Текст книги "Строптивый трейни (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3. Старые новые друзья

Дан, конечно, пытался найти друзей через соцсети. Но трейни нельзя иметь как минимум открытые странички, поэтому идея с самого начала имела мало шансов на успех. Тем более – Дан совсем не представлял, что он должен им написать, чтобы его не приняли за какого-нибудь афериста. Поэтому он решил сначала присмотреться. В том числе – разобраться в текущей ситуации, ведь крайне велика вероятность, что в этом времени и с его друзьями что-то может пойти иначе. Не как в его прошлом.

Именно поэтому в тренировочный зал он шел с некоторым предвкушением.

Агентство не сразу формирует группу, особенно если трейни много, а примерной концепции еще нет. В КАС последняя мужская группа дебютировала лет пять назад, после них агентство активно набирало парней, но группы не формировало.

Группа "Your win" была достаточно популярна. Зрелый концепт, красивые голоса, сильные танцоры. Они были менее известны, чем главная женская группа агентства, но приносили больше прибыли. Это вообще характерно для бойз-бендов – они лучше продаются. Их предшественники – группа "Neptune" на момент дебюта Дана находились во временном перерыве из-за службы в армии, но скоро они должны воссоединиться и начать снова зарабатывать.

Обе эти группы пели о любви. Такие сладкие истории, нередко с двусмысленным подтекстом. Поэтому агентство хотело создать группу с иным концептом, что и вызывало шатания в рядах. Одни считали, что нужно идти по проторенной дорожке – все равно именно этого от агентства и ждут, другие предлагали рискнуть и попробовать что-то новое, как когда-то было с AXIS: все женские группы до них так же представляли взрослый сексуальный концепт, а AXIS в Корее прославились как королевы милого стиля.

Все слабо представляли, как должна выглядеть группа, поэтому парни все еще репетировали в группах по возрасту: с десяти до пятнадцати и от пятнадцати и старше. Из одной возрастной группы в другую причем перекидывали не сразу, а когда посчитают готовым к жестким нравам старших товарищей.

Да, у старшей группы был тот еще бойцовский клуб.

Вообще, взрослых трейни немного. С приходом Дана парней старше пятнадцати собралось одиннадцать человек. Проблема в том, что шесть из них – старожилы агентства, которые закалили характер в войнах трейни и теперь съедят тебя с потрохами и не поморщатся из-за жесткости мяса.

Вик был старшим в этой группе. Не по возрасту или сроку стажировки, а просто назначенным на эту должность из-за высокого уровня персональной ответственности. Хотя стажировался он долго – около восьми лет. Сынхван чуть больше – почти десять, но он был младше Вика на год. Из-за возраста их и не взяли в "Your win": тогда бы разница между старшим и младшим участником была аж девять лет, что выглядело бы странно. Хотя официальная версия гласила, что это из-за взрослого концепта группы. Вранье, брать шестнадцатилетних девушек для групп, поющих с явным намеком на секс, они не стестнялись.

За долгий срок стажировки ты вынужденно получаешь некоторую долю профдеформации, в том числе – стараешься не привязываться к людям. Ежегодно из числа трейни выгоняют по пять-шесть, а то и десять человек, восполняя ушедших новой кровью через многочисленные прослушивания. Очень велик шанс постоянно терять друзей.

Впрочем, у Вика друг был. Дан по прошествии времени даже не помнил корейское имя этого парня – все звали его Джим, потому что он классно пародировал Джима Керри, изображая его мимику. Эти двое какое-то время были так дружны, что, казалось, нет ничего, что способно их поссорить.

Вдвоем они хорошо общались с одним из постоянных продюсеров агентства. Он взял их под крыло и научил парней писать музыку. Не так, как Дана учили писать в школе – через ноты, а по-современному, собирая мелодию из семплов. Дан тоже работал с семплами – тот же бит редко придумывал сам, брал чужой, но тут скорее разница восприятия – Дан начинал со стихов или мелодии, бит цеплял сверху, а у парней все начиналось с относительно готового музыкального трека, без текста, мелодии и прочего.

Стоит упомянуть и некоторые важные нюансы про этих парней. Они оба – не граждане Кореи. Вик родился в США, но, когда ему было лет пять, его родители развелись, мама вышла замуж в Корее и увезла с собой сына. Насколько Дан знал, отношения у Вика были лучше с отчимом, чем с отцом. Но ему не нужно служить в армии и он хорошо говорит по-английски. Джим же – полукровка. Дан не помнит, кто его родители – они никогда не общались близко, просто помнил, что Джим какое-то время жил заграницей и первое время в агентстве у него даже были проблемы с корейским.

Эти двое никуда не исчезли: Вик и Джим встречали Дана в тренировочной комнате и сейчас. Вик – чуть выше среднего роста, но ниже Дана, с тяжелыми чертами лица и осветленными в рыжину волосами, и Джим – довольно низкий, худенький и подвижный, отличался внешностью, которую сложно назвать привлекательно, но вот запоминающейся – однозначно. На узком продолговатом лице выделялся большой рот и четкие широкие брови. Сам Дан постоянно ходит на всякие процедуры, чтобы эти брови на его лице вообще были заметны, а Джим, кажется, еще и выщипывает. Но что важно – эти две яркие детали делали его подвижную мимику особенно яркой, из-за чего его постоянно обвиняли в кривлянии. А после из-за этого же отказали в дебюте.

Кроме Вика и Джима, сейчас присутствовало немного людей. Инсон, который славился своей дерзостью еще до дебюта, Дэгон, высокий парень-танцор, с которым раньше у Дана постоянно были проблемы. Сунан, очень сильный вокалист, проблем с которым у Дана было еще больше, чем с Дэгоном. Точнее – Дэгон-то его кошмарил за дело, потому что Дан недостаточно хорошо танцевал, а Сунан просто не любил людей. И Сынхван, тихий внешне, но психованный по натуре. Однажды он кинул в Дана микрофон. Попал, набил синяк, был исключен за этот случай. Хотя он и до этого иногда распускал руки, но тогда это было вне камер и не в отношении парня, чья внешность не должна быть испорчена синяками.

Всем, кроме Инсона, уже было как минимум по девятнадцать лет, они закончили школу, поэтому и могли заниматься в агентстве по утрам. Инсон школу бросил вроде недавно, за два года до выпуска – это считается допустимым, если человек не хочет впоследствии поступать в университет. На деле в Корее мало кто оставляет школу в это время, потому что найти себе работу без высшего образования очень сложно.

Они с Инсоном почти ровесники. Дан родился в начале августа, Инсон – в конце сентября. Кто-то еще подшучивал над тем, что им следует поменяться знаками зодиака, ведь Дан, будучи львом, очень спокойный и методичный, а весы-Инсон вспыльчив и вечно чем-то увлечен. Впрочем, они оба в астрологию не верили. Несмотря на брошенную школу, Инсон был одним из самых умных людей, которых Дан знал, поэтому различные псевдо-науки они презирали с одинаковой силой.

Дан вошел в зал в сопровождении местного менеджера – менеджер Ким курировал трейни и был кем-то средним между воспитателем, надзирателем и собственно менеджером. Дан, как и полагается в таких случаях, низко поклонился:

– Здравствуйте, – распрямившись, он продолжил: – Меня зовут Хан Даниэль, мне семнадцать лет, я прилетел из США, – снова поклон и в таком положении продолжение: – Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

И теперь уже можно разогнуться окончательно. Вообще, для встречи с почти ровесниками, тем более ему, как иностранцу, это выполнять не обязательно – простили бы. Но лучше сразу дать понять, что местные порядки для него не являются чем-то далеким.

Парни представились по очереди, назвав имя и возраст – классика знакомства среди молодых. Они представлялись формально, потому что стоял менеджер. Джима, оказывается, зовут Ким Бонхва.

– Вик, присмотришь пока, – скомандовал менеджер Ким. – Даниэль будет посещать продвинутую группу танцоров. Все, занимайтесь. Вик тебе все объяснит.

Даниэль вежливо поклонился менеджеру, а после его ухода парни уже смелее подошли к нему. Вик заговорил первым:

– У нас принято неформальное общение, старших трейни можно называть хёнами. Меня обычно здесь все называют Вик. Ну или Вик-хён, – и протянул ему руку.

Дан пожал руку и кивнул:

– Мне привычнее Дан.

– Сынхван, – протянул руку следующий.

– Джим.

– Сунан.

– Инсон.

Последним протянул руку Дэгон. Он широко улыбался, что было даже непривычно из-за памяти прошлой жизни, когда тот вечно был им недоволен. Дан даже мелочно представлял, как будет классно в этом времени показать Дэгону, на что он способен сейчас.

– Дэгон, – сказал он. – Я давно подписан на твой блог и, можно сказать, твой фанат.

От неожиданности Дан аж икнул. Парни вокруг расхохотались. Только сейчас Дан понял, что его смущало в облике Дэгона. Та же прическа, например. Да, она весьма распространена в Азии, потому что подходит их форме лица, но в комплекте с остальным… Форма адидас, много колец на руках, общий стиль довольно похож… Вот уж действительно неожиданное заявление от неожиданного человека.

– Оу… я растерян, даже не знаю, что сказать, – неловко улыбнулся Дан.

– Не умеешь общаться с фанатами? – громко расхохотался Джим.

– Просто не ожидал, что такие будут в среде моих будущих коллег. – Дан посильнее пожал руку Дэгона, – Спасибо. Мне приятно, что я кому-то здесь уже нравлюсь.

Дэгон тоже засмеялся:

– Но не надейся, что это помешает мне гонять тебя во время отработки танцев. Я суровый тренер.

Дан облегченно засмеялся – эта фраза несколько сняла неловкость ситуации.

Трейни занимаются действительно много, но загруженность расписания – красивая сказка для интервью. Правда в том, что большая часть подготовки лежит на плечах самих трейни. Занятия вокалом по полтора часа в среднем три раза в неделю. Чаще всего в группе, а не лично. Занятие танцем с хореографом – по два часа, но уже почти каждый день за редкими исключениями. Разумеется – в группах. Рэп входит в понятие вокала и отдельных преподавателей приглашают нечасто – пару раз в месяц. Группы для танцев делятся на два уровня – обычный и продвинутый. И эти уровни собираются вместе только два раза в неделю – в остальное время все занимаются вместе, в одном зале.

Кроме этого, в агентствах есть менее ожидаемые уроки – вроде того, как правильно делать селфи. Но вообще, там учили правильно выбирать свои ракурсы и позировать. Как давать интервью. Или как ухаживать за кожей. Уроки полового воспитания еще. В корейских школах этого нет, но лучше рассказать потенциальным звездочкам, зачем нужны презервативы и почему аборт – не всегда выход из ситуации, чем потом пытаться замять проблемы из-за незнания основ. Для этих дисциплин приглашали самых разных учителей, но редко держали их в штате сотрудников.

Еще есть учителя, которых условно можно назвать воспитателями – это люди, которые отвечают за постановку номеров. Они иногда приходят смотреть на репетиции и дают советы по выступлению. Они же помогают делить вокальные партии и изменять хореографию под нужды группы. И эти же люди дают уроки по работе с микрофонами и сценической гарнитуре, учат работе со светом и залом. Обобщая, они традиционно учат всему, что связано с выступлением. В КАС таких преподавателя два, что уже намекает на то, насколько они загружены работой.

Но самое главное – квалификации этих преподавателей. Они, конечно, не совсем ужасны, иначе бы их тут не держали. Но и хорошими учителями их назвать нельзя. Начать хотя бы с того, что ругают они громко, обидно и даже унизительно. При всех. Плюс ко всему, часто обучение строится по принципу "Я показываю, ты повторяешь". Дану, с его уровнем внимательности и контролем над телом, было несложно так учить движения, но многие трейни просто не могут понять, как правильно двигаться для достижения этого эффекта… поэтому их учат другие трейни. Несмотря на конкуренцию, трейни все же помогают друг другу в образовании… хотя бы потому что им это говорят сделать учителя. Ну и еще доброжелательный и вежливый человек имеет больше шансов дебютировать.

В прошлом Даном занимался преимущественно Вик. Сейчас ему все охотно показывал Дэгон.

Дэгон некрасивый. Это не то, чтобы мнение самого Дана – парень как парень – но по мнению корейской индустрии он скорее уродлив, потому что ни одна черта его внешности не соответствует стандартам… ну, кроме телосложения, и то с послаблениями. Дэгон очень высокий, даже немного выше Дана. Но у него мощное телосложение, из-за которого он похож на какого-то борца, такой шкафчик. Глаза без двойного века, нос слишком широкий и без явной переносицы, губы тонкие, подбородок слишком мощный. Но при этом он очень хороший танцор, просто невероятный. Он двигается так завораживающе, что постоянно приковывает к себе внимание. Именно из-за этого ему когда-то отказали в дебюте – слишком страшный, чтобы быть в первой линии танцующих, слишком яркий, чтобы не затмевать Намиля, центр группы.

– Какой у тебя рост? – полюбопытствовал Дан.

– Метр восемьдесят семь, – ответил Дэгон. – Но мне девятнадцать и говорят, что я могу еще вырасти.

Дан кивнул. Наверняка будет метр девяносто. Даже жаль, если он и в этом времени не сможет стать айдолом – было бы интересно, окажись на сцене такой колоритный парень.

– А ты? – спросил его Дэгон.

Они вместе плелись с утренних самостоятельных тренировок на обед, поэтому и могли поболтать.

– Метр восемьдесят четыре, – ответил Дан… – По крайней мере был в мае, может уже на сантиметр вырос.

Вместе они заняли один из столиков и к ним достаточно быстро шлепнул свой поднос Инсон. Он улыбнулся:

– Что, высотки, сантиметрами меряетесь? Поспорим, есть то, в чем я вас обгоню.

Дэгон недовольно цокнул:

– Хватит уже, а? Не обращай на него внимания, Дан. Инсон иногда словно специально на драку нарывается.

– И с тобой я еще не дрался, – широко улыбнулся Инсон, обращаясь к Дану.

Дан даже растерялся. Не тому, что Инсон с кем-то там дерется. Он всегда был вспыльчивым. Скорее тому, что он сел к ним. Раньше он сидел с Виком и Джимом… теперь же…

Теперь же он вполне по-дружески общался с Дэгоном.

– Тебе стоит меньше времени тратить на доебы до остальных и больше тренироваться, танцуешь ты все еще так себе, – поучительно сказал Дэгон.

– Нормально я танцую! Рэп – вот моя специализация.

– Когда в этом агентстве выпускали группу без сильных танцев?

– Ой, достал! Когда ты уже свалишь? – шутливо поморщился Инсон.

– Свалишь? – удивился Дан.

Дэгон нерешительно улыбнулся:

– Я ложусь на операцию в сентябре.

– Что-то опасное? – участливо поинтересовался Дан.

Инсон захихикал, а Дэгон смутился чуть сильнее:

– Нет… то есть немного… я буду делать пластику. Подрабатывал для этого танцором у "Your win", да и родители прилично добавили. Надеюсь что после операции проснусь красавчиком.

– Проснешься ты человеком-синяком, – уверенно сказал Инсон. – Перекройка лица… а если мимика перестанет работать?

Дэгон цокнул и закатил глаза:

– В нашей стране лучшая пластическая хирургия. Я выбрал хорошую клинику и хорошего врача, так что все пройдет замечательно. Зато это поможет мне дебютировать.

Инсон цокнул ему в ответ, но говорить ничего не стал – начал активно жевать свой обед. Из-за круглого личика и пухлых щечек он во время еды походил на хомячка. Впрочем, Дан в своем детстве, с такими же шикарными щеками, тоже походил на хомяка. Просто у Инсона эти щеки практически не уйдут с возрастом, он генетически щекастый.

– Осуждаешь? – внезапно обратился к Дану Дэгон.

Он аж вздрогнул:

– Осуждаю? Что? Пластику? Точно нет. Не скажу, что поддерживаю – мне все же кажется, что делать операции ради внешнего вида – это лишние риски, но не осуждаю. Твое тело – твое дело. Мне, с моей везучей генетикой, о таком вообще сложно судить.

Инсон деланно подавился едой – то есть сделал вид, что закашлялся:

– Вау! – выдохнул он. – Впервые вижу красавчика, который не кичиться своей внешностью!

Дан пожал плечами:

– Если бы кто начал говорить о чистой коже, тут бы я непременно встрял, потому что много вкладываю в это… как и в фигуру. Но черты лица… я просто родился таким, чем тут гордится? Вот умение так танцевать – это повод для гордости, ведь в это вложено немало сил.

Дэгон даже смутился:

– Спасибо. Тут многие меня осуждают. Не Соник… он просто паникует, потому что ненавидит врачей и больницы.

Соник – это прозвище Инсона. Детей в детстве часто ласково называют второй частью имени, в его случае это было Сонни, а в агентстве превратилась в героя игры Супер Соника, потому что этот парень временами такой же быстрый. Инсон в ответ показал Дэгону язык и вернулся к еде. Дан удивленно хмыкнул:

– Осуждают? Только при мне тебя дважды назвали некрасивым, а потом осуждают тебя за желание это исправить? Как-то лицемерно.

Инсон громко бросил палочки на стол и радостно ткнул в Дана пальцем:

– Ты мне прям нравишься! Так уж и быть, не буду с тобой драться!

– Правильно, Соник, Не стоит с ним драться, у него третий дан по тхэквондо, – улыбнулся Дэгон.

Инсон удивленно вытаращил глаза. Дан облегченно засмеялся. Он немного переживал, что атмосфера в агентстве будет не слишком доброжелательной к нему. Но вроде ничего, нормально. Просто “нормально” ему с неожиданными людьми.

Глава 4. Тайная жизнь трейни

Сонхи, на самом деле, даже скучала по этой индустрии. Да, жестокая. Да, нет времени на личную жизнь. Но… на этой работе она постоянно чувствовала себя нужной. Поэтому она знала, что согласится на предложение Даниэля еще когда он только дал ей визитку в кафе.

Сейчас парня увели знакомиться с его коллективом, а Сонхи – с ее. Пусть она и являлась личным менеджером Даниэля и подчинялась напрямую ему, ей предстоит работать в этом агентстве.

Если не знать, можно подумать, что с трейни работает мало персонала. Так, с десяток учителей и пара менеджеров. Но на деле новички гораздо более зависимы от остального стаффа. Менее заметного, но не менее важного. Например – офис-менеджер нулевого, первого и второго этажей, где располагаются тренировочные залы. Он почти не взаимодействует с трейни – скажет кто-то. Но все же от его благосклонности зависит, насколько быстро в комнату привезут воду, как будут чиниться тренажеры и даже – позволят ли трейни взять ключи от репетиционного зала вне расписания. Трейни с офис-менеджером редко встречаются, но вот для Сонхи это будет важный человек.

Или охранник на входе – чем лучше у тебя с ним отношения, тем меньше проблем, когда ты носишься туда-обратно со стаканчиками с кофе, свежей одеждой, новой майкой и прочими важными вещами. Если достаточно хорошо сдружиться с обычными работниками этажей и залов, то можно даже выбить себе, например, допуск к черному входу. Или место на парковке. А если бы Дан жил в общежитии, то от нее бы зависело еще больше.

Но Дан скорее… как айдол на втором контракте – живет отдельно, есть личное расписание, платит хорошо, не придирается по мелочам.

У трейни редко бывают личные менеджеры. Если только их не наняли сами трейни. Иногда в складчину. Сонхи знала заранее, что как раз в КАС есть такие. Трем юным дивам родители наняли одного менеджера на троих. В основном – катать девчонок на на отдельные занятия по танцам и вокалу, попутно обеспечивать чуть больший уровень комфорта. И Сонхи, разумеется, именно эту девушку первой и встретила.

– Ким ИнА, – представилась она, чуть поклонившись.

Менеджеры, если не со своим артистом, занимаются разной бумажной работой в небольшом помещении внутри агентства. Здесь толкутся все – и менеджеры групп, и личные помощники айдолов. Просто в это время, в начале рабочего дня, здесь больше никого не было. По утрам айдолы чаще всего на расписании и их менеджеры с ними, а эта девчонка торчит здесь.

– Пак Сонхи, я личный менеджер трейни Хан Даниэля.

– О-о-о, – удивленно протянула Ина, – Мы, получается, вдвоем здесь такие. Я курирую девчонок, только сразу трех. Твой подопечный – иностранец? Богатая семья?

Сонхи улыбнулась: кажется, Ина не знала, кто такой Дан. В этом нет ничего преступного, но забавно.

– Он сам богатый. Даниэль – блогер и модель, он сам зарабатывает и у него есть личное расписание.

– А, так это про него тут все судачат, – широко улыбнулась Ина.

Теперь Сонхи вздохнула немного печально: кажется, ее коллега не слишком хороший менеджер. Чтобы хорошо существовать в этом обществе, нужно хорошо разбираться кто есть кто и кто чей родственник, иначе можешь нажить себе неприятностей. И проигнорировать приезд известного трейни с привилегиями – это опасная глупость. Не важно будут ли пересекаться с ним твои подопечные, важен ли он для их дебюта – лучше быть готовой к худшему, а не легкомысленно пропускать офисные сплетни мимо себя. И глупостью является не само незнание – все мы люди, не можем знать все. Но она слышала сплетни и не удосужилась в них вникнуть.

– Вполне вероятно, – вежливо улыбнулась Сонхи, не став ничего говорить вслух. – Здесь у всех особые места, или можно садиться, куда удобно?

Ина обернулась по сторонам немного потерянно.

– Вот этот большой стол – точно общий. Остальные… даже не знаю.

Сонхи снова печально вздохнула. Чудно. Придется ждать кого-то более осведомленного.

Словно в ответ на ее мысли, дверь распахнулась и в помещение вошли сразу трое – мужчина и две женщины. Штат менеджеров группы AXIS, с которыми Сонхи была даже знакома. А с одной, в некотором роде, дружила.

Джису, едва завидев ее, тут же раскрыла руки, предлагая обнять. Они учились вместе. А потом стажировались. После Джису удалось устроиться в КАС, а Сонхи ушла работать в агентство поменьше.

– Как я рада тебя здесь видеть! Но почему? – спросила она, когда с объятиями было покончено, – Ты решила устроиться к нам? Кого будешь сопровождать? Неужели кому-то из наших девчонок все же решили назначить личного менеджера? А то мы, честно говоря, зашиваемся…

Сонхи покачала головой. У Джису для менеджера есть один минус – она жуткая тараторка. Не сказать, что болтлива, ведь секреты своих подопечных хранит бережно, но в разговоре так подробна и многословна, что может напугать неподготовленного слушателя.

– Нет, не к вашим девочкам, – ответила Сонхи и уже хотела продолжить, как Джису затараторила снова:

– Неужели к кому-то из актрис? Или НамРи решила вернуться на сцену? Когда? Почему мы не слышали?

Сонхи не смогла сдержать улыбки: вот же неугомонная, нет бы дослушать.

– Она наверняка менеджер золотого американского мальчика, – нетипично высоким для мужчины голосом сказал Намшик.

– Серьё-о-озна? – протянула Джису.

– Да, – кивнула Сонхи. – Он нанял меня сам, поэтому с КАС у меня только дополнительное соглашение, мой работодатель – Даниэль.

– Офигеть, – все так же удивленно хлопала ресницами Джису.

Она жаждала подробностей, но Сонхи мало что могла рассказать. И потому что в целом в ее устройстве не было ничего из ряда вон выходящего кроме того факта, что Даниэль нашел ее в кафе, и потому что она не особо хотела распространяться об условиях контракта.

С Джису нужно уметь общаться и Сонхи это удавалось. Поэтому она быстро вызнала, где чей стол, где она может найти закуток для себя, как тут обстоят дела с кофе (плохо, кофемашина барахлит), кто за что отвечает и кто чем живет.

Когда Джису с коллегами занялись своей работой – обсуждали расписание и внезапные коррективы в него – Сонхи заняла тот стол, который пока что был свободен. Компьютеры, разумеется, тут никто не выдавал, но Сонхи была к этому готова, поэтому пришла с планшетом и компактной клавиатурой. Чтобы забить местечко поставила парочку мелочей, которые не жалко, но которые поднимают настроение: фигурку котенка и фото с лесным пейзажем в простой рамке. Хранить документы здесь она все равно пока не будет, но из сумки выложила несколько органайзеров, разложила их. Поставила в один пачку линованных листов с печатью своего имени (не документальной печатью, а из канцелярского магазина, такой обычно детям в школу все отмечают) – чтобы не утащили для принтера. Во второй не слишком аккуратно сложила мелочовку вроде дополнительной зарядки и набора ручек. Все равно есть шанс, что утащат… но он не слишком велик, на самом деле – работать-то приходится прямо под камерами.

Работать Сонхи сейчас не над чем. Расписание составлено, форс-мажоров в нем пока что быть не может, до обеда она Дану точно не нужна. Поэтому Сонхи вставила наушники и включила самоучитель французского. До конца сентября она точно не сможет нормально на нем заговорить, но ей хотя бы кофе научиться Дану таскать… хотя он уже предупредил, что за время Месяца Моды традиционно худеет. Не потому что заставляют, а просто график сбивается, и нормально есть не всегда получается. Скорее всего, он и кофе в это время не пьет, чтобы не отекать… как по-французски заказывать минеральную воду с лимоном?

Время до и во время обеда было даже приятным. Отработка хореографии, треп ни о чем, все были вполне дружелюбны. После был первый урок вокала в общем потоке, где уже было немного… раздражающе. Есть у местных учителей такая особенность: они почему-то считают самой надежной ту систему обучения, где тебя не особо часто хвалят, но почаще ругают. Не грубо, конечно, но вечное «Неплохо, но недостаточно» порядком раздражает. Тем более – Дан знает, что его уровень позволяет быть солистом. А эта дамочка, не найдя к чему придраться в его привычном вокальном диапазоне, требует петь все выше и выше, словно его баритон может от этого превратиться в тенор.

– У тебя необычная манера пения, – наконец сказала учитель Со, когда Дан раздраженно заметил, что не всякий оперный певец сможет взять такую высокую ноту.

– Я учился у джазовой певицы. Почти все мои школьные учителя – бывшие артисты мюзиклов и оперетт.

Если говорить прямо – их учили по максимуму использовать то, что есть. Вокальный диапазон Мадонны – три с половиной октавы. Адель – две с половиной. Но вовсе не первую принято считать сильной вокалисткой. В школе их не заставляли расширять диапазон, а напирали на умение владеть голосом, чтобы в своем комфортном звучании звучать как можно разнообразнее. [*Вокальный диапазон – это разница между самым высокой и самой низкой нотой, которую человек может пропеть. Чем он шире – тем круче. Насчет Мадонны и Адель – встречала эту байку нередко. Ее корни наверняка лежат в каком-то перечне вокальных диапазонов, но точных данных у меня нет. Возможно диапазон Адель все же пошире будет. Но вот то, что умелый вокалист с не самыми выдающими природными данными может звучать лучше везунчика с природным голосом, но без знаний – это факт.*]

– В Корее у тебя могут быть проблемы с этим. У нас пишут другие песни, под твой вокал вряд ли будут подстраиваться, так что тебе лучше начать переучиваться, – немного высокомерно заметила учитель Со.

Дан беззаботно пожал плечами: этим его не напугать. Он точно знает, что любую песню можно переделать под любой голос и даже манеру пения.

Недовольство учителя Со было еще и показательным. Так как занимались все в общей группе – общая распевка, по пять-десять минут лично, потом какую-то песню с разделением строчек – то этот разговор слышали и те, кто занимался с ним. Вся те парни, которые не ходят в школу. И Сунан – претендент на роль главного вокалиста – выглядел особенно счастливым. Скорее всего, первоначально переживал, что Дан может занять его место. Он-то знал, что в плане владения голосом Дан сильнее.

Сунан хорошо поет, этого не отнять. У него сильный тенор, еще и тембр такой, что нравится многим в Азии – немного гнусавый сам по себе, что при технике пения в нос, как здесь часто учат петь, звук выходил очень вибрирующим и немного глухим, словно он звучит внутри тела. Но при этом Сунан не так уж хорош в управлении своим голосом. То же вибрато нестабильно. Да и во время выступлений он все равно пел с небольшим автотюном, который сглаживал последствия усталости и низкой стабильности.

[*Вопреки расхожему мнению о повсеместном использовании фанеры, в к-поп хватает тех, кто поет вживую. Но да, они нередко используют автотюн. Так как его настраивают для определенной песни под определенного исполнителя, звучит эта сложная конструкция вполне натурально. Обычно автотюном страхуют во время выступлений. Из-за активных танцев сбивается дыхание, звук выходит неровным, а это некрасиво звучит и портит образ идеального выступления. Еще, конечно, иногда совмещают живое исполнение и запись. То есть начинает айдол петь вживую, а все самые сложные моменты он отыгрывает, беззвучно открывая рот под фонограмму.*]

И все же не самый стабильный Сунан выходит дешевле, чем необходимость креативить, переделывая песню под низкий и глубокий вокал Дана. Вот он и радуется. Не знает просто, что Дан сам может песни переделывать, как ему надо… или писать их с нуля. [*Большая сноска в конце главы, она не такая уж важная, скорее для общего понимания происходящего.*]

Сунан, на само деле, был меньшей из проблем, ведь к пяти часам привезли школьников.

Уроки в школе искусств, где обучались почти все трейни за редкими исключениями, заканчивались в районе трех часов. И если в школу трейни добирались сами, то вот обратно их возили систематически, сажая в несколько машин всех вперемешку – и трейни, и действующих айдолов агентства.

Они ввалились в репетиционный зал все вместе, вслух жалуясь на жару и сломавшийся кондиционер в машине. Среди них сильно выделялся Намиль – и ростом, и внешностью, и уверенностью в себе.

Какое-то время Дан считал Намиля своим лучшим другом. Он, в целом, неплохой парень – приятный в общении, очень трудолюбивый… но есть у него несколько неприятных черт характера. Он из той породы людей, которые всегда хотят быть первыми. Во всем. В дружбе, в любви, в карьере. Все дело в том, что Намиль – единственный и долгожданный ребенок. Его родители не супер-богаты, но они все, что могут, вкладывают в сына. Они хорошо его воспитали, он вежлив и умеет с благодарностью относиться к людям, но на глубинном уровне он не принимает отказов. Он не знает слова "Нет", воспринимая его скорее "Да, но позже", "Ты пока не заслужил" и "Я не хочу тебе говорить "да", поэтому добейся этого иначе". И вот именно последнее было проблемой.

Если у Намиля не получалось получить желаемое обычным способом, он начинал манипулировать и интриговать. Потом покаянно извинялся, посыпал голову пеплом, его прощали… а через полгода подобное повторялось вновь. И он каждый раз, как приличный корейский ребенок, искренне извиняется за свой эгоизм, просит тебя придумать ему наказание и так далее. Первые несколько лет Дан даже не понимал, что происходило. Это позже, когда таких случаев накопилось достаточно, он заметно отстранился от Намиля. Почему не сразу? Потому что в дружбе Намиль тоже хочет быть чемпионом.