Текст книги "Центр притяжения (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 22
Рутина

Хару очень нравился их танцевальный зал в новом здании агентства: просторный, светлый, еще и диван наконец-то широкий, а то раньше они всемером не помещались, кому-то приходилось на полу сидеть. Но больше всего Хару нравилось бывать в этом зале по утрам, когда через окна проникают солнечные лучи и можно не включать свет.

В зал они пришли рано, не было и девяти утра. Неспешно размялись, начали репетировать танец к первому синглу будущего альбома. Совсем скоро с ним выступать на музыкальных шоу, нужно довести все до идеала. Именно поэтому следующие полчаса музыку прерывал только голос Шэня, который указывал на мелкие ошибки.

Прогнав танец несколько раз подряд, остановились отдохнуть.

– Кто утверждал эту хореографию? – спросил Тэюн, тяжело дыша. – Прыгаешь, приседаешь, снова прыгаешь… это танец или интервальная тренировка?

– По-моему, у нас были и более сложные танцы, – задумчиво сказал Сай.

– Да, в дебютной эре, которую мы уже полтора года не исполняли, – хмыкнул Сухён.

Хару в разговоре не участвовал, он пил воду и восстанавливал дыхание – танец действительно требует физической выносливости, а уже если исполнять его несколько раз подряд с минимальными перерывами… Но утверждал хореографию не Хару, для этого в группе есть целых три главных танцора. А этим трем акробатам-любителям всё «не слишком сложно».

– У нас просто появился еще один танец, который мы через три года не сможем исполнить из-за хруста в коленях, – с улыбкой заметил Хару.

– Да у меня уже и сейчас… похрустывает, – задумчиво протянул Тэюн.

Разумеется, разговор тут же перешел на обсуждение «хруста» в коленях, позвоночнике и вообще всего, что в теле теоретически может хрустеть. Здесь всем было чем поделиться, так что затянулось это минут на пятнадцать. Когда тема исчерпала себя, парни вернулись к тренировке.

Не считая мини-альбома «Mystery lover», Black Thorn всегда перед выходом физической версии альбома выпускают цифровой сингл. Чаще всего он продвигается на американском рынке, но в этот раз промоушен решили не делать. Группа только что вернулась из тура, да и как-то так сложилось, что в новом альбоме нет песен с преобладанием лирики на английском. Первый сингл «Steal», который они сейчас и репетируют, вообще почти полностью на корейском. Возможно, международные фанаты немного огорчатся тому, что почти весь текст на корейском… но так уж получилось.

Этот альбом – как высказывание парня-плохиша, сердцееда, мастера флирта. Работать над ним было забавно. Первый сингл – «Steal» – звучит как угроза, «я украду тебя и увезу веселиться». В общем, текст балансирует между брутальным намеком и романтичным признанием. Титульный трек физического альбома – «Mafia» – просто сам по себе выступает как слегка неприличное признание в любви… или, скорее, в желании. Название трек получил вовсе не из-за криминальной тематики: в предприпеве есть строчка «Давай сыграем в игру, мы – мафия, этот город засыпает, а мы…». Ну, и дальше – текст припева говорит о чувствах и желаниях, он подчеркнуто приличен с точки зрения используемых выражений, но намеки на секс сложно не разгадать. Хару нравится в этом тексте именно то, что даже телевещательные компании Кореи, которые обычно банят треки за любые двусмысленные намеки, не смогли придраться к тексту песни. Ни мата, ни стонов, ни устоявшихся неприличных выражений – идеальная внешняя благопристойность.

«Steal» они исполняют без партнерш, а вот «Mafia» – уже с ними. Вообще, парная хореография считается практически фирменным знаком их группы, фанатки всегда ждут что-нибудь новенькое, но вот совместные репетиции в последнее время перестали быть такими же веселыми, как раньше. От состава девчонок, с которыми они начинали танцевать накануне своего первого азиатского тура, осталось трое. Всего сменилось уже одиннадцать девушек. Есть шутка, что любая танцовщица, которая хочет выйти замуж, должна устроиться к ним в группу. Да, все одиннадцать девушек из первого состава ушли из-за изменения семейного положения. Даже Софи. В нее влюбился местный кореец, расписались они где-то полтора года назад, этой весной Софи родила сына, присылала фотографии подругам. По корейским меркам она неприлично молодая мама, к слову. А мальчик у нее премиленький, сразу видно – метис. Софи все грозится вернуться в танцы через годик-полтора, но Хару уверен – муж будет запрещать, умолять, шантажировать, подкупать, но не отпустит супругу танцевать не особо приличные танцы с красавчиками-айдолами. Да и не сможет молодая мама в туры летать.

Как бы там ни было, но нынешний состав танцовщиц сложился не самый удачный. Закончат промоушен альбома – пересоберут танцевальный коллектив, а то что-то атмосфера стала напряженной. Три самые опытные их партнерши – милейшие особы, работать бы с такими же до конца карьеры. Еще японка Кёко нормальная, но она с группой еще со второго мирового тура. А троица новеньких… Постоянно ссорятся из-за пустяков, одна вечно чем-то недовольна, а та, которую наняли последней, доводит Юнбина до белого каления странными вопросами о том, зачем ему длинные волосы. Вопрос этот давно перестал быть похожим на шутку или праздный интерес и превратился к издевку, как будто волосы для плеч – это повод для насмешек.

Закончится промоушен – точно придется выгнать эту троицу и нанять новых. Скорее всего, эта тройка и так понимает, что их не оставят в коллективе, просто менять партнерш прямо перед началом промоушена нет смысла…Хару уже сто раз пожалел, что не попросил убрать их сразу – были шансы найти замену и успеть все выучить, профессиональным танцорам не нужно много времени для репетиций. Но сейчас уже действительно поздно.

При этом работа с тремя новенькими вызывает столько отрицательных эмоций, что Хару смотрит на часы и не хочет, чтобы совместная тренировка все же началась.

– Сколько там осталось до тренировки? – спросил Тэюн.

– Полтора часа, – хмыкнул Хару.

И все замолчали. Через минуту весело фыркнул Ноа:

– С другой стороны – за столько лет работы с партнершами это наш первый неудачный коллектив. Рано или поздно это все равно бы произошло. И повезло, что перед промоушеном, а не перед туром.

Хару вздрогнул: да уж, искать замену в разгар тура было бы значительно сложнее. Обычно в тур они возят пару «дублерш», потому что от травм и внезапного отравления никто не застрахован, но, даже если дублерши заступают на позицию основных, нужно искать уже дублерш для дублерш, в туре их готовить к выступлениям… даже звучит пугающе.

– Да, повезло что во время промоушена, – кивнул Хару.

– Надеюсь, что в Корее еще остались танцовщицы с нормальными характерами, – добавил Тэюн, – А то появилось легкое ощущение, что мы уже всех таких замуж выдали.

Теперь они уже не смогли сдержать смех. Нет, ну действительно – одиннадцать свадеб за два года, они «работают» чуть ли не лучше мудан, снимающих обет безбрачия.

* * *

На первом же выступлении в ходе промоушена Хару столкнулся с прошлой группой Джиу, его бывшей одноклассницы. И для нее эта группа стала «бывшей», потому что Джиу выгнали. Официально, конечно, расторгли контракт из-за личных обстоятельств артиста, но на деле Джиу буллила девочку из своей же группы и поэтому ее контракт закрыли досрочно.

Ее бывшее агентство, разумеется, не раскрывало причины исключения, про буллинг знают только внутри индустрии. Сплетни все равно ходят, но официально ее в этом никто не обвинял. К моменту ухода у Джиу уже были фанаты, они продолжают ее поддерживать, так что полностью из инфополя она не пропала. Сейчас она ведет блог на YouTube, где иногда рассказывает что-то про индустрию в стиле «я не назову имен, потому что подписывала NDA, но есть одна девочка, которая…». И далее следует какая-нибудь чушь, которую Джиу не могла знать. Просто потому, что такие вещи в индустрии всегда тщательно скрывают и большинство айдолов друг другу кажутся вполне милыми людьми. Иногда высокомерными, конечно, но не какими-то извращенцами и злодеями.

Хару не знает, кого именно Джиу доводила в своей группе. Подозревал, что девочку, которая является центром. Хару ее запомнил из-за контраста – на сцене яркая и экспрессивная, за кулисами – скромная даже по меркам осторожных айдолов. Заметно, что после ухода Джиу эти девчонки стали как-то свободнее общаться и друг с другом, и с окружением.

Для себя же Хару сделал окончательный вывод: Джиу точно ненормальная. Причем в том плане, что ей уже действительно нужна помощь психиатра. В школе она была просто интриганкой. Неприятной особой с замашками королевы, но все же относительно адекватной. В New Wave у нее уже начало срывать тормоза и она провернула сомнительную авантюру. Хару уже тогда не понимал многого в причинах этого поступка. Например – на что она надеялась? Или – о чем думала, когда устраивала травлю девушке, чье социальное положение было очевидно хотя бы по дорогим брендам ее одежды? В общем, уже тогда поступок Джиу выглядел странно. И вот теперь этот буллинг в группе – кто в здравом уме будет гадит там же, где живет? Агентство, которому принадлежала ее группа, не стало бы удалять участницу из-за насмешек, обычная практика – скрывать откровенно ужасное поведение своих артистов – это ведь с их мужской группой Black Thorn едва не подрались на фестивале в США. Значит, Джиу натворила что-то действительно ужасное, раз ее исключили из состава успешного коллектива.

Тэюн, кажется, думал о том же, о чем и Хару. Он тоже посмотрел на бывшую группу Джиу и недовольно сказал:

– Я все время опасаюсь, что она начнет какие-нибудь сплетни про нас распускать.

– Я тоже. Поэтому заранее предупредил адвокатов Чо. Они, если что, отреагируют быстро.

– Но все равно бесит, да? – хмыкнул Тэюн.

Хару кивнул. Да, бесит. Они себе годами строили репутацию, а теперь их бывшая одноклассница регулярно становится причиной старта «охоты на ведьм», где фанаты к-поп групп обвиняют всех подряд в чем-то, что выдумала Джиу. Пока Джиу не говорила ничего такого, что было бы слишком очевидно, под все ее «сенсационные» заявления подходили многие айдолы, а не кто-то определенный. Но это пока… У нее уже было заявление в духе «все айдолы с кем-то встречаются, я тоже была в отношениях с парнем не из своего агентства». Хару подозревал, что со временем Джиу сможет уверовать в свою безнаказанность и начать распространять лживую информацию, которая уже будет иметь более четкий образ того, о ком она говорит. Понятное дело, что адвокаты Хару тут же обвинят ее в клевете, начнутся судебные тяжбы… но суд-то начнется не на следующий день. Удар по репутации может быть ощутимым.

Хару тряхнул головой, прогоняя эти мысли. В green room прозвучала команда выйти на сцену для финальных кадров. Black Thorn пока не могли ничего выиграть, их релиз только-только вышел, поэтому они действительно просто стояли в первом ряду и вежливо хлопали ведущим в нужных местах. Ладно, еще махали фанатам в зале.

Самое неприятное в этом финальном собрании на сцене – сам энкор выигравшей группы. Победители-то стоят на сцене и поют, а вся толпа участников спускается в зал по узкой лестнице. Разве можно любить очереди? А это именно очередь – медленно, гуськом они продвигались к выходу, пока счастливые айдолы пытались спеть свою же песню. Сегодня выиграл кто-то скандальный, по всей видимости. Точнее – группа спровоцирует скандал, когда этот энкор появится в сети, потому что поют девчонки просто отвратительно.

Очередь, сухой воздух съемочной площадки, еще и эти завывания…

– Это, кстати, были девушки из агентства Bee, – сказал Ноа, когда они уже зашли в гримерку.

– Кто? – не сразу понял Хару.

– Ну те, которые пищали на сцене, пытаясь попасть хотя бы в половину нот, – пояснил Ноа. – Как при таком количестве хороших вокалистов дебютируют настолько ужасные исполнители? Ладно с танцем не получается – стабилизация вокала требует времени, у нас тоже не сразу получалось, но испортить энкор…

Хару тоже хмыкнул, признавая правоту Ноа. Проблемы с исполнением песни на энкоре действительно вызывают подозрения – а эти люди вообще петь-то умеют? Но… какая, в принципе, разница?

Зайдя в гримерку, Хару сразу же взял в руки телефон. На заблокированном экране не отображается текст сообщений и имя контакта, но значок нового сообщения горит. Хару давно уже переименовал Данби, но все равно скрывал переписку. Менеджеры знали о его отношениях, а вот стилисты – нет. И им лучше так и остаться в неведении. Мало ли – вдруг напишут на каком-нибудь форуме, или просто расскажут сасэнам.

Сообщения действительно были от Данби. Она отправила фото своего обеда в столовой агентства, пожаловалась на скуку последних дней – сидеть без работы ей не нравится. Хару не стал ничего отправлять в ответ, просто рассказал, что они уже закончили выступление и скоро вернутся в агентство. Поделился и тем, что вспомнил Джиу, увидев ее группу. Данби поддержала данную беседу парочкой проклятий, без нецензурной лексики. Вместе посмеялись над ситуацией.

– Ты ведь понимаешь, что уже минут пятнадцать улыбаешься, глядя на экран телефона, – с усмешкой сказал Шэнь.

Хару вздрогнул. Только сейчас он осознал, что действительно улыбался все это время. Он недовольно посмотрел на Шэня: все испортил. А Хару только удалось себе настроение поднять после того ужасного энкора.

– Просто девочки-стилистки уже уверены, что у тебя кто-то есть, – тихо сказал Шэнь.

Хару тут же внимательно посмотрел на «девочек-стилисток», которые собирали свои рабочие инструменты. На Хару они не смотрели, но это вовсе не значит, что никто из них не заметил, что он ласково улыбается экрану смартфона.

Хару тяжело вздохнул:

– Ладно, понял. Даже переписываться нельзя.

– Почему же? Можно. Просто… чуть больше скрытности. Тебе нужны лишние сплетни?

– Спасибо – кивнул Хару, – Ты прав. Но, вообще-то, сложно не улыбаться.

– Ну давай тогда, покажи мне экран смартфона и мы с тобой вместе поржем, – тихонечко сказал Шэнь.

Хару тихо рассмеялся и открыл Шэню переписку с ним же. Тот сделал вид, что вчитывается, а потом тоже начал смеяться. В общем, разыграли сценку. Не факт, что сработало, конечно…

Но как же утомляет, что даже просто факт переписки приходится скрывать. Будто ему мало того, что он не может взять Данби с собой в отпуск.

Глава 23
Интриги

Промоушен – это всегда напряженное время. Записи выступлений обычно проходят ночью или очень рано утром. Полноценно выспаться не получается, потому что в гримерках телеканала твой максимум удобства – надувной матрас и беруши. При этом и заняться особо нечем – куча времени, когда ты ничего не делаешь… и не можешь делать. Хару привычно таскает с собой ноутбук, но работать или учиться получается не всегда. Стол может быть один, и он будет занят едой и косметикой, может быть шумно, или жарко, или холодно, или просто раздражает, что вокруг столько людей. В общем, с четверга по воскресенье тебя не покидает ощущение, что ты толком ничего не делаешь, но при этом жутко устаешь.

Промоушен сингла «Steal» короткий, всего неделя, но Хару все равно вымотался. Поэтому понедельник планировал потратить на более приятные вещи – сходить домой, поболтать со своими, остаться на ночь… Но рано утром ему позвонила исполнительный директор HaruHaru, Чхе ХёнНа. Эту женщину нашел Сончоль, она тоже из семьи, которой когда-то помог прадедушка Хансу. Как опытный руководитель она фактически взяла на себя все организационные проблемы будущего бренда канцелярских товаров. До этого она отвечала за похожие задачи в фирме, которая занималась выпуском мелких аксессуаров – подвесок на сумки, кошельков и косметичек, футляров для очков, держателей бутылочек. В общем – мелочевкой, которую так любят девочки в Корее. В производстве она слабо разбиралась, да и это и не обязательно, ведь для этого есть Сончоль и его команда опытных сотрудников издательства. Чхе Хённа собрала офисную команду, ведь кто-то должен считать деньги, разрабатывать дизайн проектов, следить за реакцией покупателей. Она же научила Хару работать с фокус-группами, давать правильные запросы аналитикам на аутсорсе… да и вообще работать с аутсорсом.

Чхе ХёнНа – очень педантичный человек, пусть и большую часть своей жизни она отвечала всего лишь за продажу милых пушистых кошельков. Она бы не стала звонить просто так, у нее все по расписанию. Поэтому Хару, принимая звонок, уже понимал – у него проблемы. Опять.

– Доброе утро, – сухо сказала Чхе ХёнНа. – У меня не самые приятные новости. Я уже отправила информацию вашим адвокатам на почту, но с вами решила связаться отдельно.

– Доброе утро, – вздохнул Хару, хотя оно, очевидно, уже становилось недобрым, – Что произошло?

– Иллюстратор DarkSun, вы наверняка помните его по псевдониму… он сегодня написал, что отказывается с нами сотрудничать. Это было официальное письмо, я отдельно ему позвонила – он подтвердил лично.

Хару нахмурился. Это известный корейский иллюстратор, у него своеобразный стиль рисовки. Он подготовил все иллюстрации для первого запуска стикеров и ежедневников с цветными обложками, они уже прошли одобрение фокус-группы.

– Это разве не нарушение контракта? – удивился Хару.

– Нарушение, но… с нюансами. Мы должны были сегодня подписывать окончательный контракт, с перечнем утвержденных работ. До этого момента мы не можем использовать его иллюстрации в коммерческих целях.

Хару устало прикрыл глаза. Замечательно. Он сразу понял, о чем говорит Чхе Хённа. С иллюстратором заключали контракт о сотрудничестве, он готовил несколько вариантов продукции по запросам, эти работы уже принадлежат HaruHaru. Но для того, чтобы продавать продукцию с этими иллюстрациями, нужно дополнительное соглашение, а оно подписывается уже тогда, когда есть окончательный и утвержденный вариант. До подписания контракта, где есть пункт о правах на коммерческое использование, Хару владеет этими картинками не в полной мере. То есть, может… повесить их в рамочку и любоваться.

Разработка дизайна была долгой, велась еще с февраля. Концепция, цветовая гамма, сюжеты, надписи – все обговаривалось отдельно. Отрисовка тоже заняла много времени, плюс DarkSun работает медленно, окончательный вариант был представлен совсем недавно. Это красивые, качественные картинки, да и имя этого человека известно в Корее, что тоже было бы дополнительным плюсом для молодого бренда. И тут – такая выходка.

– Хорошо, я понял, – кивнул Хару. – Дайте мне его номер, я сам с ним поговорю.

– Не думаю, что это что-то изменит, – сказала Хённа.

– Я тоже так думаю, но попытаться стоит.

DarkSun, которого Хару называл «господин Ким», потому что имя уже успел забыть, был непреклонен – он не хочет сотрудничать – без объяснения причин. Еще и отчитал Хару за звонок – словно какого-то мальчишку-хулигана…

Хару до этого с ним не встречался. Этот человек, в принципе, как и многие творческие люди, достаточно нелюдим и предпочитает работать удаленно, так что такое поведение никого не смущало. Но полный отказ сотрудничать, когда уже все готово и остались формальности, вряд ли может быть просто проявлением творческой спонтанности. С марта он получил мало денег, это было чем-то вроде предоплаты, но основная часть денег переводится уже по факту покупки коммерческих прав. К чему было столько месяцев спокойно выполнять все указания аналитиков и мелкие просьбы Хару, чтобы на финальной стадии, когда осталось просто получить деньги, отказаться от сотрудничества?

Разумеется, Хару сразу же подумал о происках Пак Манхи. Другого объяснения у него просто не было.

К этому моменту Хару уже позвонил Сончолю и адвокатам, договорились встретиться в офисе HaruHaru.

Хару еще зимой арендовал этаж в небольшом офисном здании. Не модный опенспейс, а десяток небольших кабинетов. Плюс конференц-зал, где все и собрались. Обсуждали возникшую проблему, разумеется.

Уход иллюстратора за месяц до запуска продукции с его работами – это, конечно, неприятно, но все же не критично… Запуск бренда HaruHaru еще не состоялся, первая продукция будет разослана по магазинам в четверг, продвижение в социальных сетях начнется завтра, блогеры выложат обзоры на следующей неделе. Проще говоря, пока нигде официально не объявлено, что HaruHaru сотрудничает с DarkSun. Слухи все равно ходили, как всегда бывает в таких случаях, но это не было общеизвестным фактом, никто особо не ждал этого запуска. Другое дело, что современный корейский бренд канцелярии не может существовать в формате строгих форм и минимализма. В Корее даже парни любят покупать продукцию с каким-нибудь милым рисунком. В маркетинге это называют Kidult Culture – стремление людей 20–35 лет покупать себе мелочи, которые будут радовать их в течение дня. Чаще всего это мерч, конечно, многие офисные сотрудники выбирают ежедневники с аниме-героями или персонажами игр, но в почете и просто забавные вещицы – зверушки с пивом и соджу, курящие ромашки и прочие варианты иллюстраций не стыке «милоты» и суровой взрослой жизни. Именно такие товары пользуются спросом в странах Азии. Поэтому и Хару они просто необходимы.

Значит, придется искать нового иллюстратора, без этого не обойтись. А это – потерянное время и деньги, ведь разработка «мимимишной» линейки товаров шла еще с декабря прошлого года, DarkSun был выбран среди множества других дизайнеров.

– Релиз придется отложить, – печально сказала Хённа. – На договоренности с иллюстраторами уйдет много времени, плюс отрисовка. Даже если учесть, что у нас полностью готово техническое задание – это минимум три месяца, быстрее нам не отрисуют материал.

– Есть один способ уложиться скорее, – задумчиво сказал Хару. – Секретарь Пак… Напишите иллюстраторше Пён Анджи, попросите о личной встрече с Нам Хару. Это двоюродная сестра моего менеджера, мы знакомы. Она работает медленно, но зато не сбежит в последний момент – это на будущее. Подготовьте для нее техническое задание для рождественского запуска, плюс, нужно будет аккуратно прощупать почву для одного пака стикеров через месяц. И такое же сообщение, на завтра на любое удобное время, отправьте Ким Ёнсо. Сообщение должно быть составлено так, чтобы было понятно – встреча будет именно со мной, по вопросам сотрудничества.

И Хару замолчал. Честно ли ей писать? Ну, не совсем. Сделает ли она за месяц-полтора? Скорее всего – да.

Ким Ёнсо достаточно известный иллюстратор, но она редко работает на заказ, печатает продукцию самостоятельно…

– Это немного нечестно, – признался Хару, – Просто… она моя фанатка. Я подписан на нее с фейкового аккаунта, недавно она писала, что единственный заказчик, с которым бы она согласилась работать – это Black Thorn…

Хёна вздохнула и немного ворчливо ответила:

– Действительно. Как я могла забыть, на кого работаю?

Сончоль тихо захихикал в сторонке, а адвокат Чо прикусил губу, скрывая улыбку.

Ким Ёнсо ответила практически сразу после получения сообщения. Согласилась на встречу вечером вторника. Сончоль мрачно пошутил, что вечер – это чтобы успеть привести себя в порядок, а так бы она и утром прибежала.

Но большая часть собрания была посвящена юридическим нюансам. Получить неустойку с художника, скорее всего, получится, но вряд ли она покроет реальные финансовые потери. Хару в очередной раз порадовался, что в бизнес пришел с хорошим финансовым багажом, плюс постепенно приходят деньги за второй мировой тур группы, так что получится обойтись даже без кредитов предпринимателя, но все же…

Уже в общежитии он много думал о обо всей этой ситуации. DarkSun, отказавшись передавать коммерческие права, много теряет. Не просто деньги, не просто время в долгих судебных разбирательствах, но и репутацию. Судебный процесс не будет закрытым, о поступке иллюстратора узнают журналисты, ведь к брендам знаменитостей всегда приковано много внимания. И Хару уже понимает, что задействует все свои медиасвязи, но не позволит DarkSun выйти из этой ситуации в позиции «свободного и сумасбродного художника».

Но, предположим, DarkSun считает, что Хару промолчит, не станет устраивать скандал… индустрия печатной продукции Кореи не такая уж большая, DarkSun уже в черном списке большинства средних и мелких издательств, многие крупные игроки тоже предпочтут не рисковать, ведь терпеть убытки и судиться – малоприятное занятие. Совсем без работы он не останется, конечно, но с позиции «лучшего в Корее» его сместят, это однозначно.

Хару устал. Устал от того, что постоянно приходится разбираться с последствиями мелких пакостей Пак Манхи. Самое обидное – ведь нет и доказательств вредительской деятельности. Можно попытаться раскрутить уволенных сотрудников издательства Хару… но есть проблема – сама информация о том, что они получали крупные переводы от сторонних лиц, получена не совсем законным способом. Да и смысл? Хару уверен, что там все чисто, Пак Манхи все сделал так, что не подкопаться. С DarkSun ситуация наверняка такая же – он не сдаст заказчика, там замешаны не просто деньги.

Тут Хару задумался. Действительно: не просто деньги. В том смысле, что DarkSun не пошел бы на такую аферу если бы дело было только в деньгах. Он бы попробовал торговаться с Хару, но за все время совместной работы иллюстратор ни разу не намекал, что хочет больше денег за свои услуги. Значит, есть что-то еще. И это «что-то» страшнее потери денег и репутации.

Хару злился, поэтому даже не смог усидеть на месте – спустился на первый этаж, в спортзал. В это время тут всегда пусто. Хару пришел с домашних тапочках, поэтому на беговую дорожку отправился прямо босиком. Включил себе невысокую скорость и пошел, переступая босыми ступнями. Так ему легче думается.

Последнее время он постоянно разбирается с последствиями. Засудить Пак Манхи он не может, хотя адвокаты Чо старательно собирают информацию: они практически мечтают отправить Пак Манхи за решетку. Но пока ничего не выходит. Сколько еще это продлится? Хару будет терпеливо ждать, пока его недоброжелатель ошибется? А вдруг однажды он не успеет отреагировать и ошибется сам? Пока все неприятности мелкие, решаемые, хотя в случае с Чанмином удар был весьма ощутим.

Ну так и Хару уже не просто айдол. Сейчас у него уже есть деньги и связи. Особенно – связи. Так или иначе с ним связались почти все, кто считал себя обязанным его прадеду или деду. Среди них есть весьма влиятельные люди. Нарушать закон они не будут, но помочь в небольших интригах, которые никак не повлияют на репутацию – вполне.

Если ты не можешь справиться с противником напрямую – начни самостоятельно плести паутину интриг. Сможет ли Хару реально уничтожить Пак Манхи? Сложно сказать, но шансы у него не нулевые. Хару был уверен, что его связи сейчас имеют больший вес, чем нечестные методы Пак Манхи.

Вот только Хару придется из-за этого многих просить об одолжении. А он и так просит, чтобы разбираться с последствиями.

Хару все перебирал в мыслях разные решения, постепенно составляя список неотложных дел. Когда выстроился примерный план действий, он выключил беговую дорожку и сел на скамейку. Набрал сначала господина Со, рассказал все прямо, заручился его поддержкой – Хару пообещали доступ к службе безопасности семьи Со. Потом позвонил адвокатам, Сончолю, парочке других знакомых. Уже поднимаясь обратно в общежитие, он набрал номер Минсо.

– Добрый вечер, – вежливо поприветствовал он.

– Добрый, – ответила Минсо. – Что-то случилось?

– Почти. Я тут решил, что мне надоело разбираться с последствиями интриг Пак Манхи. Помните, полтора года назад вы предлагали мне обучение на позицию исполнительного продюсера? Я согласен, но с условием, что смогу – с помощью парней – продавить нужные мне реакции общества.

Минсо расхохоталась – сначала немного нервно, словно не веря а то, что слышит, а потом даже немного зловеще.

– Хорошо. С Роуном, я так понимаю, сам договоришься?

– Да. И мне нужна небольшая свобода действий… Я все объясню завтра утром, но хочу уже сейчас договориться об интервью с Бохёном. Можно?

– Хорошо, – ответила Минсо.

На этом, собственно, разговор и закончился. Хару зашел в комнату Тэюна, отвлекая того от увлекательного телефонного разговора с девушкой – это Хару себе очень удачно роман завел, у остальных со встречами было хуже. Хару позвал друга прогуляться к себе домой. Тэюн лишних вопросов не задавал – тут же пошел в душ. Кажется, даже немного обидев этим свою девушку.

Нельзя сказать, что дедушка поддержал решение Хару полностью и безоговорочно. Но признал, что терпеть и разбираться с последствиями – проигрышная позиция. Поэтому, если Хару считает, что готов к подобному – дедулино благословение он получил.

Они просидели у Хару дома до позднего вечера, обратно шли уже в одиннадцатом часу.

– Ты зол, – задумчиво сказал Тэюн. – Редко бываешь таким. Это из-за иллюстратора?

Хару качнул головой:

– Нет. На иллюстратора я особо не злюсь, просто… я теперь не забуду и выясню настоящую причину подобного поступка. Я зол на Пак Манхи. И на себя. На него – потому, что он никак не отстает. Я все время думал, что он перестанет все это делать, когда поймет, что я – не мой дедушка, уничтожать его не собираюсь. Но это не помогло – он продолжает устраивать мелкие пакости. В его вменяемости я тоже сомневаюсь, к слову.

– Думаешь, он сумасшедший?

– Ну… я скормил информацию о нем чату GPT…

Тэюн не выдержав, расхохотался:

– И ты, Брут? Я думал, ты до последнего будешь сопротивляться подобному.

– Я бешусь из-за того, что люди теперь даже комментарии пишут с помощью нейросетей, – ответил Хару, – Но не отрицаю, что GPT может быть хорошим советчиком. Так вот, я получил ответ, что Пак Манхи, скорее всего, не делает различий между отцом и сыном, то есть, в его картине мира поколения семьи – это все равно что один человек. Плюс у него могут быть параноидальные черты личности, то есть – он не умеет прощать. Ну и то, в чем я сам более чем уверен: у Пак Манхи «травма привязанности». Люди с такой травмой ощущают собственную значимость только в случае заметного превосходства над врагом. Из чего уже я сделал вывод, что у этого пятидесятилетнего дядьки гиперфикс на моей семье.

Тэюн хмыкнул:

– То есть, он псих. Травмированный параноик с гиперфиксом на внуке своего врага. Это лечится?

– Не знаю, – пожал плечами Хару. – Подозреваю, что нет. По крайней мере – пока он сам не захочет это вылечить. Но Минсо уверена, что Пак Манхи – нарцисс, а таких людей к психотерапевту затащить непросто. Да и к тому же, его психическое здоровье – не мои проблемы. У меня есть я, мои близкие, друзья… теперь, по сути, люди, за которых я отвечаю как бизнесмен. Фанаты, которые могут во мне разочароваться не из-за того, что у меня отвратительный характер, а потому, что один недоброжелатель распространяет обо мне клевету. Нет, так больше продолжаться не может.