Текст книги "Центр притяжения (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7
Конфуцианская семья

Перед отъездом в США Хару и Тэюн отправились к Санхёну. Запланированные дружеские посиделки обещали пройти при достаточно большом количестве людей, но Хару был знаком почти со всеми.

Санхён пригласил своего армейского друга, Бомгю. Хару привел Им Чимина, Май Джирана и Тэюна. С ними будет еще и Тхэу, но он пришел без друзей. Вообще, у Хару складывалось впечатление, что знакомых-то у Тхэу в школе было много, но ни с кем он достаточно близко не сошелся. По некоторым оговоркам становилось понятно, что одни цеплялись за него преимущественно ради близости к богатому наследнику, а с другими он неплохо общался, но это не было дружбой. Учитывая характер Тхэу, Хару даже примерно понимает причины: его интересы самую малость нетипичны для восемнадцатилетнего парня – Тхэу любит читать, хорошо разбирается в живописи, достаточно разговорчив, но не любит обсуждать людей и обычные события, зато поболтать о чем-то вроде экономики и политики – тут он в первых рядах. Хару легко нашел с ним общий язык, но большинству ровесников Тхэу казался немного высокомерным. А некоторым и вовсе – занудой и снобом.

Дом, который арендовал Санхён, небольшой. Современная вилла: на первом этаже отделены туалет и прачечная, а зоны кухни, столовой и гостиной – единое пространство. На втором этаже две спальни, одну из которых Санхён переделал в кабинет, чтобы было удобнее учиться. Есть гараж на одну машину, но никакие беседки и зоны для гриля на территории виллы не предусмотрены. Судя по тому, что по соседству есть еще несколько абсолютно идентичных домиков – всё строили для студентов и преподавателей университетов. Минимум места, но все равно больше комфорта и уединения, чем в квартире.

Санхён провел экскурсию по дому, потому что Чимину и Тхэу было любопытно.

– Не знаю, стоит ли переезжать, – говорил Чимин, осматривая дом. – Пока учился за границей, привык жить один, с мамой бывает странно… хотя бы потому, что не выйдешь пить кофе в нижнем белье, уж простите за подробности. Но оставлять ее одну в нашем большом доме… наверное, не рискну.

– А сколько у вас комнат? – спросил Тхэу.

– Семь спален, один этаж. Территория дома для Сеула просто огромная.

– У моего деда тоже традиционный одноэтажный дом, – сказал Санхён, когда они спустились в гостиную, – Но он разбит на отдельные постройки.

– То есть, традиционное поместье, – с улыбкой поправил Чимин. – И у меня, и у семьи Хару – скорее дома в «стиле».

– Возможно, – ответил Санхён, – Но ходить между этими постройками – сущее мучение. Пока из спальни в столовую дойдешь – сто раз проклянешь того, кто это придумал.

Хару хмыкнул. Традиционные дома так и строились – есть отдельные помещения для приема гостей, для мужчин, для женщин, для слуг. Все эти строения соединены галереями или просто тропинками, но в современном мире это кажется не слишком-то удобным решением.

– Зато у вас красивый сад, – сказал Тэюн.

– Откуда знаешь? – удивился Санхён.

– Это же логично, – теперь удивился уже Тэюн, – Какой смысл содержать поместье в традиционном стиле, если оно не располагается на огромной территории с садом?

Санхён хмыкнул:

– Да, действительно… Логично.

Санхён заказал доставку еды на дом. Прислуги у него не было, только приходящий клининг, поэтому они сами быстренько разложили все по отдельным тарелкам и устроились за большим низким столом. Практически сразу разговор зашел о таланте, предназначении и мечтах в отношении карьеры. Так Хару узнал, что Чимин с детства мечтал стать архитектором, но в подростковом возрасте думал, что станет художником.

– А потом архитектура снова захватила тебя? – догадался Санхён.

– Нет, – покачал головой Чимин, – Потом я понял, что мне не стать великим художником. Я неплохо рисую, к слову, репродукции известных картин у меня получались весьма недурно. Но… вот ведь парадокс – когда нужно создать здание, у меня мысли практически летают, я все время думаю о том, что было бы классно сделать вот такую штуку, тут же придумываю, как это осуществить. Иногда мне снится, как распределить комнаты внутри здания. Но если убрать четкие линии архитектурного чертежа… с палитрой в руках я бессилен перед чистым холстом. Идеи, которые приходили мне в голову ранее, начинают казаться пустыми. Если я все же начинаю рисовать что-то через силу – получается какая-то посредственная картинка ученика художественного кружка. Видимо, мне на роду было написано стать архитектором.

– Мне сейчас кажется, что Тэюну на роду написано стать актером, – сказал Хару. – Он показывает мне упражнения с актерского – и у него получается так легко, хотя ему объяснили методику всего несколькими часами ранее. И я. Не понимаю, какими мышцами в своем теле управлять, чтобы изобразить хоть что-то подходящее.

Все за столом, разумеется, тут же потребовали продемонстрировать актерские упражнения. Тэюн кокетничать не стал, сразу перешел к делу. Восторженные отзывы прекрасно подтверждали слова Хару. А уж когда они все начали пытаться повторить эти простенькие трюки… Тэюн показал упражнение-шутку: актер делает вид, что прокалывает свою губу иглой с ниткой, а потом этой нитью дергает одну сторону губы то вниз, то вверх, то вправо, то влево. На простейшем уровне – просто двигать губу в нужном направлении – получается у многих. Делать это действительно правдоподобно, чтобы была вера в существование невидимой нити, уже сложнее. Хару до сих пор репетирует иногда перед зеркалом и получается не очень, а Тэён уже на уроке в университете все сделал идеально.

– Так все актеры умеют? – восхищенно уточнил Тхэу.

Тэюн отрицательно покачал головой:

– Не думаю. Учителя говорят, что многие начинают сниматься в дорамах без сильной актерской базы. Для многих ролей она и не нужна, но именно из-за ее отсутствия зрителям и кажется, что человек играет с одним и тем же выражением лица. Проработать мимику и научиться играть взглядом – это самое сложное. Телом управлять легче.

– Ты с детства мечтал стать актером? – спросил любопытный Бомгю.

Тэюн с улыбкой покачал головой:

– Даже не думал об этом раньше. Было время, когда мы с Хару хотели стать рок-звездами.

– Ох, не вспоминай… – Хару покачал головой: дурацкая была идея.

– Да ладно, мы тогда научились на гитарах играть, – заметил Тэюн, – Впоследствии пригодилось. В любом случае, я никогда и не думал, что могу захотеть играть в дорамах, а уж тем более – в театре. Я вообще считал, что театр – это скука смертная, туда ходят только девчонки и старики.

– А сейчас часто ходишь в театр? – с любопытством уточнил Тхэу.

Тяжелый вздох получился синхронным у Хару и Тэюна.

– Если бы. С нашими графиками бывает тяжело вырваться, – сказал Тэюн.

Разговор сместился на тему театра. Не все сидящие за столом любили этот вид развлечения. Санхён вот находил театры скучными… как и многие фильмы. Он смотрит боевики и сам же считает их тупыми и нелепыми, но они «хотя бы развлекают». С темы кино перешли на обсуждение музыки – сначала музыки в фильмах, а потом и просто музыки. И снова вернулись к теме предназначения.

– Я столько раз хотел бросить музыку, – признался Джиран. – У меня было много возможностей бросить и заняться чем-то другим… чтобы не нужно было мотаться по миру большую часть года, терпеть все эти разборки с агентством, сталкиваться с необходимостью регулярно подстраиваться под новый коллектив… и еще это ошибочное мнение, что классические музыканты хорошо образованы и воспитаны… да они не спиваются только потому что излишнее употребление алкоголя может привести к дрожанию пальцев и, следовательно, ухудшению навыков музыканта.

– Но ты все еще играешь, – немного нахмурился Чимин.

– Видимо, это и есть призвание, – ответил Джиран. – После каждого выигранного международного конкурса я говорил семье – все, бросаю, я устал от всего этого, буду учиться и со временем помогу вам с бизнесом. Неделя, максимум две – и вот я снова начинаю готовиться к выступлению, потому что рояль мне не только во сне снится, он как мираж возникает на месте любого предмета, который более-менее может быть похож на рояль.

Все за столом улыбнулись. Бомгю оказался достаточно любопытен, он часто задавал вопросы и слушал ответы с таким видом, будто ничего интереснее в своей жизни не слышал. Именно его вопросы чаще всего становились причиной мягкой смены темы. Вот и сейчас он расстроенно признался, что уж у него-то точно нет никакого призвания.

– Возможно, ты о нем просто еще не знаешь, – заметил Тэюн, – Я вот о своем узнал в восемнадцать, и то потому, что Хару привел меня в эту индустрию.

– Хару-щи мечтал стать актером? – уточнил Бомгю.

Хару немного повел плечами – Бомгю ко всем обращался уважительно, хотя он и старше Хару.

– Нет. Я решил, что внешность – это актив, а применить этот актив проще в актерстве, – ответил Хару. – Просто хотел заработать.

– Заработать? – ошарашенно переспросил Бомгю.

– Мы были очень бедными, – с какой-то мечтательной улыбкой сказал Тэюн, – Я тогда даже не думал об этом, но потом закрыл все кредиты своей семьи, родители переехали в апарты и я осознал, как много вещей у меня не было просто потому, что не было денег на это.

Бомгю смотрел на Тэюна и Хару с явным недоверием. Хару подозревал, что частично удивление Бомгю связано с тем, как они себя ведут.

Компания у них, конечно, подобралась своеобразная. И, скорее всего, именно Хару выглядит в ней… максимально странно. Чимин и Джиран самые старшие. И только сегодня Хару понял, насколько сильно бросается к глаза его стиль общения с ними. Учитывая колоссальную разницу в возрасте между Хару и Чимином… они говорят примерно как школьные приятели с небольшой разницей в возрасте. То же самое с Джираном. Частично это связано с тем, как они познакомились и как строилось их общение. Познакомились они семьями, где отцы Чимина и Джирана не скрывали своей благодарности к семье Нам. Потом они много общались в сети, обсуждая какие-то новости, события и скидывая друг другу мемы, которые будут понятны далеко не каждому. В переписке, особенно на такие темы, акцент на разнице в возрасте казался излишним. При личных встречах это поведение не менялось. Но сейчас, при посторонних, Чимин и Джиран сами начинали общаться к Хару уважительно.

И это заставило Хару вспомнить один из недавних разговоров с дедулей.

Есть в корейской культуре понятие конфуцианской семьи, в которую входят не только близкие родственники. Историческая конфуцианская семья держалась на совместном проживании кровных родственников. Со временем в «семью» включали учеников и учителей, близких друзей, преданных вассалов. Сейчас по принципу конфуцианской семьи существуют династии чеболей или видных политических деятелей. По всей видимости, такая «конфуцианская семья» потихоньку начала формироваться вокруг Хару. Не в классическом проявлении, когда за «господином» все готовы и в огонь, и в воду. А скорее как смесь дружбы и взаимовыгодного сотрудничества. На это намекал дедуля, но его слова Хару осознал только сейчас. Именно это, по всей видимости, аккуратно демонстрируют Чимин и Джиран. Это не то же самое, что «вассал и сюзерен», просто они с помощью корейских же традиций обращений к равным и старшим, показывают – «я его уважаю», «его мнение важно» и даже «мы вместе». Люди неглупые способны прочесть эти намеки, наблюдая со стороны.

У Санхёна в гостях глупых людей не было.

Хару и Тэюн вместе возвращались домой. Пешком. От дома Санхёна до дома Хару было не слишком близко, идти пришлось минут двадцать, но вызывать такси не хотелось. С началом учебы в университете Тэюн часто ночует у Хару: с утра на дорогах пробки, гораздо проще поздно вечером приехать к Хару домой, а с утра пойти в университет пешком. Хару от дома до кампуса где-то минут десять-пятнадцать, университет Тэюна чуточку дальше, но это все равно быстрее, чем пытаться добраться на такси через все утренние заторы на дорогах. Но завтра им не нужно в университет, надо бы вернуться в общежитие… но не хотелось.

Уже в коридоре стало понятно, что в доме Хару гости – мужские и женские туфли, детские кроссовки. Хару, разуваясь, в уме перебирал – кто же мог прийти к ним в гости с ребенком? По размеру кроссовок – примерно ровесник Хансу.

– Я не вовремя? – опасливо спросил Тэюн.

– С чего бы? – удивился Хару. – Ты практически член семьи… а гостей я сам не ожидал. Если вдруг кто с ночевкой – постелю тебе у себя.

Тэюн кивнул. Они поставили обувь в шкафчик, надели тапочки. В каминной зоне у низкого столика сидели Хансу и незнакомый Хару мальчик. Судя по всему, играют в какую-то настолку. А на веранде Хару увидел дедушку, отца и Пак Сончоля.

– О, Пак Сончоль пришел в гости с семьей, – радостно пояснил Хару специально для Тэюна.

– Пак Сончоль – это директор издательства? – уточнил Тэюн.

Хару кивнул и сразу направился на веранду. Тем более – Хансу и его новый приятель их даже не заметили, слишком были увлечены игрой. Хару поздоровался со всеми, представил Тэюна Сончолю, потом прошел в столовую, познакомился с женой Сончоля и с их сыном.

– Решили не ехать в Каннам-гу ночью? – спросил дедушка, когда Хару и Тэюн вернулись на веранду.

– Да, – ответил Хару.

Он немного расстроился из-за того, что Сончоль в гостях, хотелось поговорить с дедушкой о том, что он сам только сегодня заметил.

– Что-то произошло? – спросил дедуля, чутко уловив настроение Хару.

Хару подвинул немного ближе одно из кресел, Тэюн немного робко присел в другое. Уходить сразу было бы неприлично, но они оба были не готовы к гостям в доме, вот и растерялись.

– Да так, ничего срочного, – ответил Хару.

– Уверен? – уточнил дедушка.

По его тону Хару понял, что сам дедуля не видит ничего ужасного в вероятности обсуждения чего-то личного в присутствии Сончоля. И Хару тоже подумал, что эту тему можно обсудить при Сончоле и Тэюне.

– Конфуцианская семья, – просто сказал Хару. – Почему вы мне рассказывали об этом в начале весны?

– Что? Сам заметил? – хмыкнул дедуля.

– Им Чимин и Май Джиран… своеобразно ко мне обращаются в присутствии посторонних, – ответил Хару.

Тэюн согласно кивнул, а после робко попросил:

– А можно сначала для менее сведущих – что такое конфуцианская семья?

Хару, под одобряющими взглядами всех присутствующих взрослых, пояснил. Ощущение было такое, будто он отвечает на экзамене – настолько внимательно за этим наблюдали.

– Сколько им лет? – спросил Сончоль, – Я имею в виду молодых Им и Май.

– Чимину будет двадцать шесть, Джирану недавно исполнилось двадцать четыре, – ответил Хару.

– Умные парни, – кивнул Сончоль.

– То есть, вы тоже… – тут Хару замялся, не зная, как объяснить это.

Ответил дедушка:

– Это лишь отношение между семьями, у которого есть название в нашей культуре. Всегда и во всех культурах одному сложно добиться больших высот в нескольких сферах. Люди издавна формировали союзы, чтобы увеличить свои шансы на выживание… хотя чаще даже – на накопление богатства. Я не думаю, что молодые Им и Май действительно принимают твое главенство над ними. Они показывают, что поддерживают тебя. Показывают и тебе, и посторонним людям. Но так же это подразумевает, что они надеются, что ты поможешь им, если появится такая необходимость.

– Но… почему вообще это происходит? – недоумевал Хару. – Я именно этого понять не могу. За какие такие заслуги? Простите, конечно, но я не могу поверить в то, что современные парни будут признательны мне за то, что для их дедов сделал мой прадед. Мне казалось, что мы просто… дружим…

– Вот если бы не дружили, они бы ничего и не показывали, – просто ответил Сончоль. – Я тоже, откровенно говоря, считаю, что моя семья… так сказать – входит в состав вашего клана. Но этого не произошло бы, если бы мы не познакомились лично, я не узнал бы тебя и мы не начали бы вместе работать.

– У нас нет совместной работы, – буркнул Хару, – Да и они оба достаточно успешны. Чимин уже проектирует здания, имя деда – лучшая реклама его способностей, Джиран для своего возраста очень востребованный пианист. Я им нужен разве что как собеседник.

– Но ты сегодня познакомил их с двумя образованными и богатыми людьми, – сказал Тэюн. – Что? Я вроде знаком с тобой с детства, и то в шоке, насколько легко и свободно ты общаешься с Тхэу. У него денег на карманные расходы, наверное, больше, чем годовой бюджет какого-нибудь маленького азиатского государства. Но к тебе он прислушивается.

Хару задумчиво наклонил голову:

– Тхэу очень одинок. Ты же слышал его. Представь, как парню с такими увлечениями было в кругу подростков… Да его не травили только потому, что он так богат и влиятелен.

Тэюн усмехнулся, соглашаясь. А к Хару обратился дедушка:

– Я говорил тебе про конфуцианскую семью, потому что понимал, как к тебе начали относится Им Минхёк и его супруга. Логично предположить, что их сын, подружившись с тобой, будет разделять видение родителей. Но это ровным счетом ничего не значит. Вы ведь друг другу клятвы верности не давали, никакие контракты не подписывали. Ты ему ничего не должен, а он – тебе. Просто… если у него будут неприятности и он обратится за помощью, разве ты не попытаешься решить его проблемы?

Хару задумчиво кивнул. Но все же было легкое раздражение: он понимал, что происходит и как это работает. Ему абсолютно ясны причины, по которым даже современные люди предпочитают держаться вместе, даже если у них разные сферы работы. Не имей сто рублей, а имей сто друзей… главное, чтобы это были действительно друзья, а не просто приятели для субботних посиделок. Связи – это важный критерий успеха. У него был другой вопрос.

– Я не понимаю, почему сейчас и почему я, – упрямо сказал Хару.

– Возможно, потому, что ты действительно очень похож на своего прадеда, – ответил Сончоль и тут же с усмешкой добавил: – Ты познакомился с наследником Ли в марте, а уже через месяц нам привезли оборудование, которое мы должны были ждать три месяца. Ты ведь понимаешь, что каким-то невероятным образом так подобрал слова, что эти люди перенесли нас с конца очереди в самое начало? А то, как ты убедил писателей-новеллистов? Да ни в одном издательстве сроду не было столько популярных новеллистов одновременно.

Хару смущенно улыбнулся.

– Если ты в девятнадцать лет можешь добиваться таких результатов, то что будет в твои тридцать? – усмехнулся Сончоль.

– Вполне вероятно, что ничего не изменится, – ответил Хару. – Но вы хотите сказать, что… они видят во мне потенциал?

Хару говорил неуверенно.

– Потенциал в тебе видели при первом знакомстве. Сейчас уже заметны первые достижения, – спокойно сказал Сончоль. – Не хотелось бы тебя перехвалить, конечно, но тебе все же стоит знать свою главную силу. Ты умеешь так строить свое общение с людьми, что они быстро становятся твоими друзьями и готовы тебе помочь, даже если для этого им приходится терпеть некоторые личные неудобства. Но стоит понимать…

– Что они надеются, что и я потом им помогу, – закончил Хару.

Ему стало еще неспокойнее. Вроде никто от него еще ничего не требует… но он все равно не чувствует, что способен на какие-то достижения. Пока ему, по ощущениям, больше везет.

Глава 8
Томатные истории

В день, когда группа вылетала в США, Тетку все же удалось задержать. Полиция выехала в аэропорт вместе с Black Thorn, а Тетка не смогла удержаться и пришла провожать Сухёна. Так они и встретились. Задержание было громким, потому что уводили женщину под радостные крики других фанаток, большинство из которых тоже были сасэнками группы. К сожалению для Хару, он не мог знать, что происходит с Теткой в участке, ведь к моменту, когда женщину увозили из аэропорта, он проходил регистрацию на рейс. Да и что можно выяснить так быстро?

Обычно Хару спит в самолетах, но в этот раз заснуть не получилось. Возможно, просто недостаточно устал. Так что он занялся университетским проектом, немного почитал, а ближе к посадке все же удалось вздремнуть пару часов.

Долгий перелет его вымотал, но в отеле он все равно не спешил ложиться – они всемером собрались в номере менеджера Пён. За это время ведь кое-что стало известно о Тетке.

Новости их несколько разочаровали. В полиции Тетку допросили, выяснили ее личность, место жительства и прошлые преступления. Ей сорок один год, она – сасэнка со стажем, до Black Thorn и Сухёна поочередно преследовала других парней, их таких четверо. У женщины действительно прослеживается типаж и определенный алгоритм действий. Сначала она замечает айдола из популярной группы, который отвечает ее вкусам. Первое время просто следит за ним через соцсети. Потом начинает преследовать лично. Часто гримируется, фактически играя две роли. Первая – обычная взрослая женщина, которая может ходить на концерты и тратить огромные деньги для получения мест на фансайнах, вторая – сасэнка, которая следует за своим любимым «мальчиком» в специальном камуфляже. Когда айдол вырастает из образа и начинает вести себя неподобающе (по ее мнению), она превращается в главного хейтера, вымещая на нем злость за разбитые мечты о вечно юном и невинном исполнителе.

Далеко не всю информацию о ней представители New Wave узнали от полиции, часть выяснили через связи в других агентствах. Раньше Тетка была не настолько осторожна, долгий срок сасэнства позволил ей выработать успешную стратегию избегания проблем, которую она применяла к прошлому своему «мальчику» и сейчас к Сухёну.

Доказать, что она убила кролика и угрожала Шэню, полиции не удалось. Как и то, что ей требуется принудительная психологическая помощь. Единственное достижение после ее поимки и допроса в полиции – она теперь в черном списке New Wave, на фансайны пройти не сможет.

Сасэны – это не просто безумные одиночки, которые сходят с ума по конкретному айдолу. У них есть целая система с уровнями допуска к ценной информации.

Есть просто сасэнские чаты, где полно людей, которые не совсем понимают, что происходит. Это условный первый уровень, где девочки делятся информацией, которая им стала случайно известна – «ой, я их видела там-то», «я нашла место, где он фоткался», «сегодня он купил вот этот кимпаб прямо передо мной в очереди». Это неприятно, но бороться с такими чатами бесполезно. Большая часть таких вот фанаток действительно не следит за айдолами специально и не видит ничего плохого в том, чтобы делиться информацией о случайных встречах со своими кумирами.

Второй уровень – реальные сасэны. Они уже обычно знают друг друга лично, потому что регулярно встречаются в местах, где отдельных мемберов группы можно увидеть чаще всего. Большая часть сасэнок Black Thorn регулярно бывает в небольшом кафе неподалеку от здания агентства, их часто можно увидеть в сквере возле частной школы, где сейчас доучиваются Сай и Сухён, многие часами сидят на скамейках около общежития группы. Этим девушкам недостаточно случайных встреч, они намеренно увеличивают свои шансы, переходя к фактическому преследованию. У них свои чаты, где они обмениваются некоторой информацией, но большая часть этих девушек не может себе позволить следовать за группой постоянно, ведь нужно на что-то жить. Они приходят к местам работы и проживания айдолов в свое свободное время, ведут себя относительно спокойно.

И есть третий уровень. Мафиози сасэнского мира. Эти тоже могут знать лично тех, кто дежурит у агентства или школы, потому что тоже так делают. Разница лишь в том, что третий уровень сасэнства предполагает нарушение закона ради получения эксклюзивной информации. И, по всей видимости, наличие заметных психических отклонений. Именно эти особы снимают квартиру напротив общежития, пытаются проникнуть внутрь агентства, подкупают людей в аэропортах, чтобы сесть рядом с айдолом в самолете, караулят стафф и предлагают им деньги за фото или дополнительную информацию о группе.

Зарабатывают такие сасэны по-разному. Одни имеют обеспеченных родителей или собственные накопления со времен, когда еще не были фанатами. Другие получают деньги благодаря своему хобби. Например – скупают кучу альбомов ради попадания на фансайн, а затем либо перепродают эти альбомы за границу, делая небольшую наценку, либо занимаются перепродажей карточек из этих альбомов. Охотятся за мерчем, чтобы потом перепродать его дороже иностранным фанатам. Все это – паразитирование на том, что агентству талантов сложно осуществить нормальную доставку за пределы Кореи. Точнее – доставку-то они осуществить могут, но обязаны делать возврат, а это становится крайне невыгодным занятием, если возврат будет идти авиапочтой с другого конца материка. Этим некоторые и пользуются.

Торгуют сасэнки и информацией. Например, сасэнка, пользуясь личными связями, заплатила условные двадцать долларов за информацию о рейсе айдола. За день до вылета, когда купить билеты уже очень сложно, она продает эту информацию по пять долларов другим сасэнкам, зарабатывая в общей сложности долларов пятьдесят, а то и сто. Информация от стаффа айдол-группы будет стоить еще больше, но ее и достать сложнее. Пробраться в общежитие или агентство, чтобы украсть какую-то вещь айдола – это возможность продать потом этот предмет очень дорого какой-нибудь сасэнке из богатеньких. Нередко сасэнки «кидают» других людей, продают ложную информацию, обещают достать какой-нибудь мерч и пропадают, иногда играют роль очень больных людей, собирают себе на лекарства. В общем, некоторые женщины весьма преуспевают в разных типах мошенничества. Все для того, чтобы не работать, а следить за своими кумирами.

Тетка – третий тип. Ее увлечение Сухёном началось, по всей видимости, уже после короткого тура Black Thorn, то есть, выпало на период затишья. Она знает, как работает индустрия, как избежать задержаний, знает важность разделения личности обычной фанатки и сасэнки. Она достаточно организованна, чтобы провернуть трюк с посылкой с мертвым кроликом. Выяснить, где она берет деньги на жизнь, полиции не удалось, но вероятность мошеннической схемы велика.

И все же полиция считает, что Тетка не отправляла посылку с кроликом. Главная причина так считать – полное отсутствие улик, которые бы доказывали ее причастность. В агентстве с полицией согласны. Если бы не кролик, у полиции не было бы поводов законно задерживать Тетку для дачи показаний. Задержание же фактически уничтожило ее возможность существовать в двух ипостасях, теперь она в черном списке и не может приходить на фансайны.

К слову, это New Wave так быстро пополняют свой черный список, во многих других агентствах сасэнок чуть ли не поощряют: если купила много альбомов и выиграла место на фансайне – черт с твоими странными наклонностями, мы рады твоим деньгам.

Но для Black Thorn остается открытым вопрос: кто грозился убить Шэня? Хару все еще сомневался, что это была не Тетка. А если не она, то кто? Зацепок не было, из-за чего ситуация оставалась тревожной.

* * *

В США – а конкретно в Лос-Анджелес – они прилетели для съемок сразу в нескольких YouTube-шоу. Все это – развлекательный контент, и Хару немного опасался, что шоу будут такими же странными, как большая часть корейских варьете. Но сниматься ему понравилось.

Сначала они вместе с ведущей ходили в азиатский ресторанчик с очень острой едой. За столом просто болтали, попутно посмеиваясь над теми, кто особенно плохо переносит острое – Ноа и Сухёном. Вопросы, которые они обсуждали, были обычными для американских СМИ, но безопасными: какие песни вы подготовили, какие у вас отношения в группе, есть ли девушки, где вы видите себя через пять лет. Ведущая не пыталась вывести их на откровенность, поэтому можно было просто отвечать с иронией, не раскрывая ничего личного: разумеется, у них прекрасные отношения в группе, они одиноки и будут вместе петь на сцене все эти пять лет. Так отвечают не только к-поп айдолы, а вообще практически любой бойз-бенд.

Другое шоу было посвящено животным, их семерых усадили на пол и запустили к ним котят разной окраски. Попутно парни отвечали на вопросы, но тоже не говорили ничего скандального. Хару вообще позволил болтать Ноа, Юнбину и Шэню, сам был больше увлечен игрой с котятами. Шоу выйдет незадолго до выхода альбома, но парни уже заранее прогнозировали, как это будет выглядеть на камеру: все пришли на интервью, а Хару – поиграть. Положа руку на сердце, он сделал это специально. Мог бы и поговорить, конечно, но в этот раз у него была «уважительная» причина дать слово остальным, пока он изображает фаната котят. Хотя удовольствие от игры он получил, конечно.

После они снимали еще несколько интервью, тоже простых, но каких-то… расслабленных. Банальные вопросы были безопасны, можно было отвечать, не подбирая слова, не ожидая подвоха от ведущих.

В Лос-Анджелесе у них почти не было времени на полноценный отдых. Они постоянно снимались и времени нормально осмотреть город не было. Зато наелись фруктов и свежих овощей. Почти не ужинали в отеле, потому что поблизости был расположен небольшой магазин, где продавали овощи и фрукты с калифорнийских ферм. Американцы говорили, что там дорого, но после Сеула цены казались вполне демократичными. А главное – насколько вкусным все было. Клубника, черешня, первые персики.

Вообще, Хару сам иногда недоумевал – откуда у него такая любовь к фруктам? Скорее всего, частично это связано с вкусом фруктов в Корее. Почти всё привозят из стран Юго-Восточной Азии, фермерских товаров немного и они очень дорогие. Даже если фрукт сладкий и ароматный, все равно он ощущается на вкус как-то не так, ненатурально. Здесь же, в этом фермерском магазине, фрукты имели те вкусы, которые знакомы ему через память Антона. Но главное открытие – в этом магазине Хару обнаружил помидоры, которые и по внешнему виду, и по вкусу были похожи на знакомый Антону сорт «бычье сердце». Это не они, конечно – не такие крупные, немного другой цвет… но как же это было вкусно. В отличие от клубники и персиков, такие томаты с полок магазина разбирали быстро, к вечеру оставались только толстокожие сорта, поэтому вечером Хару не всегда удавалось насладится помидорами… пока девушки-кассирши не начали оставлять немного специально для него.

В расписании Black Thorn были еще и съемки выпуска для группового YouTube-канала… Для этого на двое суток арендовали дом у озера, планировали снять что-то вроде «американских каникул» для айдолов. По дороге к этому дому они заехали на фермерских рынок, где купили свежих овощей и фруктов. На томатах Хару оторвался – их было множество видов, и он твердо решил перепробовать все. А у парней появился новый повод для шуточек – теперь они утверждают, что кроме морепродуктов Хару любит только морковь и помидоры. С морковью это старая история – ему нравится маленькая бейби-морковка, которую иногда присылают родители Сольги, а иногда Хару и сам покупает ее в супермаркете, просто бывает в продаже она редко. Это его любимый перекус под книжку – он может слопать полкило за раз, примерно как другие съедают пачку чипсов. Большая морковь такого восторга у него не вызывает. А вот помидоры… мясистые сорта с тонкой кожицей стали практически главным воспоминанием о Лос-Анджелесе, как бы странно это ни звучало.