Текст книги "Центр притяжения (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Главной причиной открытия собственного бизнеса было не то, что Хару когда-то об этом мечтал. Сейчас семья Со все еще была держателем большей части акций Sanho, так что любые решения Хару и Сончоля могли быть заблокированы. Пока ничего подобного не случалось. Но зато был момент, когда стало понятно, что господин Со не готов продавать Хару больше акций, чем тот получил в ходе первой сделки. Хотя Хару хотелось бы выкупить еще процентов десять, это позволило бы ему чувствовать себя увереннее. Отказ не огорчил Хару, это было не то, чтобы предсказуемо, но понятно – желание династии чеболей владеть средством массовой информации абсолютно логично.

Но для себя Хару сделал вывод: ему нужно что-то свое. Купить маленький заводик и собрать команду офисных работников полностью самостоятельно он бы не смог. Поэтому у него есть совладельцы, только теперь контрольный пакет акций принадлежит Хару. У него 65% вложений, у Сончоля – 20%, у Им Минхёка – 10%. Еще 5% являются собственностью Vulcan Group, то есть, семьи Ли Тхэу. Без их помощи Хару вряд ли бы смог организовать производство. Повезло, что они согласились на такой малый, чисто номинальный процент акций: могли бы и больше затребовать. Бабуля, правда, прямо сказала – они считают, что со временем Хару женится на Ивон, вот заранее и готовят своей дочери хороший плацдарм. Возможно, это и так, но до конца контракта Хару как айдол, к счастью, имеет полное право не задумываться о выборе «правильной» невесты. Он, конечно, гипотетически хочет семью, но точно не в ближайшие годы. Он еще для себя не пожил, какие жена и дети?

Закончив с отчетами, Хару решил прогуляться в New Wave, зайти к Роуну. Развлечения себе нужно было планировать заранее, в середине дня уже никуда не поедешь, а сидеть в комнате скучно. Он зашел в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок, и увидел на раковине кучку золотых украшений – Данби забыла. Видимо, сняла перед душем. Серьги он сам ей дарил, к слову. Не от Vorontsov, это могло бы стать скандалом у фанатов.

Закончив с собственными приготовлениями, Хару сгреб с раковины всю горстку украшений – занесет по дороге.

В дверь женского общежития пришлось звонить несколько раз. Надо было, видимо, просто написать Данби, чтобы она встретила его у дверей. Хару уже доставал из кармана телефон, когда дверь наконец-то открылась.

– Прости, мы были немного неодеты, – сказала Нари. – Ты к Данби? Заходи.

– Я хотел просто отдать ей украшения, она забыла, – Хару уже протянул руку, но Нари отмахнулась:

– Сам иди. Вторая дверь справа, она в наушниках, наверное.

Хару осторожно вошел в прихожую, огляделся. В принципе, общежитие примерно такое же, как и у них, только… попроще. Даже, можно сказать, – победнее. Black Thorn к моменту переезда уже были состоявшимися артистами, хорошо зарабатывали, сделали себе все удобным и красивым, чтобы пять лет прожить в комфорте. У девчонок денег на такое не было, а New Wave, разумеется, отремонтировали все в эконом-варианте.

«Ромашек» не было. У них период промоушена, выходные нормальных людей для них рабочие. А вот «фиалки» в составе четырех человек о чем-то азартно разговаривали в первой же комнате. Кажется, куда-то собирались. Хару прошел мимо открытой настежь двери и нерешительно постучался к Данби. Ответа ждать не стал – раз она сама не открыла, то точно в наушниках. Зашел. Данби сидела у ноутбука, подтянув одно колено к груди. Джинсы валялись на кровати, она была только в его футболке. Волосы небрежно собраны в пучок, крутит между пальцев карандаш, рядом с ноутбуком лежит микрофон, а на экране очень знакомая Хару программа. Он сам в ней едва-едва разбирается, потому что все делает Роун. Это одна из программ для создания музыки…

Хару так удивился увиденному, что подошел к столу будто в тумане. Он знаком с Данби с первых своих дней в качестве айдола, они вроде как встречаются год, пусть и с перерывом из-за второго тура Black Thorn, но Хару даже не знал, что Данби пишет песни. Кто-нибудь вообще знал?

Данби, кажется, краем глаза уловила какое-то движение, редко обернулась и вскрикнула.

– Господи! Хару! Ты чего подкрадываешься?

Хару раскрыл ладонь, демонстрируя украшения.

– Ой, забыла…

– Ты пишешь музыку? – сразу перешел к делу Хару.

Данби обернулась к экрану ноутбука, потом снова к Хару. Выглядела она немного растерянно. Хару сразу осознал, что это увлечение она предпочитает не афишировать.

– Да… иногда.

– И не говорила! – «возмутился» Хару.

Он попытался сказать это как можно мягче. Просто и промолчать не мог.

– Ну… Меня этому никто не учил, я… не уверена, что получается что-то хорошее.

– Дэхви тоже долгое время никто ничему не учил. Год ускоренного обучения – и вот он уже известный андеграундный рэпер. Покажешь?

Данби замялась.

– Обещаю, что буду честным, но осторожным в выражениях. Я много работаю с музыкантами. Далеко не все из них так же толстокожи, как Роун.

Данби нерешительно опустила глаза. Боялась. Но поделиться с кем-то хочется. В итоге она решилась:

– Должна предупредить, что главным вдохновением последнего времени являешься ты. Но это все равно…

– Художественный вымысел, а не точное мое отражение, – закончил Хару. – Я знаю, как это работает. События реальной жизни дают толчок, а воображение уже само решает, как будет красивее.

Данби нерешительно улыбнулась. Она сохранила свой текущий проект и нашла в библиотеке что-то из старого. Готовых демо-записей у нее не было.

Но включенная песня… нет, это не шедевр, конечно. Нужно многое доработать: бит скучноват, нужно вступление, которого нет, да и дэнс-брейк так и просится. Текст… ну – да, он явно отсылает к личности Хару. Это такая история, где лирическая героиня рассказывает, что завоевала парня, который всем казался холодным и недоступным. Припев строится вокруг фразы «I break this ice» и он действительно цепляющий.

Хару потребовал включить что-нибудь еще. И еще. Данби пыталась возражать, но в итоге сдалась.

– Собирайся. Надевай джинсы… и другую футболку. И бюстгальтер лучше надень, иначе Роун будет смотреть не на монитор.

– Я не пойду к Роуну! – почти с ужасом воскликнула Данби. – Он… он меня пугает.

– При мне он тебе ничего плохого не скажет, гарантирую. Зато научит. И сделает из этого конфетку. Данби, я серьезно – это лучше, чем то, что было у Дэхви в его первых работах. И это идеально подходит твоей группе. Темы понятны многим, но не настолько популярны, чтобы по ним уже имелось несколько десятков хитов. Припевы цепляющие. Собирайся. Завтра я буду занят, а без меня тебе с Роуном будет сложно.

Данби пыталась протестовать, но как-то вяло. Хару отчетливо видел, что ей льстят его слова, она хотела бы поработать над песнями… но, видимо, страх перед самодуром-продюсером был слишком велик. Хару потребовалось минут десять, чтобы уговорить Данби. В итоге она собралась. После слов Хару о том, куда может смотреть Роун, надела самые широкие джинсы и самую огромную футболку, что немного развеселило Хару – получился сердитый нахохлившийся воробышек, а не симпатичная девушка-айдол.

Выйти вместе из общежития было бы рискованно. Поэтому Хару обратился к Нари. Когда та только услышала, что Данби согласилась идти к Роуну, мигом была организована операция по запутыванию следов – они выйдут всей группой, доведут Данби до агентства, а Хару отправится сразу в студию. Сейчас в Encore можно попасть как с улицы, так и из агентства, так что у фанатов не будет поводов подозревать, что они куда-то идут вместе.

Глава 21
Юное дарование

Хару вышел первым. Он уже осознал, что Нари не позволит Данби свернуть с выбранного пути – видимо, тоже слышала песни и уже пыталась отправить подругу по нужному адресу. Вообще, робость Данби даже немного удивила Хару – она всегда казалась ему бойкой, бесстрашной. Скорее всего, дело именно в том, что тут речь о творчестве. Даже Роун иногда очень болезненно воспринимает критику, а он-то пишет песни столько же, сколько Хару живет на свете, его критиковали много и часто. А для новичка критика может быть особенно болезненна.

Новая студия Encore выглядела почти так же, как прошлая, разве что общая зона у входа стала побольше, теперь в ней был не только кухонный стол, но и несколько диванчиков. Сама студия тоже располагалась ближе к входу, а кабинеты большинства сонграйтеров вообще перенесли на второй этаж. Роун и Пэгун, впрочем, творили на первом.

Не все авторы Encore переехали в новую студию. У старого помещения долгосрочный период аренды, там уже сделан ремонт… Самое топовое звукозаписывающее оборудование вывезли, закупили новое, попроще, теперь студию сдают, оплата почасовая. Несколько авторов не захотели переезжать из модного Каннам-гу в студенческий район и остались работать в старом помещении, в нынешний Encore приезжают редко, для финальных записей или соавторской работы.

А еще кто-то выбрал для холла нового Encore смешные обои, которые явно были предназначены для детской комнаты: на голубом фоне – пухлые мыши (или это хомяки?) под разноцветными зонтиками. Хару каждый раз улыбается, когда видит эти обои. Он так и не узнал, кто был автором этого дизайнерского решения, которое так бесит Роуна. Либо Пэгун, она любит все милое, либо это Минсо так снижала уровень стресса у айдолов, которые часто боятся идти на запись.

Кабинет Роуна почти не изменился, хотя помещение стало чуть просторнее. Но почти все «лишнее» пространство занимал шкаф-витрина, где были выставлены гитары Роуна: его полная коллекция насчитывает тридцать одну штуку.

Хару застал Роуна за крайне «интересным» занятием – тот сидел перед экраном ноутбука, хохотал и поедал шоколадные конфеты. Хару посмотрел на горку блестящей фольги: если бы он съел столько, то уже впал бы в сахарную кому.

– О, Хару! – обрадовался Роун.

– Что вы смотрите? – удивленно уточнил Хару.

– Развлекательное шоу… как оно там называется? Ад для одиночек.

– Это такой поиск вдохновения? – усмехнулся Хару.

– Нет, попытка разгрузить мозги зашкаливающей тупостью происходящего.

Хару подошел к панели управления климат-контролем, включил вытяжку на проветривание – в кабинете сильно пахло сигаретами.

– Сейчас Данби подойдет. Вы ее знаете, из группы Silk Violet.

– Данби… а, помню. У нее еще фигура шикарная.

Хару с усмешкой покачал головой: Роун большую часть девушек запоминает либо по голосам, либо по фигуре.

– Она, оказывается, песни пишет. Мне кое-что понравилось. Посмотрите для меня?

Роун сел на стуле ровнее:

– Кое-что понравилось? Мне уже интересно. У нее демо?

– Она с ноутбуком придет, не сохраняла аудио, можно сразу работать.

– Окей! Помоги с оборудованием.

Роун поднялся, собрал всю гору фантиков, Хару подтащил ближе к столу микрофонные стойки, достал из ящика дополнительные наушники, нашел одну из больших флешек. Роун в это время запускал компьютер – там мощности побольше, удобнее работать.

Данби пришла минут через пять. Хару не закрывал дверь, все равно в воскресенье мало кто бывает в студии, поэтому она нерешительно замерла у порога, тихонечко постучавшись в открытую настежь дверь.

– Проходи, – ободряюще улыбнулся Хару. – Вот розетка для ноута, вот наушники, подключайся. Только дверь закрой, наконец.

Роун поздоровался и наблюдал за всеми действиями с явным нетерпением. Данби разобралась с проводами быстро, а вот ее ноутбук огорчал медлительностью. Хару заметил это еще в общежитии, поэтому заранее и приготовил флешку – работать будут на оборудовании Роуна.

Когда все было готово, Роун надел наушники, Данби включила первый трек и тут же положила руки на колени, сцепив их в замок так сильно, что костяшки побелели. Хару подкатил свой стул поближе к ней, успокаивающе коснулся руки. Особо не помогло. Было непривычно видеть ее такой – обычно Данби сама кого угодно обидит, а тут такая робость…

Роун слушал спокойно, потом попросил включить еще раз, делал пометки в блокноте. Снял наушники:

– Я понимаю, что ты имел в виду. Это действительно хороший материал, с ним можно работать. Припев уже звучит как хит, а если подобрать бит поинтереснее… Скидывай файл на флешку, будем колдовать.

Данби нерешительно улыбнулась. Сцепленные руки расслабила. Хару стало легче – он тоже переживал, перед Данби было немного… не то, чтобы стыдно, но – он ведь практически заставил ее сюда прийти, не дав даже пары дней на то, чтобы собраться с силами. Волоком вытащил из зоны комфорта. Ему бы такое не понравилось, поэтому сейчас его и гложет легкое чувство вины.

Дальше, впрочем, было не до размышлений. Сначала Данби очень робела и Хару пришлось быть ее «адвокатом»: он постоянно обращался именно к ней, чтобы вообще понять, что ей нравится, а что нет.

То, что песня писалась для Silk Violet, было очевидно – Данби так строила вокальные партии, что один вокалист вживую самостоятельно их исполнить не сможет, а некоторые моменты слишком явно делались под голос Нари – ее фирменный «хриплый» вокал является больше врожденной особенностью, чем навыком. Поэтому и сейчас эти моменты учитывали. Иногда Данби объясняла, почему ту или иную строчку нельзя сильно менять. Например, потому, что близняшки Энни и Эмма должны исполнять текст поочередно, создавая впечатление, что поет один человек – голоса у них звучат неотличимо для большинства людей. Хару вот до сих пор затрудняется сказать, где кто, если они сидят молча. Впрочем, молчаливая Эмма – это большая редкость.

На всю работу ушло около трех часов. Большую часть времени Роун по крупицам собирал музыкальную дорожку, от оригинальной мелодии Данби мало что осталось. Написали вступление, добавили мощный дэнс-брейк, изменили лирику второго куплета. Когда все было более-менее готово, Данби отпросилась выйти туалет.

– Это твоя девчонка! – радостно заявил Роун где-то секунд через тридцать после того, как за Данби закрылась дверь.

– Радует, что ты хотя бы дотерпел до того, как она вышла, – вздохнул Хару.

Он понимал, что Роун догадается. Да и смысл скрывать от Роуна? Вполне вероятно, что именно понимание, что Данби для Хару не «просто коллега» и сделало его таким осторожным сегодня.

– Одобряю, она красотка, – радостно кивнул Роун. – И тексты пишет хорошие. С музыкой, конечно, проблема, но что взять с человека без музыкального образования?

– Она играет на пианино, – машинально ответил Хару. – Но… примерно как я на гитаре.

– То есть – научилась в тринадцать и с тех за инструментом сидела раз десять, – фыркнул Роун. – Ладно, забей. Чутье есть, остальное можно освоить.

Они проработали еще один трек, прежде чем сам Хару потребовал закругляться: ему завтра рано вставать. Данби все еще была достаточно зажата рядом с Роуном, Хару бы не стал оставлять их наедине. Да и встала она так же рано, как и сам Хару.

В общежитие возвращались по отдельности – Данби вышла первой, через двери агентства, Хару чуть позже и из дверей Encore. В общежитии он снова постучался к девчонкам, открыла снова Нари. Даже говорить ничего не стала, просто широко распахнула дверь, пропуская Хару. На лице Нари была какая-то косметическая маска темно-зеленого цвета, уже заметно подсохшая. Скорее всего – поэтому она и впустила его молча.

Хару прошел в комнату Данби. Она лежала на кровати на спине, раскинувшись в позе звезды. Бездумно смотрела в потолок.

– Все в порядке? – сочувствующе спросил Хару.

– Нет… Да… Я не знаю. Я пока не поняла, что чувствую.

Хару осторожно присел на край кровати.

– Прости, если слишком давил на тебя, – осторожно сказал он.

– Не ври, тебе не стыдно, – беззлобно отозвалась Данби.

– Неправда! Перед парнями бы стыдно не было, а перед тобой – да. Но все же вроде неплохо сложилось?

Данби какое-то время молчала, потом все же ответила:

– Вроде – да. Но продюсер Им может не одобрить песню… Фанаты могут догадаться, что она о тебе.

– И я, без сомнения, единственный человек в Корее, который внешне похож на ледышку, – хмыкнул Хару. – Я уверен, что аналитики придумают, как это обыграть. Песня получилась действительно классной, держать такую в черновиках не станут.

Данби села. Она рассеянно посмотрела на Хару, на стол, где лежала сумка с ноутбуком, снова на Хару.

– Спасибо. Правда – спасибо. Без тебя я бы не решилась показывать песни Роуну.

– Почему вы все так его боитесь? Первое время – ладно, он временами действительно пугает. Но вы с ним уже более двух лет работаете.

– Трех, – поправила его Данби.

– Еще хуже. Мы уже на второй год совместной работы с ним шутили и доказывали свое мнение в ожесточенных спорах.

– Это вы, – пожала плечами Данби. – С нами он, как говорят, даже более осторожный, но… я не знаю. Просто с ним сложно.

Хару покачал головой:

– Как будто с кем-то в этой индустрии легко.

* * *

Всю первую половину дня Хару занимался делами своего пока еще маленького бизнеса. Посмотрел финальные варианты продукции, всё пощупал и даже понюхал, чтобы в итоге поставить финальную подпись об утверждении. Заодно осмотрел производство.

Типография для создания блокнотов и ежедневников располагалась за пределами Сеула – так дешевле. Хару купил ее в тот момент, когда к запуску продукции еще ничего толком не было готово, шла стадия разработки. Просто подвернулся очень удачный случай, грех отказываться. Тем более – ему было чем занять свое издательство. Сейчас они готовили к печати блокноты, открытки и стикеры для наборов мерча Sanho. Так будет и впредь – эта новая типография будет частично закрывать нужды Sanho.

Свой бренд он назвал HaruHaru. Хару не планировал скрывать, что это его бренд, поэтому использование имени допустимо. Хотя главное, конечно, значение. С корейского эта фраза переводится как «день за днем» или «изо дня в день», иногда имеет философское значение, что-то вроде – «продолжай двигаться вперед». Идеально для ежедневника. Плюс легко пишется латиницей, приятно звучит, запоминается.

Как и в случае с Sanho, Хару не планирует проводить масштабную рекламную компанию… по крайней мере, пока. Он просто разошлет продукцию блогерам в странах Юго-Восточной Азии, а дальше уже все сделает сарафанное радио. Со временем, возможно, он придумает способ рекламировать блокноты, но пока не уверен, что это нужно делать. Весь книжный и канцелярский бизнес – это не про сверхприбыль, люди сейчас действительно меньше читают и пишут от руки. Но Хару не думает, что когда-нибудь эти сферы действительно исчезнут за ненадобностью. Он ориентируется не на школьников и офисных работников. Его клиенты – те, кто любит писать перьевыми ручками, красиво оформлять ежедневники с помощью стикеров или рисунков акриловыми маркерами, художники и иллюстраторы. И просто все те, для кого важны качественная бумага и переплет.

Именно поэтому первый запуск продукции очень простой – лаконичные блокноты в простых обложках, которые будто подчеркивают серьезность бренда. А осенью выйдут стикеры, открытки и лимитированные версии блокнотов с необычными расцветками.

Подготовка к запуску бренда не была легкой. У Хару не было доказательств, но он подозревал, что все это происки Пак Манхи. Например, Хару покупал издательство со всем персоналом и фактическим исполнительным директором – грамотным технологом, колоссальный опыт которого позволял этой типографии выживать даже в самые непростые периоды. Хару надеялся, что этот человек будет помогать ему с технической частью разработки. Но именно этот технолог расторг контракт и ушел к конкурентам. Хару подал на него в суд, скоро начнутся слушания. Суд Хару, скорее всего, выиграет – мужчина нарушил контракт и закон, но сути это не меняет – Хару пришлось искать нового сотрудника, еще и на такую высокую должность. Помог Сончоль – провел интервью со всеми сотрудниками, выявил несколько самых перспективных, назначил одного из них на пост заместителя, а главным поставил своего человека. Разумеется, заместителю сказали, что его начальник на этой должности временно. Тем самым намекнули, что нужно стараться, и тогда должность, высокая зарплата и уважение, которое идет в комплекте с должностью, достанутся именно ему. Хару уже знает, что намек сработал – тот мужчина очень старается, быстро учится и через полтора-два года реально и сам сможет стать «очень ценным сотрудником».

После этого весь персонал типографии проверила служба безопасности Vulcan Group, нескольких «взяли на карандаш». А Хару нанял особого работника – психолога, которого устроили на позицию административного координатора. Переводя на простой язык – практически помощника завхоза. Его официальные обязанности – собирать заявки сотрудников на поставки чего-то, помогать адаптироваться новичкам, собирать жалобы и предложения, следить за тем, кто и сколько работает. Неофициальные обязанности – общаться с сотрудниками и выявлять возможных «вредителей». И Хару не зря платил этому «психологу» полтора оклада. Один из инженеров регулярно подстрекал сотрудников чуть ли не к бунту, спорил, ругался, всячески дискредитировал требования начальства к качеству продукции. Позднее, когда им занялась служба безопасности, заподозрили подкуп сторонними лицами. Еще один мужчина очень уж подозрительно себя вел, все пытался «подружиться» с теми немногими людьми, которые работали с тестовыми образцами будущего бренда (все дизайнеры и аналитики работали в Сеуле, где Хару арендовал небольшой офис). Опять же – проверка его счетов выявила крупные транзакции от неизвестных лиц.

Никто из этих сотрудников не сдал Пак Манхи, законных доказательств у Хару не было. Двух подкупленных сотрудников уволили с расплывчатыми характеристиками, вынужденно выплатив все, что причиталось по закону в случае увольнения по решению компании.

Хару сразу после покупки типографии отправил часть сотрудников в двухнедельный оплачиваемый отпуск, часть – на обучение. За это время в помещениях сделали ремонт и заменили часть оборудования на новое. Появилась хорошая столовая, удобные уборные и раздевалки, да даже просто – кофемашина в комнате отдыха. Плюс Хару не скрывал, что у него пока нет денег на дополнительный соцпакет от компании, но, при достижении вполне реалистичных (и озвученных вслух) финансовых показателей, он введет дополнительную медицинскую страховку для сотрудников и хорошую скидку на услуги ханыйвон – это традиционная корейская медицина, где практикуют массаж, иглоукалывание и лечение фитопрепаратами, такие услуги очень популярны в стране.

Как раз психолог, которого нанял Хару, говорил об общих настроениях в коллективе – большинство было радо новому хозяину. Оборудование обновил, ремонт сделал, еда в столовой стала вкуснее, работа есть стабильно. Проще говоря, у простых работяг не было повода увольняться. Такое крупное производство нужно еще найти, скорее всего, ради другой работы придется сменить и место жительства, потому что в этом городке второго издательства нет.

Именно поэтому реального бунта Хару не опасался. Опасался мелких диверсий, ведь иногда один миллиметр изменения в программе может загубить всю партию. Именно поэтому он был очень благодарен родителям Тхэу – без помощи их службы безопасности он бы не справился. При этом за услугу они запросили всего пять процентов акций, что действительно мало, учитывая насколько важны их возможности в случае с бизнесом Хару.