Текст книги "Правила волшебной кухни 2 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

Поместье Сазоновых

Зеркало в спальне Анны Сазоновой было старинным, закованным в тяжелую золочёную раму с кучей вензелей и завитушек. Чуть ли не единственная вещь девушки, которую родня не подвергла артефакторной обработке. И потому оно отражало всё как есть – с ледяной, безжалостной точностью. И прямо сейчас Анна Сазонова крутилась перед ним, оценивая свежий шрам на лопатке. Длинный, аккуратный, и уже почти затянувшийся. Семейные лекари постарались.

– В коллекцию, – пробормотала Аня, усмехнувшись.

И впрямь. Всё её спина была похожа на карту неведомых земель, исчерченную белыми и розовыми реками шрамов. Один, самый большой и рваный, остался с самого начала её головокружительной карьеры. То был след от ритуального кинжала недоумка-сектанта, промышлявшего в Праге не самыми приятными вещами, да так что им заинтересовались даже в Российской Империи.

Другой шрам от осколка витража – это Ане пришлось выпрыгивать из окна собора. А вот это от пули. То был очень запоминающийся недосмотр, после которого Сазонова недосмотров больше не допускала.

Тем более, что её обучение уже давно закончилось. И теперь она уже не штатный убийца, который оказывает услуги по общему семейному прейскуранту. Теперь она работает на добровольных началах и у неё очень узкий профиль – убирать тех, кто недоволен действиями Сазоновых.

– Чем больше недовольных, – хохотнул Аня, озвучивая семейную присказку. – Тем меньше недовольных, – и повернулась к зеркалу лицом.

Высокая, худая, красивая. Вот только красота её всё же была на любителя – холодная и обманчиво хрупкая. Для убийцы – самое то. Короче говоря, даже тело девушки было идеальным инструментов для достижения благополучия семьи Сазоновых.

Благополучия, которого она с годами желала своей семье всё меньше и меньше. Хотя и не показывала виду, чтобы ненароком не разозлить отца.

– Н-да, – Аня наконец отошла от зеркала и принялась натягивать любимую чёрную водолазку.

Всё дело в том, что пока старший брат Артём учился управлять капиталом и постигал семейные секреты, а Артур игрался на кухне со своими… этими… шумовками? Не суть! Короче говоря, пока оба брата занимались чем-то не только полезным, но и приятным, сама Аня жила чуть ли не впроголодь.

В уединённом монастыре на вершинах европейских Альп, под присмотром монашек-садисток. «Монастырь» – какое красивое название для тюрьмы, не так ли? То было не место для молитв, а испытательный полигон для живых инструментов и экспериментов. А заодно школа будущих убийц.

Сестра София, например, могла часами читать лекции по анатомии и при этом тыкать Ане острым стилусом под рёбра, чтобы та лучше запомнила расположение внутренних органов. Сестра Роксана предпочитала медитативный бег по заснеженным склонам. Голышом. А сестра Анна, тёзка Сазоновой, искренне верила в то, что боль очищает душу.

Так вот по её заветам душа у Ани Сазоновой была практически стерильная.

Но вот какой интересный момент. После того как младший брат пропал из дома, Аня успела отрефлексировать вот что: её ненависть к родителям и Артёму была рациональной. Первые просто изверги, а второй – наследник, конкурент, будущий глава рода. То есть тут всё понятно.

А вот Артур… этот хитрожопый сопляк каким-то чудом умудрился выскользнуть из гравитационного поля семьи. Пока она замерзала на пробежках с сестрой Аглаей, он катался по кулинарным курсам. Когда она впервые перерезала глотку, Артур похвалялся тем что впервые приготовил эклеру по какому-то там супер-рецепту. Гад позволил себе то, чего не могла позволить себе Аня. Он, сволочь такая, жил и радовался!

– М-м-м-м! – полностью одевшись, Аня сперва по кошачьи потянулась, а затем в пару движений прохрустела все позвонки и суставы собственного тела.

На столе провибрировал телефон. Тот, который для обычных звонков, а не для рабочих. А значит звонит либо отец, либо мать, либо… либо вместе. Друзьями-знакомыми Анна по понятной причине похвастать не могла.

– Аннушка, – ну да, точно, это звонила Мария Александровна. – Солнышко моё. Ты не занята?

Голос сладкий, аж паточный. И это явно не к добру.

– Собиралась на пробежку, – ровно отчиталась Аня.

– Ой, как хорошо. Но ты прервись, пожалуйста. Папе нужно с тобой поговорить. В кабинете, и прямо сейчас.

– Иду, – коротко ответила Анна.

Она бросила последний взгляд на свою спальню – минималистичную, почти казённую, без лишних вещей. Без безделушек, книг и фотографий. Только оружие, снаряжение и зеркало, всё как у хорошего солдата. Анна развернулась, вышла из комнаты и пошла по длинному, устланному ковром коридору родового гнезда Сазоновых. Портреты предков смотрели на неё с высоких стен оценивающе и холодно. Ни один из них почему-то не улыбался.

В кабинете Эдуарда Богдановича как всегда пахло табаком и властью. Глава рода сидел за суровым массивным столом, а мать в кресле у камина и со спицами в руках. Странное дело! Мария Александровна не умела вязать, но со спицами упражнялась чуть ли не постоянно. «Может, подарить ей уже наконец-то пряжу?» – подумала Аня про себя и криво усмехнулась.

– Ну как успехи? – спросил Эдуард Богданович, отложил документы и взглянул на дочь, которая вытянулась перед ним по струнке как чёртов солдат.

Не будь дурой, Аня сразу поняла что речь идёт о тестировании нового оружия. Лимитированной партии артефакторных ножей для, так сказать, внутреннего семейного пользования.

– Всё работает прекрасно, – отчиталась Анна. – Одного поверхностного пореза достаточно для того, чтобы человек впал в неконтролируемый ужас, граничащий с паникой. Жертва видит угрозу во всём, включая собственную тень. Полная деморализация без видимого физического ущерба. Эффект держится до трёх часов. Ну… в том случае, если жертва переживёт эти часы и не решит самостоятельно уйти из жизни.

– Отлично, – отец удовлетворённо хмыкнул. – Но вызвал я тебя не для этого. Есть разговор.

– Слушаю отец.

– Доченька, – вмешалась мать. – Ты главное знай, что нам очень не хочется тебя никуда отправлять. Ты ведь нам тут нужна.

«Конечно, нужна», – пронеслось в голове у Ани. – «Кто же ещё будет пачкать руки, пока вы раздаёте указания из тёплой каминной?»

– Но, – тяжко вздохнула Мария Александровна. – Обстоятельства.

– Да, – подхватил отец. – В последние дни я подключил все связи, что только мог. Оказал услуги некоторым людям, и вот, конец-то, нашёл нашу пропажу.

Внутри Анна дрогнула, но волнения своего никак не выдала. Лишь слегка приподняла бровь.

– Артура?

– Артура-Артура, – кивнул отец, недобро улыбаясь. – Человека, внешне очень сильно похожего на твоего младшего брата видели на круизном лайнере, который шёл в Венецию. И не только внешне, как оказалось. Этот… ублюдок… устроил целое представление. Отпоил какую-то дурочку своими грёбаными отварами и навёл шуму.

– Очень в его духе, – добавила мать, а отец перешёл к главному:

– Короче говоря, Ань, как ты смотришь на то, чтобы смотаться в командировку? В Венецию?

Венеция. Слово ударило в сознание, как вспышка. Солнце, вода, свобода, никаких «заказов» и никаких безумных монашек. Аня представляла себе не картинки из путеводителей, а ощущения: тепло на коже, запах соли и тины, и шум толпы, в которой можно просто раствориться, а не выслеживать цель.

– Конечно, – ответила девушка и в кои-то веки повела себя непрофессионально.

Боясь спугнуть удачу, она забылась, и потому в голосе проскочила интонация неподдельного, дикого азарта. Отец, само собой, всё это уловил и усмехнулся такой реакции:

– Не прямо сейчас, Ань. Сперва закончи всю текучку и отчитайся по прошлому заданию в Рыбинске. Это всё-таки твоя работа. Три дня на то, чтобы закончить дела, и можешь ехать.

«Чёрт, – холодно констатировал внутренний голос, пока на лице играла понимающая, немного разочарованная улыбка. – Три дня. Ладно».

– Хорошо, отец. А в Венеции… что именно мне делать? Есть какой-то конкретный адрес?

– Есть наводка на один ресторан в районе Дорсодуро. И у меня есть все основания доверять ей. Ведь чем ещё мог заняться твой ненаглядный братишка? Лепить котлеты, как и всегда.

– Как называется ресторан?

– «Марина».

– «Марина», – проговорила Аня, надёжно запечатывая название в память, а затем чуть подумала, взглянула отцу прямо в глаза и без экивоков спросила: – Живым?

Эдуард Богданович замер. В кабинете повисла тишина. Сперва он посмотрел на жену, а потом перевёл взгляд обратно на Аню. В его глазах плавали расчёт, холодность, и что-то ещё, что Анна не могла определить. Может быть, сожаление? Нет! Слишком сентиментально. Скорее, оценка стоимости потери актива против стоимости потенциальных проблем.

– Желательно, – наконец сказал отец. – Но…. если возникнут сложности… семья превыше всего. Понимаешь, да?

– Понимаю, – кивнула Аня…

Она вышла из кабинета, не чувствуя под собой ног. Не от страха, а от предвкушения.

Венеция! Всего каких три дня. В кармане водолазки лежал один из новых артефакторных ножей – тот, что вызывал панику. Может, стоит прихватить его с собой? На память. Или для братца…

* * *

Ну всё, короче говоря. Я настолько местный, что моё утро начинается не только с беготни и дел, но и с маленьких миленьких ритуалов. Один из которых – кормление Андрюхи.

– Бр-р-рууу!

Я высыпал в спокойную воду канала миску с заранее замешанным салатом. Чу-у-у-уть-чуть подгулявший шпинат – всё ещё вкусный и плотный, но уже некондиционный. Не на продажу, короче говоря. Плюс помидорки черри, разрезанные ещё со вчерашней смены, и плюс шарик буратты с подходящим сроком годности. Всё вкусно, и очень даже уважительно по отношению к водовороту.

– Бр-р-ру-уу!!!

Андрюха лениво закрутился, втягивая в себя угощение.

– Давай-давай, – улыбнулся я. – Наворачивай.

Было в созерцании водоворота что-то медитативное. Успокаивающее что-то. Вот только сегодня что-то пошло не так. Обычно после кормёжки Андрей тихонько растворялся и уплывал по своим водно-аномальным делам. Но не сейчас.

Проглотив салат, водоворот остался на месте. И даже наоборот – закрутился чуть быстрее, поднимая на канале рябь. Хм-м-м…

– Банкет окончен, – сказал я.

– Бр-р-ру-у-у-у!!! – ещё раз требовательно проворчал Андрей.

– Петрович! – крикнул я домовому, который ещё не успел отправиться на покой.

– Ась⁈ – донеслось с кухни.

– Принеси мне старый бисквит!

– Несу, Маринарыч!

И вместе с домовым мы покормили водоворот повторно. А тот, зараза, опять заладил своё:

– Бр-р-рууу!

– Серьёзно? – спросил я. – Чего тебе ещё надо, собака такая?

И тут вдруг Андрей взбесился. Не напал, понятное дело… всё ж прикормленный. Но закрутился с невиданной доселе скоростью. Как смыв в только что прочищенной от засора раковине, вот прямо точь-в-точь. Вода аж загудела!

– Хм-м-м…

Андрей продолжил набирать скорость и через мгновение над каналом приподнялась плотная воронка вращающейся воды. Такой… мини-торнадо высотой в метр, ещё и перевёртнутый до кучи. Отступив на шаг, я машинально активировал свой дар и присмотрелся к тому, что происходит. Не из любопытства, ясен хрен, а из осторожности. И почти тут же…

– О-хо-хо! – вырвалось у меня.

Из воронки этой не самой чистой, не самой ароматной, не самой приятной… короче говоря из воронки «не самой» воды тянулись тончайшие нити энергии. Вот только то был не свет, не тьма, и даже не эмоции. Это было что-то кардинально другое. По ощущениям холодное, скользкое, искрящее на кромке восприятия. Оно как будто разрезало саму реальность вокруг себя.

– Пространственная магия, – прошептал я, и чуть было не пискнул от накатившего детского восторга.

– Ядрёна мышь, – кажется, Петрович тоже понял, что к чему.

И я с ним категорически согласен. А дело в том, что люди не умеют управлять пространственной магией. То есть вот вообще, от слова «не получается». Всю мировую историю это была прерогатива аномалий и… одержимых! Сколько же они во время Великой Войны людям крови попортили этой техникой – словами не передать. А люди ни до, ни во время, ни после войны даже близко к разгадке этой магии не приблизились.

«Дед», – мелькнуло в голове: «Опять дед». Всё самое интересное и необъяснимое в моей жизни так или иначе упиралось именно в него.

Но вот вопрос: откуда я вообще понимаю, что это именно она, пространственная магия? И тут меня осенило. В памяти начали всплывать обрывочные детские воспоминания о том, как дед показывал мне странные фокусы. Как правило с яблоком игрался. С зелёным, кислым. Подкинет его вверх, а оно возьми и исчезни. А через секунду глухой стук за твоей спиной раздаётся, прямо из буфета. И дед хитро смотрит, мол, иди, проверяй.

– Как⁈ – спрашивал я, совсем ещё мелкий.

– Волшебство, Артур, – отвечал дед и смеялся. – Просто волшебство.

Но ведь… дед! Человек! Настоящий, реальный, и ни на йоту не одержимый! Как⁈ Чёрт его возьми, с каждым днём вопросов становится всё больше и больше.

– Андрей, твою мать, – строго сказал я. – Ты что такое, а?

И мягко говоря охреневший продолжил наблюдать за водоворотом. А тот тратил целую прорву энергии, будто пытается сделать что-то грандиозное. И ведь, по ходу, не просто пытается. Воронка расширилась и в самом центре водяного столба затрепетал воздух. Заискрился и стал похож на натянутую плёнку.

– Андрюша, ты это портал делаешь, что ли? – спросил я.

Но внутри уже очень чётко понимал, что силёнок у моего ручного водоворота на такое не хватит. Во всяком случае пока что, а вот в будущем… хм-м-м… видимо, есть смысл кормить его посытнее. Кажется, Андрюха и впрямь умеет искажать пространство и делать порталы. Другой момент, что страшно представить – а куда может вести портал, созданный аномалией из района Дорсодуро?

Может, к другому такому же водовороту в Неаполе? Или прямиком в канализацию Милана? А может, и вовсе куда подальше. Мысль заманчивая, что аж дух захватывает. Если просто представить: срочная доставка свежих продуктов из любой точки мира прямо к порогу «Марины». Мечта, а не бизнес-план!

И тут:

– Блю-ю-ю-ук! – прямо из водоворота вылетел галстук.

Мокрый, чёрный и очень маленький, как будто детский. Галстук упал к моим ногам, а мне чтобы сложить два и два даже поднимать его не пришлось.

– Жанлука! – закричал я. – Жанлука, если это ты, то плыви сюда! Сюда! На мой голос! Жанлука, слышишь⁈ Жан… лука…

А водоворот тем временем прекратил чудить, сбавил обороты и сложился обратно в обычную ленивую воронку. Проурчал и ме-е-е-е-едленно поплыл вдоль по каналу. Не сваливая в туман, а именно что показывая дорогу и приглашая за собой.

– Так, – я почесал в затылке. – Ща, погоди, – и под ошалелым взглядом Петровича рванул в ресторан.

Схватил чудо-нож и сразу же обратно. Ну а в дверях, конечно же, столкнулся с Джулией, которая только-только пришла на смену. Та увидела меня – дикий взгляд, в одной рук нож, в другой мокрый галстук – и замерла. Лицо у девушки застыло в классической, уже знакомой мне гримасе. Типа: «Опять?»

– Жди меня, и я вернусь! – выпалил я. – Только очень жди! – и снова рванул за угол.

– А как же завтрак⁈ – донеслось мне в след.

– Пока что только кофе!

– Маринарыч, ты куда⁈ – только и успел крикнуть домовой, а я подхватил весло, будто прыгун с шестом махнул на гондолу и начал остервенело грести, догоняя водоворот…

Плыть пришлось недолго, но по весьма запутанному маршруту. Андрюха петлял по узким каналам, порой ныряя под низкие мосты, где мне приходилось чуть ли не ложиться на дно лодки.

Туристы на мостах охали и щёлкали фотоаппаратами – видимо, принимали меня за какого-то экстравагантного гондольера, участвующего в неведомом им квесте. Я лишь махал им веслом и улыбался. Работа у меня, блин, такая – спасать тунцов и развлекать публику.

Долго ли, коротко ли, водоворот Андрей привёл меня прямо в заднему входу небольшого ресторанчика.

– «Сакура», – прочитал я название.

«Сакура», етихумать. В Венеции, прямо в районе Сан-Поло. Нет, я понимаю что японку любят взрослые и дети по всему миру, и гастрономическая карта современного человека невообразима без роллов, суши и сашими, но…

Ладно. Критиковать конкурентов не в моих правилах. Просто скажу, что я бы ни за что не назвал венецианский ресторан «Пирожочки от Артурки», даже если бы готовил исключительно русскую кухню. Изящнее надо как-то быть, что ли?

Но к делу! Я остановился, привязал лодку и краем глаза заметил, как Андрей с чувством выполненного долга растворяется в воде. То есть куда надо довёл, а дальше я, стало быть, сам. Проникать в «Сакуру» через задний ход я не стал. Неправильно оно как-то. А потому обошёл здание со стороны улицы и вошёл с парадного.

– Добрый день, – поздоровалась со мной девушка, в которой от японки было примерно ничего.

Такая же жгучая кармен, как Джулия, и как примерно девяносто процентов местного населения.

– Здравствуйте, – ответил я, а сам уже начал оглядываться по сторонам.

Зал был стилизован под что-то среднее между традиционной японской чайной комнатой и европейским бистро. Бамбуковые циновки на стенах, низкие столики, но при этом обычные стулья. На полках стояли бутылки саке и итальянского вина – вот тебе и симбиоз. Пахло соевым соусом, васаби и жареным чесноком.

Но осмотрел я не только зал, но ещё и открытую кухню. Кухню, на которой два повара азиатской наружности творили настоящий беспредел. На огромном мраморном столе лежал мой знакомец Жанлука и дышал явно что из последних сил. А два человека тем временем обсуждали маринад:

– Молоко смягчит.

– На кой-чёрт его смягчать? Он и так свежий, свежее некуда. Главное – текстура. Давай добавим в маринад вино.

– Молоко? В вино? Эдак сперва тунец продрыщется, а потом и гости, которые его съедят…

Я внимательно посмотрел на Жанлуку. Рыба была ещё жива, жабры еле шевелились, а в глазах тот самый немой укор, который я видел у многих существ перед тем, как они становятся ингредиентом. Знакомый, блин взгляд.

Так… ладно.

– Меню не нужно, – сказал я девушке-официантке. – А столик я выберу сам, – и с тем зашагал прямиком к кухне.

Господа сушисты не могли не заметить моего присутствия и разом обернулись в мою сторону.

– Сеньор? Вам чего?

А я напрочь проигнорировав этих козлов и закричал:

– Жанлука! Вот ты где, старый чёрт! – перегнулся через стойку и игриво похлопал тунца по бочине. – Ну ты и напугал меня, конечно. Сеньоры! Благодарю за находку.

– За какую находку? – среди двоих выделился шеф, постарше и с бородкой. – Это наш тунец.

– Мы выкупили его у рыбаков за бешеные деньги! – поддакнул второй.

И сразу стало понятно, что оба оправдываются. А если человек оправдывается, значит рыльце у него явно в пушку. Да и потом! Ну это же Жанлука. Я ведь его теперь ни с кем не перепутаю, взять хотя бы коцаный плавник.

Что ж. Ситуацию надо разрешать, но вот вопрос: какие мне доступны опции? Полезть в драку? Фу. Грубо. Попытаться выкупить тунца? Можно, но у кого-то от такого пострескается лицо. Побежать жаловаться Матео, и привести его сюда, чтобы рыбак устроил сушистам экстерминатус? М-м-м… не в моём характере.

Так! Кажется, я знаю, что делать.

– Ваш, значит? – переспросил я, глядя на Жанлуку.

– Наш! – крикнул молодой и безбородый, а я в ответ тяжко вздохнул.

– Видимо, ошибся. Прошу прощения. Но в таком случае я хочу заказать его. Приготовите? А я посмотрю заодно, как мастера работают. Может, научусь чему. Вот только можно попросить вас о небольшом одолжении.

Ещё раз перегнувшись через стойку, я схватил со стола половинку лимона.

– Мне дедушка как-то раз рассказывал рецепт для маринада рыбы. Причём начинать надо, когда рыба ещё жива…

И тут я разошёлся. Погнал несусветную ересь про старинный семейный секрет, якобы переданный мне дедом-рыбаком с Камчатки. Про то, как нужно капнуть лимонным соком именно на жабры, чтобы «пробудить в рыбе память предков и изгнать дух усталости», энергетику цитрусов и их гармонию с морской стихией. Нёс такую околесицу, что сам себе удивлялся, но делал это с таким непоколебимо серьёзным лицом, что сушисты аж заслушались.

Нёс, значит, хрень, а сам тем временем сосредоточился на своём даре.

Одной рукой дотронувшись до фолианта, я вкачал в лимон весь тот негатив, который совсем недавно подрезал у Эльдара. Всю его первобытную ярость. Всю эту чистейшую, концентрированную тягу к хаосу. Это была эмоция такого калибра, что даже лимонная корка на мгновение потемнела. Но я сдержал поток, сделал его точечным, направленным. Не взрыв, а инъекция.

Затем выжал лимон прямо на Жанлуку, так чтобы попало на жабры, сказал:

– Всё. Вот теперь он будет идеальным, – и присел за ближайший столик, в первом, так сказать, ряду грядущего шоу. – Прошу вас, начинайте. Ой, девушка! – это я обратился к официантке. – А можно мне бутылочку саке? Да, прямо бутылку. Какого? Самого дорогого, конечно же. Благодарю вас.

Официантка, смотря на меня как на чудака, но соблюдая профессиональную вежливость, кивнула и поплыла к бару. И не успела официантка принести выпивку, как на кухне уже понеслась звезда по кочкам. Сушист воспринял мою просьбу всерьёз, взялся за нож с тем чтобы прирезать тунца, но стоило кончику ножа лишь коснуться Жанлуки, как…

ШЛЁП! – звук, будто мокрой ластой по заднице ударили. Затем крик. Не от боли, а от чистой неожиданности. Мощный и мускулистый хвост Жанлуки закрутился, как пропеллер. ШЛЁП! – а вот и второй сушист отлетел к стене, споткнулся и опрокинул на себя пароварку с горячей порцией риса внутри.

– А-АААА!!!

Тот что постарше и с бородой кинулся на брыкающуюся тушку, пытаясь удержать её, но не тут-то было. Скользкое, заряженное яростью тело выскользнуло у него из рук, описало в воздухе дугу и хвостом ударило повторно, отправив шефа в эффектный полёт прямо в стойку с посудой. Звон разбитого фарфора добавил перчинки в общий адский оркестр.

– Благодарю, – ошалевшая девушка поставила передо мной бутылку саке. – Присаживайтесь! – предложил я. – Давайте вместе посмотрим?

Официантка, ошеломлённая, машинально опустилась на соседний стул. Её профессиональная улыбка сползла, уступив место чистому, неподдельному изумлению.

Да и посмотреть действительно было на что. На кухне воцарился хаос. Жанлука не кусался и не бился в истерике. Он вёл себя как одержимый демонами вибратор. Вот он хвостом угодил по рукоятке ножа, и чуть было не кастрировал сушиста. Вот проехался по стойке, как живой таран, и смёл все заготовки сушистов на пол. Вот прямо по кафелю погнался за молодым сушистом, который уже успел сделать выводы.

– Заберите его! А-а-а-а!!!

Я налил себе саке в крошечную чашечку, сделал глоток. Терпко, с лёгким цветочным послевкусием. Неплохо. Очень неплохо.

– ЗАБЕРИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА-ААА!!!

Ну не, ребят. Терпите. Через пару минут кухня «Сакуры» выглядела жутко. Всё в молоке, икре, рисовой муке и осколках керамики, а избитые сушисты прячутся под столом. А вот Жанлука наконец угомонился. Залез в мойку и выглядел таким… удовлетворённым?

– Что ж, – я хлопнул в ладоши, отворил стойку и зашёл на кухню. – Если вы настаиваете, я могу забрать моего друга.

– Да! – взмолился бородатый. – Пожалуйста! – а молодой пока что тупо смотрел в пустоту.

– Но саке в таком случае я возьму в качестве компенсации. Никто не возражает?

Из-под стола донеслось невнятное бормотание, которое я счёл за согласие. Великодушно кивнув, я подхватил Жанлуку подмышку. Рыба была тяжёлой, скользкой, но теперь совершенно спокойной. По пути прихватил со стола трофейный саке и вышел на улицу. Официантка проводила меня потерянным взглядом, так и не проронив ни слова.

А двинулся я, само собой, прямиком к своей лодке. У самой воды попытался аккуратно уложить тунца в гондолу, но тут Жанлуке приспичило ещё раз дёрнуться. Резко и сильно, будто его током шарахнуло.

Тунец выскользнул из моих рук, шлёпнулся о мостовую, дёрнулся ещё раз и сорвался прямо в канал. В воде мгновенно метнулся в сторону и исчез в глубине.

– Скотина неблагодарная! – крикнул я ему вдогонку, глядя на расходящиеся по воде круги. – И да! Не за что!

Но внутри я не был ни капли зол. Даже напротив – крайне доволен собой! Я стоял в самом центре Венеции, держа в руке бутылку отборного саке, а в голове прокручивал только что отыгранный спектакль. Великолепно. Просто великолепно. Идеальное утро, как по мне.

Да и потом! Обижаться на рыбу – странно. А бутылку я вечером Петровичу презентую, и может быть что-то типа корпоратива устроим. Короче говоря…

– Всё хорошо! – именно с таким посылом я поплыл обратно к «Марине» кормить людей завтраком…