Текст книги "Разведенка. Беременна в 46 (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 4
Поставив машину на надземную парковку, я спешу к зданию, придерживая пиджак под порывистым шквалом ветра. Погода портится с самого обеда, и судя по затянувшимся тучам, всю ночь ожидается дождь.
Попасть под ливень мне не хочется, так что я стараюсь идти как можно быстрее, а оказавшись под навесом здания, поправляю волосы, глядя в отражение в стекле, чтобы выглядеть перед подчиненными мужа презентабельно.
Сзади незаметно вырастает фигура, и мне любезно открывают дверь.
– За мужем пришла, Варвара? А я вот за дочкой, как раз сам с работы еду.
Голос принадлежит другу семьи Марку Алёхину. Он всего на полголовы выше меня, но выглядит внушительно из-за регулярного спорта, а легкая седина на висках придает ему солидности. Он единственный из всех друзей Влада, кто не борется с естественным старением, а принимает его с достоинством.
Я выдавливаю из себя улыбку и приветствие, не демонстрируя ту бурю, которая бушует у меня внутри.
– Да я тоже только после работы, Марк. Давно, кстати, не виделись, надо будет как-то семьями собраться. За дочкой, говоришь? А она что, тоже в этом здании работает?
– А ты не знаешь? Я же ее в фирму Влада пристроил. По блату, так сказать, с ним договорился. Марьянка моя в этом году же переводческий окончила, ты забыла? Собирались же все вместе за городом, на базе отдыха, обмывали ее красный диплом.
– Да, точно. Прости, с этой беременностью, сам понимаешь, всё в голове в кучу. И давно Марьяна у Влада работает? Он мне, кажется, говорил, но я что-то запамятовала.
Ничего мне муж не говорил. Такую новость я бы запомнила, так что сейчас, когда выясняется, что он вовсе перестал делиться со мной тем, что происходит у него на работе, заставляет меня напрячься сильнее.
– Так уже полгода где-то. Кого ждете? – кивает Марк на мой живот и слегка улыбается. – Вы, конечно, молодцы. Я тоже свою уговаривал, дочка ведь уже взрослая, скоро сама замуж выйдет и упорхнет, поминай, как звали. Но моя ни в какую, боится, возраст ведь, говорит. Так кто будет? Мальчик-девочка?
– Девочка, – выдавив скупую улыбку, отвечаю я и смотрю в сторону лифта.
Из него как раз выходит Влад, а рядом с ним идет Марьяна, которой он что-то энергично и заинтересованно втолковывает, размахивая руками. Всегда так делает, когда хочет в чем-то убедить собеседника.
– А вот и наши. Влад! – повышает голос Марк и привлекает к нам их внимание.
Я сосредотачиваюсь на муже, который хмурится при виде нас, но вскоре мрачное выражение его лица спадает, и он даже целует меня в висок, приобнимая за отсутствующую талию, когда подходит вплотную.
Я утыкаюсь носом ему в шею, вдыхая парфюм, который дарила ему на прошлый день защитника отечества, но никаких посторонних примесей, особенно женских, не чувствую. С беременностью мой нюх усилился, так что я даже испытываю некое облегчение, что от Влада не пахнет чужими духами.
Он вдруг дергает головой, когда я снова провожу носом по его шее, и мне становится неприятно, что он меня отвергает, но я не делаю резких движений и позволяю ему и дальше прижимать меня к себе. Рядом ведь Марк с Марьяной, им ни к чему знать, что у нас в семье разлад.
– В общем, в честь такого дела мы с Аней приглашаем вас к себе. Посидим почти по-семейному, отметим заключение контракта с этим вашим филиалом японским, моя дочурка, как никак, тоже внесла свой немалый вклад, – говорит в это время Марк, а я пытаюсь воссоздать предысторию всего разговора, который слушала вполуха.
Фирма Влада заключила контракт с японцами на представление их правовых интересов в России и ближнем зарубежье, а Марьяна, как переводчик японского языка, в этом им помогала.
– Давай в эту пятницу, Марк, не посреди недели. Я как раз снаряжу водителя поработать, чтобы самому за руль не садиться.
Я выдыхаю, когда Влад отказывает другу в посиделках прямо сегодня, так как лично мне сейчас не до веселья и празднования, когда на кону мой брак, уже давший трещину моими подозрениями.
Любая на моем месте сразу бы решила, что муж пошел налево, узнав о том, что у него половая инфекция, но я никогда не рубила с плеча, а предпочитала сначала уточнить все факты, а уже затем самой принимать решения. Вот и сейчас напоминаю себе, что я понимающая любящая жена, которая не станет закатывать скандал, не разузнав всю правду.
Пусть мы с Владом в последнее время не близки, погружены в работу и давно не проводим вместе свободное время, как в былые времена, когда не могли оторваться друг от друга, но мы слишком многое прошли вместе в прошлом, чтобы я оказала ему неуважение, не дав шанса ничего объяснить.
Мы с Марьяной во время разговора двух друзей молчим. И если она погружена в телефон, как и всякая молодежь, то я стараюсь внешне никак не выдать своего настроения и обеспокоенности.
А когда мы, наконец, расходимся, замечаю, как Марьяна поднимает взгляд с экрана смартфона и кивает мне, прощаясь. Проходится по мне взглядом сверху вниз и особое внимание уделяет животу. Взгляд у нее какой-то бегающий и настороженный, сразу же переключается на отца.
Я его узнаю. Именно такой взгляд был у меня в молодости, когда я узнала, что беременна, и боялась, как отреагируют на это мои родители, особенно отец.
В голову невольно закрадываются мысли о ней и Владе, но она ни разу не посмотрела на него во время разговора, лишь глянула равнодушно мимолетно на прощание и спокойно ушла.
Я совсем паранойю, раз решила, что дочка друзей семьи может заинтересовать моего мужа. Она ведь в дочери ему годится, даже младше нашей старшенькой, ровесница сына Миши.
Я молчу, пока мы с Владом не садимся в его машину и не отъезжаем подальше от офиса. Я не напоминаю, что приехала на своей, а он не спрашивает.
Наш разговор должен происходить тет-а-тет, но я никак не решаюсь задать свой вопрос и тяну время, то копаясь в бардачке, то в своей сумке в поисках влажных салфеток.
– Что происходит, Варь? – разрезает тишину его голос. – Ты давно не приходила ко мне на работу, да еще и так рано, без задержек на своей важной работе. А тут вдруг сорвалась, примчавшись ко мне в офис. А теперь молчишь, как партизан, ни слова не произнесла еще.
В его голосе я слышу горечь. Это всегда было камнем преткновения в семье. Порой мне тоже приходилось оставаться во внеурочное время в прокуратуре, так как требовалась отчетность в Министерство или приходили срочные поручения. Но я никогда не понимала причин его гнева, если он тоже, бывало, задерживался по рабочим вопросам.
Мы давно не ругались по этому поводу, но я сдерживаю первый порыв, напоминая себе о важном. Сглатываю и всем корпусом поворачиваюсь к Владу.
Когда я задам ему вопрос, от которого зависит наше будущее, хочу видеть его лицо. Каким бы невозмутимым он не казался своим клиентам и партнерам, я вижу его насквозь.
Мимика. Повадки. Мне он никогда не мог соврать. Вот только и я никогда не задавала ему вопросы про его верность. Раньше в этом не было нужды.
Я бы могла долго ходить вокруг да около, но не хочу тянуть. Лучше рубануть правду-матку и не трепать себе лишний раз нервы.
– У тебя выявили хламидиоз, Влад, мне прислали твои анализы из больницы.
Его лицо каменеет, но взгляд направлен вперед, на дорогу. Молчит. Стискивает челюсти.
– Ты мне изменяешь? – уже тише спрашиваю я.
В ответ – снова тишина.
У меня внутри всё падает. Обрывается та ниточка доверия, на которой держалось мое спокойствие. Уходит с надломом вера, придающая мне уверенности в будущем.
Изменяет…
Он ничего не отвечает, но в этом нет нужды.
Я вижу всё собственными глазами.
Его трясущиеся на кожаной обивке руля пальцы. Тяжелое дыхание с сипением при выдохе. Дергающееся веко на правом глазу.
Мои собственные руки трясутся, и я сжимаю ладони в кулаки, задыхаясь от прерывистого дыхания.
Он продолжает молчать, будто разговор сам собой утихнет, и я окончательно взрываюсь, хватая и дергая несчастный руль на себя, чтобы Влад обратил на меня, наконец, свое чертово внимание.
– Хватит молчать! Кто она?
Глава 5
– Хватит молчать! Кто она? – кричу я, не контролируя себя.
Машина в этот момент виляет, и Влад тормозит у обочины, отчего я не удерживаю равновесие и ударяюсь головой о боковое стекло.
– Ты что творишь? Мы могли слететь с дороги и перевернуться! Столкнуться с другой тачкой и попасть в массовое ДТП!
Влад не кричит на грани, а цедит каждое слово сквозь зубы так жестко, что меня пробирает холодом и чувством вины. В крови гуляет адреналин из-за чуть не случившейся по моей вине аварии, и я замолкаю, пытаясь унять заполошное дыхание.
Молчу, не отвечаю Владу, а затем зажмуриваюсь и не могу сдержать слезы. Сама не замечаю, как уже рыдаю в голос, громко всхлипывая и пытаясь сквозь туман перед глазами найти в своей гребаной сумке несчастные салфетки.
– Хватит, Варь, мы же целы, – смягчается Влад, а когда тянет ко мне руку, я дергаю плечом и отодвигаюсь ближе к окну.
– Не прикасайся ко мне! Не трогай меня!
Никогда со мной не случалось такой истерики, даже в прошлые беременности, но мне вдруг становится противно от самого присутствия Влада.
Он мне изменил.
Пусть не ответил прямо, увильнул от вопроса, но я не могу больше обманываться, надеясь, что всё образуется, и всё это мне лишь кажется.
Я плачу, не в силах сдержать слезы, а сама корю себя за проявление слабости в присутствии неверного мужа. Не так я хотела провести наш разговор. Не так.
Я ведь всегда была гордой девчонкой, никогда не позволяла унижать себя или притеснять, а в итоге оказалась одной из миллионов женщин, которых предал муж. Втоптал меня своими извалянными в дерьме башмаками в грязь, растоптал всё то хорошее, что когда-то между нами было, а когда всё всплыло наружу, даже не может сказать мне в лицо правду. Ведь она омерзительна и неприглядна. О таком не расскажешь ни друзьям, ни родственникам, ни детям. Слишком стыдно. Слишком противно.
Да и что я кому скажу? Что муж на старости лет до того потерял голову, что заразился сам, а еще мог заразить и меня, его беременную жену?
На место истерике приходит прерывистый смех, от которого сжимается всё в груди, и я бью себя ладонью по левой стороне в области сердца. Надеюсь его унять и прекратить страдать хотя бы на время. Мне отчаянно нужна передышка, и я судорожно пытаюсь вспомнить, когда мы в последний раз делили постель. Две недели назад? Или месяц?
– Как давно ты с ней спишь? Неужели к своим годам обзавелся сединой, но не умом? Неужели тебе, как маленькому, нужно объяснять, что существует защита? Сейчас же двадцать первый век на дворе, Влад, – с горечью монотонно произношу я.
– Это всё, что тебя интересует? – досадно выдавливает он из себя и стискивает пальцами руль до побелевших костяшек.
Они сбиты в кровь, что я замечаю только сейчас, но вытравливаю из себя желание поинтересоваться, где он так поранился. Не мое это больше дело.
– Да! Ты заражен хламидиями, Влад! И да, это всё, что меня сейчас интересует! Господи! Ты заразил меня и нашего ребенка. Принес от любовницы инфекцию! – кричу я в слезах мужу, который даже не раскаивается, не падает к моим ногам и не кается.
Я ожидала хотя бы элементарного уважения к себе, попыток получить прощение, чувства вины в его взгляде, но никак не перекатывающихся желваков на скулах и его трусости, что он даже не может прямо посмотреть мне в глаза. Понимает, что виноват, но даже сейчас не готов этого признать.
– Анализ может быть ложноположительным, не паникуй, Варя. Я сдам еще раз, наверняка врачи ошиблись. К тому же, я консультировался с врачом, если принять меры заблаговременно и не тянуть с лечением, ребенок, возможно, родится здоровым.
– Возможно? И ты так спокойно говоришь об этом? Даже наличие любовницы не отрицаешь?
Меня захлестывает обида, щедро приправленная лютой ненавистью. Я могла бы закрыть глаза на мимолетную интрижку, сделать вид, что ничего не случилось, если бы он и правда раскаялся, и это было ошибкой, но никогда не смогу простить тот вред, который он мог причинить нашему ребенку.
Нет. Моему ребенку.
Если Влад был так безответственен и беспечен, что не подумал о последствиях, то ребенок ему не нужен. Он потерял право быть его отцом, как только изменил. И неважно, случайная ли была интрижка, или у него есть постоянная любовница, это не отменяет того факта, что мы с малышом находимся в зоне риска.
– Хватит молчать! Не будь трусом и скажи правду! – кричу я и бью его по лицу кулаком. Его голова дергается, но он даже не смотрит на меня, позволяя мне его избивать, пока я не выдыхаюсь.
– Ненавижу тебя! Какой же ты урод!
– Прекрати, Варвара. Я дал тебе спустить пар, но палку не перегибай. И не распространяйся об этом, у нашей семьи безупречная репутация. Врачам я приплачу, чтобы лишнего не болтали, так что об этом можешь не беспокоиться.
Он говорит об этом так обыденно, словно это всё, что должно меня волновать.
Мне страшно. Но не от того, что он настолько циничен, а от того, что я никак не могу вспомнить, когда мы исполняли в последний раз супружеский долг. Есть ли хоть шанс, что он заразился после?
– Твоя любовница сдала анализы? – спрашиваю я, стараясь успокоиться, но отворачиваюсь, не в силах смотреть на Влада дальше. Слишком противно.
– Да. Результаты будут готовы завтра, – спокойно отвечает он, будто это в порядке вещей. – Независимо от результатов, ты моя жена, Варвара. Веди себя прилично, никто из моего окружения не должен знать, что между нами разлад. И в пятницу у Алехиных не вздумай проболтаться Анне, она та еще сплетница.
После истерики у меня кружится голова, а в теле возникает слабость. Слегка колет внизу живота, и я молчу, опасаясь, что новый виток скандала плохо отразится на ребенке.
Гашу в себе гордость, и вскоре Влад, решив, что молчание – знак согласия, заводит мотор и снова вливается в поток машин на дороге.
Этой ночью Влад дома не остается. Высаживает меня у подъезда и дает по газам, оставляя после себя неприятный запах жженой шины.
А я остаюсь один на один со своими страхами и малышом, который всю ночь беспокойно пинается, словно чувствует мое тревожное настроение.
Завтрашнее утро станет переломным.
И от результатов анализа зависит, будет наш развод обычным, как у миллионов супружеских пар, или грязным и скандальным.
Пусть Влад не надеется, что сможет заткнуть мне рот и сохранить всё в тайне. Репутация волнует лишь его, но не мать, чье дитя находится в опасности.
Глава 6
– Когда в последний раз у вас был половой акт, Варвара?
– А в чем дело? – сразу настораживаюсь я, чувствуя, как перед глазами всё двоится.
У меня взяли кровь на анализ и соскоб для пущей убедительности, но результаты будут готовы только завтра, так что я сижу в кабинете у своего врача вся на иголках. Самое худшее время – это ожидание, которое тянет жилы и скручивает мышцы, лишая покоя.
– Если инфицирование произошло меньше двух недель назад, то результат на хламидиоз может быть отрицательным, и придется сдавать анализ повторно, чтобы наверняка убедиться, что вы здоровы и плоду ничего не угрожает.
Плод. Я вдруг в полной мере осознаю, насколько это слово бездушное и не несет в себе человечности. Обезличивает ребенка в моей утробе, чьего рождения я жду с такой надеждой, что не могу беспокоиться больше ни о чем другом. Даже предательство мужа отходит на второй план. Мне хочется крушить всё вокруг, но боль и гнев из-за переживаний о малыше перекрывают всё остальное и даже притупляют агонию преданной женщины.
– Так когда вы были близки с мужем? – снова переспрашивает Маргарита Никитична и поправляет дужку очков. – Помните примерную дату?
Я чертыхаюсь, злясь на себя, что не вела календарь, но больше всего из-за того, что моя слепота привела к тому, что я делила с мужем постель, даже не подозревая, что он ходил налево.
– Нет, – приходится признать вынужденно. – Может, две недели назад, может, полторы.
Опустив голову, я потерянно рассматриваю свои отекшие пальцы. Касаюсь вдруг золотого обручального кольца. Простого, без бриллиантов и узоров. На что в свое время у Влада хватило денег с его стипендии и подработки грузчиком.
– Тогда будем сдавать повторный анализ через неделю в любом случае, – деловито говорит Маргарита Никитична и заполняет мою электронную карту.
– А что если, – сглотнув, спрашиваю я со страхом, – у меня выявят положительный результат? Какие последствия для ребенка?
Я жду ответа с замиранием сердца, даже дыхание задерживаю, слыша, как в ушах стучит пульс. Кажется, из-за переживаний упало давление, отчего еще пульсирует и в висках.
Врач переводит на меня немигающий взгляд, в котором я не могу прочесть ни одной эмоции, так как она сохраняет самообладание, присущее ее профессии. Как никак, наверняка за столько лет практики встречала случаи и посложнее, и с более тяжелыми последствиями. Я этому даже рада в силу возраста. Сочувствие мне не нужно. Только профессионализм и четкий бесстрастный ответ, от которого я смогу отталкиваться.
Маргарита Никитична снимает очки, и это единственное, что позволяет себе в данной ситуации.
– Не буду приукрашивать и скрывать, что есть высокий риск задержки внутриутробного развития плода. Могут быть преждевременные роды, рождение ребенка с низкой массой тела. Всё зависит от своевременно принятых мер и лечения. В нашем случае, мы держим руки на пульсе, а значит, вооружены и готовы.
Слова врача обнадеживают, немного усыпляя мою тревогу, и я киваю, чувствуя себя в надежных руках.
Когда я выхожу из больницы, находясь в подвешенном состоянии в ожидании результатов, которые не будут готовы раньше завтрашнего дня, я заказываю в приложении такси к офису Влада, чтобы забрать оставленную на парковке вчера свою машину. Муж даже не позаботился о том, чтобы его люди пригнали мое авто к дому, как это бывало раньше, и это не улучшает мое настроение.
Остаток рабочего дня проходит, как в тумане. Даже прокурор Пахомов ни разу не вызывает меня и вообще не трогает мой отдел. В иной ситуации я бы сама пришла к нему, чтобы узнать, что насчет запрошенных им дел сотрудников, которые он получил еще утром благодаря моему заму, но сейчас мне совсем не до него и не до работы.
Все мои мысли занимает Влад, как бы я ни пыталась о нем не думать. И чем чаще я о нем вспоминаю, тем уверенней становлюсь в принятом решении.
Неважно уже, какие результаты покажут мои анализы.
Развод неизбежен.
За весь день он ни разу не звонил мне, так что когда я приезжаю домой и вижу во дворе его автомобиль, еще несколько минут не выхожу из салона. А когда, собравшись с духом, все-таки поднимаюсь в квартиру, его внутри не оказывается. Костюм на месте, туфли и портфель – тоже. А его самого нет.
Я так долго копила в себе гнев, не давая ему выйти наружу, что когда отпускаю себя, позволяю то, что никогда раньше даже не приходило мне в голову.
Открываю шкаф в спальне, выкидываю оттуда костюмы и рубашки Влада, бросая их безжалостно на пол. Беру самые большие ножницы и разрезаю ткань с каким-то садистским удовольствием.
Изрезанные тряпки выкидываю с балкона, с удовольствем наблюдая за тем, как они разлетаются по двору, повисая на ветках ближайшего дерева. Статуэтки, которые Влад коллекционировал со всего света, летят туда же, отчего по округе раздается звон, когда они разбиваются об асфальт. И всё это в полной тишине в квартире. Я не произношу ни звука, с удивлением подмечая, что даже не плачу.
А когда очередь доходит до ноутбука Влада, целюсь прямо на капот его машины. Ноутбук игровой и довольно тяжелый, так что оставляет внушительную вмятину. Сразу же срабатывает сигнализация, на звук которой из окон выглядывают соседи, а я захожу обратно в квартиру. На очереди спиннинг, зимняя одежда Влада и его гитара с молодости, которой он дорожит, как памятью. Я всегда ценила его вещи, никогда не позволяла себе разбивать хоть что-то из его коллекции во время наших ссор, но в этот раз он перешел черту. Покусился на самое дорогое, что может быть в жизни у женщины, поставил под угрозу здоровье моего ребенка. Так что никакого уважения он больше не заслуживает.
Когда я выхожу в коридор, чтобы закончить начатое, вижу, что входная дверь открыта, а передо мной с хмурым выражением лица стоит Влад. В домашней спортивке и кроссовках.
– Вот так вынес мусор, – протягивает он, разглядывая коридор, по которому будто прошло войско Мамая.
– Мусор сам себя не выносит, так что я с удовольствием тебе помогу! – цежу я сквозь зубы и разламываю пополам его спиннинг. Даже удивляюсь, откуда во мне столько силы.
Влад молча смотрит на меня, явно находится в шоке как от происходящего, так и от моего тона. Никогда раньше я не разговаривала с ним так пренебрежительно и грубо. Я не собираюсь вот так стоять и смотреть друг на друга, как глупые истуканы, и кидаю его удочки на пол, возвращаясь за гитарой. Она не особо легкая, но сил нести ее мне хватает, так что я направляюсь в сторону излюбленного места на балконе.
– Ты что делаешь?! – кричит мне вслед пришедший в себя Влад и кидается за мной, но я успеваю выкинуть его гитару через открытый проем в окне.
Выглядываю и с удовольствием наблюдаю за тем, как она с грохотом падает на лобовое стекло мужниной машины. То трескается, и гитара проваливается в новообразованный проем, где вся передняя панель залита осколками стекла.
Приятное зрелище, которое доставляет мне кратковременное удовольствие.
– Что с тобой, Варя? Если гормоны так шалят, шла бы на работу и там разносила всё! Мне не привыкать платить в государственную казну за причиненный ущерб.
Влад язвит, а меня его гнев злит сильнее. Я буквально горю от негодования, но разговаривать с ним не хочу и иду за разломанной удочкой, которой не место больше в моей квартире.
– Ты куда пошла? Ничего не объяснишь мне? Не понял, ты что, все мои вещи выкинула?!
Он рычит, не может держать себя в руках, но явно не понимает причин моей молчаливой истерики, и это просто выводит меня из себя. Я жалею, что почти всё выбросила, так как злость, как я ожидала, никуда не девается. Горит в груди ярким пламенем, поселившись между ребер.
– Мусор сам себя не вынесет, – флегматично повторяюсь я, стараясь не кричать, хотя хочется вцепиться ему в голову и вырвать внушительный клок его волос.
Ударить бы его в пах, но я боюсь делать какие-то резкие движения, так как срок беременности уже внушительный, и мало ли, что на меня найдет, вздумай я разрешить себе выплеск гнева физическим способом. Я не дралась с юности, но сейчас как никогда раньше хочу вернуться в прошлое и избить неверного мужа. Никто и представить себе не сможет, каких усилий мне стоит сохранять самообладание и хладнокровие.
– Хватит, Варя! – выплевывает Влад, когда я хватаю его гели из ванной комнаты. Дергает меня за руку, и всё валится из моих рук на пол.
– Руки убрал от меня, ничтожество! – скалюсь я, но наши силы неравны, и он тащит меня в кухню, которая выглядит как прежде. Здесь вещей Влада не было, так что теперь это единственная комната, которая не напоминает побоище.
– Что с тобой, Варя? Тебя бешеный клоп укусил, или что? Ты сама на себя не похожа. Может, объяснишь, что ты тут устроила, пока я отлучился всего на пять минут?
Влад толкает меня к столу, и я чуть не падаю, в последний момент ухватившись за его край. Стискиваю челюсти до хруста и зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться от обиды. Никогда не думала, что Влад способен на такое грубое со мной обращение.
– Убирайся, – глухо произношу я, не в силах кричать. Все силы потратила на выброс его вещей.
– Успокойся, тебе нельзя нервничать! Ты в положении.
– С каких пор тебя это волнует? – с горечью произношу я, но он лишь поджимает губы.
– Ты можешь успокоиться и всё четко по порядку мне объяснить? Что на тебя нашло?
У меня вырывается смешок. Он еще смеет задавать мне такие глупые вопросы. Будто ничего не произошло, и он и правда не понимает, почему я так поступила.
– На развод я подам сама, Влад, так что сделай одно единственное одолжение и проваливай, видеть тебя не хочу. Меня тошнит от тебя, – выдыхаю я, говоря правду. Не лукавлю, ведь к горлу и правда подкатывает тошнота, и я сдерживаюсь из последних сил.
– Ни о каком разводе не может идти и речи, Варя. Мы уже это с тобой обсудили и приняли решение не афишировать всю эту грязь.
Я поднимаю взгляд и успеваю заметить, как Влад морщится, и мне от его уверенного вида становится так противно, что я с удивлением ловлю себя на мысли, что все те теплые чувства, которые были у меня к нему, исчезли. Он растоптал их своим предательством, а сейчас своей упертостью и неуважением ко мне теряет в моих глазах жалкие остатки уважения. Хотя о каком уважении вообще может идти речь, когда он даже не извинился за то, что сделал. Правильно я сказала. Ничтожество.
– Это ты решил, Влад, не я. Я не собираюсь тебе подыгрывать. Вещи свои найдешь около машины, твоего здесь больше ничего нет, так что убирайся! Детям, будь добр, сообщить о нашем разводе сам. Я не собираюсь краснеть из-за тебя и придумывать причины, почему ты завел себе любовницу, так что возьми, будь добр, ответственность на себя. И только попробуй соврать им или повесить вину на меня. Иначе я твою репутацию с грязью смешаю.
– Вот как ты заговорила, Варвара… – протягивает Влад и смотрит на меня как-то иначе, словно видит впервые. И взгляд не как раньше, а такой, каким он обычно смотрит на взбрыкнувших подчиненных или конкурентов.
– Ты привык к тому, что я твоя тень, всегда готовая прикрыть твой тыл, – решаю я высказать ему о наболевшем, чтобы не жалеть о том, что не сделала этого. – И вот чем ты ответил мне. Лютой неблагодарностью и гнусным предательством.
– Ты преувеличиваешь, – нагло заявляет он мне. – Все семьи нашего уровня так живут. Да, я идиот, что вот так глупо оступился и подхватил инфекцию, но сейчас ведь не пятнадцатый век. Медицина давно шагнула вперед, так что всё образуется.
– Господи, ты слышишь себя вообще? Ты так нагло заявляешь мне об измене, глядя мне открыто в глаза, и требуешь, чтобы я просто молча проглотила это? Даже не представляла, что ты считаешь меня полной бессловесной идиоткой.
Я качаю головой, даже слезы пропадают от наглости Влада, который считает всё это ничем иным, как обычным недоразумением. Он хмуро молчит, явно подбирает слова, чтобы убедить меня, что я дура, которая надумала себе невесть что, а я вдруг успокаиваюсь. Смысл сейчас истерить, если толку от этого не будет.
– Кто она? – спрашиваю я, выдохнув.
Мои руки дрожат, и я сжимаю ладони в кулаки, чтобы не показывать ему, как я обескуражена и опустошена.
– Это неважно. Я с ней расстался.
– Так ты с ней еще и встречался? Это было не на один раз? Кто она?!
Он молчит и поджимает губы, явно не собираясь ничего мне рассказывать.
Мое сердце колотится, желая вырваться из грудной клетки, но вынуждено безрезультатно биться из раза в раз, не получив желаемого.
В этот момент раздается звонок в дверь, и Влад с облегчением идет в коридор, чтобы посмотреть, кто это. Я же делаю то, чего не позволяла себе все годы брака. Беру в руки его оставленный на столе телефон, ввожу пароль, но копаться в нем мне не приходится.
– Марк, я жду тебя на квартире в пять. Приходи. Нам нужно поговорить. Родители подозревают что-то, я не знаю, что делать.
Голосовое сообщение от его любовницы.
Ложь. Влад соврал мне, что расстался с ней. Гнусно унизил. Снова.
Следом следует очередной удар, когда я вижу ее аватарку и подпись “Любимая”.
Моя интуиция меня не подвела.
Его любовница – Марьяна.
Дочь наших с Владом друзей.
