– Артуро, поклянись мне, что не станешь на них нападать!

– Нападать? – хохотнул я. – Ты серьёзно? Повестись на дешёвую провокацию и замарать руки? А главное – об кого? Не переживай.

– Значит… мы, – не понимающе сказала кареглазка. – Сдаёмся?

– Сдаёмся⁈ Ещё смешнее. Нет, мы не сдаёмся. К утру я что-нибудь обязательно придумаю, ну а сейчас давай-ка собирайся. Тебе нужно хорошенько отдохнуть…

По уже привычной схеме я проводил Джулию до самого порога. По пути послушал очередную порцию упаднических бормотаний о завтрашнем конце света и вернулся в «Марину», а там картина уже изменилась.

Краски на стенах, например, уже не было. А прямо сейчас Петрович добыл где-то шпатель и орудовал им, соскребая жвачку из-под столов. Вот только то ли шпатель у домового был волшебный, то ли он пользовался какой-то магической техникой, но жвачка не просто сдиралась, а съёживалась. Скатывалась в маленькие сухие шарики, которые как розовые шарики ртути сами бежали в совок.

– От ведь ироды, – буркунл Петрович, завидев меня и на секунду оторвавшись от работы. – Основательно нагадили.

– Согласен, – кивнул я.

– Да ты не ссы, Маринарыч, отмоем. Не знаешь меня, что ли? Я ведь и твою кухню отмывал после экспериментов всяких, а уж кухня деда твоего… сам понимаешь.

– Спасибо, Петрович. Ты тогда заканчивай здесь, а я пойду на заготовки упаду.

– Давай, Маринарыч, давай.

Короче говоря, к полуночи зал и кухня уже были как новенькие. Единственный неприятный момент, что обычно к этому времени я оставлял Петровича на заготовках, а сам уходил спать. Сегодня же задержались и потому придётся ложиться только под утро.

– Бз-вз! – внезапно провибрировал телефон.

Обычно в такое время мне никто не пишет, если не брать в расчёт навязчивый спам, но тут кой-то чёрт дёрнул меня посмотреть в телефон.

«Спишь?» – писала кареглазка.

«Убираюсь», – так же односложно ответил я и следом тут же поступил звонок.

– Артуро, всё пропало, – затараторила Джулия. – По сети уже вовсю ползут слухи. Всюду, Артуро! И у блогеров, и в городских группах…

– «Подслушано Венеция»? – как обычно шутканул я и как обычно:

– Что? – Джулия не поняла о чём вообще речь.

– Ничего-ничего. О чём слухи-то?

– О том, что у нас в зале тараканы размером с гондолу, весь ресторан в хламе и говне, а ещё мы никогда не убирались, и про совок с веником даже слыхом не слыхивали. Антисанитария, короче говоря. И всё это подкреплено фотографиями.

– Обработанными?

– Ну конечно! Но суть в другом. Суть в том, что в комментариях под постами уже отписались самые главные и самые ядовитые критики города. Из тех, что обожают разрывать рестораны в клочья. И мы для них сейчас, как красная тряпка для быка. Они уже пообещали «посетить эту помойку», и скорее всего будут завтра. Нам нельзя открываться, Артуро!

– Не переживай, – ответил я. – Завтра и кухня и зал будут готовы к образцово-показательному выступлению. А помимо прочего мне нужна свежая и бодрая официантка, так что иди-ка ты уже спать.

– Но Артуро!

– До связи…

Вот как-то так. Схема читалась на отлично. Делай раз – административный нажим с первой проверкой. Делай два – физический рейд азиатов для дискредитации честного имени Артуро Маринари. Делай три – информационная атака. И наконец делай четыре – завершающий удар. Одновременное явление критиков и повторной проверки. Браво, сеньор Бардоне! Очень профессионально, прям как по учебнику. Без лишнего насилия, но наверняка.

Убрав телефон в карман, я стоял посреди сияющего чистотой зала. Спокойный, как слон, сейчас я думал о репутации.

Вот если честно, а? Ведь все мы адекватные люди, и можно было бы просто поговорить. Объяснить, так мол и так, а лучше просто поставить мне хороший рейтинг. Но они… именно ОНИ выбрали другой путь.

В памяти тут же всплыл сегодняшний ужин. Все эти якобы недовольные рожи. Все усмешки и кривляния, когда они отправляли в рот мои очень-очень невкусные блюда. В раскосых глазах тогда помимо прочего читалось презрение не к пище, и даже не ко мне, а ко всей старой Венеции, которую они хотят вытеснить. А как они оставили мелочь на столе вместо чаевых? А как стул сломали? Подло и так… по-скотски.

И чем дольше я вспоминал, тем сильнее в груди разгоралось тихое, холодное пламя решимости. Что ж, вы начали с грязи и клеветы. Но я – не вы, и действовать я буду не вашими методами.

– Петрович! – крикнул я.

– Ась?

– Доделывай что знаешь, а я скоро буду.

– Да куда ж ты опять собрался-то, окаянный⁈

– Так надо, – ответил я и вышел в прохладную, туманную венецианскую ночь. На сей раз Петрович не стал кидаться мне в ноги, и просто молча закрыл за мной дверь…

Интерлюдия ресторан «Бонсай»

Наступило утро. Господин Такиро направлялся к ресторану «Бонсай», и душа его пела. Он победил. Вчерашний вечер прошёл идеально, и его ребята отработали без единой ошибки – на славу нагадили в той итальянской помойке, и поделом.

А уж как был доволен префект! «Молодец, Такиро! Так держать!» – отписался сеньор Пеллегрини: «Как и договаривались, с меня повышенный рейтинг, бонусы и реклама за счёт города!»

– Отлично! – Такиро аж подпрыгнул от радости.

И для него это была норма, ведь именно так делали у него на родине. Выживает сильнейший. А сильнейший – это именно, господин Такиро. Тот, кто умеет не только готовить, но и аккуратно, без лишнего шума, убирать с дороги конкурентов. Ну или тех, на кого укажет палец того, кто уберет конкурентов для тебя.

Таким вот образом, для своих покровителей господин Такиро закрыл уже целых три заведения. В одном «внезапно» завелись крысы, во втором случился пожар, в третьем… а что было в третьем? Всё это давалось господину Такиро так легко и просто, что он даже не помнил. Короче говоря, пока венецианцы копались в бумагах, он действовал и побеждал.

«Бонсай», к слову, был его первым и любимым заведением в Венеции, потом была «Сакура» и еще несколько, но впереди при поддержке префекта уже маячила сеть. Настоящая, большая. Такая, что может позволить себе убыточную точку в историческом месте чисто ради рекламы.

Сперва Венеция, затем Италия, а там уже и весь мир. Господин будет топтать всех, пока не останется один, и пока всё наконец-то не станет хорошо. Ну… для него.

Жил господин Такиро в минуте ходьбы от ресторана, и эту квартиру выбрал не просто так. Ему нужно было попасть в ресторан первым, и последним его покинуть. Всё должно было быть под его строжайшим контролем.

– Ух ты! – обрадовался он, ещё издалека завидев толпу у дверей «Бонсая».

Сердце ёкнуло. Неужто обещанная сеньором Пеллегрино реклама начала работать НАСТОЛЬКО быстро? Буквально ведь мгновенно!

– Простите-извините, – сияя, он начал протискиваться сквозь толпу. – Извините-простите. Я владелец, без меня не откроется.

А люди расступались. Расступались и глядели на него с каким-то очень странным любопытством. То ли жутковатым, а то ли сочувствующим. И тут вдруг стало понятно, что вся эта толпа собралась здесь не потому, что решила начать день с порции гунканов. О, нет!

Это была толпа не посетителей, но зевак. Ведь прямо на массивной артефактной двери в заведение были нацарапаны буквы. Причём нацарапано глубоко и прямо по металлу – как будто огромными монструозными когтями. Буквы были неровные, рваные. Да к тому как будто светились изнутри тусклым, больным светом.

– Какого хрена? – выдохнул господин Такиро.

«ЭТО МЕСТО РАССТРАИВАЕТ ГОРОД» – было написано на двери: «ПРИГОВОР – ПОГЛОТИТЬ!»…