Текст книги "Разведенка. Беременна в 46 (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10
– Варвара Леонидовна, что-то ты выглядишь болезненно. Может, тебе больничный взять?
Георгий Константинович лениво подходит к моему столу после окончания обеденного перерыва и жует на ходу яблоко. В руках у него остается только хвостик, который он кидает в мусорку под моим столом. Это вызывает раздражение.
– Я в порядке, просто не выспалась, – сухо произношу я и продолжаю работать.
– Может, мне вместо тебя на ковер к Авдеичу сходить? У тебя, погляжу, ноги отекли. Моя жена тоже при последней беременности мучалась от отеков, теперь варикоз у нее. Рановато, конечно, но сейчас все болезни молодеют. Двадцать первый век на дворе, что поделать.
На три часа мне назначена запись к Пахомову, так как нужно обсудить с ним кадры, но я не ожидала от зама такой наглости, спрятанной за сопереживанием, так что временно убираю пальцы с клавиатуры и встаю, ровняясь с ним. Роста он небольшого, наравне со мной, так что я на своих хоть и маленьких, но каблуках, смотрю на него сверху вниз.
Худой и тщедушный, работник при этом из него ответственный, но уж больно прыткий. Всё пытается отправить меня пораньше в декретный отпуск, уже с нетерпением поглядывает на мое белое кожаное кресло, подарок на сорокапятилетие от бывшего начальства.
– Я со своими ногами и обязанностями прекрасно справляюсь сама, Константиныч, – одергиваю его холодным тоном и иду к закипевшему чайнику. – А ты с каких пор так сблизился с Пахомовым? Уже и Авдеич он для тебя.
Ира, тридцатипятилетняя разведенка, подкрашивающая в это время губы, глядя в карманное зеркало, отрывается от своего занятия и отвечает вместо Георгия.
– Варвара Леонидовна, так в курилке они перебросились парой фраз, а наш Георгий Константиныч решил, что теперь они закадычные друзья.
Она моего зама недолюбливает, так как в свое время он на ее флирт не ответил, а наша роковая красотка Ирочка этого ну никак не могла стерпеть, так что периодически в последний месяц, пока в моем кабинете идет ремонт, приходится терпеть их склоки. Если бы не параллельный ремонт в отделе снабжения, в кабинете пришлось бы ютиться только нам с Гошей и подругой Яной. А пока я как между молотом и наковальней.
Обычно я одергиваю одного из них, чтобы прекращали скандалить и портить всем вокруг настроение, но сейчас хмурюсь.
– А ты с каких пор куришь, Георгий Константинович?
Удивляться есть чему. Все эти годы наш Георгий-я-веду-здоровый-образ-жизни был для всех нас примером, каким может быть мужчина. Не пьющий, не курящий, не гулящий, всю зарплату домой приносящий. А теперь происходит какой-то сбой.
– С тех пор, как наш новый главный стал регулярно наведываться в святая святых наших офицеров, – с важным видом кивает Ира и кривится при повторном взгляде на моего зама. – Эх вы, Георгий-Георгий, а я-то хотела еще от вас ребеночка. Ц. А вы, оказывается, тот еще лизоблюд.
Я морщусь, не одергивая Иру, так как не одобряю этой пагубной привычки. А сейчас вдруг думаю о том, что вот у Янки муж паровозит чуть ли не с армии, но в отличие от моего хранит ей верность. Стоило ли вообще гордиться тем, что мой муж – образцовый семьянин, подающий многим мужчинам пример, если в итоге он оказался обычным что ни на есть мерзавцем.
К трем я уже стою около кабинета Пахомова и смотрю на золотую табличку с черной надписью. Слышу, как за дверью главный чихвостит главу отдела снабжения, а у самой даже сил нет ни скукожиться, ни съежиться. Судя по гуляющим слухам, Пахомов раздает словесные тумаки направо и налево, входя в должность и принимая на себя новые обязанности. Вот только я свое отбоялась и уже, кажется, ничего не опасаюсь.
– Входите! – рявкает Пахомов, когда злой Степанцев вылетает из его кабинета, а я стучусь через полминуты.
Спокойно вхожу и присаживаясь на стул поближе к начальству.
– Что там у вас?!
– У меня со слухом всё в порядке, – произношу я и скрещиваю руки на столе.
– Что?
– Я говорю, вы можете говорить тише, Тихон Авдеевич, я вас прекрасно слышу. Между нами всего полтора метра расстояния, а со слухом у меня проблем нет.
Пахомов хмурится сильнее и, наконец, переводит свой взгляд на меня. Выглядит он раздраженным, дергает рукой галстук, словно он ему претит, но носить он его вынужден.
Форма идет не всем, а вот ему напротив. Подчеркивает далеко не тщедушную фигуру. Поджарый, с широченными плечами, он едва в свою форму помещается.
Я не вижу сейчас его низ, который скрывается за столом, но прекрасно помню, что и ноги у него не худые, а крепкие, спортивные.
Весь он какой-то крепкий и пугающий. Рубленые черты лица при этом не портят его внешность, как и посеребренные темные волосы. Так что не удивлена, что половина сотрудниц строит планы, как окольцевать нового самца в вольере.
Он проводит рукой по лицу, и взгляд проясняется. Его выдержка дорогого стоит. Не каждый при такой должности способен усмирить свой гнев.
– Прошу прощения, Варвара Леонидовна. Тяжелый рабочий день, я забылся. Я ведь сам вас вызвал, нужно обсудить несколько сотрудников и целесообразность их трудоустройства в нашей прокуратуре.
Голос становится спокойным, ничто не говорит о том, что буквально минуту назад он рвал и метал.
– Начнем с вас. Ваши семейные проблемы. Я должен волноваться по этому поводу, как работодатель?
– В-вы? Н-нет, конечно, нет!
Я перевожу взгляд на бутылку воды у стола Пахомова и сглатываю. Лицо пылает, а сама я не могу посмотреть ему в глаза. Откуда он вообще знает подробности моей личной жизни?! Неужели слухи по друзьям и приятелям Марка и Влада так быстро распространяются?
Знают ли они уже и о ЗППП?
Никто из тех, кто в курсе, ведь не заинтересован в том, чтобы эта новость стала достоянием общественности. Это был мой козырь управления мужем при разводе, а теперь всё может пойти крахом.
Пахомов смотрит так внимательно, что вынуждает меня поднять на него взгляд. Никаких эмоций с его стороны. Ни осуждения, ни жалости. Ничего.
– Вы не думали оформить отпуск, а оттуда уже в декрет?
Я сжимаю ладони в кулаки и стискиваю челюсти. Работа – это единственное, что меня сейчас спасает, не дает окунуться в бездну тьмы.
Неужели Влад в отместку уже подсуетился и как-то надавил на Пахомова, чтобы меня убрали из прокуратуры?
Тихон Авдеевич спокойно повторяет свой вопрос. Не выглядит сильно заинтересованным, для него это дежурная проблема, с которой ему следует разобраться.
– Нет, не думала. У меня только шестой месяц. Рожать только через месяца три. Или я вам мешаю? Приказ сверху?
Моя реакция слишком резкая, вызывает у него удивление. Даже взгляд меняется, становится чуть более живым. Пропадает ощущение, что передо мной сидит ледяная статуя.
– Я хотел как лучше. Жена моего брата недавно родила. Ей тридцать девять и…
Он осекся, увидев мой хмурый взгляд исподлобья, и не стал продолжать. Но я и так поняла, что намекает на мой возраст.
– Сорок шесть – это не двадцать шесть, но я осознавала риски, когда сохраняла беременность. Это во-первых. И личная жизнь сотрудников, Тихов Авдеевич, не входит в ваши обязанности. Это всё, что вы хотели обсудить? Если да, то я пойду. Необходимо оформить отпуска.
– Нет. Не всё. Я хотел переговорить насчет начальника отдела снабжения. Узнать ваше мнение насчет качества его работы.
Мы переходим к рабочим вопросам. Оказавшись на новом месте, Пахомов прощупывает сотрудников, выискивает слабые места и оценивает нас. Я тщательно контролирую свои высказывания, но и не утаиваю то, что ему стоит знать. Понятно, что кадровый состав будет постепенно меняться. Новая метла по-новому метет, и на многие хлебные места осядут его люди.
Опасения насчет моего отстранения от дел улеглись, но я всё равно остаюсь настороженной. Все выходные, прошедшие после судьбоносного ужина у Алёхиных, я чувствую себя, как на пороховой бочке.
И Аня с Марком, и сам Влад затаились. Никто из них даже ни разу не позвонил мне, а на Аню это совсем не похоже. Она всегда была излишне эмоциональной и опрометчивой, совершала глупости, когда чего-то боялась или сильно переживала. Так что я была готова к беспочвенным обвинениям, угрозам, плачу или даже истерике, но никак не к тишине.
Даже Влад ни строчки не написал, удивляя своим безмолвием. На мое заявление о разводе, о котором он был проинформирован нанятым мной адвокатом, никак не отреагировал, словно это пустяк, и нам нечего делить.
Я звонила детям, но старшая, Лиля, озабочена тем, что ее трехлетняя дочка наотрез отказывается ходить в садик и каждое утро устраивает концерты, а вот Мишка весь на нервах, так как пошли первые бытовые скандалы после брака.
Судя по всему, они не в курсе, что у нас происходит с их отцом. И хоть это вызывает у меня облегчение, я не удивляюсь. Влад не смог бы признаться в том, что натворил, а соврать духу бы не хватило. Он ведь понимает, что я опровергну его вранье, так что выбирает самую легкую тактику. Бездействие.
Когда наступает конец рабочего дня, я выключаю компьютер и плетусь на выход, пока Янка рядом щебечет о том, что они с мужем хотят устроить себе второй медовый месяц.
– Я предлагаю младших оставить с его родителями, а старшенькие уже взрослые, сами о себе позаботятся, – продолжает она, но замечает мою безучастность и озабоченность. – Ты уверена, что у тебя всё в порядке? Что-то Влада давно не видно. Он ведь раньше тебя всегда по пятницам сам забирал. А твою машину его водитель потом домой пригонял.
Становится тошно, что даже она замечает изменения во Владе. Неужели только я была слепой дурой, что пропустила такие важные сигналы в наших отношениях? Даже стыдно кому-то признаваться, где я работаю, когда в собственной семье упустила такие проблемы.
Неудивительно, что Пахомов не хочет видеть меня под своим началом. Уволить, не уволит, так как это противоречит ТК РФ, но даже если я и выйду как можно раньше из декрета на работу, не удивлюсь, если меня настойчиво попросят на выход.
– Мы с Владом разводимся, о подробностях пока говорить не готова, – признаюсь я подруге, так как вскоре она так и так узнает, так как структура у нас маленькая, и все друг друга знают. Когда мы с Владом окажемся в суде, это в любом случае окажется достоянием общественности.
– Что-то такое я и подозревала. Ты сегодня без кольца на работу пришла, но я не стала в кабинете заострять на этом внимание. Наши, к счастью, были не настолько внимательны.
Яна сочувствующе поглаживает меня по спине, и мне приятно, что она не лезет ко мне с бестактными вопросами, но я в ней и не сомневалась. Становится чуть легче, что хоть одна близкая душа в курсе моей трагедии, ведь поделиться больше мне не с кем. Не детям же жаловаться, им объяснять всё придется, а я пока к этому не готова. Ни морально, ни физически. Сказать им о том, что мы с их отцом разводимся, рано или поздно придется. Вот только как?
Яну забирает муж, я же иду на парковку, где стоит моя ласточка. А когда выезжаю, замечаю, что к Пахомову в машину садится наша сотрудница Оля. Видимо, у них серьезные отношения, раз они никого не стесняются и демонстрируют свои отношения. Смотреть на это неприятно, чем-то они неуловимо напоминают мне о прошлом, когда всё только начиналось.
Когда я приезжаю домой, около подъезда стоит газель, в которую грузчики поочередно грузят мебель. Не сразу я узнаю в них свою собственность, а когда кидаюсь на амбразуру, угрожая вызвать полицию, они отсылают меня к владельцу квартиры.
– Он наверху, с ним и разбирайтесь. Мы люди подневольные.
Грузчики пожимают плечами, а я практически лечу к себе на этаж, не дожидаясь лифта. А в квартире вовсю кипит работа.
– Влад, что происходит? – рычу я, увидев стоящего у порога спальни Влада. Он следит за тем, как рабочие разбирают кровать.
Муж медленно оборачивается и усмехается при виде меня.
– Выселяю жильцов из квартиры. Заметь, все твои вещи и мебель в целости и сохранности. Газель я оплатил, скажешь им, куда тебя отвезти.
– Ты издеваешься? Эта квартира приобретена в браке, так что я никуда не уеду. Будем делить всё совместно нажитое. Мой адвокат тебя проинформировал, не ври, что этого не было.
– Не отрицаю, – отвечает он спокойно и пожимает плечами. – Наш развод будет проходить строго по букве закона. Как ты и хотела. Из совместно нажитого у нас – дача, твоя машина и подаренные мной тебе драгоценности. Так уж и быть, их можешь оставить тебе, а вот дачу и машинку будем делить. Ты ведь этого добивалась?
Он цинично оскаливается, а я сжимаю зубы, останавливая себя от пощечины.
– Эта квартира…
– Сэкономлю тебе время, нет времени у меня на скандал. Эта квартира, моя машина и загородный дом – это активы компании, в которой я работаю, заметь, наемным сотрудником, так что и на акции не надейся. Всё по закону.
Он широко улыбается, решив, что переиграл меня, а до меня доходит, чем он занимался все выходные. Он ведь юрист. И не сказать, что чистый.
Глава 11
– Так ты собираешься жить на даче, мам?
Дети приезжают в выходные, когда я как раз только раскладываю вещи. Мебель по-прежнему стоит во дворе, девать ее некуда, но это меньшая из моих проблем.
– Пока квартиранты не съедут.
В наследство мне досталась двушка после смерти бабушки, которую я сдавала, так как рука не поднималась продать квартиру, в которой я провела почти всё детство. А сейчас оказывается, что моя сентиментальность сыграла мне на руку.
– Так почему вы с отцом разъехались? Поругались? – с интересом спрашивает Миша, пока его жена, Соня, располагается в плетеном кресле-качалке.
Она малоразговорчивая, и наладить с ней контакт, как бы мне не хотелось, нам не удалось. Большую часть жизни она провела в детдоме, так что понятия семьи у нее не было, и как бы мы с Владом не были против поспешной свадьбы сына, он стоял на своем. Причина, по которой Влад наотрез отказывается помогать ему, так что Мишка трудится в автосервисе, хоть у него и юридическое образование.
– Мы разводимся, будем делить совместно нажитое имущество, так что я пока временно поживу на даче, – отвечаю я, так как скрывать уже смысла нет.
Лиля оставляет чайник в покое и оборачивается, неверяще глядя на меня. Дочку она оставила с мужем, решила приехать одна. Выглядит она задумчивой и невеселой, но пока проблемами не делится. Привыкла, что Влад всегда осаживал, если она надумывала жаловаться на семейную жизнь.
– Как это разводитесь? Но почему? Вы ведь жили душа в душу, да и папа всегда говорил, что старой закалки и считает, что брак должен быть один на всю жизнь.
Я поджимаю губы, едва горько не усмехнувшись от этой фразы. Влад и правда любил повторять это, намекая, чтобы дети пошли по нашим стопам и даже не думали разводиться при первых же проблемах.
– У вашего отца другая женщина, и она беременна. Вы уже взрослые, так что скрывать от вас истинную причину не буду.
Будь я помоложе, может, и пощадила бы их чувства. Но если честно, прикрывать мерзавца, который показал свое истинное лицо спустя столько лет брака, у меня нет желания. Пусть знают правду, какая она есть.
– Но ты ведь тоже беременна, – шокированно произносит Лиля, и ее настроение еще сильнее ухудшается.
– Я уже старая, – хмыкаю я. – А там молодая и красивая. В любом случае, это наши с ним проблемы, вас они не касаются. Вы по-прежнему его дети, общению вашему препятствовать не стану.
Я стараюсь вести себя по-взрослому, и в принципе у меня это получается неплохо. Мне не до обид и семейных распрей. Теперь мне нужно думать о себе и малыше, который родится в ближайшие месяцы.
– Сами понимаете, дети, помогать финансово я вам больше не смогу. Вы уже взрослые, так что должны понять, что мне есть на что тратить деньги.
Дети кивают, но Лиля мрачнеет, хоть ничего не говорит и даже не капризничает. С тех пор, как у нее родилась дочка, она будто повзрослела, и меня это радует. Ей ведь уже двадцать шесть.
– Может, мне поговорить с отцом по-мужски и вразумить его? У него седых волос на голове больше, чем лет. Неужели не понимает, что молодая взглянула на него только из-за денег? – заявляет вдруг Миша, который, как услышал новость про отца, сразу же весь окаменел.
– Да, мам, Мишка прав. Может, отец образумится, и вы снова будете вместе? – с надеждой спрашивает Лиля, но я качаю головой.
– Ты бы своего мужа простила, Лиль?
Я почти сразу жалею, что задала этот вопрос. Лиля ведь и сама увела женатого из семьи, и мне становится немного тошно, что бумеранг прилетел за нее мне. Конечно, я такой же судьбы ей не желаю, но и себя мне жаль. В конце концов, не думала я, что в сорок шесть придется начинать жить заново. Благо, в силу возраста работа, жилье и накопления есть. Не придется мыкаться по съемным квартирам и думать, на что жить.
– Конечно, нет, мам! – возмущается Лиля, не заметив сходства. – Да если бы он только посмел посмотреть на сторону, я бы его в бараний рог свернула!
Дочь отворачивается и заваривает чай, а в это время в дом входит Соня. Лицо у нее недовольное, но мы с Лилей не обращаем на это внимания. Она присаживается около Миши, даже не думая помочь Лиле, и той это не нравится. Дочка с детства обладает боевым характером и хитровыдуманных не любит.
Мишка же заглядывает жене в рот, что не удивительно. Он любит глазами, а Соня очень красивая девушка. Чем-то похожа на Монро с ее родинкой над губой.
– Ты приехала сюда, чтобы рассиживаться и штаны на стуле протирать? – раздраженно интересуется у нее Лиля, отчего Миша хмурится.
Не нравится ему, когда что-то говорят против его Сони. Даже я стараюсь не лезть, опасаясь испортить отношения с сыном. Ночная кукушка, как говорится, дневную перепоет. Да и зачем мне строить невестку, пусть я и свекровь, когда у меня намечается пополнение, в своей бы жизни разобраться.
– Ты им не сказал, Миш? – ласково спрашивает у мужа Соня, прислоняется к его плечу, а он и расплывается в улыбке.
– Ни к месту, Сонь, – отвечает он, но под нашим с Лилей взглядом тушуется и сдается. – Мы с Сонечкой ребенка ждем.
Мы с дочкой переглядываемся, и я улыбаюсь, чувствуя себя чуть лучше. Пусть мне светит развод и дележка имущества, но я уже в том возрасте, когда понимаешь, что, несмотря на проблемы, нужно радоваться каждому моменту. Неприятности будут всегда, а вот счастливые минуты утекают сквозь пальцы быстро.
– Варвара Леонидовна, об этом мы и хотели с вами поговорить, – обращается ко мне Соня, недовольно посматривая на мужа. – У вас ведь двушка есть в центре города. Мы туда переедем, чтобы по съемным углам не скитаться.
– У вас же своя квартира есть, Сонь, – качаю я головой, ведь мне удалось убедить Влада подарить им однушку на свадьбу.
Миша с женой переглядываются, и он мнется, не решаясь мне что-то рассказать. Соня тычет его локтем в бок, чтобы не тушевался, так что ему приходится поведать мне то, что он хотел скрыть.
– Приехали люди из фирмы отца и выселяют нас. Говорят, что квартира – это актив компании. Я пытался поговорить с ним, но он сказал, что все вопросы к тебе. Я подумал, что он снова хочет меня проучить, что не послушался его, но когда ты сказала о вашем разводе… В общем, мстит он так.
– Вы либо поговорите с ним, либо дайте нам свою квартиру. У нас ребенок будет, нам его некуда после выписки будет привести, – нагло поддакивает Соня, мне это как ножом по сердцу.
Я смотрю на невестку неверящим взглядом, но Соня спокойно рассматривает ногти и недовольно морщится, когда пробует чай из кружки Миши.
– Мне сейчас послышалось, мам, или кто-то тут нагло требует тебя освободить свою жилплощадь? – цедит сквозь зубы Лиля.
Она так и не присела, так что опирается ладонями об стол и нависает над всеми нами, но буравит невестку.
– Соня неправильно выразилась, мам, – пытается сгладить ситуацию Миша, который не понаслышке знает, какой вспыльчивой может быть его старшая сестра.
– Что тогда вы имели в виду? Я правильно понимаю, что это было ваше совместное решение? Или это инициатива Сони?
Голос у меня вкрадчивый, и я ловлю себя на мысли, что в этот момент напоминаю свою свекровь. Родители Влада всегда были людьми спокойными и не конфликтными, но если нужно было, его мать всегда могла подобрать такие слова, чтобы и защитить себя, и поставить наглеца на место.
Вот только Соня морщится, как только слышит поучающие нотки в моем тоне и цокает, закатывая глаза и толкая мужа, чтобы разобрался. Миша же ведет себя подобострастно и как-то сутулится, что меня удивляет.
Становится обидно за него, ведь он мой сын, и я надеялась, что мы с Владом воспитали его так, чтобы он ни перед кем не пресмыкался, но любовь настолько затмила ему разум, что он даже не понимает, как сильно изменился за последние полгода.
– Отец дал нам неделю на выселение, сказал, что договорился с фирмой и они прямо сейчас ничего вывозить не будут. Я благодарен ему, что дал время, но мы с Сонечкой не думали, что так получится, так что у нас нет никаких накоплений.
Мише неудобно говорить со мной об этом, видно, как ему стыдно, а у меня всё внутри вверх дном переворачивается, когда я вижу, как наше с мужем противостояние отражается на детях. Благо, что муж Лили, наш зять, в свое время отказался от любых подачек и сразу заявил, что они справятся своими силами. Влад тогда тоже был недоволен браком дочери и решил облагодетельствовать их пару только при условии, если новоиспеченный зять пойдет работать под его начало. Но всё вышло не по его, что весьма его злило. Так что сейчас насолить мне он может только через семью сына.
– Благодарен он ему! – шипит Лиля, изрядно разозленная всем происходящим. – Он тебя жилья назло маме лишает, а ты ему благодарен! И хватило же наглости приходить и матери жаловаться, лишать ее единственного жилья!
– Лиля, сядь, – пытаюсь я успокоить дочь, пока она не разошлась и не устроила безобразный скандал. Видимо, с мужем у нее не всё ладно, раз она снова вспыхивает, как спичка от бензина.
– Варвара Леонидовна живет на даче, в чем проблема уступить нам квартиру? Не для себя же просим, а для маленького, – растягивает слова Соня и поглаживает себя демонстративно по плоскому животу.
– Да, мам, и правда, – сразу же воспрял духом сын и даже выпрямился. – Дача ведь у вас с отцом благоустроенная, здесь можно жить круглый год. Мы долго обсуждали это с Соней, не с бухты-барахты решились попросить о помощи. Но у нас ведь и правда скоро родится ребенок. Ты ведь не откажешь нам в помощи?
Я молча изучаю Мишу и Соню. Они совсем не выросли, а уже собираются завести ребенка. Лиля садится рядом со мной и громко пыхтит, в любой момент снова взорвется от гнева и кинется на брата или его жену. Я кладу руку на ее колено, поглаживаю, чтобы успокоить не только ее, но и себя.
Становится обидно чисто по-женски, что отца Миша оправдывает, что он не обязан был оставлять за ними жилье, так как оно принадлежит компании, но они с женой дружно забыли, что его он им подарил на свадьбу.
– Не скоро, – флегматично говорю я, когда молчание затягивается и становится уже неловким.
– Что?
Сын хмурится, а Лиля успокаивается, когда я беру на себя слово.
– Вот мой ребенок родится через три месяца. Я с вашим отцом развожусь, из квартиры меня выгнали, так куда мне прикажешь привести ребенка после выписки?
Миша опускает взгляд на мой живот и стыдливо отводит его, так как, видимо, совсем запамятовал, что я беременна. А вот Соня недовольно щурит глаза и подается вперед, видя, что муж дал заднюю.
– Но вы же можете жить на даче. Здесь и отопление, и водоснабжение. А нам удобнее было бы в квартире жить, до работы Мишиной близко. А вы всё равно выйдете в декрет и осядете дома с ребенком. Мы уже всё предусмотрели. Миша будет вам из города всё привозить: продукты, памперсы, таблетки от давления. Ну и что вам еще понадобится. Вы поймите, вы единственная, кто может нам помочь. Мужа не удержали, он теперь не станет нам помогать, а я детдомовская, уж извините, что с моей стороны нет никакой помощи.
Слушать наглые требования, взывающие еще и к жалости, неприятно. Приходится признать, что Влад был прав, когда сказал, что мы еще не раз пожалеем, что разрешили сыну жениться на детдомовке. Нехорошо так говорить, ведь дети бывают разными, но нам не повезло.
– По-первых, не твое дело, Соня, кого я там не выдержала. Во-вторых, в декрете осесть надолго я не планирую, после родов выйду обратно на работу как можно скорее. Как ты сама заметила, я развожусь, а значит, поддержки в виде мужа, как есть у тебя, у меня не будет. В-третьих, дача и машина – совместно нажитое имущество, которое будет делиться при разводе. Так что дача будет продана, а сама я перееду в квартиру. Но раз такое дело, и твой отец, Миша, не обязан тебе помогать, как ты считаешь, вы можете переехать ко мне. В тесноте да не в обиде.
Жить мне с ними не хочется, но становится жаль сына, у которого от переработок уже землистый цвет лица, красные глаза и впалые веки.
Миша с Соней переглядываются. И если сын доволен, что проблема решилась так просто и без скандалов, то вот невестка краснеет от того, что ее отчитали. Прикусывает язык, так как ее попытка сесть мне на шею не удалась.
Я вижу, как в ее глазах загорается новый план, как бы вывернуть всё в свою пользу, но она не понимает, что связалась не с той женщиной. Уверена, что и полугода не пройдет, как она уговорит Мишу съехать. Пока же…
– Квартиранты съедут только через два месяца, так что жить будем пока на даче.
