Текст книги "Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости (СИ)"

Автор книги: Николетта Фэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10 Утренний обоз

Глава 10 Утренний обоз

– Когда отправили? – Кайрен подходит к окну, пока Дейр разворачивает ведомость.

– Часть три дня назад. Новая партия уходит с главного склада сегодня на рассвете. Если обоз ещё не вышел, его можно задержать.

Шесть гарнизонов, четыре карантина и ещё несколько сотен коробок, которые через несколько часов окажутся у больных. Я смотрю на Иви в конце нашего списка и представляю десятки таких же детей без Аделины, заметившей связь.

Кайрен диктует предупреждение. Дейр отправляет двух драконьих гонцов напрямую к складу и третьего – в штаб с копиями наших записей. На листе муж указывает только проверяемые факты: двое здоровых солдат, время приёма, маркировка коробки, аналогичные эпизоды в крепости. Ни слова об отраве, которую мы пока не доказали.

Я заставляю Корна приложить копию местной книги выдачи и пять карточек детей. Он сперва хочет отправить итоговую справку Нельса – ровную, с печатью, – но Кайрен поддерживает меня: в столице должны увидеть исходные строки, включая зачёркивания Аделины. Нельс снимает копии под нашим присмотром. На каждую Корн ставит время, чтобы позднее никто не объявил записи составленными после ответа Палаты.

– Этого хватит? – спрашиваю я.

– Чтобы остановить военный обоз – да. Для поставок Палаты потребуется их распоряжение.

Ответ приходит быстро, потому что санитарный представитель использует собственную птицу связи. Бумагу просовывают в окно ещё влажной после копирования. Дейр читает вслух:

– «Генерал Вальдер находится внутри закрытого объекта, считается контактным и временно не уполномочен вмешиваться в медицинские назначения. Военным чинам предписано обеспечить беспрепятственное движение санитарных грузов».

Чиновник Палаты за его плечом заметно расправляет плечи. Кайрен просит передать лист внутрь, читает сам, затем аккуратно складывает.

– Они не опровергают ни одного факта, – говорю я.

– Им и не нужно. Они оспаривают моё право задавать вопросы.

– Значит, гонцов на склад развернут?

Дейр отвечает не сразу. Дорога за его спиной оживает: санитарные возчики запрягают лошадей, люди крыла спорят с ними у шлагбаума.

– Военный пост обязан пропустить груз. Я могу потребовать досмотр и задержать на время проверки пломб, но не до решения Палаты.

Кайрен комкает край письма, замечает это и разглаживает лист о каменную стену.

– Если я прикажу тебе закрыть дорогу? – спрашивает он у Дейра.

Полковник снимает перчатку и трёт переносицу. Он не отвечает так быстро, как обычно отвечает командиру.

– Я закрою её для военного обоза. Санитарный груз Палаты придётся пропустить по их прямому распоряжению. Иначе они объявят, что мы сорвали снабжение карантинов из-за двух случаев тошноты.

– Двое твоих людей лежат у костра.

– Поэтому я уже нашёл треснувшую ось у второй повозки, – сухо отзывается Дейр. – А сейчас мои солдаты будут очень долго пересчитывать коробки в первой.

Кайрен смотрит на него через решётку. Затем просит переписать пломбы, обёртки и любые отметки под крышками. Дейр отдаёт команду, и дорога наполняется руганью. Возчики требуют пропустить их немедленно, санитарный чиновник размахивает ответом Палаты, а солдаты один за другим достают коробки и называют номера писарю.

– Сколько они смогут тянуть? – спрашиваю я у Кайрена.

– До конца предусмотренного досмотра. Потом Дейру придётся либо пропустить их, либо нарушить приказ.

Гонцы тем временем только приближаются к первому узлу связи. Главный склад расположен дальше. Бумага с нашей печатью может опоздать даже в том случае, если в столице ей поверят сразу.

Я оставляю Кайрена у окна и иду в столовую. Там уже ждут дети, которых Бесса собрала для новой переписи. Один малыш пьёт отвар из обеих рук, девочка постарше отказывается садиться рядом с Нельсом. Реми принесла своё пропавшее письмо – оказалось, она сама прятала его в наволочке, чтобы никто не выбросил.

Мы ставим второй стол под окном. Аделина отмечает состояние, Нельс подбирает дела, я спрашиваю имена и приюты. Ответы приходится распутывать, а не заносить по порядку. Малыш называет вместо фамилии профессию отца. Девочка шепчет сведения Бессе на ухо. Там, где мы не уверены, я оставляю строку пустой и прикладываю то, что можно проверить: нашивку, старый шрам, вышитые инициалы, обрывок письма.

Первые записи совпадают. У близнецов перепутаны номера кроватей, но имена и деревня верны. У Реми отсутствует письмо от тётки, которое девочка точно помнит; Корн записывает пропажу отдельно. Несколько малышей называют только имена, и Бесса помогает вспомнить название приюта по нашивкам на рубашках.

Кайрен работает у окна с донесениями. Время от времени его вызывают к воротам: складской пост нашёл коробки с разными обёртками под одной пломбой, но представитель Палаты утверждает, что цвет бумаги ничего не значит. Обоз пока стоит. Лошади уже запряжены.

К нашему столу подходит мальчик, которого Кайрен поймал на лестнице. Сегодня он старается не смотреть в сторону генерала и держит руки за спиной.

– Как тебя зовут? – Я придвигаю чистую карточку.

– Тайр.

– Фамилия?

Он качает головой. На вид ему около семи, хотя в больничной рубашке и после жара дети часто кажутся младше. Аделина осматривает его горло, слушает дыхание и отмечает, что состояние стабильное.

– Из какого ты приюта? – Я даю ему время погреть пальцы о кружку.

– Недолго был в приюте. До этого жил с тётей Мартой.

Имя он произносит уверенно, но на вопрос о деревне оглядывается на Кайрена и замолкает. Муж замечает его страх и отходит к дальнему окну под предлогом проверить донесение. Тайр следит, пока между ними не оказывается вся столовая.

– Тётя Марта привезла тебя сюда?

Мальчик качает головой. Кружка дребезжит о его зубы, и я больше не давлю. На карточке пишу только то, что он сказал сам.

Нельс приносит тонкое дело с надписью «Тарен Лис». Тайр сразу отступает от стола.

– Это не моё.

– Здесь твой номер кровати и дата поступления, – объясняет писарь. – Значит, твоё.

– Меня так не зовут.

Нельс пожимает плечами и кладёт дело передо мной. Мальчик сжимает губы. Я не заставляю его спорить со взрослым, а прошу Бессу дать ещё отвара и сажаю Тайра возле печи.

– Кто привёз его? – спрашиваю у Корна.

Комендант ищет в книге поступлений. Тайр прибыл десять дней назад из далёкого пограничного приюта, хотя в сотне миль от его деревни есть два карантинных пункта. Сопровождавший служитель уехал до закрытия ворот. Направление подписано центральной Палатой.

В деле нет объяснения долгой дороги. Стоимость перевозки вписана отдельной строкой и в несколько раз превышает обычную. Корн находит первоначальный маршрут: ближайший карантин зачёркнут, поверх него поставлена Серая крепость. Исправление заверено центральной печатью, поэтому местный приют подчинился и не задавал вопросов.

Я развязываю тесёмки дела. На первой странице имя «Тарен Лис» написано густыми свежими чернилами. Бумага под ними шершавая. Если повернуть лист к окну, проступают продавленные линии других букв.

Тайр перестаёт пить. Он смотрит на дело так, словно в нём лежит что-то опаснее лекарства. Я закрываю папку ладонью, оставляя мальчику возможность не видеть чужое имя.

– Тебя никто не заставит его принять, – обещаю я. – Но мне нужно понять, кто и зачем его написал.

Он кивает, хотя не выглядит успокоенным.

Кайрен подходит к столу, заметив, как я тру край записи сухой тканью.

– Что нашла?

Я поднимаю лист к свету. Верхний слой бумаги истончён ножом, новое имя вписано поверх стёртого.

У мальчика даже имя было чужим.

Глава 11 Медальон

Глава 11 Медальон

Тайр ставит кружку на пол и пятится от стола. Я закрываю дело, но мальчик уже увидел, как Кайрен держит лист с чужим именем.

– Я ничего не сделал, – выговаривает он быстро. – Меня так записали в приюте.

– Тебя никто не обвиняет, – я отодвигаю папку к Нельсу. – Мы ищем ошибку в бумагах.

– Там нет ошибки. – Тайр путается в собственных словах и сердито хмурится. – То есть есть. Но я не виноват.

Кайрен делает шаг к нему. Мальчик сразу обходит скамью и оказывается по другую сторону стола. Муж останавливается.

– Кто велел назвать тебя Тареном Лисом?

– Я не назывался.

– Тогда кто сообщил это имя приюту?

Тайр прячет руки в рукава. Кайрен говорит спокойно, однако для семилетнего ребёнка он всё равно остаётся огромным мужчиной с генеральским голосом и фамилией, которой мальчик боится.

Я кладу ладонь на дело.

– Допрос закончен. Бесса, покажите Тайру, где можно отдохнуть после осмотра.

Мальчик не ждёт второго приглашения. Он выскальзывает из-за стола и уходит со служанкой, держась ближе к стене. Кайрен провожает его взглядом.

– Он знает, кто я.

– В крепости даже Иви знает. Тебя вчера объявили человеком, который сожжёт нас на рассвете.

– Он боялся до приказа. На лестнице тоже. Я решил, что из-за формы, но остальные дети так не реагируют.

Я вспоминаю, как Тайр следил за мужем во время переписи и замолчал на вопросе о деревне. Страх был слишком точным: мальчик смотрел именно на Кайрена, а не на оружие, форму или Корна.

– Поэтому нужно, чтобы с ним поговорил человек, которого он не боится.

– Ты знакома с ним меньше четырёх дней.

– И ни разу не пыталась загнать в угол вопросами.

Кайрен стискивает губы, но отступает от стола. Он забирает копию исправленного маршрута и возвращается к донесениям, оставив дело мне.

Я проверяю страницы одну за другой. До пограничного приюта записей почти нет. В графе о родственниках стоит прочерк. Личные вещи: рубашка, штаны, куртка, деревянная фигурка птицы. Ни одного письма или знака, который помог бы установить происхождение.

– Где одежда, в которой он приехал? – спрашиваю Корна.

Комендант вызывает кладовщицу. Женщина долго роется в мешках, потому что вещи поступивших детей сложили по дням, но не подписали. После вчерашних распоряжений грязное и чистое больше не смешивают; старые узлы пока остались такими, какими были.

Мы находим мешок десятого дня по деревянной фигурке. Маленькая куртка выстирана, один рукав грубо залатан. На внутренней стороне ворота кто-то когда-то вышил тёмной ниткой букву «Т», остальное распорото.

Тайр появляется в дверях, когда я выворачиваю карманы.

– Не трогайте.

Он бросается к столу и выхватывает куртку. Кладовщица возмущённо тянется следом, но я останавливаю её. Мальчик прижимает одежду к животу, ощупывает подкладку и только потом немного расслабляется.

– Я не заберу, – говорю я. – Хотела проверить, не осталось ли там твоего настоящего имени.

– Нету.

– Хорошо. Тогда можешь унести куртку. Только подпишем мешок, чтобы больше не потеряли.

Он не двигается. Изнутри двора доносится стук коробок: солдаты Дейра продолжают досмотр обоза. Тайр прислушивается, потом переводит взгляд на Кайрена у окна.

– Он будет здесь?

– Генерал пока не может выйти из крепости. Но к тебе не подойдёт, если ты не хочешь.

Кайрен слышит. Он не оборачивается, только берёт следующее донесение.

Я протягиваю Тайру чистый лоскут и уголь, предлагая самому написать имя для мешка. Мальчик выводит «Тайр» крупными неровными буквами. Пока он привязывает бирку, из подкладки куртки доносится лёгкий металлический стук.

Тайр замирает.

На левом боку шов отличается от остальных. Нитка почти совпадает по цвету, но стежки мелкие и частые, сделаны умелой рукой. Под тканью прощупывается что-то круглое.

– Там что? – Кладовщица подходит ближе. – Я всё проверяла перед стиркой.

Мальчик разворачивается к двери, однако за столом стоит Нельс, а в коридоре несут бельё. Бежать некуда. Он дёргает край подкладки, пытаясь закрыть находку ладонью.

– Оставьте нас, – прошу я.

Кладовщица недовольно уходит. Нельс собирает папки, но я не позволяю ему забрать дело Тайра и жду, пока дверь закроется. Кайрен остаётся возле дальнего окна. Я могла бы попросить его выйти тоже, однако мальчик должен сам решить, насколько опасна его тайна.

– Это твоё? – спрашиваю я.

Тайр кивает.

– Запрещённая вещь?

Он пожимает плечами. Потом шепчет:

– Нельзя терять.

– Тогда достань сам. Мы проверим, не испортили ли при стирке, и зашьём обратно.

Мальчик долго смотрит на меня, затем находит ногтем слабый стежок. Нитка не поддаётся. Я кладу рядом маленькие ножницы и отворачиваю остриём от него. Тайр осторожно перерезает шов, просовывает два пальца в кармашек и вытаскивает медальон на потемневшей цепочке.

Он старый, край обгорел, серебро покрыто чёрными пятнами. На крышке едва различим герб: крыло над расколотой башней. Такой же знак высечен над воротами Серой крепости.

Тайр трёт крышку краем рукава, и из-под копоти выступает тонкая кайма. Это не парадная вещь главы рода: серебро простое, цепочка дважды чинилась разными звеньями. Медальон носили долго и не ради цены. Когда мальчик случайно нажимает на защёлку, крышка приоткрывается. Внутри вместо портрета осталось тёмное пятно и глубокая царапина, похожая на молодой месяц.

Стул у окна скребёт по полу.

Кайрен оказывается рядом, но останавливается, когда Тайр сжимает медальон в кулаке.

– Покажи, – говорит муж непривычно тихо.

Мальчик мотает головой и прячет руку за спиной.

Я встаю между ними боком, не закрывая Кайрена полностью.

– Ты узнаёшь вещь?

Он смотрит на кусочек цепочки, который остался между пальцами ребёнка.

– Да. На внутренней крышке должна быть царапина в форме полумесяца. Рован уронил его на камни, когда нам было по двенадцать. Потом носил каждый день.

Тайр захлопывает крышку, но на этот раз не прячет медальон целиком. Кайрен замечает ещё одну деталь – грубое медное звено возле застёжки. Рован сам вставил его в походе после того, как цепочка порвалась. Домашний ювелир хотел переделать, однако старший брат никому не позволил убрать смешной кусочек меди.

– Откуда вы знаете? – спрашивает Тайр.

– Я держал фонарь, пока он чинил, – отвечает Кайрен. – И смеялся, что наследник Вальдеров носит медь на шее. За это Рован заставил меня неделю чистить его седло.

На лице мужа появляется выражение, которого я не видела много лет. После гибели Рована в доме запретили упоминать мелкие смешные истории: Верена оставила только официальный портрет и траурную память о безупречном наследнике. Сейчас Кайрен говорит о живом брате, который ронял вещи и мстил мальчишескими поручениями.

Имя погибшего старшего брата заставляет меня снова взглянуть на герб. В доме сохранились портреты Рована, оружие, книги, но личный медальон, по словам семьи, сгорел вместе с ним во время дорожной аварии.

Я прошу Тайра позволить посмотреть только застёжку. Он сам кладёт медальон мне на ладонь, не выпуская цепочку. Серебро тёплое от его кожи. На обороте выгравированы две почти стёртые буквы: «Р. В.». Этой вещи нет в описи наследства, которую я когда-то разбирала вместе с Вереной. Тогда нам объяснили, что огонь уничтожил всё, бывшее на Роване.

Кайрен приседает, чтобы не нависать над Тайром.

– Откуда он у тебя?

Мальчик прижимает кулак к груди. Страх на его лице становится таким явным, что муж больше не приближается.

– Мне велели вам не говорить.

Глава 12 Не говори генералу

Глава 12 Не говори генералу

– Кто велел? – Кайрен спрашивает сразу, и Тайр отступает к столу.

– Ты услышал ответ, – я удерживаю мужа за предплечье. – Ему велели не говорить именно тебе.

Кайрен смотрит на мою руку, затем на мальчика. Я чувствую, как под рубашкой напряглись мышцы, и убираю пальцы, когда он останавливается.

– Этот медальон принадлежал моему брату. Я имею право знать, как он оказался здесь.

– Право не заставит ребёнка доверять быстрее.

Тайр пытается засунуть цепочку обратно в распоротый карман, но руки дрожат. Я забираю со стола иглу, вдеваю нитку и показываю ему.

– Можно я зашью? Медальон останется у тебя.

Он не отвечает. Кайрен медленно поднимается и отходит к окну. Только после этого мальчик кладёт куртку передо мной, продолжая держать сам медальон.

– Я за дверью, – говорит муж. – Лиана, когда закончишь, мне нужен разговор.

– Если Тайр позволит передать то, что расскажет.

Кайрен задерживается на пороге. Семейный герб на медальоне блестит между пальцами ребёнка, но муж всё-таки выходит и закрывает дверь.

Тайр ждёт, прислушиваясь к его шагам. Когда они затихают в коридоре, мальчик садится напротив меня. Я складываю края потайного кармана и начинаю шить поверх старых отверстий.

– Тебе действительно не обязательно рассказывать, – говорю я. – Но бумаги с твоим чужим именем уже отправили сюда. Если кто-то ищет тебя, мне нужно понимать, от кого защищать.

– Тётя Марта защищала.

– Она твоя родственница?

– Не знаю. Я всегда называл тётей. Она была со мной, сколько помню.

Он следит за каждым стежком. Я не задаю следующий вопрос сразу. В столовой за стеной дети требуют ещё хлеба, Бесса спорит с кухаркой о запасах. Обычный шум помогает Тайру перестать вслушиваться в коридор.

– Где вы жили?

Мальчик называет маленькую деревню у западной границы. Она совпадает с первоначальным приютом в деле, но находится далеко от Серой крепости.

– У Марты был дом?

– Комната над пекарней. Она помогала утром, а вечером шила. Говорила, что раньше жила в большом доме, только больше туда не вернётся.

– Она прятала тебя?

Тайр задумывается над словом.

– Мы редко ходили на ярмарку. Если приезжали люди из столицы, она велела мне сидеть у хозяйки в кладовой. Я думал, так делают все, у кого нет документов.

– А документы у вас были?

– У Марты. Она хранила коробку под половицей. Когда заболела, хотела что-то достать, но не смогла поднять доску. Потом хозяйка пекарни сказала, что коробка пустая.

Я не знаю, забрал ли бумаги кто-то до смерти Марты или сама женщина успела уничтожить их. В деле Тайра об этих документах нет ни слова.

Я завязываю узел и прошу Тайра проверить кармашек. Он кладёт медальон внутрь, ощупывает шов и впервые за разговор чуть расслабляет плечи.

– Что она сказала про него?

– Что его носил мой отец. И чтобы я никогда не продавал, даже если нечего есть.

Он рассказывает, как однажды зимой Марта отдала собственный шерстяной платок за муку, но медальон всё равно оставила в стене. Тайр нашёл его случайно, получил первый в жизни шлепок и только тогда узнал, что вещь принадлежала отцу. После этого женщина сама зашила карман в куртке и заставила мальчика научиться проверять шов.

– Имя отца называла?

Тайр качает головой. Я не уверена, что он скрывает; дети привыкают не слышать ответы, которых взрослые боятся.

– А настоящее имя?

Мальчик прижимает куртку к груди.

– Тайр настоящее. Фамилию нельзя говорить. Тётя Марта велела запомнить три вещи, когда ей стало плохо. Медальон не терять. Моё имя чужим не называть. И генералу Вальдеру ничего про себя не рассказывать.

– Она назвала Кайрена?

– Сказала: «Если увидишь генерала Кайрена Вальдера, молчи, пока не поймёшь, можно ли ему верить».

Последняя часть звучит сложнее детского пересказа. Вероятно, Тайр повторяет фразу, которую за десять дней прокрутил в памяти много раз.

– Почему ему нельзя верить, Марта объяснила?

– Она боялась. Потом ей стало совсем плохо. Я позвал хозяйку пекарни, а тётя больше не проснулась.

Мальчик утыкается лицом в куртку. Я пересаживаюсь рядом, но не касаюсь, пока он сам не прислоняется плечом. Несколько минут мы молчим. В комнате пахнет углём, старой шерстью и хлебом из столовой.

– После этого тебя отвели в приют?

– Хозяйка. Там забрали одежду, но кармашек не нашли. – Тайр проверяет шов ещё раз. – До приюта никто про меня не спрашивал.

Я не продолжаю. Мальчик рассказал достаточно для одного разговора и всё время поглядывает на дверь, за которой ждёт человек, названный Мартой.

– Могу я сказать Кайрену имя Марты? – Я показываю на закрытую дверь. – Только имя. Про фамилию и остальное не стану без твоего согласия.

Тайр долго колеблется, потом кивает.

Кайрен ждёт в коридоре. Он сидит на подоконнике, развернув письмо Дейра на колене, но не прочитал ни строки: лист лежит вверх ногами. Я закрываю дверь за собой.

– Его растила женщина по имени Марта. Жили у западной границы. Перед смертью она велела Тайру беречь медальон и не говорить тебе о себе.

Кайрен резко встаёт.

– Марта какая?

– Фамилии мальчик не знает.

– Седая, маленькая, левая рука плохо сгибалась? – Он показывает на собственный локоть. – У неё был ожог возле запястья?

Я возвращаюсь к Тайру и спрашиваю через приоткрытую дверь. Мальчик подтверждает ожог и больную руку, но отказывается выходить.

Кайрен проводит ладонью по лицу.

– Марта была кормилицей Рована. После его смерти исчезла. Мать сказала, что она забрала расчёт и уехала к родственникам.

– Почему её не искали?

– Искали несколько недель. – Кайрен опирается плечом о холодную стену. – Марта служила семье больше тридцати лет, денег почти не брала и считала Рована своим мальчиком. Её внезапный отъезд казался странным. Потом мать получила записку с подписью Марты: просила оставить её в покое. Я был на границе и видел только копию.

– Почерк проверяли?

– Домашний управляющий сказал, что узнаёт. Я не потребовал оригинал.

Эта фраза больно напоминает всё, что Кайрен уже признал о моих бумагах. Он тоже слышит повтор и резко расправляет плечи.

– На этот раз проверим, – говорит он. – Хотя бы то, что уже лежит у нас.

Корн приносит пакет документов о поступлении Тайра. В нём есть копия заявления хозяйки пекарни о смерти Марты. До этой даты мальчик не появляется ни в одном приютском или санитарном списке. Кайрен сверяет число с книгой поступлений и просит Корна прочитать вслух, будто не доверяет собственным глазам.

– До этого о нём нет ни одного запроса, – подтверждает комендант. – Ни одного перевода, ни одной отметки.

Десять дней назад умерла Марта.

И только после её смерти кто-то нашёл Тайра.