Текст книги "Правила волшебной кухни 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Напомни, пожалуйста, имя.

– Эдуардо.

– Отлично! Эдичка, родной, найди где-нибудь блокнот и ручку и дуй за мной, – сказал я к огромному неудовольствию Беллы вышел в зал-столовую. Белла покачала головой, но осталась на кухне, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Её лицо по-прежнему выражало этот издевательский скептицизм. Ну ничего, посмотрим.

А в столовой тем временем заключённые уже расселись за столами и ждали свою вечернюю баланду.

– Сеньоры и… сеньоры! – крикнул я. – Что бы вам хотелось на ужин⁈

Вопрос почему-то сперва вызвал смех. Мужики, наверное, подумали что над ними сейчас издеваются, и чтобы они восприняли меня всерьёз, мне сперва пришлось пережить взрыв хохота, а затем задать вопрос ещё раз.

– Гхым, – наконец встал один из заключённых. – Я хочу карбонару!

– Эдичка, запиши, пожалуйста. Дальше!

– А я ризотто!

– Пицца!

– Рыбу! Пожалуйста, дайте хоть кусочек рыбы!

– Вареники!

– Стоп! – я прищурился. – Кто сказал «вареники»⁈

– Я!

– Как зовут⁈

– Василий!

– Земелюшка! – я перешёл на русский. – Не знаю, как ты сюда попал, бедолага, но я расшибусь чтобы налепить тебе вареников! С картошкой⁈

– И грибами, если можно!

– Можно! Знал бы я тебя, принёс бы сала с водкой!

– У-у-у-у!!! – тоскливо взвыл Василий.

А заказы продолжились. Слабо то? Слабо это? Короче говоря, мне надиктовали полноценное меню полноценного ресторана. Отличный краш-тест для моего профессионализма. Вот так, за пару минут мы с Эдиком приняли заказ, а дальше началась работа.

Врать и говорить, что в первые минуты пребывания на кухне я научил заключённых высокой кухне я не буду. В основном готовил сам, на максимальном ускорении, а им подкидывал задачки попроще – почистить то, помешать это, выложить блюдо в тарелку и украсить так, «как видят». Причём вот это «как видят» было самой сложной частью для них. Потому что, к сожалению, большинство из них уже давно разучилось видеть хоть что-то красивое в своей жизни. Но я настаивал и они, скрипя мозгами, пытались.

Не знаю как им, а мне было весело. Единственное условие, которое я выставил перед мужиками – не сметь прикасаться к гримуару, который лежал прямо на центральном рабочем столе. Он мне нужен, а прятать его на таком потоке максимально неудобно.

Итак! Полчаса, и кухня начала отстреливать первые блюда. Каждое из них было щедро приправлено позитивной энергией и каждое я выносил в столовую лично. Зачем? Чтобы заодно подрезать весь негатив. Хочу праздник. Не для себя, для них. И пусть его в таком случае вообще ничто не омрачает. Проходя меж столов, я при помощи дара снимал с людей налёт уныния, злости, раздражения. Не полностью, не навсегда, но ровно настолько, чтобы освободить место для чего-то другого. Например, для простой человеческой радости от вкусной еды.

– Приятного аппетита! – крикнул я после того, как последнее блюдо было отдано.

Вот только мне никто не ответил. Часть заключённых сидела с закрытыми глазами, чтобы зрение лишний раз не отвлекало от вкуса. Часть таращилась в пустоту, истово охреневая от происходящего, а часть плакала от счастья.

– Не за что, – улыбнулся я, и вытирая руки полотенцем пошёл обратно на кухню…

Интерлюдия. Эдуардо

Обычно над Эдуардо никто не смеялся. Обычно он – Эдуардо – смеялся над другими. Но вот сегодня что-то пошло не так.

– Ну что? – уточнил Пиявка сквозь хохот. – Всё ещё хочешь шугануть пацана?

– Ну-у-у…

– Давай-давай, – хмыкнул Ла Чаве. – Попробуй.

Все трое сегодня оказались в подмастерьях у залётного волонтёра Маринари. И едва завидев этого белоручку-аристократика, все трое негласно решили припугнуть его. Чисто развлечения ради, чтобы было о чём вспомнить.

Сперва. И даже договорились, кто случайно толкнёт его в муку, кто кинет под ноги банановую шкурку, а кто зафиналит всё это дело, разбив сырое яйцо ему об голову. Однако потом «аристократик» начал работать.

И вот тут стало не до смеха. Повар – да. Профессионал – несомненно. И в этом ничего удивительного. Но вот какой момент: руки паренька двигались с нечеловеческой скоростью и точностью, нож превращался в стальную молнию, а продукты летали под потолком будто акробаты под куполом цирка. Это была явно магическая техника. В движениях Маринари не было ни суеты, ни напряжения, лишь абсолютная уверенность, от которой аж холодок по спине бежал.

Заключённым была знакома эта уверенность. Ей как правило обладал человек, который прекрасно знает о том, что он – самый опасный хищник в своей камере. И знает это настолько глубоко, что даже не задумывается об этом. Он не демонстрировал силу, он просто был ей, и это пугало куда сильнее любой демонстрации.

– Ну что? – ещё раз повторил Пиявка, наблюдая через окно за тем, как Маринари выносит последний заказ. – Твой звёздный час. Действительно рискнёшь?

– Ну-у-у, – опять протянул Эдуардо. – Наверное, в другой раз.

– А сегодня что?

– А сегодня пусть живёт. Пацан ровный, пасту как моя мама готовит, – сказал «Эдичка» и нервно засмеялся…

* * *

– Девчонка из далёких дне-е-ей! Мальчишкой бегал я за не-е-е-е-ей! Но чо-то там… пам-пам… и новое имя твоё-ё-ё-ё!

– Как же меня достали твои русские песни.

– Джу-у-у-ули! Джу-у-у-улия!

– Что⁈ – напряглась кареглазка.

– Джу-у-у-ули! Джу-у-у-улия-я-я-я!

– О чём был куплет⁈ Что ты пел⁈ Гадости какие-то⁈ Ну-ка переведи!

– Не-а.

На площади Сан-Марко царил предпраздничный хаос. Городские муниципальные служащие сами устанавливали палатки, ставили столы, разгружали коробки. Пахло морем, выпечкой и предвкушением праздника. Наш шатёр с вывеской «Марина» уже встал на отведённом месте и теперь мы ждали, когда нам подтащут нашу продукцию.

А Джулия до сих пор разглядывала разрешение с печатью городской администрации и всё никак не могла поверить в то, что оно настоящее. Вертела его в руках и так и эдак.

– И всё-таки! Артуро, как тебе это удалось?

– Ну удалось же, – улыбнулся я. – А впрочем ладно, расскажу. Пришлось чуть подработать. В Карчери.

– Ты… совсем? – тихонько произнесла кареглазка.

Тряхнула головой, проморгалась и по своему обыкновению погнала вдохновенный спич:

– Но так же нельзя, Артуро! Ты хоть знаешь, что это за место⁈

– Тюрьма, – кивнул я. – Всё легально, меня туда сеньор Альбертини отправил. Хороший, кстати, мужик.

– Да не в легальности дело! Это место, – Джулия понизила голос, когда поняла что на нас начинают косо посматривать. – Это место даже аномальней, чем Досродуро. Не совсем понимаю, что это значит, но говорят, что это узловая точка. Говорят, там само пространство кривое. Говорят, что у администрации тюрьмы даже нет полного списка арестантов. Историю одну помню… несколько лет назад. Выпустили одного мужика. Тот вышел, побродил по городу, никого из родни не нашёл и вернулся обратно проситься. В итоге выяснилось, что у него срок заключения семьдесят лет назад истёк. А самому на вид лет тридцать!

– Дела-а-а-а-а, – протянул я, изображая участливость.

– И это ещё не всё! Там вокруг тюрьмы такие аномалии бродят, что…

…нельзя к ним приближаться. Всё это я уже слышал не один десяток раз.

– Ну не знаю, – я пожал плечами. – Я ничего необычного не заметил…

А сам вспомнил, как ночью возвращался до дома. И на канале возле «Марины» внезапно увидел целый конвой древнеримских тюремных галер. Старинных и, само собой, призрачных. Господа арестанты помахали мне рукой, потом погладили себя по пузу, мол, спасибо, было вкусно, а затем галеры разом растворились в воздухе. Чего это такое было? Почему? Не знаю. Но искренне надеюсь, что теперь в случае беды могу рассчитывать на помощь армии зэков-призраков. А может нет. А может да. Хрен его знает.

– Ладно, – сказал я, оглядывая палатку. – Всё хорошо, что хорошо заканчивается. Ты мне лучше вот что скажи: здесь какие-то призы предусмотрены?

– Артуро, – Джулия посмотрела на меня, как на идиота. – Это же благотворительная ярмарка. Духовное возрождение, общность, все дела. Ну конечно же здесь есть призы.

– Ах-ха-ха-ха! – засмеялся я. – Подловила, молодец. Итак? Что же это?

– Главный приз, насколько мне известно, месячный запас прошутто из лавки «Ди Капра».

– Это то, которое десять лет выдерживают?

– Ну хоть это ты знаешь.

Тут грузчики наконец-то подвезли тележку с нашей выпечкой, и можно было заняться оформлением витрины. В ассортимент мы с Петровичем вложились по полной: несколько видов фокаччи, бриоши сладкие, бриоши несладкие, круассаны, непонятные домовому гриссини с копчёной паприкой и отдельный привет из Российской Империи – мини-киши аж с пятью видами начинок, тоненькие «бабушкины» блинчики и на основе блинчиков…

– Ку-у-у-урник, – я нежно погладил блинный пирог как родного ребёнка и накрыл полотешкой, чтобы не заветрился раньше времени.

Итого у нас было ВСЁ, что угодить ВСЕМ.

– Значит так, – я хлопнул в ладоши. – Открываемся и побеждаем. Возражения есть? Возражений нет, – тут я запнулся. – Кстати, а как победить?

– Урна, – ответила Джулия и тут же в подтверждение её слов рядом с нашей палаткой рабочий установил эдакую деревянную тумбу с прорезью.

– Как будто с избирательного участка принесли.

– Так и есть, – хохотнула кареглазка. – Вот только голосуют не бюллетенями, а камушками. Каждому посетителю ярмарки дают пять штук, и он самостоятельно распределяет их между теми пекарями, которые ему понравились.

– Так это же прекрасно! – крикнул я и бросился к коробкам. – Вперёд-вперёд-вперёд! Прошутто само себя не выиграет!

Глава 19

Вот тебе и благотворительность.

– Прямо вот так? – удивился я. – Прямо вот… ТАК⁈

– Ага, – Джулия подкинула на ладошке монетку в один денаро и спрятала в карман. – Прямо вот так, – а потом с хрустом разломила пополам фокачча.

С хрустом. Разломала. Не разорвала то есть, а прямо вот приложила усилие к тому, чтобы сломать эту чёрствую хреновину.

– Будешь?

– Обойдусь.

Интересно. Только что мы спалили, как один из наших конкурентов откровенно жульничает. Итого на площади было примерно тридцать таких же как наша палаток, но нам угораздило встать напротив этого недоразумения.

Ни я, ни Джулия не знали кто это такой, но человек явно состоятельный. Ведь вместе со своими сухарями по недоразумению названными «фокаччей» он выдавал каждому своему посетителю маленький пластиковый соусник, ко дну которого крепилась монетка. То есть человек форменно покупал голоса.

– Как думаешь, выиграет? – спросил я у Джулии.

– Не знаю, – ответила кареглазка, осторожно пробуя на зуб фокачча. – Может да, может нет.

Цирк, как он есть. И мужик, который платит за то, чтобы его харчи ели – всего лишь один из клоунов. Помимо нет есть ещё один персонаж – сеньор Альдо с «Остерии дель Соль», и вот конкретно про него у меня сведения есть.

Товарищ – экспериментатор. Любит добавлять в соусы и муку всякую… ботанику. Не запрещёнку, нет-нет-нет! Даже наоборот – очень полезную на короткой дистанции. Вот и сейчас в его пирожки было замешано что-то такое, что давало едокам мгновенный прилив сил и заряд настроения.

Прознав об этом, я даже на секунду задумался – а не занимаюсь ли я точно тем же самым, только с эмоциями? И тут же сам себе ответил – нет. От травок и корешков Альдо случается жесточайший отходняк с полной апатией и даже головными болями. Это всё равно как навернуть сахарной ваты, пропитанной чистым кофеином – мгновенный восторг, а потом пустота и тошнота. Мой метод всё-таки более правильный и «экологичный».

Но едем дальше!

Справа от нас стоял не кто-нибудь, а жена какого-то высокопоставленного венецианского чиновника, а по совместительству – аристократа, с дочерью. (Это мне Джулия подсказала). Сама в мехах не по погоде, и с целыми гроздями колец на пальцах – чтобы уж наверняка угробить мысль о том, что она хотя бы день в своей жизни готовила. На прилавке – косые и кривые поделки из теста, иначе не назовёшь. Но вот какое диво – к прилавку выстроилась целая очередь, чтобы кинуть камушек. Очередь из чиновников и прочих заискивающих персонажей. Короче говоря, ещё одно читерство.

И замыкает четвёрку моих самых главных конкурентов пафосная рожа сеньора Жермано, шеф-повара из Палаццо Дожей. Человек он заслуженный, и явно что профессионал, вот только тщеславный невероятно. Рекламный ход прост – «попробуйте то же, что ест правитель города». Репутация работает, люди верят, додумывают себе и автоматом считывают его выпечку как самое лучшее, что только может быть на свете.

И что мне со всем этим делать? Хм-м-м… а может быть ничего?

Интерлюдия Джулия

Площадь Сан-Морко напоминала муравейник, в который бросили лягушку. Три десятка ларьков, запах выпечки, толпа, крики зазывал, смех, музыка.

Джулия стояла рядом с палаткой «Марины», так что никто не распознал бы в ней персонал, прикрывалась от солнца прихваченной на всякий случай шляпой, и просто наблюдала. Девушка не сомневалась, что её шеф выйдет победителем – так бывало уже не раз, и она попросту устала удивляться. И вопрос сейчас стоял в том «как» он это сделает?

Как он опрокинет местных акул с их грязными приёмами? Джулия ждала зрелища. Ждала, когда Маринари начнёт творить свою тихую магию и потихонечку исправлять ситуацию, но Артуро… Артуро не делал ничего.

Просто стоял за своим прилавком, мило общался с покупателями, рассказывал им что такое «курник», раскладывал порции по тарелкам и отдавал, отдавал, отдавал.

– Спасибо!

– На здоровье!

И всё. И никакого шоу. Никакой агрессивной рекламы. А тем временем его главные конкуренты суетились, как сумасшедшие. И так или иначе, все они с беспокойством поглядывали на палатку «Марины». С беспокойством и ненавистью – город был уже наслышан про странного повара из Дорсодуро и его везение. Про то, как легко он справляется с аномалиями и открывает, казалось бы, замурованные навсегда двери возможностей.

Когда они начнут действовать – лишь вопрос времени. А они действительно начали…

– Хм-м-м-м, – прищурившись, Джулия проследила за тем, как из палатки богатого сеньора напротив вышли аж пятеро человек.

Четверо из них обступили лоток «Марины» и начали заговаривать зубы Артуро, а пятый незаметно приволок урну. Ещё одну, точь-в-точь такую же урну, в которую до недавних пор сыпались камушки для голосования. И пока Маринари отвлёкся и повернулся к прилавку спиной, чтобы быстренько соорудить несколько порций блинчиков со сгущёнкой, подменил урны.

Глупость? Полнейшая, ведь на каждой «официальной» урне стояла «официальная» пломба за подписью городских чиновников. И обман обязательно вскроется.

– Артуро, – девушка подошла к шефу. – У нас проблемы…

– У нас нет никаких проблем!

– Артуро, я серьёзно.

– Прошу тебя, не сейчас.

– Но Артуро!

– Не сейчас, – повторил Маринари, улыбнулся и вернулся к своим гостям. Начал весело о чём-то с ними общаться, а Джулия хмыкнула.

«Ну ладно», – с лёгкой обидой подумала она: «Я ведь хотела предупредить», – и вернулась на свой пункт наблюдения. Люди из палатки напротив ушли, а к Маринари стали подходить настоящие гости, и кидать в поддельную урну свои настоящие голосовательные камушки. Так происходило минут пять, после чего Джулия заметила вторую атаку.

Шеф Жермано о чём-то пошептался с двумя оборванцами лет так-эдак десяти, после чего те послушно покивали и побежали к палатке «Марины».

– Две порции курника? – обрадовано крикнул Маринари. – Сию минуту, юные сеньоры! – и опять отвернулся от прилавка.

А один из мелких гадов тем временем достал из кармана что-то типа петарды с дли-и-и-и-инным-предлинным шнуром, запалил его зажигалкой и бросил в урну. После чего оба, не дожидаясь никакого курника, рванули прочь.

И вот это уже опасно.

– Артуро! – крикнула Джулия и зашагала к палатке, но тут. – Ар… туро? – остановилась.

Люди от сеньора напротив вернулись. Быстренько поставили на место настоящую урну, а поддельную уволокли с собой.

– Джулия⁈ – крикнул Маринари, обернувшись и не обнаружив своих маленьких гостей. – Тут два парнишки стояли. Куда они подевались-то?

– Не знаю, – ответила девушка и следом…

Взрыв.

– Ох ты ж, – почесал затылок Артуро, глядя как из палатки напротив валит дым и выбегают копчёные люди.

– Минус один, – пробормотала Джулия и продолжила наблюдать.

На шум тут же явились карабинеры, которые следили за порядком на ярмарке. Двое мужчин в форме и девушка-кинолог с немецкой овчаркой. И пока мужики спрашивали с владельца палатки за взорванную, но всё-таки поддельную урну, собака взяла вслед взрывчатки. Сперва дёрнулась в сторону палатки «Марины», но затем резко свернула в сторону и потянула свою хозяйку к шатру Жермано.

И уже через пять минут…

– Минус два, – констатировала Джулия, когда мимо неё тащили закованного в наручники шефа, а тот истерично кричал о том, что у него есть связи.

– Жаль-жаль-жаль, – вздохнул Артуро. – Вот с ним я бы я действительно посоревновался.

Но едем дальше!

Прошёл примерно час. На прилавок встал уже десятый по счёту курник, а со счёта блинов Джулия сбилась окончательно. Признаться, девушка даже успела немного заскучать, но тут господа конкуренты устроили для неё новое шоу.

Альдо – тот самый шеф-биохакер – принял новую поставку. Мимо Джулии пробежал курьер с термосумкой, на которой красовался логотип «Остерии дель Соль», и быстренько выгрузил своему шефу несколько контейнеров. К немалому удивлению Джулии, Альдо прямо на её глазах начал собирать лоток с блинами. Точь-в-точь с такими же, какими торговал Маринари.

– Так…

Делай раз – очередные подставные ребята отвлекают Артуро, в то время как Альдо собственной персоной со злодейской ухмылкой на устах меняет противень Маринари на свой и быстро-быстро удаляется. Делай два – Артуро хмурится, глядя на блины и явно что-то подозревает, но-о-о… делай три – отворачивается чтобы отрезать кусок курника, а дочь важного чиновника по заданию матери ничего не подменяет, а просто ворует блины.

Но до кульминации ещё далеко. Вот юная дурында вместе с матерью скручивает блины в трубочки и ляпает кремом, чтобы было «не как у Маринари». Вот радостно улыбаясь отдаёт первые порции гостям. Вот гости радуются, вот внезапно меняются в лице, говорят:

– Ой, – и убегают, держась за рот и внезапно позеленев, прочь с ярмарки в сторону рядка биотуалетов.

– Минус три, – поражаясь нечеловеческой удаче своего шефа выдохнула Джулия и покачала головой…

* * *

Вечер в «Марине» был шумным, радостным и… не совсем форматным. Произошло какое-то единение района, и сегодня мы с Джулией сидели в зале вместе с гостями. По моему личному опыту такое случается в маленьких барах «для своих», где гости считают владельцев и персонал частью своей семьи.

А случилось оно по одной простой причине – мы выиграли ярмарочный конкурс. Казалось бы, это уже не первая моя победа на кулинарных поединках Венеции, но вот именно сегодня местные почему-то решили, что мы с Джулией представляем не «Марину», а Дорсодуро в целом. Да чего уж там⁈ Ради такого случая сам Матео заглянул в гости. Жаль только, что один…

– Завтра же поставлю аквариум, – пообещал я рыбаку. – Вот там. Так что в следующий раз жду в гости вместе с Жанлукой.

– Замётано.

Люди хлопали нас, кричали тосты и даже успели покачать Джулию на стуле. Кареглазка расцвела, да так что улыбка не сходила с лица весь вечер. А ещё, конечно же, мы ели прошутто. И без того вкусное, а нахаляву так вообще амброзия.

Короче говоря, не вечер, а сказка. И мне нихрена не «немного» жаль, что он так быстро закончился – сидел бы так, да сидел. Но колокол возвестил о наступлении ночи, и люди стали рассасываться. А сам я проводил Джулию до дома, вернулся в «Марину» и подумал… а почему мне сегодняшние заготовки не сделать, попутно потребляя трофейный саке из «Сакуры»?

– Петрович! – крикнул я, заваливаясь на кухню. – Сегодня пьём!

– Э-э-э… да, – почему-то очень виновато улыбаясь ответил домовой, который к этому времени уже вылез на смену.

– Чего с тобой?

– Маринарыч, тут такое дело…

И тут же я услышал, как на его полке что-то тихонько зашебуршало.

– В общем, поговорить я с тобой хотел, – Петрович заложил руки за спину и принялся бродить между контейнеров с заготовками. – Вокруг да около ходить не буду. Короче! Женька устала прятаться и тоже хочет помочь. Нравишься ты ей…

– Женька? – переспросил я. – Ты сейчас про ту… домовушку? С которой ты… ну… это самое…

– Ага.

– Так ведь ты же её сеньорой Фолетти называл.

– Вот ты неуч всё-таки, Маринарыч, а? Фолетти это и есть домовушка, только не нашенская, а ихняя, местная. Это всё равно что меня господин Домовой называть, обобщение то бишь. А на самом деле её зовут Женевра. Женька то есть.

– Допустим, – кивнул я, стараясь сохранить невозмутимость. – И что дальше?

– Помочь хочет, говорю же! Это же и её дом тоже, чтоб ты знал. Она же тут порядок поддерживал с тех пор, как дон Карлуша дом покинул…

– Карлуччи, быть может?

– Карлуча, – отмахнулся домовой. – Или Карлуша. Кому какая разница? Главное, что бедолага двенадцать лет батрачила без человеческого тепла. А оно нам, знаешь ли, надо.

– Значит, всё-таки двенадцать лет? – подметил я про себя.

– Не знаю! – крикнул Петрович. – Не важно! Не об этом вообще сейчас! Нам с тобой сейчас Женьку пристроить надо, а куда – чёрт его знает.

– Так ведь…

– Не-не-не, готовить она не умеет. Вот что-что, а это прямо не её.

– Гхм, – я задумался, тщательно стараясь сдержать улыбку. Видно было, что Петровичу этот разговор нелегко даётся, а начни я ржать, так и вообще обидится. – Что, прямо настолько плохо?

– Ужасно, – домовой тем временем расстраивался как не в себя. – Женщина, казалось бы, да? Я ведь её и научить пытался. А она мне из вырезки говяжьей… ну то есть понимаешь, да? Так вот из вырезки умудрилась калошу резиновую приготовить.

Тут Петрович остановился и резко изменился в лице.

– Я ей думал за такое подзатыльник прописать, – сказал он с каким-то мечтательным придыханием. – А она же, зараза, сильная. И вот…

Тут домовой закатал рукав и мне стало видно, как на его плече цветёт добрая гематома.

– Женька моя, – Петрович нежно улыбнулся.

А мне резко захотелось сменить тему. Не нужно мне быть в курсе особенностей межполового общения домашней нечисти в формате БДСМ. Конкретно в этом случае справедлива фраза: чем меньше знаешь, тем крепче спишь. А то уже всякое непотребное в голову полезло…

– Ну допустим, – сказал я. – А что она вообще у тебя умеет, в таком случае? Посуду мыть может? Не перебьёт?

– Перебьёт, – всё с той же влюблённой улыбкой сказал Петрович. – Сильная же, говорю. Зато плиту быстрее меня отдраила. И полы в ресторане… можем Юльку твою от хлопот в зале разгрузить. Ты только ей какую-нибудь историю придумай, чтобы поверила.

– Ну хорошо, – кивнул я. – Знакомиться-то будем?

– Женька! – крикнул домовой. – Вылазь!

Тогда дверь шкафчика открылась и на стол спрыгнула она. И тут же я ещё разок приметил её сходство с Джулией, как если бы ту нарисовал художник-карикатурист: нос покороче, щёчки пошире, а вот глаза… глаза, пожалуй, один-в-один. Тёмно-карие, жгучие и любопытные. Короче говоря милота, но милота явно пугливая.

Пока что весь её облик излучал робкую надежду и готовность дать по педалям… сбежать, короче говоря.

– Привет, – просто поздоровался я.

И весь шарм сеньора Женевры слетел в тот момент, стоило ей лишь открыть рот.

– Здравствуйте, сеньор Маринари, – прозвучало низким, хрипловатым басом. – Я Женевра.

Не джазовым басом, не-не-не! И даже не прокуренным. Такой голос, как по мне, мог бы быть у солиста какой-нибудь треш-металл группы, которая выступает в страшных масках и в качестве перкуссии использует пивные кеги. Либо! Либо это мог бы быть голос тайской домовушки…

– Ох, – невольно вырвалось у меня.

И все ассоциации с Джулией тут же развеялись.

– Приятно познакомиться, Женевра, – сказал я, собравшись с духом. – Зови меня просто Артуро.

– Артуро, – повторила она своим басом и потупилась, теребя подол красного платьишка.

Так. Неловкость на неловкости, и надо бы как-то завязать вменяемый разговор.

– Петрович говорит, вы тут хозяйка, – с улыбкой начал я. – Так может, расскажете нам о доме? Что-нибудь такое, чего мы и сами не знаем.

Женька тут же оживилась.

– Сундук в твоей комнате, – сказала она. – Дон Карлуччи не хотел, чтобы его открыли и спрятал ключ. Я примерно догадываюсь где, но…

– Да давайте его просто топором расхерачим! – предложил Петрович, за что тут же получил подзатыльник и тут же прикусил язык.

– Дурак! – огрызнулась домовушка. – На нём заклятие стоит! Если силой вскроешь, рванёт так, что от «Марины» только кратер останется.

Я на такое лишь присвистнул.

– Прошу прощения, но ты не договорила. Ты догадываешься, где находится ключ, но…

– Но я в канал нырять не буду.

– Ага, – кивнул я и вспомнил о том, что относительно недавно собирался прикупить маску с ластами. – То есть он лежит на дне?

– Да. Когда сеньор Карлуччи уходил, я видела, как он швырнул его в воду.

– Ну прекрасно!

И правда – просто прекрасно. Скоро одной тайной «Марины» станет меньше, а у меня на кухне появился преданный подсобный работник. На минуточку, магическое существо, которое знает про тайны Дорсодуро больше, чем все мы вместе взятые.

– Так, давайте-ка…

– Бах! Бах! Бах! – меня прервал стук в дверь, громкий и требовательный.

Домовые переглянулись между собой, нахмурились и прислушались к чему-то, что только им одним и слышно. Я уже готов был к тому, что сейчас начнётся заезженное «Артуро, не ходи, там опасно, ай-ай-ай!», но к моему искреннему удивлению сеньора Женевра сказала:

– Это человек.

– Ага, – поддакнул Петрович. – Это точно человек. Простой то бишь, обычный самый. Маринарыч, ты чего стоишь⁈ Беги открывай! Там жешь на улице аномалий полна жопа огурцов!

Интересный поворот, однако. Выскочив в зал, я быстро отпер дверь и обнаружил на пороге молодого белобрысого парня в до боли знакомом кителе – сером, прошитом красной нитью, и с золотыми эполетами, на которых был изображён двуглавый орлик. Русский военный, возможно даже гусар.

А вокруг него ещё десяток таких же ребят, вставших полукругом и угрожающих туману Дорсодуро кто саблей, а кто и ружьём. Первая мысль – всё, звиздец, приплыли. Родители нашли и меня, и причину экстрадировать меня обратно на родину. Однако версия разбилась почти сразу же – стоило пареньку на пороге виновато улыбнуться. К тому же он назвал меня по моему «новому» имени:

– Сеньор Маринари, – сказал он, – простите что побеспокоил в столь поздний час. Я из посольства Российской Империи, от Антона Епифановича Гореликова.

– Так, – кивнул я и улыбнулся на «Епифановича». – Прекрасно.

– Его высокоблагородие просил срочно передать, что дата встречи делегаций сдвигается. Новая дата – завтра утром. Вы же успеете подготовиться?

– Для его высокоблагородия, – я похлопал солдату по плечу, – я сделаю всё, что угодно. А вам я настоятельно рекомендую переночевать в ресторане. Заходите, ребята, заходите…