Текст книги "Правила волшебной кухни 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Интерлюдия, сеньор Пелегрино (снова)

На сей раз в кабинете сеньора Пеллегрино пахло не дорогой кожей и вот-этим-вот-всем, а жжёными нервами и праведным гневом. Перед его столом, виновато повесив головы, стояли трое. Вот только Альдо среди них не было. Тот, по слухам, всё ещё отсыпался и никак не мог прийти в себя.

Итак! Эти трое были тоже были подчинёнными префекта, но их вчерашняя задача состояла в другом. Они были из того летучего отряда, что должен был нагрянуть в «Марину» после того, как Альдо осушит все запасы алкоголя, и устроить скандал.

План был хорош. План провалился.

На стол перед Пеллегрино легла стопка чеков и накладных. Префект взял самый длинный и самый верхний, присмотрелся повнимательней и его лицо принялось медленно менять цвет. Налилось кровью аж до свекольного оттенка.

– Сколько? – сперва тихо выдохнул он, а потом заорал: – СКОЛЬКО⁈

Мужики отшатнулись от стола. Переглянулись меж собой, выбирая лидера и парламентёра, а затем один из них заговорил.

– Задача была поставлена недвусмысленно, сеньор Пеллегрино. Пить, пока в ресторане не закончится алкоголь.

– Ну⁈

– Ну мы и пили. Вот счёт, – парень совсем осмелел и подошёл к столу вплотную. – А вот это приказ о штрафах за то, что мы не вышли на работу и не предоставили справку от врача. А вот это счёт за пьяный дебош, который мы устроили в следующем заведении…

– Следующем⁈

– Бес попутал, сеньор Пеллегрино, – неловко улыбнулся парень и продолжил: – Это счёт за скоростные гондолы, которые нам пришлось нанять чтобы добраться до дома вовремя. А ещё, с вашего позволения, я потерял кошелёк, который стоил почти целый дукат.

На какое-то время в кабинете повисла напряжённая тишина.

– Кхм-кхм, – сотрудник префекта прокашлялся в кулак. – Ну вы же говорили, что все расходы на вас, верно?

И тут-то Пеллегрино наконец сорвался:

– Да вы охренели, сволочи⁈ Вы меня разорить решили⁈ Это я должен вас доить, а не вы меня! А ну-ка забирайте эти бумажки и пошли вон! – префект аж на ноги вскочил. – А хотя стоп! Стоп! Сперва подробно объясните мне, что произошло!

Дождавшись, когда префект проорётся и вытерев с лица его слюни, мужчина стал держать ответ:

– Вы сказали пить, вот мы и пили, – сказал он.

– Так ведь Альдо должен был выпить всё до вас!

– Альдо? Ну да, Альдо там был. Лежал лицом на барной стойке и храпел. А этот Маринари…

– Что?

– Он был такой радушный. Говорит: «сеньоры, у вас был долгий тяжёлый день, вы утомились, и бутылочка шираза как раз то, что вам надо». А вокруг люди такие весёлые были, и скрипач играл, и атмосфера такая чудесная. Вот мы и выпили. Сперва одну, потом вторую, потом заказали какое-то коллекционное «Брунелло» тридцатилетней выдержки. Маринари очень рекомендовал. А оказалось, что бутылка стоит как наш месячный заработок. Мы не знали, сеньор Пеллегрино! Нас подставили!

И снова крики, и снова брань. Выплеснув весь негатив и рассказав подчинённым всё, что он о них думает, префект около минуты молча смотрел в окно. Но в конце концов вернулся к столу, нажал на кнопку и велел своей помощнице возместить мужчинам все их убытки. Почему? Да потому что он дал слово. Венеция! Каким бы ты ни был человеком, а слово нужно держать.

Город и так уже обиделся на «Бонсай». И если он, Пеллегрино, начнёт отказываться от собственных слов, то кто знает? Быть может, он следующий?

А деньги… деньги вернутся. Пеллегрино поимеет со своих горе-работников в разы больше, просто они этого ещё не понимают. И не поймут в конечном итоге – всё пройдёт тихо и аккуратно.

– Разбудите Альдо и приведите его ко мне, – сказал префект напоследок и стал ждать.

А сеньор Скальфадо действительно появился на его пороге спустя пять минут. Мятый, потерянный и глубоко несчастный.

– Сеньор, – Альдо сразу же начал извиняться. – Никогда, сеньор. Никогда со мной такого не было, я вам клянусь, что…

– Тихо! – рявкнул префект.

Слово словом, но Пеллегрино нужна была жертва. Кто-то обязательно должен быть наказан. Нужен козёл отпущения, на котором он отыграется, и Альдо как никто другой лучше подходил на эту роль.

– Из-за тебя я попал на деньги, – сухо сообщил префект. – И знаешь, что? Я не собираюсь этого терпеть.

– Но сеньор Пеллегрино!

– Собирай вещи и проваливай к чёртовой матери. Ты уволен!

Альдо открыл было рот, чтобы ещё разок попытаться возразить, но по выражению лица босса понял, что тот не шутит. Пытаясь сохранить собственное достоинство кивнул и молча вышел вон, оставив Пеллегрино наедине со счетами и зреющей в душе местью. Маринари заплатит. И вполне возможно, что заплатит он не деньгами, а чем-то гораздо более ценным…

* * *

Ах, как же хорош был «морской цербер»! Ах, как же хорош был вечер! Ах, как же хорош был я!

Вчера вечером господа итальянцы как будто с цепи сорвались. Дорвались, что называется, и в «Марине» случился какой-то внезапный винный коллапс. Засланные – ладно. Тут понятно, у них был приказ. А вот все остальные гости, видимо, заразились этим безудержным развесёлым пьянством и не смогли сдержаться – почтенные сеньориты и импозантные сеньоры кушали вино в три горла, как подростки. Да так, что под самое закрытие нам с Джулией даже пришлось извиняться за то, что половина винной карты пуста.

Но это было вчера, а сегодня по утру я уже плыл в Риальто. Но только не на известный всем и каждому туристический базар, а прямиком в его изнанку – добирался по лабиринтам узеньких каналов в место, известное среди местных как «Винный Квартал».

И вот конкретно сюда туристы не добирались. Им, возможно, и было бы интересно побродить здесь и поводить жалом, но мало кто мог позволить себе здесь что-то купить. Здесь бал правил Его Величество Крупный Опт.

Итак! Картина: длинный тёмный канал, над которым смыкаются стены домов, почти не пропуская солнечный свет. Вдоль воды стоят не причалы, а бесконечные лотки, палатки и плавучие палеты с коробками и бочонками. И запах! Запах стоит отдельного упоминания. Иногда у меня складывалось впечатление, что сам канал заполнен вином как минимум наполовину, и что это именно от него идут алкогольные пары. А ещё я практически уверен, что подавляющее число местных лавочником перманентно живут слегка прибухонькими.

Ну а я… что я? Я шёл сквозь эти испарения, как сквозь лёгкий бриз. Для меня это был просто насыщенный, интересный ароматический букет. Мои энергоканалы, заточенные перерабатывать и выводить из организма всю отраву, работали на автомате. Пьянею я только тогда, когда сам этого хочу.

Я сейчас больше анализировал запахи. Так, мол, и так: вот тут перебор с дубом, вот тут интересная кислинка, а вот это пахнет недобросовестностью и сивухой. Но каюсь! Я не спец по вину. И Джулия, кстати, тоже. Так что если вчерашний вечер в «Марине» станет чем-то само собой разумеющимся, то мне бы, по-хорошему, заиметь в команду годного сомелье.

Итого: обмениваясь с лавочниками шутками и прибаутками, я полностью загрузил собственную гондолу и оформил заказ с доставкой. Из интересного почти ничего. Разве что добыл три бутылки Амароне делла Вальполичелла возрастом аж семьдесят годков – торговец клялся, что вино настаивалось не абы где, а в подверженном аномалиям подвале. Дескать, каждую ночь над этими бутылками плакал призрак монахини.

Короче говоря, штука редкая, дорогая, эксклюзивная. Не для каждого. И именно одной из этих бутылок можно будет козырнуть, если вдруг в «Марине» появятся какие-нибудь особые гости.

Но дальше! Вернувшись в ресторан, я обнаружил как Джулия уже расставляет стулья, и всё идёт своим чередом. Заготовок с ночи море, винный запас пополнен, Бартоломео загружен и отправлен в рейс, на завтрак полная посадка. Хо. Ро. Шо.

Одна беда – ночные лилии, которые со слов кареглазки должны были стоять неделю почему-то уже начали уставать. Не жухли, как обычные цветы, а тускнели и теряли свой восхитительный аромат. Истощаются, что ли? Столько народа вокруг, вот они, должно быть и приуныли от того, что приходится отдавать свою аномальную силу прямиком в зал. Но! Тут уж извините. Как аттракцион они работали на ура, и потому… с самого утра в голове у меня свербила навязчивая идея: «Надо бы найти ещё».

И потому-то сегодня ночью я собрался на вылазку. Как всегда проводил Джулию до дома, исполнив обязанность галантного и заботливого начальника, а затем привязал гондолу в квартале от её дома и двинулся до «Марины» пешком.

Ночь была… э-э-э… плотной? Не знаю, как объяснить. Обычно во время моих ночных прогулок на улицах стоял плотный туман, а вот сегодня его по ходу дела сдуло. И в его отсутствии пространство между домами как будто бы наполнялось не воздухом, а каким-то сотканным из самой тьмы желе. Фонари светили, да. Вот только толку с них не было – свет рассеивался очень выборочно и висел в воздухе тёплыми оранжевыми шматками. Иногда складывалось впечатление, что его можно пощупать.

Странно? Да нет же, всё как всегда. Это же Венеция!

Тут впереди вдруг возник мост. Почти такой же, возле которого я недавно спас от неведомой ночной хтони женщину. Но всё же не совсем тот – арка этого обрушилась на середине, так что пришлось перепрыгивать.

А вот за ним на моём пути действительно возникло интересное. Канал по правую руку расширился в эдакий затон или пруд, чего я в Венеции доселе никогда не встречал. А посередине этого пруда вопреки всякой логике плавала каменная плита. Танцпол! По плите грациозно кружились парочки в старинной одежде. Вот только двигались они в полной тишине, и… понимаю-понимаю. Музыка в голове, сам таким грешу. Как прицепится какой-нибудь «Синий Трактор», так потом несколько дней ходишь и напеваешь.

Но дальше! Мимо этой «сцены», не обращая внимание на танцующих, проплывали призрачные лодки. Вот римская трирема с потухшими факелами, вот арабская дау со рваными парусами, а вот изящная китайская лодчонка, похожая на паланикн – с загнутой кверху крышей прямо на корме. Вот только экипажей не видать.

И всё это чудо в холодном свете луны.

– Красиво, блин, – признаться, я залип рядом с этим прудом на полчасика.

Просто смотрел, дышал и улыбался. Даже позабыл на мгновение, что на самом деле вылез искать лилии.

– Ладно.

Помахав рукой танцорам, я двинулся дальше. Свернул в незнакомый переулок и прошёл мимо двери, из-под которой выбивался какой-то сумасшедший пульсирующий свет. То красный, то зелёный, то синий. Никакой инфернальности! Это были дискотечные огни, и моргали они в такт залихватскому и чуточку агрессивному ритму, от которого содрогались стены.

Интересно даже. Заведение или ловушка? Ночной люд Дорсодуро не раз сетовал мне на то, что им негде посидеть после полуночи, и ни о каких других заведениях не упоминал. Так что врываться на этот праздник всё-таки не стоит, иначе найду себе приключений на пустом месте.

Музыка осталась позади, а я вышел к уже привычному каналу. До «Марины» отсюда осталось минут десять пешком. Но тут вдруг я увидел, как из воды прямо посередь канала торчали восемь каменных колонн, похожих на остатки какого-то древнего то ли моста, а то ли пирса.

На семи из них, сложив ноги в лотос, сидели монахи. В самых простеньких робах и безразмерны штанах, подпоясанных верёвкой. Все лысые, все с дли-и-и-инными и тонкими усищами как у китайских мудрецов, и все с закрытыми глазами. Ну и конечно же, такое меня заинтересовало.

Я подошёл к краю мостовой и пригляделся повнимательней. И в этот же миг семь пар глаз разом распахнулись и уставились на меня. Без угрозы! Скорее, с эдаким оценивающим любопытством.

Тут же вокруг каждого столба и каждого монаха закружился густой туман. Всё больше, и больше, и больше, он расползался по воде, лениво переваливался на мостовую и растекался по улицам. Минута – и ночная Венеция снова обрела уже привычные мне очертания. Где-то вдали зазвучали орудийные залпы и топот копыт, а мимо меня промчалось… нечто? Явно монструозное, но слишком занятое какими-то своими монструозными делами, чтобы обращать на меня внимание.

Рассмотреть его толком я не успел – то ли есть у твари глаза, то ли нет, то ли на трёх конечностях она бежала, а то ли на четырёх. Ну да и чёрт с ним, на самом деле. Пронеслось мимо и пронеслось.

А семеро монахом тем временем синхронно перевели взгляд с меня на восьмую пустую колонну и обратно. Приглашают что ли?

– Это ловушка? – спросил я и сделал шаг вперёд.

А монахи в ответ в унисон чуть приподняли плечи и лукаво улыбнулись. Мол, кто знает? Может ловушка, а может и нет. Попробуй и сам узнаешь.

Что ж. Отказаться скучно. Я отступил на несколько шагов назад, взял разгон и прыгнул. Приземлился на камень, который оказался на удивление тёплым, а после как все остальные уселся в лотос и закрыл глаза. Медитацию я люблю. Не сосчитать сколько неожиданных рецептур соусов родилось вот так – в тишине и концентрации.

Но! Едва я успел настроиться на ровное дыхание, как почувствовал удар. Вот только не физический, а энергетический. Как будто мне к макушке прикрутили пожарный гидрант, проводящий энергию, и выкрутили вентиль на полную. Эдак и разорвать может.

Вот ведь, а? Господа монахи сейчас, наверное, наблюдают за мной и лыбу давят. Заразы. Но ничего! Вспоминаю дедовы слова о том-де, что энергия – это вода в бурной реке, и чем строить плотину лучше расширить русло, я попытался обуздать поток. Вместо того чтобы сопротивляться, начал прогонять его по давно изученным каналам. Сперва нереально сложно, затем всё проще, и проще, и проще и…

Щелчок! Приятный такой. Как будто последняя деталька конструктора встала в пазы. Причём щелчок этот я уловил не ушами, а всем своим существом. Ну а дальше наступило полное и тотальное расслабление. Борьба прекратилась, и энергия просто текла сквозь меня – мощно, но ровно.

И тут же я ощутил город. Вот то есть ВЕСЬ город, целиком. Я ощутил каждый венецианский камушек, каждый канал и каждый дом. Я почувствовал, как медленно движется вода подо мной, и как вокруг во сне мирно посапывают люди.

– Ху-у-у-ух, – я открыл глаза и огляделся.

Несмотря на туман, мир вокруг был не просто виден, а ощущаем во всех его подробностях. Цвета ярче, звуки чётче, и даже запахи теперь не смешивались, а разделились на отчётливо различимые оттенки.

Семеро монахов довольно смотрели на меня. Теперь в их взглядах читалось чёткое уважение и принятие, мол, ты свой, сеньор Маринари, ты один из нас.

– Благодарю, – сказал я, а те лёгким кивком просигнализировали о том, что я могу идти.

Поднявшись на ноги, я прыгнул обратно на берег. И тут же из тумана, будто из засады, на меня накинулось то самое чудище, что минутой ранее носилось по мостовой. А я что-то как-то даже и не подумал о том, как защищаться – тело среагировало само. Я сделал ловкий поворот на пятке, позволил товарищу монстру пронестись мимо и влепил ему резкий хлёсткий поджопник.

Чуть не рассчитал. С жалостливым шипением монстрюга набрала высоту, перелетела над головами монахом, миновала канал и со всей дури шлёпнулось о стену старинного палаццо. На стене тут же вспыхнули разноцветные защитные руны, а монстра начало трясти как от удара тока. Ещё пара мгновений, лёгкий хлопок и всё. От твари даже пепла не осталось.

– Хорошего вечера, – кивнул я монахам и двинулся дальше.

А сам подумал: интересно всё-таки Венеция работает. Складывается такое ощущение, что чем чаще ты гуляешь по ночам, тем безопасней это становится. Однако! Сколько раз я уже добирался этим маршрутом от дома Джулии до «Марины», и постоянно встречаю что-то новенькое. И вот зачем, спрашивается, люди пишут какие-то научные труды и учебники? Зачем силятся понять Венецию? Всё же очевидно, как по мне – чистейший рандом! И даже голову себе ломать не стоит, просто прими правила игры, радуйся, удивляйся, живи…

Ладно. Лёгкой походкой я продолжил двигаться в сторону «Марины». Ничего интересного типа ночных лилий, увы, не нашёл. Зато нашёл скамейку! Не аномальную, а самую обычную – по десять раз на дню мимо неё прохожу. Сел на неё и подумал о том, что вообще-то нихрена себе! Артуро Маринари сидит ночью на скамейке посреди района Досродуро. Много ли людей могут похвастаться тем же? Не думаю.

Итак – скамейка. Туман и тишина. Чтобы чем-то занять глаза, я начал осматриваться вокруг и тут вдруг моё внимание привлёк мусорный контейнер в переулке. Тоже не аномальный, и тоже уже привычный – Петрович в него мешки с помоями каждую ночь таскает. Но вот что интересно: рядом с контейнером к каменной стене прислонилась картина. В богатой массивной раме, что было понятно даже издалека.

– Интересно, – я встал и подошёл поближе. – Кто же тебя выкинул, бедолага? – спросил я и взял её на руки.

Сам холст был старым, краска на нём уже потрескалось, но изображение было очень даже чётким. Пейзаж. Улочки, фонарики, каналы. Кажется, как-то раз я видел это палаццо.

– Что ж…

Кажется, моя прогулка подошла к концу. И пусть лилии не добыты, хоть не с пустыми руками домой вернусь. Взяв портрет подмышку, я двинулся в сторону «Марины». И буквально в двух метрах он входа меня вдруг накрыло черное, плотное как смоль облако. Оно пыталось проникнуть в лёгкие, в глаза, и… в сознание. Однако я просто закрыл глаза и прошёл мимо. Растерянное и, кажется, слегка обиженное, оно продолжило вращаться за порогом, а я захлопнул дверь.

В «Марине» было тихо. Ни журчания воды, ни шипения масла – Петрович, по всей видимости, первым делом по пробуждения взялся чистить коренья.

– Так, – я огляделся, прикидывая, где бы повесить картину…

* * *

– Утро! – бодрый и весёлый, я спустился вниз и обнаружил Джулию.

В кои-то веки кареглазка пришла на работу раньше, чем я проснулся, и прямо сейчас стояла напротив картины. Глядела на неё безотрывно и держалась за голову.

– Ты… ты знаешь, что это за картина?

– Нет, – честно признался я и зевнул, а потом вдруг: – Стоп! А я ведь действительно не знаю, что это за картина. Я ведь другую приносил.

Вместо вчерашнего пейзажа, сегодня на холсте была изображена красивая женщина в старинном зелёном платье и пышном платье. Рыжие волосы, зелёные глаза, чем-то похожа на охотницу Аврору, вот только чуть постарше. И лицо такое надменное-надменное. Герцогиня какая-то, что ли?

– Я её… на мусорке нашёл, – сказал я.

– На мусорке⁈ Артуро, да это же реликвия, которую ищут всем городом! Коллекционеры, маги, искусствоведы!

– Ну… плохо ищут, значит.

– Нет, не ты не понял, – Джулия обернулась ко мне. – Это одна из «блуждающих картин». Они появляются в самых разных частях города…

– Рандомно, – буркнул я себе под нос и укрепился во вчерашней мысли.

– Что?

– Нет-нет, ничего, продолжай.

– Так я уже всё сказала! Ты не представляешь, что это за ценность! Эту картину невозможно купить, её можно только найти!

– Хм-м-м, – я присмотрелся к портрету и понял, что не так-то уж сильно он мне и нравится. Во всяком случае гораздо меньше, чем промышленный тестомес. – Так может продадим её?

– Продадим⁈ – Джулия взвилась будто кошка, которой прищемили хвост. – Ни в коем случае, Артуро! Её нельзя продать, подарить или уничтожить! За одну попытку ты будешь проклят на веки вечные!

– Хм-м-м… и что? Она теперь тут всегда будет висеть?

– Нет. Сама уйдёт. Ну а пока что ей можно только наслаждаться.

– Тогда наслаждайся, – кивнул я, а сам подумал, что это вариант. Аттракцион на замену лилиям.

Джулия же в свою очередь продолжила рассказывать про «блуждающие картины». Дескать, на них постоянно запечатлена вот эта барышня. Причёски, наряды и задний фон всегда меняются и никогда не повторяются, а кто она такая – никто не знает. Поэтому зовут просто «Венецианка».

– Да-а-а-а, – протянула кареглазка и схватилась за телефон. – Готовься, Артуро, сегодня нас ждёт действительно удивительный вечер. Вечер боли, – хохотнула Джулия. – И страданий.

– Это ты сейчас о чём?

– О том, что я прямо сейчас разошлю сообщения в местные чаты. И фотографию скину! Пусть знают, что на Венецианке надето именно зелёное платье, ведь это к удаче. Представляешь, какой вечером будет аншлаг?

И уже к полудню я понял, что кареглазка ни в коем случае не преувеличивала. Зал был забит до отказа. Люди стояли в очереди, чтобы просто зайти в зал и протиснуться к картине. Взглянуть на неё, сфотографироваться на фоне и скинуть фотографию всем своим родным и близким, чтобы те тоже поспешили.

А ещё пришли художники. Человек пять с мольбертами и совершенно дикими глазами уселись вокруг Венецианки и принялись её перерисовывать. Вот только тщетно. Магия то была или просто кривые руки, почему-то ни у кого из них даже близко не получалось повторить картину.

Зал заполнился не только гулом голосов, но и густыми волнами разочарования, самобичевания и творческой муки, которые я под шумок срезал. Потому что нечего страдать! Не в мою смену и вообще… не в моём, блин, заведении!

Так вот. Негатив я подрезал, а блюда наоборот заряжал вдохновением. Пускай даже у художников ничего не получится, пускай хоть в моих изысканных харчах найдут утешение.

Итого: выручка космическая. Весь день прошёл в дичайшей запаре, а сам я превратился в машину по производству совершенной пищи. Руки двигались сами, но продолжение и вот-это-вот-всё. Энергия, полученная ночью от монахов, горела ровным пламенем и не давала усталости даже малейшего шанса.

Наверняка за пределами кухни день был насыщенным и интересным, но я об этом теперь никогда не узнаю. Впервые с начала завтрака от плиты я отошёл только тогда, когда последние гости покинули зал – сытые, счастливые и малость ошеломлённые картиной.

– Ждём вас ещё! – крикнул я, забрасывая полотенце на плечо, присел за столик и резюмировал: – Бодро. Очень-очень бодро. Всегда бы так.

– Ы-ы-ы-ы, – проныла рядом Джулия, вытирая стол.

Тут входная дверь распахнулась и на пороге внезапно оказалась сеньора Паоло.

– Ба?

– Привет!

Я поздоровался со старушкой и дабы не лезть в дела семейные ретировался на кухню. Чуть позже, чуть раньше, а работу надо работать. И плиты замыть надо, и посуду замочить, и хотя бы примерный план на завтрашние заготовки набросать. Тем и занялся.

– Сеньор Артуро! – вдруг бабушка Джулии заглянула ко мне и хозяйским взглядом обвела кухню. – Сегодня я сама провожу Джулию, не утруждайтесь.

Последняя фраза была сказана по-доброму, без намёка на какую-то надменность или то, что между нами испортились отношения. Просто бабушка. Просто хочет проводить внучку до дома.

– До завтра! – появилась в дверной проёме сама кареглазка и тут же получила тычок в плечо. – Эй⁈

– Иди обними сеньора Маринари, – шёпотом и сквозь зубы процедила Паоло.

– Ба⁈ Это мой босс! – и снова тык. – Эй⁈

– Обними, я с-с-с-сказала.

Тон не допускал возражений. Не понимаю, что это такое сейчас было, но красная как рак Джулия зашла на кухню, быстро и очень неловко обняла меня, ещё раз попрощалась и прыснула прочь.

– До свиданья, сеньор Маринари! – крикнула Паоло и я остался один.

Хотя… как сказать «один»?

– Экхэ! – закашлялся на своей полке Петрович. – Экхэ!

Как будто кошак, у которого ком шерсти в горле застрял.

– Так, – домовой спрыгнул на стол и деловито упёр руки в боки. – Я примерно в курсе того, что было. Шёл бы ты, Маринарыч, спать…

Легко сказать! Дело в том, что за сегодня я переработал столько энергии, что могу теперь двое-трое суток без сна обойтись. Об этом я Петровичу и сообщил.

– Ну тогда страдай, – пожал плечами домовой. – Или нет… погоди-ка!

Запрыгнув обратно на свою полку, Петрович назидательно помахал мне шахматной доской.

– Будешь?

– Ах-ха-ха! – рассмеялся. – Буду. Только учти, что я в детстве с дедом частенько играл.

– А я, думаешь, с ним не играл? – усмехнулся домовой, спрыгнул вниз и принялся расставлять фигуры…