Текст книги "Центр притяжения (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 17
Эмоции

После Санкт-Петербурга Black Thorn вернулись в Сеул, но совсем на чуть-чуть, дома удалось побыть меньше недели. Хару за это время едва успел нормально пообщаться с близкими, сыграть шахматную партию с господином Со и получить задания в университете. Дальше – долгий перелет. Начало латиноамериканской части тура.

Она полностью стадионная, а это значит – огромные толпы людей на каждом концерте. В отличие от других частей тура к интересу публики в Южной Америке все были готовы – в социальных сетях всегда было много комментариев на испанском, их постоянно звали в разные города Южной Америки, именно на испанском чаще всего появлялись вопросы типа «когда тур». По ощущениям – как будто как минимум треть поклонников группы говорит на испанском. И продажи подтвердили это – несмотря на далеко не низкие цены билеты раскупили быстро.

Еще когда группа только вылетала из Кореи, их долго инструктировали. Прогулки по минимуму, даже охрана не сможет обеспечить достаточно высокий уровень безопасности в некоторых местах. Быть готовыми к тому, что местные очень эмоциональны, возможны слезы при встрече. Публика навязчива, возможны толпы в аэропортах, у отелей и на протяжении всего маршрута. Не стесняются ничего, следует морально подготовиться к тому, что на выступления на сцену будут лететь элементы нижнего белья. Концерты будут громкими, стадионный концерт в Санкт-Петербурге вовсе не предел фанатской истерии во время выступления. Нужно быть готовыми физически. Во-первых, часть городов находится высоко над уровнем моря, к этому нужно привыкнуть. Во-вторых, из-за сильного отклика зрителей интуитивно хочешь отдавать больше, чем можешь, легко растратить все силы еще до финала концерта.

Хару тогда воспринимал слова стаффа не слишком всерьез. Это их работа – подготовить группу к худшему. Но он ошибался, слова оказались не способны передать, насколько выматывающей оказалась эта часть тура.

Все началось еще в Мехико. Это высоко. В смысле – 2240 метров над уровнем моря, тогда как Сеул и до сотни не дотянул. Первый день после прилета вся команда тура – и артисты, и стафф – боролась с ощущением нехватки воздуха. Потом стало полегче. Решение прилететь настолько заранее обрело особый смысл – парни просто не смогли бы сразу выступить при такой разнице высот, им бы не хватило выносливости.

Первый женский бюстгальтер ярко-красного цвета прилетел на первом же концерте. Он не слишком изящно упал на сцену прямо им под ноги и уже через секунду, под крики толпы, улетел обратно со сцены, потому что путался под ногами. Остановила ли мексиканок такая реакция? Нет, конечно. Было не настолько плохо, чтобы прямо вывешивать десятки бюстгальтеров на микрофонные стойки, но после третьего предмета женского гардероба, упавшего прямо перед Хару, он тоже перестал стесняться. Просто аккуратненько отодвигал прилетавшие предметы к краю сцены. Может, рокерам и нормально, но к-поп-айдолам нужно где-то танцевать.

Концерты были очень громкими, очень эмоциональными. Отклик публики был настолько сильным, что даже Хару захватывало это воодушевление, он тоже начинал танцевать активнее, чем следовало, вести себя более раскованно, хотя вроде не собирался.

Здесь тоже пели хором почти все песни. Хару подозревал, что люди на трибунах, а не в фан-зоне, попросту не слышат голоса исполнителей, только хоровое пение их фанатов. И это при том, что на оборудование никто не скупился, оно самое лучшее и рассчитано именно на стадионные концерты.

Побыть туристом тоже не получалось. У отелей их всегда ждали фанаты, они разбивали палаточные лагеря, будили группу по утрам хоровым исполнением песен, могли бежать за уезжающими машинами. Надежды Хару на спокойные экскурсии по городам с треском провалились – это было просто небезопасно. Конечно, парни все равно периодически куда-то выбирались, старались посещать известные рестораны и хотя бы некоторые популярные туристические места, но это каждый раз было достаточно нервным событием.

В номера постоянно пытались проникнуть фанатки. Почти всегда до Хару и остальных это доходило в виде рассказов стаффа – очередную ненормальную поймали в лифте, коридоре, заметили ее переодевавшейся в костюм горничной. Но пару раз в номера действительно проникали. Первый раз случился с номером Хару, но его тогда не было внутри, как и вообще всей группы. Девушка проникла вместе с горничной, затаилась в шкафу, но ее еще до этого заметили на камерах и потом просто искали – где именно она спряталась.

Второй случай вообще был из области «невероятно, но факт». Одна девчонка умудрилась вломиться в номер Шэня через окно, прямо при нем почти моментально разделась догола и сопроводила это лаконичной фразой «я хочу от тебя ребенка». Black Thorn потом три недели хохотали, обсуждая, что у Шэня психологическая травма. Девушку, к слову, охранники заметили, когда она карабкалась по фасаду, к моменту ее появления в номере Шэня охрана отеля уже сообщала охране Black Thorn, что в одном из номеров скоро будут гости, так что скрутили девчонку быстро. Полиции ее сдавали в белоснежном халате отеля, потому что та отказалась надевать свою одежду. Ношеный халат Шэня ее устроил, что огорчило уже Шэня – полиция практически украла у него халат.

Как потом оказалось, девушка сняла номер этажом ниже в другом крыле. Она вылезла через окно своего номера, по какой-то трубе вскарабкалась по следующий этаж, а потом шла по узкому карнизу до окна Шэня, прямо как на съемках шпионского боевика. После этого случая Black Thorn запретили выходить на балконы, чтобы фанаты не знали, кто в каком номере живет. А Хару подумал, что халат Шэня девчонка заполучила с риском для жизни, жили-то они на седьмом этаже.

Хару в Латинской Америке преимущественно учился. Вряд ли он бы был настолько прилежным учеником, если бы у него была возможность остаться незамеченным во время туристических прогулок… В любом случае, просто валяться на кровати с телефоном он не стал. Занимался по университетской программе, разбирался в бумагах издательства – читал отчеты и прогнозы, считал собственные финансы, строил планы на будущее, иногда приходил в номер к Роуну и они работали над музыкой на том оборудовании, которое можно возить с собой.

Из-за этого сентябрь с октябрем превратились в череду похожих недель. Не дней, нет. Просто расписание было одинаковым. Вторник – они приезжают в новый город. Из-за разницы высот и непривычного климата почти весь день отдыхают. Среда – попытка выбраться на экскурсию. Четверг – репетиции в каком-нибудь арендованном зале, чисто чтобы не растерять форму, остаток дня – отдых в отеле. Пятница – продолжение отдыха, сидя в номере. Суббота и воскресенье – концерты. Понедельник – сборы и вечерний вылет в следующий город.

Это, безусловно, выматывало. Больше всего – необходимость оставаться в четырех стенах. Можно, конечно, было бы напрячь охрану, договориться с местными властями о сопровождении полиции… но это даже звучало ужасно. Стафф утверждал, что дальше будет легче, в Европе и США фанаты не будут их преследовать, группа сможет заниматься своими делами в сопровождении охраны. Да, могут быть папарацци, но у к-поп-айдолов их обычно относительно немного – большая часть европейских и американских папарацци не понимает, какой айдол популярен, а какой нет, поэтому азиатских артистов они преследуют редко. Проще говоря, нужно дотерпеть до конца латиноамериканской части тура. Но Хару устал.

И от контраста тоже. Сложно любить фанатов, когда ты сидишь у себя в номере, будто это какая-то осажденная крепость. Но то, что происходит на концертах… отдача такая сильная, что тебя сносит волной этой фанатской любви и ты все два часа выступления пребываешь в состоянии, близком к легкому алкогольному опьянению.

В качестве кавера они исполняли Despacito – знаменитый хит на испанском. Везде, кроме Бразилии. Хару почему-то раньше считал, что во всех странах Латинской Америки основной язык– испанский. Нет, в Бразилии говорят на португальском, поэтому для них выбрали другую песню. Одной из самых известных песен на португальском является знаменитая ламбада, но от нее отказались в пользу более новой и известной у молодежи «Ai Se Eu Te Pego». Хару и Ноа ее не очень любили – простая, без сложных вокальных линий, но они вдвоем были единственными, кто проголосовал против.

Каверы пользовались большой популярностью, после такой песни бывало тяжело продолжать выступление – зал просто скандировал речевки, заглушая голоса исполнителей. Да, на латиноамериканских концертах временами было очень сложно контролировать толпу.

[*Для тех, кому лень гуглить, Ai Se Eu Te Pego – это та песня, которая начинается с «Nossa, nossa». *]

* * *

В Сеул они тоже вернулись вовсе не отдыхать, разумеется. Пришлось много репетировать – номера для декабрьских премий и фестивалей, японские выступления, переделка их тура для японских концертов. Плюс рекламные съемки, варьете, интервью.

Запомнился выпуск телевизионного шоу, которое снимали для японского телевидения. Парни должны были искать части подсказок в «доме с привидениями». Декорации были хороши – темно, какие-то странные звуки из спрятанных динамиков, актеры в страшном гриме. Вот только страшно не было. Ну… большинству из них. Почти все автоматически пугались всяких резких звуков и движений, но не актеров. Сложно не отпрянуть, когда на тебя с потолка падает нечто непонятное. Но их реакции не устроили телевизионщиков. Юнбин, например, вообще ничего не пугался, он бы все испытание прошел с абсолютным покерфейсом. Он ведь под мистические триллеры иногда засыпает, ему этот дом с привидениями – как пародия на ужастик. Но он же один из самых младших, такой «нежный и ранимый»… Будто нельзя быть ранимым и бесстрашным одновременно. В общем, пришлось Юнбину играть человека, который боится гулять по съемочной площадке.

Так как они все не были впечатлены «страшной» обстановкой, им раздали роли. Хару, Тэюн и Шэнь могут не бояться, Ноа может делать вид, что ему не очень страшно, а остальным нужно очень-очень-очень сильно пугаться. Иронично, что от всех резких звуков громче всех орал Шэнь, которому позволено было быть смелым старшим товарищем.

Хару хотел, конечно, предложить пройти все эти подсказки в духе «семеро богатеньких детишек кошмарят призраков», но не стал. Японский режиссер так воодушевленно рассказывал о том, что им нужно делать, как следует пугаться, что становилось понятно – он не сможет оценить эту идею по достоинству, потому что уже все придумал и айдолам придется просто смириться.

Из-за этого варьете действительно записывали как какой-то низкобюджетный ужастик, где всем пришлось отыгрывать роли. Некоторые сцены даже переснимали.

Ближе к концу ноября группа улетела в Японию. Их дебют вышел ожидаемо успешным, они побили многие рекорды корейских исполнителей в Японии, альбом хорошо продавался. Японский промоушен нельзя назвать изнуряющим. Для продвижения своего альбома они снялись в одном варьете – том самом, с призраками – и сняли одно выступление на сцене.

Но даже при таком продвижении трек «Rebel» стал хитом и в Японии, и в мире. Не сразу, об этом стало известно через несколько месяцев, но он набирал популярность через клубы и молодежные вечеринки. Это был не титульный трек, на него клип-то сняли скорее ради сцены драки, но почему-то он понравился публике больше, чем «My girl», который казался всем, включая Хару, более интересным треком.

Японские концерты проходили… хорошо. Не было того буйства эмоций, как в Латинской Америке, но зато и свободы у айдолов было больше. Хару смог прогуляться немного, ведь концертное расписание давало такие возможности. Тем более – в лице Сая Хару нашел верного спутника для посещения всех туристических мест. Он был рад любой культурной программе, часто даже сам предлагал Хару посетить какие-то не особо известные, но красивые места.

Еще Хару смог сходить с Тэюном и Юнбином в театр Кабуки. Это было немного странно, но интересно. Хару почти не знает японский – так, отдельные бытовые фразы, – поэтому не очень хорошо понимал происходящее на сцене. Но о потраченном времени не пожалел.

В начале декабря они вернулись на неделю в Сеул, выступили на ММА, и улетели обратно в Японию. В день, когда в Токио проходила церемония МАМА, Black Thorn давали концерт на стадионе в Осаке, размеры были сопоставимы с МАМА, билеты проданы полностью. Мелкая месть за прошлогоднее пренебрежение.

Впрочем, МАМА и в этом году не дала Black Thorn ни одного дэсана. Мало того – Daisy Crown организаторы премии тоже обошли стороной, не дав им даже «новичка года», хотя группа Сольги была очень популярна в Корее и в мире. Скорее всего, в декабре следующего года у Black Thorn и Daisy Crown снова появятся какие-то срочные дела, из-за которых они не смогут посетить эту премию. Минсо не хотела тратить кучу денег на постановку, костюмы, долгие репетиции, когда этот телеканал принципиально не хочет отдавать награды группе телеканала-конкурента.

На конец года Black Thorn и Daisy Crown были самыми популярными к-поп группами в Корее, особенно в плане музыки. Не всех мемберов жители страны знали в лицо, но музыку узнавали сразу. Хотя Хару, Тэюн и Сухён и так были практически повсюду. Сольги тоже была очень популярна, у нее к декабрю уже было пять рекламных контрактов. Big Black Bird был самым крупным, его реклама – самой вирусной, поэтому и продажи были высокими. Многие писали, что непосредственность Сольги и ее запоминающаяся внешность идеально подходит такому бренду – молодежному, не очень дорогому, со множеством необычных коллекций. Если девушки постарше считали своим долгом украшать свои запястья браслетами Cartier, то школьницы и студентки обожали изделия ВВВ и обвешивались ими полностью – тут и куча кулонов с цепочками, и браслеты, и кольца, и подвески на телефон, и вообще все, что предлагает ассортимент бренда. При условии, что и сама Сольги – та еще сорока, эта тенденция казалась Хару даже милой. Хотя некоторые, на его вкус, действительно перебарщивали с количеством украшений.

Ювелирный бренд Vorontsov, который рекламирует сам Хару, тоже получил много внимания в Азии. Особенно популярна стала как раз та коллекция, которая так понравилась Хару – с цветком шиповника. Чокеры с жемчугом стали активно подделывать, но Воронцова это не особо беспокоило. Оригинальное изделие с тремя нитями жемчуга и массивным золотым цветком стоит дорого, позволить его себе могут единицы. Оно и не может стать хитом продаж – это очень красиво, но чокеры могут носить далеко не все женщины, такое изделие может подчеркнуть полноту, морщины, отсутствие четкой линии челюсти и прочие несовершенства, которые обычно женщины очень хотят скрыть. Такие украшения носят молоденькие девчонки, у которых редко хватает денег даже на одну нить жемчуга, что уж говорить о массивном колье. Но этот чокер сам выступает рекламой, он поставил малоизвестный бренд в одну линию с ювелирными гигантами, что подстегнуло продажи. Хитом продаж Vorontsov стали новые товары линейки с шиповником – небольшие золотые броши, кольца с объемным цветком и единичные нити жемчуга с одним маленьким золотым цветочком в качестве украшения.

В конце декабря закончилась первая часть тура Black Thorn. Впереди еще много работы, но успех группы уже ощущался в финансовых показателях.

Альбом «In the dark side» в итоге разошелся тиражом в шесть с лишним миллионов, у него хорошие показатели стриминга, а это влияло и на доходы Хару. Ему уже сказали, что он за год только на музыке заработает больше двух миллионов долларов.

Прибавить к этому выгодные рекламные контракты, DaySay с полумиллионом подписчиков, первую часть крайне успешного тура…

Хару наконец-то отпустило ощущение срочной необходимости искать деньги, чтобы обеспечивать тот уровень жизни, к которому он так быстро привык. Поэтому в январе он совершил свою самую желанную финансовую сделку.

Глава 18
Собственность

В самом начале января New Wave дало всей группе небольшой отпуск. Всего четыре полных дня, но в условиях мирового тура и это роскошь.

В один из таких дней у Хару был своеобразный «день семьи». Он ходил играть в теннис с мамой, отцом и Хансу. Это было их первое групповое занятие, играли два на два, но до этого мама с отцом и Хансу уже брали пару уроков. Хару сам это предложил еще несколько месяцев назад. Отец старается, это заметно, он давно не играет, не пьет, даже курить бросил. Что-то внутри Хару практически кричало, что такое хорошее поведение нужно поощрять. Так и возникла идея вместе заняться спортом. Теннис – неплохой вариант для семьи из четырех человек. Хотя удовольствие не из дешевых – форма и ракетки для всех, тренер, аренда корта.

Но это был действительно прекрасный зимний день. Тренировались полтора часа, было весело. Хансу тоже понравился теннис, он планирует со следующего учебного года вступить в теннисный клуб. Что удивило Хару – мама хорошо играет, хотя раньше не занималась.

В холле спортивного центра, где Хару арендовал один из кортов, он встретил Ивон, сестру Тхэу, с мамой. Госпожа Пак – в Корее женщины не берут фамилию мужа.– была рада познакомиться с родителями Хару. Узнав, что его мама тоже играет в теннис, она практически вынудила маму согласиться на совместные тренировки раз в неделю. Хару сначала хотел вмешаться, но передумал. Госпожа Пак из интеллигентной, но небогатой семьи. Ее родители были учителями, она сама после школы поступила в престижный университет, где и познакомилась со своим неприлично богатым мужем. Их брак, как легко догадаться, считался мезальянсом, но сейчас Хару ни за что бы не догадался, что госпожа Пак не выросла в богатой и влиятельной семье, – ему это рассказал Пак Сончоль. Хару не мог сказать, что хорошо знает госпожу Пак, но она казалась приятным человеком. Поэтому понадеялся, что общение с ней пойдет маме на пользу.

Мама в машине выглядела заметно обеспокоенной – она боялась часто встречаться с такой влиятельной женщиной. В итоге они все вместе переубеждали ее, уговаривая не отказываться от предложения. Вроде мама сдалась.

Хару понимал причины маминой робости, но надеялся, что она – со временем – с этим справится. И не потому, что ему это нужно, просто… она ведь живет в этой семье давно, Хару воспитывали на ее глазах. Возможно, замуж она и выходила девчонкой, у которой за плечами был только колледж, но все эти годы она жила в обществе людей, которые ведут себя иначе. И их привычки она тоже переняла. Поэтому Хару и считал, что мама вполне может вписаться в этот круг общения, просто боится. Сошлись в итоге на следующем: если маме не понравится, она всегда может сделать вид, что не успевает за госпожой Пак, которая занимается уже давно, и на этом мягко прекратить общение.

После занятий теннисом все поехали домой, а Хару – в антикварный магазин. Он давно обещал парням купить картины в общежитие, да и для дома можно что-нибудь присмотреть, а больше свободного времени может и не быть. С ним увязался Чимин, который тоже хотел что-нибудь прикупить. Но главное – поболтать, конечно.

– Что именно ты ищешь? – спросил Чимин у Хару, когда они подошли к стенду, где картины стояли по пять-шесть штук в ряд.

– Не знаю еще, – признался Хару. – Но парни сказали, что не простят мне, если не будет хотя бы одного кота.

Чимин хмыкнул, но снова уточнил:

– Что-то в стиле реализма, сюрреализма, абстракции?

– Ох, я и забыл, с кем пошел за картинами, – улыбнулся Хару, – Масло – однозначно. А все остальное… найду первую – тогда и решу.

Чимин кивнул и тоже начал аккуратно просматривать холсты.

Они приехали в район, где много антикварных магазинов. Это уже не блошиный рынок, шанс найти что-то стоящее за бесценок практически нулевой. Можно было, конечно, выехать на большой блошиный рынок, где продают мебель и декор… Хару был там однажды – все самое интересное все равно в магазинчиках, на улице чаще продают всякий хлам, особенно много старой, но не старинной посуды и бытовой техники. А январь выдался холодным, вряд ли в такую погоду вообще появятся уличные торговцы. Поэтому Хару и решил поехать по антикварным магазинам: посмотрит на красивое и, возможно, что-нибудь найдет.

Интересная картина нашлась в третьем бутике. Это был красивый пейзаж – маленькое озерцо, кувшинки, горы на заднем плане. Чимин сказал, что кто-то явно вдохновлялся Моне, но это красивая работа «по мотивам», а не репродукция.

Чуть позже Хару нашел картину с кошкой, спящей на диване. Потом – еще один пейзаж – целое поле голубых цветов. Чимин сказал, что на картине, скорее всего, изображен кусочек известного японского национального парка– там есть поля с такими голубыми цветами. Позднее они нашли еще картину, подписанную русским инициалами «Н. Ж.». На ней был изображен аист, взлетающий из гнезда… или просто это он так крыльями машет? В любом случае – красиво и совсем не похоже на излюбленные корейские сюжеты.

Все картины были небольшого размера, их можно будет интересно скомпоновать на стене. Хару хотел еще одну, но что-то им не везло – все либо огромное, либо некрасивое, либо уже не подходит по стилю к купленным картинам.

В какой-то момент они зашли в магазинчик, где было очень много традиционных для Кореи изделий в технике наджон чильги – той самой, которая так нравится Хару. Казалось бы, ему ничего уже не нужно в таком стиле, но было любопытно, поэтому они решились осмотреться. И не зря – практически сразу Хару увидел зеркальце с ручкой – не маленькое, карманное, а достаточно крупное. Наверное, дома таким пользуются, когда наносят макияж. Но дело не в самом зеркале, а в том, что на нем изображено – симпатичный котенок в окружении цветов. Хару решил его купить. Не себе – ему оно попросту не нужно – но маскот Сольги – кошка, ей подойдет. Потом он еще заметил красивую вазу, вроде ничего необычного, но такая тонкая работа, что глаз не отвести.

Он как раз относил выбранные товары на кассу, когда его окликнул Чимин:

– Иди сюда, я нашел вещь, которая очень подойдет для твоей гостиной.

– Моей гостиной? – удивился Хару.

Он чуть поклонился продавцу, извиняясь за то, что уже позвал его, а теперь снова уходит. По узким проходам весьма большого магазина он направился к Чимину. Тот стоял у пианино. Черное, лаковое, украшено перламутром – множество цветов и бабочек, работа тонкая.

– Пианино? – удивился Хару. – Я даже играть не умею.

– Но ты артист. Тебе нужно пианино. Лучше бы рояль, но у вас недостаточно большая гостиная, – уверенно ответил Чимин.

– Зачем?

– У Элтона Джона был белый рояль, у тебя будет пианино в корейском стиле, – настаивал Чимин, – И ты не обязан сам на нем играть… Тебе могут аккомпанировать.

Хару с сомнением посмотрел на Чимина: тот не шутил. Но… пианино? С другой стороны – он все равно собирался когда-нибудь научиться играть, Роун практически требует, чтобы Хару начал заниматься. И оно красивое…

– Оно вообще рабочее? – уточнил Хару, – Я же не знаю, как правильно выбирать инструмент…

– Джиран в Сеуле, – ответил Чимин. – Я ему сам позвоню… Иди пока оплати свою вазу.

Джиран приехал где-то через час, что было достаточно быстро. Он немного поиграл на пианино, заглянул под крышку.

– Очень хороший инструмент, – сказал Джиран. – Сам по себе высокого качества, крупных проблем я не вижу. Как привезут – вызовешь настройщика, я дам номер своего. Честно – бери, не сомневайся. Если бы мне нужно было пианино, я бы и сам такое взял.

Хару задумчиво кивнул. Его же еще нужно занести в гостиную… То есть, вынести из заставленного антиквариатом магазина, провезти по Сеулу и каким-то образом поставить в гостиную…

– Надеюсь, что оно доедет целым. Господин, оформляйте. А что у вас с доставкой музыкальных инструментов?

* * *

Пианино доставили на следующий день. Это была целая спецоперация – инструмент был упакован, его переносили сразу четыре человека, с «дороги» пришлось убрать кучу мебели, процесс доставки от автомобиля до гостиной занял около сорока минут, потому что рабочие делали все максимально аккуратно. Мастера Хару не дождался, уехал к адвокатам Чо, у него было запланировано несколько сделок.

Его дом в Каннам-гу были готовы выкупить еще в октябре. Крупный застройщик постепенно скупает дома в этом районе. У него очень «удачно» в строительстве запланирован большой жилой комплекс в Каннам-гу. Не элитный, но очень дорогой. И он обменивал старенькие домики в квартале Хару на новые большие квартиры в этом жилом комплексе. Обмен был достойным, соглашались многие. Сдача этого жилого комплекса в эксплуатацию запланирована на конец весны, поэтому застройщику было не принципиально подписывать документы о продаже в октябре, когда он начал скупать недвижимость. При условии, что Тэюн тоже продаст свой дом, застройщик спокойно дождался, пока они приедут в Сеул и смогут все подписать.

Так что в этот день и Хару, и Тэюн разбогатели на приличную сумму. Несколько дней назад New Wave выплатили первую премию по итогам прошлого года. На каждого мембера группы получилось примерно по миллиону долларов – это выплаты за DaySay, стриминг песен и продажи альбома. У Тэюна к этому моменту уже были на руках весьма немаленькие выплаты по рекламным контрактам, так что…

Первое, что он сделал – купил дом. В Сонбук-дон. Правда, ему пришлось немного занять у Хару, чуть меньше полумиллиона долларов, потому что дома в этом районе очень дорогие.

Это относительно небольшой старый домик на три спальни, два этажа, без изысков. Дорого стоит сама земля, пространства вокруг дома достаточно много, чтобы со временем построить шикарный особняк. Денег на строительство у Тэюна пока нет, но дом в хорошем состоянии, это не какая-то развалюха, в нем можно жить. Собственно, именно там и будут жить родители Тэюна. Отец переведется в филиал фирмы, расположенный относительно недалеко от Сонбук-дон, а мама пойдет работать туда же, где сейчас трудится мама Хару. Именно мамы больше всего радовались будущему переезду – подруги снова будут вместе.

Хару и Тэюна нельзя назвать соседями, дома расположены чуть ли не на разных концах Сонбук-дон. Но все равно приятно, что они снова могут ходить друг к другу в гости пешком… правда, в пижаме уже не пробежишься. А уж как счастлив был Тэюн…

Впрочем, Хару тоже, и по схожей причине.

Где-то через час после сделки Тэюна подъехал Им Минхёк. Состоялась долгожданная покупка дома Нам. Они подписали все бумаги, окончательно закрывая вопрос принадлежности дома, который так дорог семье Хару… а теперь уже и ему самому. Все сделки разом отпраздновали прямо у адвокатов Чо, бутылку дорогого шампанского принес сам Им Минхёк.

– Ну вот, а говорил, что тебе потребуется пять лет, – с улыбкой сказал Им Минхёк после того, как они выпили по бокалу.

Хару покачал головой:

– Я до сих пор не верю, что мне потребовалось всего полтора года.

Ужин тоже был праздничным, но в кругу семьи. Мама с бабулей много всего наготовили… в основном из морепродуктов. За столом все много смеялись, разговаривали. Вечер ощущался таким… радостным и завершенным. Хару смог сделать то, о чем давно мечтал: этот дом теперь на законных основаниях принадлежит ему.

Вечером Хару еще раз поднялся в кабинет на втором этаже. Пока смысла нет, но летом, когда тур закончится, нужно будет снова навести здесь порядок, тогда можно будет работать именно в кабинете. Его дом, его кабинет. Необычное чувство, конечно.

Хару выглянул в окно – Хансу на веранде крутился около телескопа, то рассматривал что-то, то делал записи в блокноте. Мама с отцом сидели на скамейке у пруда. На улице холодно, они кутаются в плед – один на двоих, – и иногда целуются. Хару удивленно покачал головой – его родители временами действительно вели себя как подростки. Но раздражения по этому поводу больше не было. Отец живет с ними уже больше года. Сначала работал менеджером в той фирме с лапшой, сейчас трудится в Sanho. Дома всегда к ужину, иногда выбирается на какие-то научные выставки вместе с мамой и Хансу. И Хансу действительно оттаял по отношению к отцу. Возможно, это связано еще и с тем, что отец его понимает. Не в эмоциональном плане… хотя, возможно, и в этом тоже. Но в большей степени – в плане научных увлечений. Хару вот физика с механикой увлекательными не кажутся. Он в телескоп посмотрел от силы раз пять и ему стало скучно. Поддержать разговор о гениальности Теслы он просто не в состоянии. А папа может и о двигателе внутреннего сгорания поговорить, и о поясе астероидов, и об опытах с электричеством. Поэтому таскаться на научные выставки с папой Хансу любит особенно сильно.

А вот дедушка из дома выходит редко. Точнее – куда-то едет редко. Именно пешочком он прогуливается почти каждый день, ходит с бабулей в супермаркет за какой-нибудь мелочевкой. Проще говоря – гуляет. Но заставить дедулю куда-то выехать, пообщаться с людьми, посетить какое-то заведение просто невозможно. Сончоль иногда сам приезжает к ним в дом, разговаривает, просит совета. Им Минхёк часто их навещает, нередко заглядывает адвокат Чо, самый старший. Ну и чета Ли, их соседи, и сами приходят в гости, и семью Хару нередко приглашают к себе.

Но все равно – Хару немного переживает. Ему постоянно кажется, что дедушка мог бы быть более активным в социальном плане, а тот сторонится даже тех, кто сам бы хотел с ним общаться.

Другое дело – бабуля. Куда бы Хару ее ни позвал – она всегда готова.

Словно в ответ на мысли Хару снизу послышался голос бабули:

– Хару-я! Мы с твоим дедушкой хотим выпить чаю. Спустишься к нам?

– Конечно, бабуль, – отозвался Хару. – Уже иду.

Он еще раз осмотрел кабинет, рассеянно погладил столешницу… Все еще не верится, что теперь это действительно его дом.