Текст книги "Строптивый трейни (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18. Конфликт интересов

Во вторник Дана не было все утро – съемки. Когда к полудню Сонхи привезла его в агентство, Мунсу сразу вызвал его к себе.

Дан немного шмыгал носом. В море купаться не пришлось, но все равно было неприятно ходить по побережью в тонкой белой рубашке и делать вид, что ветер нисколечко не холодный. Вряд ли он простыл, но долгое пребывание на ветру на нем все же отразилось.

– Я бы хотел поговорить с тобой о съемках, – спокойно сказал Мунсу. – Ты слишком часто отсутствуешь.

Дан устало вздохнул: он говорил об этом с менеджером Ким на прошлой неделе, и вот опять.

– Я приезжаю вечером, чтобы репетировать со всеми, и не пропускаю субботы, – спокойно ответил он. – О том, что я все еще работаю моделью и веду социальные сети, я уведомлял заранее… и вы согласились с этим.

Мунсу посмотрел на него исподлобья.

– Ты отсутствуешь слишком часто. Сколько у тебя съемок на этой неделе?

Дан с трудом удержался от закатывания глаз.

– Две коммерческие, в остальное время я занимаюсь индивидуально и работаю над блогом, – так же терпеливо ответил Дан.

Кресла в кабинете Мунсу были неудобными. Жесткие и из скользкого холодного материала, что сейчас, пожалуй, даже к лучшему – точно не расслабишься.

– То есть ты будешь до конца недели приходить после обеда?

– Да, – невозмутимо ответил Дан. – И на следующей тоже. Мне не совсем понятно ваше недовольство. По-моему, меня как раз и брали потому что я уже известен. Почему сейчас вас стало не устраивать то, что у меня много работы и я становлюсь еще известнее?

Он спросил прямо, потому что эти возмущения его не просто раздражали, они действительно были ему непонятны. Ладно если бы он, пропуская утренние занятия, тормозил подготовку к дебюту. Так нет, пока школьники не приедут, все равно никто ничего не готовит. К чему претензии?

– Тебя брали без консультации со мной. И мое личное мнение – центр группы должен не просто быть самым популярным, но и вкладывать в дебют достаточно сил. Ты же стараешься недостаточно.

– Я беру частные уроки вокала и танцев. Хореографию я уже почти полностью сдал, осталось немного. Этого недостаточно?

Мунсу недовольно выдохнул, словно он взрослый, вынужденный разговаривать с непонятливым ребенком.

– Ты мог бы тратить это время на более нужные дисциплины. Твой танцы и вокал и так на достаточно высоком уровне.

– А работать с микрофонами меня учили в школе. Чему я должен учиться по утрам здесь?

– Мы могли бы организовать тебе занятия с музыкальным продюсером…

Дан удивленно вздернул брови: надо же, неужели про трек заговорят?

– Вы прослушали то, что мы с Инсоном сделали? – спросил он.

– Прослушал. Трек сырой, многие места следует подправить, вам многому нужно научиться. Чувствуется, что ты – талантливый любитель.

Нервный смешок сам сорвался с губ. Талантливый любитель? Правда так и рвалась с кончика языка, хотелось уязвить Мунсу, сказать ему о том, какой он на самом деле любитель и какие у него были учителя… но осторожность победила. Если он скажет все это сейчас, Мунсу все равно не оценит. Он гордый, даже тщеславный. Мунсу не признает, что какой-то мальчишка может быть в чем-то хорош.

Но и совсем молчать – не выход.

– Я больше года стажировался в Columbia Records, у меня были очень хорошие учителя. Практики у меня было много.

Мунсу бросил на него еще один раздражающий взгляд. Типа – деточка, что ты мямлишь, ты просто личинка.

Сейчас Дан прям отчетливо осознал это: он для Мунсу лишь инструмент. Как и вообще все айдолы. Какие-то инструменты успешнее и дороже, какие-то совсем никчемные, о каких-то он заботится, на каких-то ему наплевать. Дан для него просто хорошее вложение, но его ценность теряется, если инструмент начинает жить своей жизнью. Мунсу, судя по всему, не интересует тот факт, что мальчишки хотят осуществить свою мечту. Этого мужчину интересует только воплощение собственных амбиций. Мунсу хочет доказать, что его решения и видения правильны. Судя по всему, собственная личность ему настолько важна, что он скорее отклонит хорошую идею, чем признает чужую правоту.

И что делать? Идти скандалить к директору? Пытаться доказать что-то Эйси?

– Вы, молодые, вечно недооцениваете опыт и знания старших, – нравоучительно сказал Мунсу и у Дана внутри аж что-то дернулось от этого тона, – Учиться нужно всю жизнь. Я договорился с Ангю, он будет обучать тебя по утрам. Занятия пропускать не стоит, время этого человека дорого стоит.

Дан не сдержался:

– А моё? Моё время сколько стоит?

Мунсу опешил, а Дан уже спокойнее добавил:

– Когда меня брали, я несколько раз подчеркнул, что до дебюта не готов жертвовать своей модельной карьерой. Мое время как модели – одно из самых дорогих в индустрии. Ангю, насколько мне известно, это BassBoo, не самый хороший аранжировщик, даже внутри вашего агентства есть люди, которые делают больше и лучше. Чему он должен меня учить? Работать в программах я умею. Пользоваться библиотеками сэмплов тоже. Знаю о том, как правильно составляется трек. У меня за плечами школа искусств, где меня хорошо научили тому, что такое гармония. У меня очень хороший слух и я владею двумя инструментами на достаточно высоком уровне, – Дан окончательно распалился и замолчал, когда осознал это.

Мунсу сурово поджал губы. Дан опустил голову, коря себя за несдержанность. Это в США подобное могут принять за вызов. Если бы он подобное высказал Тимати, тот бы его мстительно начал гонять по всем приемам звуковых режиссеров, а то и заставил бы на слух записать какую-то партию нотами для акустического исполнения. Здесь же… старшим перечить не принято. И там, где в США молодому и дерзкому на реальной ситуации бы показали, что ни черта он в этой жизни не знает, в Корее просто… пожурят за дерзость. Особенность в том, что в США во время этого вызова у тебя есть шанс показать себя. Здесь же…

– Для своих лет ты слишком высокого о себе мнения, – подтвердил мысли Дана Мунсу. – К Ангю сходишь хотя бы для того, чтобы он вообще понял, что ты умеешь… а то говорить все могут. А насчет твоего разрешения на постоянные отлучки я отдельно поговорю с руководством, нужно будет изменить эти пункты. Ты свободен, можешь идти.

Мунсу, показывая, что разговор окончен, положил перед собой пачку бумаг, словно собрался работать.

Дан поклонился, как и положено делать воспитанному корейскому парню, и вышел из кабинета спокойным шагом. Хотя желание хлопнуть дверью посильнее было достаточно велико.

"Изменить эти пункты".

Они-то, быть может, и хотят их менять, но не Дан. Он знал, что от модельной карьеры придется отказаться, но не из-за такой дурацкой причины, как личное мнение Мунсу. Дело ведь не в том, что Дан не успевает за ходом тренировок или что-то вроде этого. Он уже хорошо поет и танцует, он не видит для себя причин тупо отрабатывать одно и тоже по сотне раз. Зачем тратить время на подобное, если он может в это время работать, заводить полезные (ну или хотя бы приятные) знакомства, посещать занятия учителей, которые реально могут его чему-то научить? Но Мунсу, по всей видимости, не устраивает то, что он не похож на типичного трейни, которому скажи – бейся лбом о стену, и тот будет биться.

– Выглядишь злым, – сказал ему Инсон вместо приветствия.

Дан тяжело вздохнул и, хотя собирался разминаться, обессиленно опустился на пол рядом с Инсоном.

– Потому что я зол.

– Что, Мунсу настроение испортил? – хмыкнул он, а после тоже немного зло добавил: – Меня тоже вызывали. Строго спросил – чего это я скрывал, что умею сочинять?

– А ты что? – уточнил Дан.

Инсон улыбнулся:

– Ну… ты же не знаешь... Я много общался с Бэкхеном… Пак Бэкхеном. Знаешь, кто это?

– Бывший участник Neptune, он немного писал песни, потом ушел, чтобы писать треки самостоятельно, – ответил Дан.

С точки зрения успешности музыки, а не популярности группы, Neptune были очень хороши. Их треки часто становились известны, хотя парней как айдолов любили меньше – ругали за недостаточную красоту и слабые танцевальные навыки. Первоначально их было семь человек, но после окончания первого контракта Бэкхен ушел. Он писал тексты практически ко всем трекам группы и его уход объяснили тем, что он хочет заняться карьерой продюсера, а не айдола. Дан никогда не интересовался историей этого парня ранее, знал просто в общих черта.

– Ему заплатили за то, чтобы он молчал, – сказал Инсон. – Мне, правда, не платили, так что я могу сплетничать. В общем, сама его история заключает в том, что все годы контракта агентство ему не платило за треки. Но там время было такое, что не до хорошего – они дебютировали в самом конце второго поколения, дикое время.

– Либо ты пишешь, либо группа не выступает, – закончил Дан.

Инсон кивнул:

– Ага. Но времена-то меняются. И Бэкхен захотел изменения контракта, чтобы ему выплачивали за его же музыку. Они платить не хотели, аргументируя тем, что он и так получает деньги как мембер группы. Он решил не перезаключать контракт, а еще решил подать на них в суд, и, как только его адвокат прислал к ним письмо с уведомлением, агентство быстро пошло на попятную, его права на песни признали, выплаты начали поступать, Бэкхен получил отступные, на которые и открыл свое агентство. Но это все было потом. Когда я с ним общался, Бэкхен еще верил в то, что руководство его ценит. Он немного учил меня. У них же контракты были еще десятилетние, а в армию уходить они начали до истечения срока, так что он просиживал какое-то время без выступлений. Не могу сказать, что он прям всему-всему меня научил, мы все же нередко просто трещали на разные темы… кажется, я его забавлял. В любом случае, агентство знало, что я умею сочинять. Они видели, что я много времени провожу с Бэкхеном, даже как-то пытались вручить меня Вику и Джиму, но… ну, я к этому относился как к развлечению, а они слишком уж серьезно, так что там все было обречено на провал. А когда все это завертелось с Бэкхеном, я вообще понял, что шутки шутками, но попасть в такое же положение я все же не хочу. Да и руководство посчитало, что я общался с социально опасным элементом и больше меня не пытались чему-то такому учить.

Дан пораженно выдохнул. Да уж… а ему казалось, что хотя бы с авторскими правами в КАС относительный порядок. Но нет, все хуже, чем он думал.

– Мне, наверное, придется уйти, – тихо признался Дан. – Либо отказаться от… того, что для меня действительно важно.

Если Мунсу заставит его изменить условия сейчас, то Дан уже не сможет вести ТикТок с Минсоком. Но еще рано пропадать оттуда. Минсок пока только учится, он еще даже личный аккаунт не завел. Если Дан пропадет, Минсок пока что сам все не вытянет, просто опыта не хватит.

– Они хотят, чтобы торчал здесь с утра? – хмыкнул Инсон.

Дан кивнул.

– Вообще не понимаю, чего ты так за это место держишься, – вздохнул Инсон. – Я когда-то проходил прослушивание в АТА и UQ, мне отказали. Если бы я мог выбирать, я бы, пожалуй, ушел.

Дан удивленно на него посмотрел. Надо же… Он бы и не подумал о том, что Инсон хочет уйти.

– А если подвернется возможность, ты уйдешь? – так же тихо спросил Дан.

Инсон кивнул:

– Папа говорил, что я не должен держаться за одно место просто потому что когда-то меня здесь приняли. Он готов заплатить неустойку. Но мне, честно говоря, немного страшно… вдруг меня больше нигде не возьмут? Я ведь не как ты, у меня нет…

– Визуала? – хмыкнул Дан.

Инсон немного уязвимо кивнул. Да, все именно так. Единственные, кто может быть уверен в том, что их возьмут – красивые люди с навыками. Если есть только красота или только навыки, то дебют уже под вопросом.

Но слова Инсона реально заставили Дана задуматься: может уйти? Удерживал на месте его только Хэвон. Он ведь хотел помочь ему, но мало что сделал для него. С другой стороны – а что он может? Если агентство заставит Дана делать то, что хотят они, получится ли у него в принципе что-то изменить? Или он просто окажется в сети условий контракта, без возможности реально на что-то повлиять?

Глава 19. Польза совместного застолья

До конца недели Дан еще несколько раз спорил с менеджером Ким в отношении его занятий. Чем больше ему пытались навязать Ангю, тем сильнее Дан не хотел с ним заниматься. Не из-за личной неприязни – Дан и в прошлой жизни был с ним едва знаком – а из-за ощущения, что так делать не стоит. Его интуиция еще ни разу в этом времени его не подводила, так что Дан отпирался от занятий, как мог. Но так устал за неделю, что отчетливо понял, что хочет выпить.

Так как его папа адвокат, алкоголь в их семье никогда не был под строгим запретом. Дану было четырнадцать, когда ему начали наливать бокал вина на праздники. Последний год предлагали выпить и просто за семейным ужином, если открывали бутылку вина. Если ты вертишься в мире больших денег, то умение пить алкоголь – важный навык. Родители прекрасно знали, что Дан пил на выпускном. Когда он попросил папу купить ему виски на подарки, папа пошутил, указав на ту бутыль, которую стоит выпить самому, если что.

Тетя придерживалась этого же мнения, она тоже считала, что лучше не делать из алкоголя что-то запретное. Бабуля вообще считала необходимым напоить Дана своей настойкой. Поэтому даже в Корее Дана некому ругать за то, что пьян.

Но законодательство большинства стран так не считает. Дану по документам нет восемнадцати, так что пить как минимум в общественных местах – это подставлять своих друзей и тех, кто ему налил. Поэтому он решил пригласить друзей домой. Инсон живет в общежитии, для него невозможно куда-то слинять вечером, а вот Минсок и Джинхо в этом плане свободны… а еще они совершеннолетние, так что могут и алкоголь по дороге прикупить.

Вообще, в Корее нечасто ходят в гости. Реже, чем в США. Здесь предпочитают встречаться в кафе и ресторанах. Частично это связано с шумом. Достаточной шумоизоляцией обладают только дорогие квартиры, во всех остальных иногда слышны обычные разговоры, что уж говорить о шумных посиделках. И в любом обычном доме найдется тетушка, которая будет жаловаться на шум.

Но у Дана таких проблем нет. У тети дорогая квартира, иногда даже внутри квартиры из-за закрытых дверей не услышишь, как тетя орет твое имя. Так что устраивать посиделки с друзьями можно.

Минсок ввалился в квартиру с традиционным уже для него леденцом на палочке во рту – борется с желанием покурить уже больше месяца… у Дана, откровенно говоря, появились подозрения, что теперь у Минсока будет зависимость от леденцов.

– А твоя тетя не будет против, что мы тут… пьянствуем? – спросил он, ставя на стол лотки с мясом – Дан попросил его купить по дороге.

– Она сама… пьянствует с подругами. Просто не дома. Возможно, она даже присоединится к нам поздно вечером, – хмыкнул Дан.

С тетей у него отношения всегда были хорошими. А как переехал, так стали скорее дружескими… наверное, как с Мэри. Проблема была лишь в том, что они оба постоянно работают, поэтому видятся не сказать, что часто.

– А, хорошо. А ты уверен, что хочешь завонять квартиру жареным мясом?

– Эту кухню делали для моей бабули, а она любит жареное мясо. Посидим первое время за стойкой, над ней вытяжка, как в ресторанах. А завтра это будут проблемы клининга.

Минсок хмыкнул, выставляя на стойку лотки с тонко нарезанным мясом. Дан выкладывал на тарелки многочисленные закуски.

– Твоя бабушка так хорошо готовит?

– Моя бабушка – частный предприниматель, – хмыкнул Дан. – Она готовила кимчхи для ресторанов… очень дорогих. Потом учила молодых девушек готовить. Сейчас у нее фирма. Она с подругами – такими же активными бабулями и тетушками – делают традиционные маринады по семейным рецептам из экологически чистых продуктов, – заученно произнес Дан, – для дорогих ресторанов и нескольких частных клиентов, имена которых лучше не называть.

– Так эти закуски делала она? – удивленно спросил Минсок.

– А зачем нам, по-твоему, четыре холодильника на этой кухне? – и Дан указал на огромную нишу с высокими шкафами.

Минсок расхохотался.

– Она меня на практику возьмет?

– Вообще, она феминистка и принципиально не берет на работу мужчин, – хохотнул Дан.

Минсок обалдело на него уставился:

– Сколько лет твоей бабушке?

– Всего-то шестьдесят, – улыбнулся Дан.

Обычно старшее поколение идеи феминизма не то, что не поддерживает, еще и активно порицает. Бабуля, к слову, тоже считает подобные заявления скорее ругательными. Это мама с тетей ее феминисткой называют из-за некоторых принципов. Бабуля берет на работу не просто только женщин, она вообще нанимает только тех женщин, которым сложно получить работу в других местах – потому что они матери-одиночки, например, или потому что… слишком некрасивы. Это вряд ли про феминизм, скорее какая-то бабулина отработка собственных травм. Хотя она и считает, что ее брак с дедушкой был удачным, это не отменяет того факт, что ее родители практически вынудили выйти замуж за человека, которого она видела пару раз и он был старше ее аж на тринадцать лет. За право женщины самостоятельно распоряжаться своей жизнью бабуля будет спорить вплоть до драки.

Разговор прервал приход Джинхо. Он робко оглядывался по сторонам, а после честно и смущенно признался, что впервые в гостях у ровесника, прежде бывал только у родственников. Минсок тут же начал активно его тормошить и подшучивать по этому поводу. Джинхо – такой парень, который кажется высокомерным, но на деле просто безумно стеснителен. Наверняка трейни в его агентстве очень хотели бы с ним подружиться, но сталкивались с односложными ответами, которые легко принять за нежелание общаться. А тут он столкнулся с Даном, который старше и поэтому знает эту особенность многих скромников, а после и с Минсоком, который вообще игнорирует подобное.

– А чего пьем-то? – уточнил Минсок. – За знакомство было на прошлой неделе… я, конечно, не против, но вы двое вроде должны быть положительными до кристального блеска… Разве не так у айдолов принято?

Расхохотался даже Джинхо:

– Сомневаюсь, что в Корее есть сфера, где пьют больше, чем в шоу-бизнесе.

– Да-да, мне уже Дан раскрыл ужасную тайну, что айдолы пьют, курят и – о май гад – трахаются, – цокнул Минсок. – Но все равно… Выпивка? На тебя, Дан не похоже. Как же здоровый образ жизни? Прыщи же от алкоголя, не?

Дан как раз закончил разливать соджу по стопкам, вместо ответа он поднял свою, предлагая выпить. Парни стукнулись посудой, дружно закусили. Мясо пока не готово – шкворчит на специальной электрической сковороде, поэтому в ход пошли бабулины маринады.

– Кажется, мне придется уйти из агентства, – сказал Дан, прожевав кусочек маринованной рыбы.

Минсок и Джинхо удивленно на него уставились и Дан, не дожидаясь уточняющих вопросов, заговорил:

– Они сильно недовольны тем, что я по утрам занимаюсь своими делами. А тут еще возник спор из-за песни… Я не рассказывал? В общем, трейни написали трек. Он был такой агрессивный, в хип-хоп стиле. Агентство его переделало и… несколько топорно, честно говоря. Просто рэп-партии сделали вокальными, добавив еще одну звуковую дорожку. .

Дан ненадолго замолчал, переворачивая кусочки мяса на сковороде, а парни выжидательно на него смотрели.

– Мы с Инсоном немного переделали первый вариант, – продолжил Дан, – Получилось вполне ничего. Не шедевр, конечно, но у этого трека хотя бы есть шансы быть замеченным. Но знаете, что мне продюсер сказал? Что мы – новички-любители и ничего не понимаем в музыке. Через день нам принесли ту же песню, что мы сделали с Инсоном, просто кто-то добавил несколько сэмплов из категории техно и электроники в припевах и дэнс-брейке. Звучать стало не сказать, что лучше. Там есть вокальное вступление, я туда кастаньеты добавлял. А они в припеве – электроника! Бред полнейший.

Закончив с мясом, Дан снова разлил соджу. Разливать – его традиционная обязанность, потому что он младший. Вообще в кругу друзей это не принципиально, но Дану не сложно.

– И что? В чем спор-то? – напомнил о первоначальной теме Минсок.

– Спор не из-за самой песни. Я так-то сразу знал, что это будет уже не мой трек. Хотя испорченная гармония бесит. Просто они из-за этой песни решили, что меня нужно записать к одному аранжировщику в ученики… Я против, потому что это скорее попытка заставить меня сидеть в агентстве по утрам, чем реальное желание чему-то научить. И вот из-за этого мы всю неделю спорим. Продюсер уже явно заявил, что перед дебютом нужно пересматривать контракты трейни. И сказал это так, что…

– Пересматривать хочет в первую очередь твой контракт, – добавил Джинхо.

Дан обессиленно кивнул. Тонкое мясо быстро обжаривается, поэтому он подцепил со сковороды первый кусочек, выложив его на лист салата. И сверху немного маринованных овощей и риса. Минсок и Джинхо практически полностью повторяли его движения, просто каждый выбирал закуски на свой вкус. Когда все было готово, они снова стукнулись стопками, заели вкус соджу свернутым конвертиком с мясом и овощами…

– И что все это значит? – спросил Минсок.

– Что скоро у меня будет выбор – либо я ухожу, либо обязан подстроиться под их желания.

– Приходи к нам, – уверенно сказал Джинхо.

Дан тяжело вздохнул:

– Скорее всего, теперь я все же попробую через маленькое агентство. Хочу увести с собой некоторых парней… Минсока вот еще с собой бы, – улыбнулся он, – а такую толпу крупные агентства откажутся принимать.

Минсок немного смутился. Он явно все еще хотел быть на сцене, но стажировка – процесс сложный. Особенно когда тебе двадцать.

– В большом агентстве проще, – уверенно сказал Джинхо. – Приводи толпу к нам, я договорюсь.

Дан немного удивленно обернулся в его сторону:

– Договорюсь? Принять толпу трейни из другого агентства?

Джинхо смущенно улыбнулся, немного замялся, а потом сказал:

– Ну, мы это не афишируем, чтобы после дебюта на меня сильно не давили… да и внешне мы не похожи. Но Ким Минхо – мой родной дядя. И, так как своей семьи у него нет и он не планирует заводить жену или детей… я его единственный наследник.

Дан удивленно моргнул. Проглотил рис, который успел положить в рот, пока ждал ответа Джинхо, а после выдохнул:

– Ахуеть.

– Это значит, что он богаче тебя? – с легким оттенком нервозности хихикнул Минсок.

– Судя по всему – да, – кивнул Дан.

Джинхо смутился еще больше, но все же продолжил:

– Я не распространяюсь об этом. И потому что у дяди поклонницы, и… просто как-то неловко. Поэтому о нашем родстве даже в агентстве знают не все. Хорошо, что в Корее так много людей по фамилии Ким, – еще тише добавил он.

– Ты не переживай, мое отношение к тебе не изменится, – поспешно успокоил друга Дан. – Но это официально самое удивительное, что я слышал за последнее время. Просто… офигеть.

Это было действительно неожиданно. Ким Минхо, золотой голос Кореи, любимец женщин, рекордсмен во многих сферах… И Ким Джинхо, который потом, по сути, встал на его место. Дядя и племянник. Статистически – редко когда представители одной семьи становятся успешны в одной творческой сфере. К тому же – они и правда совсем не похожи внешне.

– Но ты же понимаешь, что я таких вещах буду серьезен? – снова обратился к Джинхо Дан. – Я реально нахожусь на пороге того, чтобы искать агентство, куда меня примут с прицепом в виде как минимум двух человек, а возможно и больше…

Джинхо улыбнулся. Первые слова Дана явно его успокоили о он заговорил уже увереннее:

– Аджосси… в смысле Ли Канджи часто говорит, что они добиваются больших успехов, когда помогают людям, которые приходят к ним уже зная, чего хотят. Так было со многими солистами, с трио HIPpo HOPe в том числе [*Название группы. Буквально с английского – Бегемотик Надежда, ну или отсылка в Хип-хоп.*].

Дан зачарованно кивнул. Он решительно встал со стула, прошел в коридор, в своей сумке нарыл визитницу и достал нужную картонку.

– Это мой личный номер, но ты его и так знаешь, – протянул он визитку Джинхо. – Но тут особый номер Сонхи, он только для одобренных клиентов, поэтому отсюда вызовы она принимает всегда, если не отдыхает. Пусть скажут, когда можно встретится и все обсудить.

Джинхо невозмутимо принял визитку и засунул ее за чехол своего телефона. Минсок лишь пораженно смотрел то на одного, то на другого. А после ворчливо напомнил:

– Ты мы отдыхать пришли, или работать? Мясо скоро подгорать начнет, да и бутылку соджу еще не выпили.

Дан тихо засмеялся, но послушно взял бутылку. Оставшейся жидкости как раз хватило на три стопки. О том, что ему сказал Джинхо, он подумает завтра.