Текст книги "Строптивый трейни (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30. Юная звездочка

(небольшая интерлюдия)

ЮнБёль волновалась так сильно, что руки подрагивали. Бабушки все время поправляла ее одежду и осторожно распределяла накрученные пряди, чтобы не испортить прическу. В коридоре прохладно, но Бёль заходить следующей, поэтому пришлось снять пуховик и теперь она затруднялась сказать, от чего дрожит больше – от холода, или от волнения.

– Я не смогу станцевать, – чуть ли не плача призналась она.

– Не нужно так волноваться, – успокаивала ее бабушка, – У тебя все получится, ты много тренировалась. Не сомневайся в себе. Ты у меня красивая. И талантливая. И самая-самая лучшая…

– Номер тридцать шесть, – скомандовала женщина, открывшая дверь комиссии.

Тридцать шесть – номер Юнбёль. Бабуля заняла для нее очередь ранним утром, но все равно они только тридцать шестые.

Person редко проводят открытые прослушивания, набирая людей преимущественно через музыкальные школы. Но у семьи Бёль не было денег на музыкальную школу, бабушка сама учила ее петь. И это бабушка всегда хотела, чтобы Бёль стала трейни именно в этом агентстве. До недавнего времени Бёль предпочла бы другое место, где больше нравящихся ей знаменитостей… но теперь хотелось в Person.

Даниэля она начала читать и смотреть, чтобы улучшить английский. В сети писали, что для хорошего владения языком нужно научиться понимать носителей и предлагали блоги на английском языке. Красивый парень сразу привлек внимание Бёль, поэтому теперь ей хотелось поступить в то же агентство, что и он.

Но сейчас не время думать о красивых парнях. Помещение, где проходило прослушивание, просторное. У входа за маленьким столиком сидит та женщина, что ее впустила, напротив входа – большой стол и там комиссия из четырех человек.

– Представься, расскажи коротко сколько тебе лет, откуда ты и чем увлекаешься, – сказала женщина, что сидела за столом с тремя мужчинами.

ЮнБёль поспешно поклонилась, выполняя все, как ей сказали:

– Меня зовут Ли ЮнБёль, мне четырнадцать лет, я из Сеула. Я учу английский, мне нравится ездить на велосипеде и читать веб-новеллы с фэнтези тематикой.

Она хотела продолжить – они с бабулей заранее обсудили, что она будет говорить, чтобы это было правдой, но при этом показывало ее как активную и умную девушку с некоторыми милыми слабостями, но тут дверь открылась и внутрь вошел… Даниэль Хан.

Он поклонился ЮнБёль, извиняясь.

– Ты чего? – засмеялся самый молодой из мужчин, – Решил всю очередь взволновать своим появлением?

– Простите, – низким голосом ответит тот, – Но мне срочно нужна подпись директора Ли. Нью-Йорк ради этого задержался на работе, меня попросили подписать все сегодня. Юристы одобрили, с контрактом все в порядке.

Вживую он звучал немного иначе – чуть более хрипло, чем в сториз. И выглядел нереально высоким. И красивым. Бёль восхищенно на него пялилась, совсем забыв о том, что она как бы на прослушивании и ее снимают на камеру.

Даниэль прошел к столу и выложил папку перед самым взрослым из мужчин. Тот углубился в чтение, а все тот же молодой весело спросил:

– Может останешься? Поможешь нам отобрать трейни.

Даниэль повернулся в сторону Бёль, отчего она чертовски смутилось, но при этом отвести взгляда не смогла. А парень улыбнулся ей – тепло так, по-доброму – и отвернулся обратно к своему собеседнику:

– Её бы я взял, она будет очень красивой через пару лет.

– Это важнее таланта? – хмыкнул тот парень.

– Если музыкальный слух есть, петь научить можно. А хорошей внешностью без операций разбрасываться в этом бизнесе глупо.

Бёль почувствовала, что краснеет. Даниэль Хан назвал ее красивой?

– Юнбёль, – обратилась к ней все та же женщина. – Давай продолжим? Ты будешь петь? Или танцевать?

– Петь, – испуганно выдохнула она.

– Сможешь начать? – все так же тепло спросила женщина.

– Или Даниэлю лучше покинуть помещение? – весело спросил тот же молодой парень.

Взрослые за столом начали хихикать, но женщина строго посмотрела на шутника:

– Не смущай ребенка еще сильнее!

ЮнБёль стыдливо опустила взгляд, пока взрослые на разный лад начали говорить тому парню, что ему действительно не стоило так смущать ребенка. Даниэль просто молчал.

– Ну и балаган вы тут устроили, – наконец заговорил самый старший мужчина, – Перед девочкой-то не стыдно? Возьми, Дан, я подписал. Хотя было бы приятнее подписывать такие документы в своем кабинете… а не в такой обстановке. Юнбёль, правильно? Прости за этот… непрофессионализм. В целом, Даниэль прав – ты проходишь по внешности. Приходи завтра на второй кастинг, все равно сегодня… шансы исполнить что-то нормально у тебя уже малы.

Бёль поспешно поклонилась, чувствуя такую волну признательности к этому мужчине – у нее от волнения и смущения аж дыхание перехватило. Тут бы попрощаться вслух, какое уж пение.

– Вот карточка, подробности тебе расскажут там же, где ты получала первую анкету, – женщина у входа уже встала на ноги и протянула Бёль небольшой картонный квадратик с номером девять.

Пока Бёль забирала карточку, Даниэль тоже успел дойти до дверей, а там вежливо пропустил ее вперед, придерживая двери. Бёль выскочила в дверь пулей – смотреть на парня было даже страшно. Она почти бежала к бабушке, а парень, из-за которого она вообще хотела сюда попасть, модельной походкой двинулся мимо ряда потенциальных стажеров. И вслед ему все оглядывались.

– Ты прошла во второй тур? – тут же набросилась на нее бабушка. – Хорошо спела?

– Я не пела, – помотала головой Бёль. – Он когда зашел, я жутко переволновалась, меня пригласили во второй тур как вижуала…

По ряду очереди тут же начал идти шепоток – дети передавали друг другу впечатления о том, что кто угодно бы растерялся в такой ситуации. Повезло ей, что внешность спасла.

Второй тур прослушивания проходил уже не так напряженно, их назначали по шесть человек на каждый час. Бёль была во второй партии, но они с бабулей приехали чуть ли не ко времени открытия офиса – боялись опоздать. Но их ранний приезд мало что решал – Бёль все равно бы зашла девятой.

Еще на первом этапе, вместе с разъяснениями о времени и месте, Бёль выдали листок с требованиями к туру. Если в первый день ты сам мог выбрать, что будешь исполнять, то во второй выбирать приходилось из нескольких треков. Нужно спеть куплет и припев из пяти песен на выбор – от самой простой до настолько сложной, что у Бёль бы даже при очень долгой подготовке не получилось ее спеть. Кроме песни, было еще три рэп-партии на выбор, которые тоже нужно исполнить. И то же самое с танцем – пять известных к-поп танцев, в которых нужно исполнить хореографию указанного кусочка. В самом листе было написано, что оптимально брать то, что покажет реальный уровень, чтобы комиссия могла вас оценить.

Из-за этого прослушивание перед комиссией проходило действительно быстро. Заходишь в зал к комиссии и исполняешь заготовки одну за одной – вокал, рэп, танцы. В промежутках между "выступлениями" ей задавали уточняющие вопросы. Решение сразу. Ее принимают.

Вторая комната, делают фото на белом фоне, дали заполнить анкету, взяли контакты бабушки и мамы. Оставили подождать, а потом выдали пропуск. В субботу к десяти быть без опозданий, экскурсию будут проводить всем трейни одновременно, отстанешь – не узнаешь много важного.

По сложившейся традиции, в субботу бабуля привезла Бёль без пятнадцати девять и ей пришлось стоять в коридоре с ворохом одежды, пока кто-то из персонала не уговорил ее уйти в комнату отдыха и вернуться ко времени. Знакомство с кошками ее заметно шокировало. Ранним утром вся эта армия жаждала ласки, а кроме Бёль в комнате никого не было… после пришлось потратить минут пять, очищая джинсы от шерсти – благо, специальные ролики висели в маленькой "прихожей" перед входом в сам зал. Все время ее очистки за стеклянными дверьми на нее укоризненно смотрело шесть пар кошачьих глаз – порицали то ли за то, что она от них ушла, то ли что ее не устроило их заботливое утепление ее одежды.

Трейни было действительно много. Многие так красиво одеты, что Бёль стало стыдно за свои простые джинсы и кардиган. Их разделили на группы для удобства, провели экскурсию по важным для них местам, после завели в репетиционные залы – мальчиков и девочек отдельно.

Старшую трейни звали Хана, ей было всего восемнадцать лет. Красивая невысокая девушка, она сняла кроссовки и залезла ногами на диван, чтобы все ее видели. В комнате их собралось больше тридцати человек.

– Внимание на меня! – скомандовала она. – Меня зовут Ким Хана, можно просто по имени или онни. Я – старший трейни среди девушек. Меня попросили рассказать вам то, что не является официально записанным в уставах, но по сути является правилом этого агентства.

Девчонки сначала вроде зашумели, но тут же начали шикать друг на друга, чтобы стало тихо. Хана продолжила только когда все замолчали:

– У вас есть меньше месяца, чтобы убедить учителей и наставников, что вы реально хотите учиться, – уверенно говорила она, – Через месяц отсеется как минимум треть от всех присутствующих. Через два месяца они еще больше сократят количество трейни, оставив только тех, с кем будут готовы работать. Почти все трейни Person, отстажировавшиеся больше года, дебютируют – здесь или в других агентствах, но для того, что иметь шанс на эту годовую стажировку, вам нужно хорошо работать уже сейчас. У вас у всех разных уровень навыков, кого-то вообще могли взять из-за внешности, поэтому главное, что вы можете сделать для своей будущей карьеры – показать, что вы действительно готовы тяжело работать и становиться лучше. Не пропускайте занятия, не грубите учителям и не пытайтесь доказать кому-то, что вы здесь лучшие. У нас все лучшие. Отсев будет идти не только по навыкам, но и по проявлению характера. Скандалисты у нас не задерживаются.

Бёль слушала ее внимательно. Она очень хотела продержаться больше двух месяцев. Даже не так – она хотела дебютировать в этом агентстве. Поэтому тяжелая работа ее не пугает. Если ее выгонят – бабуля потом ей это не простит… да и она сама себя не простит.

Хана им помогала во многом. Водила на все занятия чуть ли не за ручку, объясняла непонятное. Кто-то шепотом говорил, что ей за это платят. Хана это и не скрывала. Должность старшего трейни после открытых отборов – оплачиваемая. Хана получает что-то вроде стипендии за то, что помогает новичкам освоиться. Для Бёль это было неожиданным знанием – ей казалось, что трейни не могут получать деньги от агентств.

Но лично Бёль больше помогла другая девушка. Когда она переехала в общагу, ей выделили место в комнате с Шин Миён. С ними было еще две девочки, но, на самом деле, уже через неделю тех исключили. Отсев действительно шел постоянный и Бёль не была уверена, что выжила бы без бойкой и нагловатой Миён.

Их сразу немного выделили среди трейни. Про Бёль все говорили, что она красива и будет еще красивее с возрастом, а внешность Миён уже полностью сформировалась и она действительно красавица. Среди девчонок они вдвоем были самые привлекательные, что многих расстраивало. А Миён еще и была лично знакома с Даниэлем – она сестра того парня, с которым он ведет аккаунт ТикТок.

Собственно, к ней постоянно кто-то подходил с просьбами познакомить их с ее братом. Миён над ними в ответ насмешничала, говоря что ее брат в девушке сейчас не нуждается. Но как-то вечером, когда у них двоих никак не получалось разделаться с танцем, Миён позвонила брату, тот пригласил их в другой репетиционный зал. Даниэля там не было, только еще четверо парней из их группы. Они очень мило помогли им с хореографией, а Минсок еще и угостил Бёль конфетами. Вообще Бёль конфеты не ела – бабуля говорит, что от них поправляются – но отказываться было неудобно.

Чем чаще Бёль говорили, что ее оставят потому что она красива, тем сильнее она хотела доказать, что способна на что-то большее. Бабушка учила ее петь, но голос у Бёль не особо сильный. Зато в агентстве обнаружилось, что у нее хорошая дикция и она умеет быстро зачитывать рэп. А еще – что общая музыкальность и требование бабушки держать себя в форме сделали ее неплохой танцовщицей. К тому же Миён хорошо танцует, поэтому с удовольствием ей помогала.

Их отчисляли сначала по чуть-чуть. Начали с тех, кто не внял советам Ханы и пытался что-то кому-то доказать агрессией. Соседок Миён и Бёль исключили вместе – они подсыпали перец на постельное белье. Неизвестно, какого результата они ожидали, потому что Бёль это поняла не по каким-то кожным проявлениям, а потому что начала чихать, когда положила голову на подушку. Миён тоже. Они так громко чихали, что к ним пришла Хана, простыни встряхнули, начали чихать всей комнатой… но комнаты на четверых закрываются на замок, а перец был только на постелях Бёль и Миён, так что исключили обоих подозреваемых, хотя они так и не сознались. Этот случай был в самом начале, после чего такие пакости никто не строил.

Через месяц, после первого отчета, ушло сразу двенадцать девочек. Бабуля постоянно говорила Бёль, что она не может расслабляться – ей нужно много заниматься, следить за кожей и не есть сладкое, но с последним были некоторые проблемы из-за Миён. Та периодически таскала Бёль с собой к брату, а там почему-то все хотели ее накормить. Возможно дело в возрасте, а может в том, что она и правда худая, но её даже менеджер Даниэля угощала сладким кофе… про количество леденцов от Минсока и говорить не стоит. А ведь их младший в группе всего на год ее старше. Но при этом к ней все относятся совсем как к ребенку…

[*Пояснение для главы)). Хотелось показать кусочек жизни обычного корейского трейни. А еще, через бабушку этой девочки, как многие корейцы относятся к своим красивым детям. Для семей из нижней прослойки среднего класса иметь красивого ребенка – это возможность сделать из него айдола, а это шанс разбогатеть. Таких красивых мальчиков и девочек таскают по кастингам, стараясь устроить непременно в крупное агентство, где есть нормальные общежития и хотя бы обеды. Да, почти во всех крупных агентствах трейни бесплатно кормят обедом. Многие трейни в принципе только обедают. Заодно и растолстеть не получится. На таких детей нередко семья оказывает даже большее давление, чем агентство. Как в случае Юнбёль – ей даже не позволяли сладкое, чтобы она не набрала вес в свои четырнадцать.*]

Глава 31. Заокеанские гости

Даниэль сам не участвовал в открытых прослушиваниях и не видел, как это вообще выглядит. Но в Person прослушивание проводили прямо в здании агентства, а о ходе работы говорили повсюду, поэтому сложно было совсем ничего не слышать о процессе. Первый тур шел в течении целого дня, причем они еще и отказали всем, кто не успел зайти после семи вечера, аргументируя тем, что раз поздно пришли, то не слишком-то хотелось. Второй тур прошел быстрее, но он велся два дня, каждый раз только до обеда.

Но Дану это прослушивание запомнится надолго еще и потому что он сам, не подумав, стал главным событием. Уже только свернув в тот коридор с живой очередью Дан понял, что зря пошел сам. Надо было отправить Сонхи. Но ему так не терпелось поскорее разобраться с контрактом, что он об этом не подумал. И вот все восхищенно ахали пока он шел в кабинет, а потом так же восхищенно – когда он шел обратно.

Самое ироничное, что он прервал прослушивание именно Юнбёль.

Дан не сказать, что знал Юнбёль в прошлом. У них приличная разница в возрасте, она дебютировала через четыре года после него и в небольшом агентстве. Они были едва знакомы, он о ней не знал практически ничего, кроме имени. Она действительно стала невероятно красива. Уже в ее четырнадцать это можно понять по огромным глазам и нежному овалу лица. Но ее главное оружие – фигура, еще не сформировалась. Идеально округлые бедра, тонкая талия, длинные ноги. Ее фигура считалась эталоном, лицо – одним из самых красивых в к-поп… а карьера была не так успешна.

Группа ярко вспыхнула и также быстро пропала. Их, по сути, продали. Не в пошлом смысле, а коррупционном. Когда они только дебютировали, все говорили о том, что у них невероятный потенциал, они все красивы и талантливы. Но в то же время стартовали группы из крупных агентств, в которые вкладывали много денег. Проигрывать каким-то девчонкам из маленького агентства никто не хотел… Не они первые, не они последние, стали жертвой продажности этой индустрии. Их старательно задвигали назад, контракты на сотрудничество отменяли, появление на премиях всячески саботировали… делали все для того, чтобы после пары хитов группа исчезла.

В агентстве КАС подобным не промышляли, это Дан знал наверняка. Они, конечно… не очень хороши в собственном управлении, но при этом Эйси презирает всеми фибрами своей души подобные интриги. Эйси играет честно… поэтому и проигрывает часто. В UQ и Person принижением других тоже не принято заниматься, эти агентства больше фокусируются на своих артистах и попытках их продвинуть, разве что в ответ могут что-то такое выкинуть. Но вот АТА и Ssag никогда не стеснялись заплатить кому-то за саботаж. Когда Дан стал частью “семьи” Ssag, он и узнал способы, которыми группу Юнбёль пытались задушить. Дошли даже до того, что Ssag сами пустили слух об отношениях одного из своих артистов с девушкой из этой группы. Девчонку, разумеется, начали хейтить всем интернетом. Иронично, что подобный саботаж устраивали и группам Ssag на первых порах.

Поэтому сейчас Дану было особенно приятно, что Юнбёль попала к ним. Она, конечно, об этом не узнает, но Дану искренне хотелось отомстить за то, что уже не случится. Такое вот внутреннее злое чувство, словно желание стать посланником самого понятия кармы…

Хотя девочке здесь будет сложно. В Person на одной красоте карьеру не сделать, они просто не могут себе позволить выпустить на сцену человека, который не обладает достойными навыками. Сильный вокал – их визитная карточка, это причина, по которой на выпускников этого агентства вообще обращают внимание. Поэтому Юнбёль придется хорошо потрудится, чтобы ее со средними потенциалом в вокале оставили.

Тренировки здесь, если так подумать, реально жесткие. Дан и его парни пришли сюда по блату, поэтому их это едва коснулось, но рассказы Юджина и братьев Со показывали, что пережить первый год стажировки будет сложно. Занятий с учителями много, сверху обязанность нормально учиться, плюс еще веди себя прилично, в вокальном плане нагружают так, что не научиться петь может только человек с полным отсутствием слуха. Ну и главное – это не благотворительная организация, через год они оставят лучших, средненькие артисты, пусть они старательны, стены агентства покинут. Для прошедших прослушивание это будет сложный год, ведь нужно по баллам держаться в первой половине общего числа трейни.

До того, как Дан начал здесь работать (стажировкой это сложно назвать), он искренне считал, что у Person слабые танцы. Оказалось, что все несколько сложнее. Базовое обучение здесь намного лучше, чем во многих других агентствах. В КАС, например, обучение строилось по принципу "видишь – повтори", объяснения физики движений было по минимуму, как для бывалых танцоров. В Person же работало три хореографа в возрасте и они всё практически разжевывают. Эти трое в первую очередь хорошие учителя, но есть и минусы. Например, очень академический стиль танцев местных трейни. Они все делают так правильно, что Минсок на Юджина шипит рассерженным котом, потому что кое-кто носочек тянет и аккуратно складывает пальцы на руках плотно-плотно друг к другу, как учили на уроках классики. А для хип-хоп выступлений это выглядит… странновато. Так что фраза "Джин, че за балет?" стала у них практически крылатой. И это же делает того же Юджина костным в плане чего-то фристайлового.

Это Дан уже заметил, когда увидел репетиции Flower – они двигались как-то… скованно и старомодно. Дан предложил нанять другого хореографа и оказалось… что у Person даже нет контактов хореографов из той же студии 1MILION, про зарубежных и говорить не стоит. [*1MILION – корейская танцевальная студия, где заметные хореографы Кореи дают что-то вроде мастер-классов, обучая кусочку хореографии.*] Но при этом Канджи был готов платить за хореографа, просто раньше им и в голову не приходило менять то, что ставит привычный специалист. У Дана не было связей с местными умельцами, поэтому он проверил свой список контактов. Есть один танцор, он ведет блог, с которым Дан знаком. Хореографию для себя Дан бы ему поставить не дал… впрочем, Зейн бы и не взялся. Зато от идеи поставить хореографию женской к-поп группе пришел в полный восторг – такого он еще не делал. Вскоре Зейн прилетел в Сеул и начал учить девчонок из Flower танцевать на каблуках. Сам он тоже танцевал на каблуках. Минхо, кажется, при знакомстве хотел попрыскать на Зейна святой водой, или чем-то вроде, но сдерживался. Просто старался не встречаться с заграничным специалистом на каблуках.

Откровенно говоря, девчонки из Flower от него тоже были в шоке, но уже через пару занятий изменили свое мнение. Как понял Дан из разговора, многие хореографы не учитывают наличие высоких каблуков на ногах танцоров и не задумываются о том, что сохранять на них равновесие сложнее, чем в кроссовках. А хореографы HighHeels учитывают это сразу. В Корее, разумеется, этот стиль тоже преподают, но обычно его считают ответвлением стриптиза, движения там максимально сексуальны. Поэтому такие танцы айдолам сейчас ставят не часто – это ведь сцена, а не стриптиз клуб. Были даже случаи запрета движений, из-за чего агентства со временем решили не рисковать.

Зейн занимался танцами на профессиональном уровне с детства и он с удовольствием объединил несколько стилей, оставив от классических движений HighHeels совсем немногое. Дан сначала немного боялся, что его знакомый не сможет отказаться от валяния по полу и тверка, но он очень креативно подошел к хореографии. Конечный результат был в меру сексуальным, без перегибов.

Это же заставило Дана задумываться о другой важной составляющей успеха в современном к-поп.

О моде.

У Person были свои стилисты, даже целый отдел-ателье, потому что практически всегда группы выступали в нарядах, которые сшили специально для них. Но это и дорого, и старо, и скучно. Нужен хороший современный стилист, который будет создавать нескучные образы… и договор с брендами.

Взять одежду в аренду – не проблема. Почти. Есть небольшая особенность, ведь арендовать дают далеко не любую вещь. И дело тут не в стоимости, а просто в решениях брендов. Чаще всего для айдолов предлагают использовать самые яркие и не носибельные наряды. Помнится, в топе-бабочке засветилось половина к–поп сцены, даже Дан запомнил его. Примерно такое же было с мужской одеждой. А вот более спокойные, базовые вещи дают строго в руки и строго определенному айдолу. Если, конечно, нет договоренности с брендами.

Поэтому Дан в своем ежедневнике поставил еще две задачи: договориться о сотрудничестве с представителями LVMH, если это вообще возможно, и найти стилиста в Корее.

Сонхи для него создала запрос на корейском сайте найма сотрудников, а вот Канджи предлагал не искать нового, а переманить у других. Кажется, ему понравилось быть плохим парнем – АТА и так не скоро простят, что кто-то нанял продюсера, которого они добавили в черный список, а теперь Канджи предлагает еще и их стилиста переманить.

На самом деле, Дан знал, что искал. Точнее – кого. Ан Юнхи как раз сейчас должна быть в поиске работы. Он не был с ней знаком, они никогда не работали вместе, но зато он знал, что она очень комфортна в работе и хорошо стилизует образы. Ее очень долго не брали на работу, потому что она сама воспитывает дочь, мать-одиночка. Вот только положение Юнхи никогда не было бедственным – девушка из обеспеченной семьи рано вышла замуж, родила, а после очень рано стала вдовой. Она могла позволить няню ребенку, для нее профессия стилиста была скорее про творчество, чем про необходимость работать, но клеймо матери-одиночки долгое время не давало ей найти клиентов… поэтому после она была очень предана Суджуну из UQ, который ее нанял. А теперь, возможно, будет так же хорошо сотрудничать с Person.

В начале декабря, практически одновременно с хореографом для Flower, в Сеул прилетело три представителя Columbia Records. Два юриста плюс Тимати. Одним рейсом с ними летел и папа Дана. Как бы хорош ни был корейский адвокат Дана, папа предпочитал вести такие важные контракты сына, тем более на английском, самостоятельно.

Дан мало участвовал в обсуждении контракта, но без работы не остался: Тимати попросил показал ему, как вообще проходит подготовка артистов в Корее. Дан мало что знал об агентстве, поэтому главным экскурсоводом был Ким Минхо, а Дан страховал его.

– Сколько всего дебютировавших артистов здесь? – спрашивал Тимати.

Дан был заметно удивлен, ведь Минхо очень хорошо говорит по-английски. С заметным акцентом, но проблем с восприятием речи на слух у него не было. В Корее многие знают английский язык… если писать на нем. С аудированием здесь огромные проблемы, потому что английский учат в первую очередь для того, чтобы сдать тест. Минхо же удивил. И потому что ему уже за сорок, а он так хорошо говорит, и потому что про него Дан бы никогда не подумал, что он умеет. Просто он… ну такой символ Кореи – поет по-корейски, поклонницы у него преимущественно кореянки, пусть его голос и ценят за пределами страны. А тут – общается с американцами без переводчика.

– Всего, или реально выступающих? – уточнил он.

– И то, и другое, – сказал Тимати.

– Около двухсот человек.

Тимати удивленно посмотрел на Минхо, а тот расхохотался. Дан тоже улыбнулся. Они сидели в столовой агентства и Тимати с нескрываемым любопытством разглядывал обстановку.

– Давай начнем с того, что наш доход складывается из нескольких сфер. Да, у нас нет супер-группы, которая бы приносила миллионы… пока, по крайней мере, – Минхо выразительно зыркнул в сторону Дана, – Но из-за большого числа очень разноплановых артистов мы достаточно стабильны в заработке. Стоимость нашей компании не скачет из-за чьих-то ошибок.

Тимати кивнул. Дан обратил внимание, что его наставник подготовился к визиту в Корею – как минимум что-то почитал и разузнал. Просто Person немного отличается от обычной картинки агентства талантов. Дан понял это, только оказавшись внутри. Да, ансамбль женщин, играющих на традиционных инструментах, не приносит сверхприбыль. Но их расписание выступлений забито на полгода вперед, а альбомы традиционной музыки продаются медленно, но стабильно. Person помогли им сделать имя, теперь они лучшие в стране, а лучших в стране хотят видеть на всех фестивалях традиционной культуры, на разных правительственных вечеринках, плюс они регулярно выступают в театрах и даже посещают с гастролями другие страны. Недавно вернулись из Берлина, например.

– Тогда давай только о к-поп артистах, – решил ограничить запрос Тимати, – Без музыкальных ансамблей, танцевальных групп. Вот только те, кто… так сказать – кого показывают по телевизору.

Минхо усмехнулся:

– Часть не активны… но давай так. Сольных исполнителей, с кем контракт еще не расторгнут, всего девятнадцать человек. Из них сейчас активны только шестеро. Пятеро, включая меня – на перерыве, потому что достаточно стары, чтобы иметь право не выпускать по альбому в год. Двое в армии, две женщины строят семью, то есть как бы в декрете, четверо не ушли со сцены, но пока не поют из-за малой популярности – снимаются в кино или ведут ток-шоу. Ну и для галочки. Из шести активных только трое дорого нам обходятся: им нужны услуги хореографов, костюмы для четырех недель продвижения, команда танцоров, организация мини-фанмитингов. Все остальные дешевле, потому что трот-певцы и исполнители баллад меньше тратят. Даже мои клипы стоят дешевле, чем клипы этой молодежи. Хотя я как бы на себе не экономлю.

Даже Тимати не смог сдержать хмыканья. Минхо – такой классический представитель человека, который разбогател сам и очень этим гордится. Носит дорогую одежду, весь такой лаковый и блестящий, в костюме от Armani и туфлях из крокодиловой кожи… последнее является практически его фирменным знаком – его даже как-то пародийно изобразили в пижаме и тапочках в виде плюшевых крокодильчиков… а он поржал и заказал себе такие тапки – Это Дану рассказал Джинхо. Он же поделился, что дядя эти тапки не носит, потому что дома любит ходить босиком, но сам факт такой самоиронии вызывает у Дана что-то вроде уважения. Мало кто может вот так уверенно и дерзко заявлять: да, я нувориш и покупаю только самое дорогое, и что?

– А что с группами? – продолжил тему Тимати.

– Начну с простого. У нас две рок-группы. В Корее рок сейчас не популярен, но они нередко записывают саундтреки, плюс достаточно часто гастролируют в Японии, там их обожают. Окупаются с хорошим плюсом, несмотря на странное клеймо аутсайдеров. Есть хип-хоп трио “HIPpo HOPe”. Они – наш самый известный проект. Парни пришли к нам как трейни, но уже через год попросили изменить подготовку. Сами пишут себе песни… точнее сами сочиняют рэп. У них свой отдельный, очень маленький штат работников, мы просто помогаем им со съемками клипов и концертами. Есть еще одна странная группа… там дедушка с внучкой поют. Они супер-звезды всех утренних шоу, только и успевай им детские песенки записывать. Сюда же – детская к-поп группа. Это наш уже третий проект, там мальчики с девочками вперемешку, контракт на три года, берем детей семи-восьми лет. Выпускники либо уходят в свободное плавание, либо становятся нашими трейни.

– Детский контент популярен? – удивился Тимати.

– Детский контент, уж простите мою меркантильность, хорошо продается, – доверительно сообщил Минхо, – Счастливы и мы, и родители детей. К тому же – в одиннадцать лет, когда контракт истекает, они все еще дети и могут выбрать для себя профессию вне шоу-бизнеса. Скорее всего, они еще и внешне изменятся так, что их потом никто не узнает. А за три года работы они зарабатывают себе на колледж, так сказать. Такие вот… ранние работники.

Даже Дан удивленно посмотрел на Минхо. Он видел малышей – эти семеро бывали в агентстве два раза в неделю. У них, насколько Дан знал, не особо разнообразный контент, но они заняты настолько, насколько вообще закон позволяет занимать таких малышей… в чем-то логично: эти крохи снимаются для большинства реклам детских товаров и периодически выступают на утренних шоу.

– Теперь добрались до полноценных групп? – иронично спросил Тимати.

– Не совсем, – улыбнулся Минхо. – Еще три дуэта. Один сейчас неактивен – парень в армии, его партнерша снимается в кино. Еще один такой же дуэт в данный момент времени активно гастролирует. А еще есть дуэт двух девушек, они дебютировали в начале прошлого года, пока не особо раскрутились. Ну и наконец-то попсовые группы. Сейчас их три. Одну мы за группу уже не считаем: они поехали в тур, прощальный. До конца контракта полгода, продлевать его они сами не захотели. Это… смешанный состав – два парня и две девушки, что для Кореи немного проблематично. Далее… Группу из семи парней вы не видели, потому что они служат. Кто не служит – снимается в кино или участвует в ток-шоу… хотя один отличился, женился и стал отцом. В любом случае, после окончания армейского перерыва, у них будет еще год контракта и сейчас я сомневаюсь, что они его перезаключат: слишком увлеклись обычной жизнью. Но затраты на дебют она оправдали и прибыль принесли заметную, так что мы не в обиде. И наши цветочные девочки, четыре года на сцене, полны энтузиазма выступать и сиять.