Текст книги "Строптивый трейни (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16. Контракты

Дан специально попросил, чтобы мама не встречала его с самолета. Он уже привлекает много внимания, пусть пока его и не сопровождают толпы фанатов. Но хотелось хотя бы немного отстранить семью от своей публичности, а в Сеуле его провожали до паспортного контроля несколько фанатов. Пока что робкие преследователи – шли на некотором расстоянии, снимали отдаленно, в лицо камерами не тыкали. Но все равно неприятно.

Поэтому в аэропорту Нью-Йорка его встречал только Томас, его агент из модельного агентства. Едва познакомившись с Сонхи, он напрямую спросил:

– Ты что вытворял на фотосессии Bulgari?

Дан аж поперхнулся:

– В смысле? По-моему, я хорошо отработал.

Ему действительно казалось, что это была одна из самых успешных фотосессий. Он был в хорошем настроении, хорошо выглядел и у него вроде все получилось.

– Так я про "натворил" вовсе не в плохом смысле, – ответил Томас.

И только теперь оглянулся по сторонам, явно поняв, что может он и любопытен, но лучше подождать до более уединенного места. Дан, хоть его и разрывало любопытство – что же там случилось? – понимающе кивнул. Они быстро дошли до машины. Томас, извинившись, посадил Сонхи вперед, а сам сел рядом с Даном сзади и приступил к рассказу:

– Они связались с нами пару дней назад насчет изменений условий контракта. Долго ходили вокруг да около, мы все никак не могли понять – что они там хотят изменить, если деньги выплачены, а фотосессия прошла. В общем, они посчитали, что хотят кадры использовать для полномасштабной рекламы аромата.

Дан нахмурился. Аромат относительно новый, большая рекламная компания проходила лет пять назад. Бренды, конечно, периодически обновляют рекламу, но срок между кампаниями побольше. Да и… полномасштабная реклама – это плюс ролик. Они на пляже, конечно, снимали кадры, но не для ролика рекламы. Это должны быть отрывочные кадры для магазинных стендов, они обычно больше похожи на гифки, чем на видео – чтобы меньше отвлекать внимание от товара.

– То есть хотят доплатить и отснять видео? – уточнил Дан.

Томас кивнул:

– Да. Перезаключение контракта – сложный процесс, особенно сейчас, когда ты уже сотрудничаешь с корейским агентством… в общем, нужно снова обсуждать. Поэтому хотелось бы знать – почему они решили пойти на это?

– Фото в море, – ответила Сонхи.

И Дан, и Томас удивленно посмотрели в ее сторону.

– Я ведь видела на экране директора съемки, что получается. Фото, где тебя били волны в спину, они… просто нереальные. Несмотря на банальность идеи, выглядит невероятно ярко.

Дан хмыкнул. Он не видел готовые кадры, но примерно понимал, о чем говорит Сонхи. Сохранять невозмутимость и осанку в таком положении было сложно, а некоторые волны накрывали его чуть ли не с головой. Но все же… менять цель фотосессии… да еще и доснимать кадры. При условии, что у него график забит на месяц вперед – это неожиданно.

Разумеется, контракт он переподписал и согласился на еще одну съемку в том же месте. И это уже будет непросто. Снимать в море в августе и в октябре – это задачи разного уровня сложности.

Плюс контракт с Adidas. Все время до этого у Дана был лишь договор о сотрудничестве. Он не был официальным послом бренда, лишь получал от них подарки и гарантировал приоритет в рекламе. Из-за этого он все равно преимущественно носил эту марку, но ему это было не так уж важно. Спортивная одежда мало чем принципиально отличается друг от друга. Дан носил другие марки и достаточно активно, потому что у него не было никаких запретов, просто Adidas оставался самой распространенной спортивной одеждой в его гардеробе. Теперь же компания хочет заключить с ним официальный контракт. Предложили стать амбассадором бренда.

Это не такая уж редкость. Послами спортивных брендов становятся не только известные спортсмены, но и просто люди условно связанные со спортом. Танцоры среди них тоже есть – Дан лично знаком с двумя девочками, которые являются вполне официальными послами, но об этом мало кто знает за пределами их личных фанатов и тусовки танцоров. Дану, как блогеру и модели, нужно платить больше. Но главное не цена, а то, что Дан не может гарантировать, что не будет носить одежду других спортивных брендов.

Сейчас Adidas шли на невероятные уступки.

С брендами можно сотрудничать по разному. Первый вариант – отдельная реклама. Так чаще всего работают модели, которые снимаются в рекламных компаниях бренда просто как манекен – способ продемонстрировать одежду. Это разовое сотрудничество, которое никого ни к чему не обязывает. Например – его съемка для Calvin Klein. Снялся, получил деньги, с тех пор у него в гардеробе если что от них и появляется, так это трусы.

Второй вариант называют бесконтрактной “дружбой” – когда медийная личность получает от бренда одежду в подарок или в аренду (в зависимости от стоимости одежды), мелькает в этой одежде в социальных сетях, но это все еще сотрудничество, которое ни к чему не обязывает. В прошлом Дан несколько лет носил одежду Gucci по такому договору. Они не платили ему за это, просто самому Дану, во-первых, нужна была одежда для выходов в свет и такое сотрудничество позволяет получать шмотки в аренду и не платить за них. Во-вторых, таким образом он показывал лояльность бренду, чтобы через несколько лет его официально признали “человеком Gucci”. Кстати именно из-за этого долгого периода обязательств без награды, Дан сейчас и не особо хочет сотрудничать с Gucci. Они приняли его в “семью” только когда он стал очень популярен, до этого даже на показы не спешили приглашать. Не по статусу было марке звать какого-то корейца средней популярности, что теперь вызывает у Дана мстительное желание их избегать. Во время подобного типа сотрудничества бренд может отказаться от артиста по любому чиху. Например – потому что артист надел одежду другой марки на важное событие.

Третий вариант – “тайный посол”. Если дружба без контракта – это когда артист больше заинтересован в бренде, то в этом случае все наоборот – бренд хочет чаще сотрудничать с артистом. Заключается контракт с выплатой роялти и достаточно свободными пунктами. По сути, такой контракт был у Дана с Adidas и он запрещал только сниматься в рекламе других спортивных брендов, носить их он все еще мог. Для Дана возможность носки других брендов была принципиально важна, он не хотел отказываться от возможности таскать те же кеды Converse. Но в этом же контракте были прописаны другие интересные условия. В случае с Даном, например, что он должен раз в месяц размещать в блоге фото в одежде или обуви бренда. Это пограничный вариант, его заключают редко. По сути, это всегда конфликт желаний бренда и артиста. Его заключают если не удалось сойтись в условиях более тесного сотрудничества.

Четвертый вариант, это его отношения с Louis Vuitton сейчас. У него официальный контракт на рекламу их одежды. По этому договору он снимается в их рекламных кампаниях в течении двух лет и у него действует запрет на конкурирующие рекламные кампании. То есть он не может одновременно сниматься для зимней коллекции Louis Vuitton и Gucci. Его, конечно, вряд ли позовут, но пункт все же есть. Еще они предоставляют Дану одежду для рекламы в блоге, но при этом у него нет никаких запретов на носку одежды других брендов. Разумеется, у него есть условия по количеству постов в одежде Louis Vuitton – он должен выкладывать фото два раза в месяц. Но это именно дружба, а не строгие обязательства. К тому же – Louis Vuitton к нему очень хорошо относятся и, кроме контрактных отношений, устраивают ему фотосессии для журналов… это если опустить тот факт, что именно они сделали его событием в мире мужской моды.

Но… он не является официально послом этого бренда. Это считается самым ярким примером сотрудничества бренда и артиста. Контракт заключается на несколько лет – обычно от трех, хотя есть и случаи годового сотрудничества. Все это время артист должен появляться на всех значимых событиях в одежде бренда. За это платят. Иногда много, иногда чуть ли не символические суммы. Плюс выдают одежду, традиционно приглашают на показы, устраивают фотосессии, снимают в рекламе. Условия могут меняться, но главным, пожалуй, остается принцип того, что посол должен демонстрировать одежду в более повседневном стиле, в обычной носке, а не только на рекламных плакатах.

Ранее Adidas долго не могли договориться с Даном. Его финансовое положение и связи в индустрии позволяли ему не заботится о том, что какой-то наряд придется покупать, поэтому спонсорство через одежду для тренировок его не интересовало. Зачем ограничивать себя? Adidas же хотели достаточно жестких ограничений в плане спортивной одежды.

А тут – предлагают стать послом бренда. И не ему одному, а вместе с Минсоком.

Условия примерно как раньше – рекламный пост в месяц, преимущество их одежды, рекламные кампания с их участием. Но с запретом на участие в рекламных кампаниях других спортивных брендов.

Дан, обсуждая это с Сонхи, сошлись во мнении, что все из-за рекламы Nike. Сложно сказать, сколько появление Минсока в тотал-луке Nike принесло бренду, но это явно подстегнуло Adidas поскорее сковать подкормленного артиста контрактом пожестче, пока не увели. Минсока, скорее всего, захватили примерно по этой же логике – чтобы не достался конкурентам. А может и нет. Может все дело как раз в нем, а Дан просто довеском

В отличие от Дана, Минсок родился и вырос в Корее, он был прям их, свой, настоящий кореец. В Азии понятие патриотизма понимают в первую очередь через деньги. Да, там любят иностранные бренды, обучение заграницей, но еще больше они любят, когда иностранные бренды обеспечивают кого-то из их страны деньгами. К тому же в Корее не так уж любят спорт. Не в смысле, что он там совсем непопулярен, но ни один спортсмен не имеет такого же влияния на молодежь, как блогер или айдол. Минсок может стать для Adidas тем человеком, который будет продвигать их повседневные линейки, а не только одежду для спорта, как делают спортсмены.

Сколько бы денег не приносила одежда для спорта, коллекционные кроссовки все равно приносят больше. Возможность не просто продавать людям снаряжение, а одевать их на повседневку – это нынешняя цель многих спортивных брендов. Потому что спортом занимаются не все и не так уж часто, а вот модную футболку могут раскупать с прилавков в течении целого сезона.

Решение по Adidas отложили до Кореи. Минсок, ожидаемо, согласился. Возможно он толком и не слышал условия, рассматривая годовые выплаты. Пятьдесят тысяч в год за звание посла и обязанность чаще носить одежду Adidas, нахваливать ее и советовать при первой же возможности, плюс еще выплаты за фотосессию, а рекламные посты оплачиваются отдельно… Дан никогда прежде не видел Минсока таким… уязвимо-благодарным. Стало даже как-то внутренне больно. Он почти отказался от мечты и должен был работать то баристой, то официантом, то продавцом, то вообще грузы таскать… а теперь получает мамину годовую зарплату за то, что носит треники с тремя полосками.

[*Точные условия контрактов послов бренда держатся в тайне, поэтому указанная мною сумма за контракт – это плод моего воображения. Суммы однозначно разные в зависимости от статуса звезды, оценить их сложно. Но однажды одна американская танцовщица сказала, что выплаты по контракту с Adidas позволяют ей полностью оплачивать все свои танцевальные курсы и студии. А еще я читала, что профессиональные занятия спортом в США в среднем обходятся ребенку в десять-пятнадцать тысяч долларов в год. То есть примерно столько Adidas выплачивают своим малоизвестным послам, блогерам по сути. Исходя из этого написала такую сумму – Минсок ведь продает лучше малоизвестной американской танцовщицы.*]

После уплаты всех налогов он, разумеется, получит меньше пятидесяти тысяч. Но пока что они работают в обход любых агентств, поэтому хотя бы не нужно отсчитывать половину еще и им. Это уже дает Минсоку возможность пусть и не улучшить свой образ жизни значительно, но хотя бы он может заниматься танцами. Снова. В нормальной студии, а не повторяя движения из видео.

Контракт подписывали в сентябре. Дан не ездил на неделю моды в Лондоне, поэтому у него получался недельный перерыв между Нью-Йорком и Миланом. И за всю неделю Дан появлялся в агентстве КАС два раза, по вечерам. В остальное время мотался по встречам с Сонхи и адвокатом, оформлял все документы с Минсоком, снимали видео на две недели… ну и еще он разок сходил на уроки вокала с Джинхо.

Поэтому, в целом, когда он еще через две недели прилетел из Парижа в Сеул, в агентстве КАС им были не слишком-то довольны. В отношении ТикТок аккаунта они ничего говорить не стали, а вот его постоянное отсутствие стало важной темой. Сначала недовольство передали через менеджера Ким, который поинтересовался, сколько времени Дан планирует проводить в агентстве. Он резонно заметил, что пропускает лишь утренние индивидуальные тренировки, по вечерам и субботам он старается быть на месте.

Но это не успокоило руководство и дальше все только усложнилось.

Глава 17. Узнавая лучше

Через неделю после приезда из Парижа Дан познакомил Минсока с Джинхо, они вместе с воскресенье ходили поесть. Это получилось практически спонтанно: Джинхо в переписке случайно оговорился, что ему часто не с кем сходить поесть в рестораны с острой корейской кухней. А Дан с Минсоком как раз недавно выяснили (точнее Дан вспомнил, а Минсок – узнал), что они оба любят острое.

Эти двое одногодки, Джинхо старше Минсока совсем ненамного. А еще Джинхо, хоть и выглядел как ребенок богатых и интеллигентных родителей, на деле оказался родом из таких же трущоб, где сейчас живет Минсок. Да, в данный момент финансовое положение Джинхо в сотни раз лучше, но детство парня плотно связанно с этими узким улочками, вечной сыростью и холодом. Это словно протянуло между парнями ощущение общности.

Во время этого ужина они узнали еще некоторые общие и неожиданные черты. Все трое занимались тхэквондо. Минсок бросил в десять лет, когда решил больше заниматься танцами. Дан занимался с детства, но он не боец, а скорее… боевой танцор, потому что нормально в спаррингах практически не участвовал. Джинхо же не просто имеет четвертый дан, но вдобавок долгое время изучает кунгфу. Еще из общего – любовь к рок-балладам. А из совсем необычного – они все собакам предпочитают кошек.

Просидели в том ресторанчике они несколько часов, потом пошли в следующий, Минсок с Джинхо выпили немного соджу, потом немного напоили Дана, пошли в караоке, а после него ели уличную еду в палатке… провели традиционный такой корейский вечер: здесь встреча с друзьями считается тем лучше, чем больше мест вы обошли.

Но из-за этого в понедельник утром Дан в агентство пришел в не самом хорошем самочувствии. Алкоголя-то было немного, но он объелся разными вкусностями, да еще и мало спал, что вовсе не делало его настроение лучше.

Парней было меньше обычного. Дэгон еще восстанавливается после операции – придет только на следующей неделе, хотя основные отеки уже спали. Сунан по понедельникам с утра занимался с частным преподавателем вокала. А Джим и Вик отсутствовали по невыясненным причинам. Сначала невыясненным.

Дан, хоть и чувствовал себя неважно, отрабатывал то, чему его учил Минсок – движения брейкданса. Не то, чтобы умение крутить все эти пугающие вещи было его мечтой, но попробовать хотелось. Только желудок после вчерашнего не лучшим образом реагировал на кружения, поэтому очень скоро Дан отполз к стеночке, садясь рядом с Инсоном.

Они даже не разговаривали. Дан восстанавливал нормальное состояние – его не то, чтобы тошнило, но тяжесть в желудке раздражала. Инсон смотрел какой-то ролик, вставив в ухо один наушник. Сынхван чуть в стороне отрабатывал движения одного из базовых танцев. Музыка играла едва слышно, скрип обуви по паркету почти полностью ее заглушал и это успокаивало. Дану даже начало казаться, что он вот-вот заснет.

И тут очень громко вошел в зал Вик. Он так резко открыл дверь, что она бухнула о стену. Вбежавший следом Джим осторожно закрыл ее.

– Что случилось? – удивился Дан.

– Ничего, – буркнул Вик.

Но сам был так зол, что за несколько секунд дошел до дивана, сел на него, но тут же вскочил и раздраженно прошелся в другую часть зала.

– Я могу тебе не нравиться, но нам гипотетически в одной группе играть роль друзей на все времена, – невозмутимо сказал Дан, – Так что было бы неплохо, если бы о крупных проблемах мы узнавали заранее.

Вик был из тех людей, кто обычно скрывает злость. Не просто злится осторожно, чтобы никого не прибить, а гасит ее в себе. Но иногда его прорывает и тогда он ведет себя как тот лев в клетке – нервно ходит, сопит и порыкивает на тех, кто ему мешается. При этом не выплескивая агрессию на причину этого состояния. И Дан знает, что помочь ему можно только тем, чтобы он высказался.

– Это ведь связано с группой? – спросил Инсон, но обращался скорее к Джиму.

Джим сейчас казался более адекватным. Он не был зол, скорее – растерян. Он криво усмехнулся и ответил:

– Они определились с дебютной песней. Мы ее написали месяца два назад. И она… звучала иначе.

Дан поджал губы. Он знал, что агентство очень сильно меняло звучание песен Вика и Джима, особенно первое время. Получалось не всегда удачно.

– И что они сделали? – уточнил он.

Виктора прорвало. Ему, в целом, много для этого было и не нужно – так, слегка подтолкнуть. Поэтому сейчас он разом высказал все, что думает о работе звукорежиссера, который из их хип-хоп трека сделал что-то вокальное, плоское и звучащее как реклама какой-нибудь школы танцев.

Когда Вик выговорился, он тут же смутился своей вспышке, извинился и выбежал из зала. А Дан попросил Джима объяснить ситуацию подробнее. Джим менее эмоционален, он покорно включил Дану их первоначальную демо-запись и ту демку, что записали взрослые продюсеры. Дан поморщился. Инсон вообще скуксился так, будто это он вчера наелся слабосовместимых продуктов.

Первоначальное демо тоже было такое себе. Что характерно – в прошлой жизни Дана дебютировали они с другой песней, схожей тематики, но другой. Эта была в перспективе лучше из-за потенциально прилипчивого припевала: "Сердца стук-тук-тук" может и избито звучит, но все равно работает. Но вот в остальном обе версии – что первоначальная для акцента на рэпе, что вторая для вокалистов – были слабенькие. Как сказал бы Тимати – для наполнения альбома сгодится.

Но для дебюта…

Дебют в крупном агентстве имеет свои привилегии. В том числе – привилегию яркого начала. Во-первых, потому что популярное агентство сразу дает небольшой буст интереса публики. Все, кто являлся фанатами других групп этого агентства, как минимум посмотрят на первые работы новичков. Во-вторых, у групп из больших агентств больше возможностей для саморекламы. Хотя бы потому что их зовут выступать на всех музыкальных шоу. Обычно на тот же Inkigayo группы-новички попасть не могут, но дебютантам из крупных агентств это доступно.

Вот только мало начального пинка, нужно чтобы пинали кого-то заметного и яркого, иначе яркий дебют ничего не даст. И с этой песней… вряд ли они сразят публику наповал.

На самом деле, у бойз-бендов с песнями вообще проблема, спорить тут сложно. Для девушек пишут больше, чаще, плюс это проще. Песня должна цеплять какой-то яркой ситуацией, которая либо знакома слушателю, либо он хочет ее испытать. Как вариант – создавать яркий образ. И большая часть слушателей – девушки, для них поют бойз-бенды. А текст этой песни нацелен на парней, причем даже не любых, а именно трейни, артистов. Добавить к этому не самую сильную мелодию – получится нечто средненькое, потому что мало кто узнает в тексте себя.

– А рабочие файлы есть? – уточнил Дан.

– Есть, – немного нахмурился Джим. – А что, ты умеешь с ними работать?

Дан кивнул и подтянул к себе свою сумку. Так как он снимал для блога, сумку с ноутом носил с собой. Он у него планшетного типа, экран сенсорный и клавиатура при необходимости убирается назад.

– Думаешь, что нашу версию запороли, а твою примут? – хмыкнул Джим.

Дан и не думал на него обижаться за это. С его позиции предложение Дана наверняка выглядит как бравада молодого неумехи – они же не знают, что у Дана опыт в создании хитов побольше, чем у них.

– Думаю, попробовать стоит. Ты же не хочешь дебютировать с тем, что они сделали?

Джим недовольно поморщился, соглашаясь. Он ушел в раздевалку, а после принес Дану флешку с оригиналом и скинул демо от агентства.

Инсон увязался с Даном в комнату для вокальных практик, вместе сели за стол и Дан открыл программу со всеми звуковыми дорожками.

– Что будешь делать? – деловито спросил Инсон.

– Уберу часть чужих сэмплов и наложу свою мелодию… И слова бы переделать. Может бридж не вокальный, а как раз рэп?.

– Где слова? – деловито спросил Инсон.

Дан перекинул файл с текстом на телефон и его уже вручил Инсону. Иногда говорят, что исправлять чужое сложнее, чем писать свое. Но не для Дана. Учил его все же в большей степени талантливый аранжировщик, так что перемешивать между собой дорожки и куплеты ему было несложно.

– Что нравится больше всего? – спросил он у Инсона.

– Сильно звучит вот эта часть, про шаг в неизвестность… я бы только исправил прыжок в воду…

Дан посмотрел, куда указал Инсон. Прочел вслух… здесь не столько рифма, сколько ритм – если прочесть чуть иначе, теряется ощущение музыкальности… а если переделать в рифму?

– Шлюз открывается, я делаю шаг в открытый космос? – неуверенно протянул Дан по-английски.

На корейском у него плохо получается рифмовать. Он хорошо говорит на нем, но все эти годы жил в США, поэтому пока для него корейский еще не стал чем-то естественным.

– О, классное сравнение… Можно же расширить строки?

В к-поп корейский и английский миксуют в какой-то просто ужасающей манере, иногда чуть ли не через слово. Но Дану такое не особо нравилось, поэтому и тут были некоторые сомнения – почти вся эта часть песни на корейском…

Но тут Инсон уверенно добавил несколько строк, оставив на английском только одну строчку:

– И вот я здесь, словно первый человек в открытом космосе, – закончил Инсон с явным британским акцентом.

– Круто. Думаю, это бридж, – уверенно произнес Дан.

– Смотри, можно на два голоса, со сменой, – предложил Инсон, – Вот эта и вот эта строчки как тема последующих трех, так что можно чтобы первую вокалисты пели, а эти три – рэп-партией. Только я не знаю, как оно должно звучать…

Вдвоем они удивительно легко… сработались? Инсон помогал с корейской рифмой, хотя припев в итоге получился полностью на английском. Дан оставил от оригинальной звуковой дорожки отдельные фрагменты, которые еще и вынужденно перемешал между собой. Добавил в начале сильное вокальное вступление, потом сильный предприпев, а сам припев в очень легкой вокальной форме, после которого и вставил эти повторяющиеся строчки про стук сердца, а перед последним припевом – бридж с быстрым рэпом и вокальной гармонией. Сложная структура, которую один солист никогда не вытянет. Этим Дану и нравились группы – звучание можно сделать действительно ярким через разные голоса и навыки.

Заняло все это немало времени. Сонхи нашла их в комнате сама, не задавая лишних вопросов принесла еду. Так как из столовой ничего вынести не позволили бы, заказала пиццу – ее проще есть за работой. И кофе – горячий и достаточно сладкий.

К трем часам они закончили, свели все дорожки, записали на обычную гарнитуру вокал на два голоса – благо оба универсалы и могут как петь, так и быстро читать рэп. Качество звука такое себе, но трек оценить можно.

– Учитель вокала злился, что вас не было, – предупредил Джим, когда Дан с Инсоном вернулись в общий тренировочный зал.

– У нас на его злость уже иммунитет, – хмыкнул Инсон.

Он был словно пьян. Такое бывает после удачной творческой работы: когда сделанное нравится, тебя немного плющит от радости. Дану тоже, без сомнения, понравилось работать с Инсоном – удивительно легко у них все получилось, но при этом он понимал, что… и песня все еще не лучшее, что он писал, и не факт, что агентство ее примет. Кто знает, что там у них в головах творится.

– Вик, подойди тоже, – окликнул его Дан. – Без тебя все равно никому ничего показать не сможем.

Вик подошел, Дан спокойно включил демку на телефоне. В зале уже занимались и Сунан, и Сынхван, они оба осторожно прислушивались, но стояли в стороне. По мере того, как шел трек, недоверчиво-презрительные выражения Вика и Джима менялись на удивленно-уважительные.

– Это вы за эти несколько часов сделали? – искренне удивился Джим.

Дан кивнул. Даже Вик с уважением посмотрел в его сторону, Инсон улыбнулся еще радостнее. Дан даже начал волноваться. Он шел менять трек, прекрасно зная, что это будет значить, но Иносону объяснить ситуацию как-то забыл. Это трек Вика и Джима, рэп-партии писал Чхансу, к тому же работали они в агентстве. Треки, которые написаны здесь, в первую очередь принадлежат агентству. Там, конечно, формулировка – сделано на оборудовании агентства, а они работали на ноутбуке Дана, но… тут Дан знал, что эта песня условно не его. Эта такая творческая благотворительность, чтобы убедить продюсеров, что с ними нужно по-другому.

– Это звучит круто, – уважительно кивнул Вик. – Хотя от нашего трека тоже остались одни… ошметки.

Дан смущенно улыбнулся. От музыка осталась только общая тема и хук в припеве, и то не полностью. От слов… отдельные строчки и куски. Инсон, быть может, хуже Чхансу в плане скорости сочинения, но пишет он интереснее и образнее.

– Но ладно, пойдем… Продюсер Мунсу вроде до вечера сегодня на месте, – решился Вик.

Мунсу объяснения слушать не захотел. Демо взял, причем программную версию, с сохранением всех звуковых дорожек, потребовал сразу, не слушая. Но включать трек не стал, высказаться тоже не дал и быстренько выставил всех за дверь.

Это отношение, вроде бы, не должно было стать для Дана чем-то неожиданным, но… все же заметно царапнуло. Мунсу относился к ним так, будто они по умолчанию не могут сделать ничего хорошего. Он не спросил даже чего-то банального – вроде того, как давно Дан пишет. Разглашение творческого псевдонима постепенно приобретало окраску мести. Появилось легкое чувство злорадства: что Мунсу скажет, если узнает, что Дан вовсе не любитель в этом деле? И одновременно с этим мстительным ощущением, как он потом расскажет и все обалдеют (не факт, но как минимум удивятся) росло и другое чувство.

Понимание, что он не сможет побороть Мунсу. Их группа была его первым провалом, до этого все его проекты становились успешными. А в Корее ценят постоянство даже в тех сферах, где нужно уметь быстро подстраиваться под новые модные веяния. Мунсу не снимут ради Дана, а сам Мунсу не примет советы трейни.