Текст книги "Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости (СИ)"

Автор книги: Николетта Фэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7 Ворота закрываются

Глава 7 Ворота закрываются

– Сначала вы наденете защитную одежду, – отвечает Аделина прежде, чем я успеваю решить, верю ли услышанному.

Кайрен поворачивается к ней. За спиной мужа тлеют следы драконьих когтей, снаружи к воротам уже скачут первые люди его крыла.

– Я не собираюсь лезть в палаты без необходимости.

– А я не собираюсь лечить генерала, который считает повязку оскорблением звания. Вы просили показать крепость – будете соблюдать наши правила.

Иви прижимается ко мне теснее, скрывая улыбку в моём плече. Я отдаю девочку Бессе и прошу вернуть в постель. Кайрен провожает её взглядом, затем снимает с пояса оружие и передаёт подоспевшему Дейру.

– Командование крылом на тебе, пока я внутри. Оцепление не снимать. Никому не принимать порошок из местных запасов без проверки упаковки.

Полковник Дейр переводит взгляд с него на меня за решёткой. Он не задаёт вопросов, хотя наверняка видит защитную ткань на моём лице и понимает, что Кайрен собирается войти в карантин, который должен уничтожить через несколько часов.

– Принял, генерал. Через четверть часа здесь будет всё звено.

Освин открывает малую створку. Между внешней и внутренней решётками помещается один человек; раньше этот узкий каменный карман использовали для осмотра приезжих. Кайрен входит, дверь за ним запирают, затем Аделина передаёт ему плотный плащ, перчатки и повязку. Он надевает всё без возражений. Только на завязках задерживается: крупные пальцы плохо слушаются после превращения.

Когда вторая решётка открывается, я оказываюсь от него в двух шагах. Несколько недель назад мы спали в одной постели. Сейчас Аделина требует держать между нами расстояние, и Кайрен слушается её внимательнее, чем когда-то слушал меня.

– С чего начнём? – спрашивает он.

Я веду его в канцелярию. На столе разложены центральные сводки и местные листы. Кайрен не ограничивается итоговым числом: сверяет даты, требует поднять первые поступления и заставляет Корна найти сопроводительные письма. Потом просит показать детей, записанных умершими.

Мы остаёмся в проходе, не заходя в палату. Иви сидит в кровати и сердито дёргает новое ухо зайца: я успела сделать всего два стежка. Близнецы у окна спорят, кому достанется яблоко. Реми помогает складывать полотенца.

– Эти пятеро? – Кайрен держит список перед собой, но смотрит на детей.

– Этих нашли за одну ночь. Сколько таких было раньше, не знаем.

Корн протягивает копии ответов Палаты. На этот раз Кайрен читает обе бумаги медленно. Комендант ждёт разноса, но муж только спрашивает:

– Почему после первого расхождения вы не закрыли итоговую книгу?

– Потому что не имел права, генерал. После второго письма я боялся потерять должность.

– А сейчас?

Корн смотрит в палату, где один из близнецов всё-таки откусил от яблока первым.

– Сейчас боюсь, что успел подписать.

Я замечаю, как у Кайрена напрягается челюсть. Он привык презирать людей, которые прячутся за приказом, но сам стоит в этой крепости из-за подписи под чужим заключением. Не знаю, подумал ли он о том же. Спрашивать не стану.

В аптечной комнате Аделина показывает разделённые коробки. Кайрен сравнивает печати, нюхает порошок через ткань повязки и просит складскую книгу. Нельс находит нужные накладные быстро. Партии пришли в разные дни, но по одним документам и от одного поставщика Палаты.

– Почему одна обёртка желтее? – спрашивает Кайрен.

– Могла намокнуть в дороге, – отвечает писарь. – Или бумага из другой партии.

– Поэтому мы записываем обе приметы, – вмешиваюсь я. – Номера в накладной одинаковые, а дети реагируют по-разному.

Кайрен переворачивает коробку и находит синюю черту внутри крышки. На соседней её нет.

– Отложить всё с таким знаком. Никому не выдавать.

Аделина скрещивает руки.

– Это уже сделано.

Он поднимает на неё глаза и после паузы кивает, принимая поправку. Семейный генерал впервые за вечер не отдаёт приказ там, где женщины справились до него.

Перед выходом Кайрен просит Аделину назвать настоящие цифры. Она достаёт свой измятый лист: тяжёлых одиннадцать, устойчиво поправляются девятнадцать, подтверждённых смертей за последнюю неделю четыре. Муж сравнивает их с санитарным приказом, где умерших в несколько раз больше, а выздоравливающих нет вовсе. Он не комментирует разницу, только складывает лист лекарки вместе со своей копией распоряжения. Теперь в кармане у него лежат две несовместимые версии одной крепости.

Мы выходим к восточной лестнице. Отсюда видно чистую кладовую, отдельный путь к прачечной и комнату выздоравливающих. Кайрен проводит ладонью по дверному косяку, замечает свежие подписи на полках.

– Всё это было до твоего приезда?

– Нет. До моего приезда чистое бельё встречалось с грязным возле кухни, а питьевую воду черпали рядом с ведром для пола.

Он хочет что-то сказать, но сверху раздаётся детский крик. Худой мальчик лет девяти выскакивает на площадку, пытаясь поймать деревянный шарик. Игрушка прыгает по ступеням. Мальчик наступает на неё и летит вперёд.

Кайрен оказывается рядом раньше всех. Он подхватывает ребёнка поперёк туловища и прижимает к себе. Мальчик кашляет ему прямо в плечо. Муж отступает, цепляется ладонью за старую железную скобу в стене и резко выдёргивает руку.

На перчатке расползается тёмное пятно.

– Милорд, я не хотел! – Мальчик дрожит, всё ещё держась за его плащ.

– Тихо. Ты цел? – Кайрен ставит его на ступень и ощупывает плечи, затем колени. – Головой не ударился?

Ребёнок мотает головой. Аделина забирает его, а я снимаю с Кайрена разорванную перчатку. Скоба распорола кожу у основания большого пальца. Рана неглубокая, однако кровь уже смешалась с влагой на защитной ткани мальчика.

Кайрен видит это одновременно со мной.

– Обработайте, – говорит он Аделине. – После вернусь к воротам.

Лекарка усаживает его на ступень и открывает сумку.

– За ворота вы не вернётесь. Трое суток наблюдения.

– Я вошёл несколько минут назад в защитной одежде.

– А сейчас держали больного ребёнка и порезались. Я могу повторить медленнее, но срок останется тем же.

Кайрен смотрит на окровавленную перчатку. Я жду, что он потребует исключения, сошлётся на Протокол Огня или на то, что без него крыло не имеет исполнителя. Вместо этого он позволяет Аделине промыть рану, только скулы твердеют, когда средство щиплет.

– Отведите меня к переговорному окну.

Дейр выслушивает распоряжения через решётку. Кайрен передаёт ему командование, требует не начинать подготовку к выжиганию без отдельного приказа и направить срочный запрос о расхождениях в статистике. Полковник принимает всё, затем спрашивает:

– Ваш статус, генерал?

Кайрен смотрит на свежую повязку.

– Контактный. До окончания наблюдения крепость не покину.

Освин закрывает малую створку. Железный засов входит в паз с тяжёлым грохотом.

Человек, который должен был поджечь крепость с воздуха, остаётся внутри вместе с нами.

Глава 8 Ты мне не поверил

Глава 8 Ты мне не поверил

После того как ворота закрываются, Кайрен ещё несколько секунд стоит возле решётки. Снаружи Дейр отдаёт команды, солдаты разводят костры вдоль дороги. Изнутри муж видит собственное крыло только через узкое окно.

– Вам нужна отдельная комната, – Аделина проверяет повязку на его ладони. – И осмотр дважды в день. Жар, кашель, слабость – сообщаете сразу.

– У меня ничего этого нет.

– Поэтому наблюдение называется наблюдением, а не лечением. – Аделина затягивает ремень медицинской сумки и уходит, не дожидаясь ответа.

Кайрен поднимает на неё тяжёлый взгляд, но спор заканчивает. Я веду его в кабинет верхнего дома: там можно разложить бумаги и не мешать детям спать.

Комната встречает нас запахом остывшего камина и моих капель. Флакон лежит на столе рядом с копией назначения. Кайрен замечает его сразу.

– Ты перестала принимать?

– Вчера утром.

– Без разрешения лекаря?

Старый тон возвращается так быстро, что я невольно смеюсь. Звук выходит сухим и коротким.

– Ты заперт в карантинной крепости, которую должен сжечь через несколько часов, потому что поверил лекарям. И всё ещё начинаешь с разрешения.

Кайрен снимает мокрый защитный плащ и вешает у двери, не проходя к столу в уличной одежде. Раньше он никогда не замечал подобных мелочей. Сейчас правила Аделины держат его лучше любого караула.

– Я видел, что с тобой происходило, Лиана.

– Я не говорю, что ты ничего не видел.

– Ты путала дни. В один вечер спросила, почему я не приехал на ужин, хотя мы ели вместе. Ночью искала списки фонда в оружейной комнате. Через час обвинила меня, что я их спрятал.

Мне хочется отвернуться, но я заставляю себя остаться напротив. Всё это было. Пустые провалы страшили меня больше, чем его. Иногда я приходила в комнату и не знала, зачем открыла дверь. Иногда просыпалась от собственного крика.

– А ещё я трижды оставляла тебе записку с одними и теми же фамилиями, – говорю я. – Первую ты передал секретарю. Вторую – врачу. Третью я нашла утром разорванной у себя под кроватью и уже не смогла доказать, что не сделала этого сама.

Кайрен отводит глаза к окну. Когда речь идёт о войне, он проверяет даже число подков в обозе и лично читает показания разведчиков. Дома ему хватало слова врача, что мои записки опасно поощрять.

– Я решил, что поиски усиливают твоё состояние, – произносит он. – Мне сказали убрать всё, что тебя возбуждает.

– Ты убрал мои бумаги. Потом использовал то, что я не могла их найти, как доказательство болезни.

Он вздрагивает едва заметно. Эта связь раньше не приходила ему в голову, и я вижу, как она ложится рядом с живыми детьми из списка умерших.

– Ещё я разбила чашку о стену, когда мать велела прекратить позорить семью, – напоминаю я. – Можешь добавить в свой список.

– Я не обвиняю тебя. – Кайрен сжимает спинку стула, но дерево не трещит только потому, что он вовремя ослабляет пальцы.

– Ты подписал заключение комиссии. – Я накрываю ладонью флакон, отделяя его от мужа.

Кайрен опирается здоровой рукой о спинку стула, но не садится. На влажных волосах у виска поблёскивает седая нить, которой я раньше не замечала.

– Врач сказал, что в доме тебе становится хуже. Я думал, шесть недель покоя помогут подобрать лечение.

– Я просила тебя проверить списки фонда?

Он молчит. В коридоре Бесса проходит с чайником, задерживается возле неплотно закрытой двери и, услышав наши голоса, торопится дальше.

– Просила, – признаёт Кайрен.

– Несколько раз. Я говорила, что дети исчезают между переводом и карантином. Что выплаты продолжают идти после их смерти, а тел и документов нет. Ты проверил?

Он отодвигает стул и наконец садится. Раненую ладонь держит на колене, белая повязка уже проступила розовым.

– Нет.

Я ждала этого ответа с того дня, когда меня посадили в карету. Услышав, не чувствую ни облегчения, ни победы.

– Ты видел мои симптомы. Но смысл моих слов отдал врачу, матери и комиссии. Даже одного человека не послал сверить имена.

– Я должен был послать.

Кайрен произносит это без «но», и подготовленные возражения остаются ненужными. Он берёт флакон за горлышко, рассматривает мутную жидкость на свет.

– Почему не послал? – Я спрашиваю тише. Мне нужен ответ, который нельзя спрятать за комиссией.

Он ставит флакон, так и не открыв.

– На границе меняли командование. Я уезжал через два дня и решил, что мать проследит за домом, а лекарь – за тобой. Так я делал всегда. – Кайрен проводит большим пальцем по краю стола. – Мне было удобнее считать, что каждый занимается своим делом.

– А я?

– Тебя я тоже превратил в чужое дело.

Признание не стирает дорогу сюда. Оно только не позволяет мне отмахнуться от него привычной яростью, и это злит почти сильнее оправданий.

– Когда увеличили дозу?

– Около месяца назад. Точной даты не помню. После этого провалов стало больше.

– Кто приносил лекарство?

– Обычно Бесса. Иногда мать сама следила за приёмом. Назначал семейный лекарь.

Он ставит флакон на чистый лист и обводит основание карандашом, чтобы никто не смог незаметно заменить его другим.

– Мне нужны все назначения за полгода, счета лекаря, заключения комиссии и бумаги о твоём отъезде. Дейр отправит людей в дом.

– Твоя мать может не отдать.

– Тогда он составит акт отказа и опечатает кабинет. – Кайрен забирает со стола список и направляется к двери.

Кайрен встаёт и идёт к двери, но я преграждаю ему путь.

– Ты сейчас ищешь доказательство, что тебя обманули, или того, что я говорила правду?

Он останавливается достаточно близко, чтобы я почувствовала запах дыма на его рубашке. Раньше после полётов я сама расстёгивала неверно застёгнутые пуговицы. Сейчас одна всё ещё пропущена, и я держу руки при себе.

– И то и другое, – отвечает он. – Я не стану выбирать удобную половину.

Мы возвращаемся к воротам. Кайрен диктует Дейру перечень документов, полковник записывает снаружи под фонарём. Затем муж требует связаться с военным штабом и приостановить подготовку огненного звена до ответа столицы.

Дейр предупреждает, что люди Палаты уже прибыли к внешнему периметру и требуют начать прочистку смоляных желобов. Кайрен велит не впускать их без осмотра Аделины и не трогать подвалы. Полковник отвечает после паузы: до рассвета он обязан получить либо новый приказ, либо подтверждение прежнего. Его заботит порядок подчинения. Если Кайрен останется внутри, исполнять решение придётся его заместителю.

– Подтверждение я дам сам, – говорит муж. – Когда проверю документы.

Дейр не обещает ждать дольше положенного, но отправляет двух всадников в штаб и ещё четверых – в дом Вальдеров.

– Палата уже прислала профилактический порошок для людей у периметра, – сообщает Дейр. – По карантинному уставу выдать всем, кто приблизился к объекту.

Я подхожу к окну.

– Из какой партии?

Полковник показывает коробку. При свете фонаря обёртка выглядит желтоватой. С внутренней стороны крышки видна синяя черта.

– Не принимать! – кричит Аделина, сбегая со ступеней. – Запечатайте всё и отложите!

Дейр оборачивается к лагерю. Там уже выстроились солдаты с кружками. Полковник повторяет приказ, люди начинают ставить посуду на землю.

Один молодой всадник не успевает. Кружка выпадает из его руки, он хватается за живот и падает возле костра. Почти сразу на колени опускается второй.

Дейр подбегает к первому, переворачивает на бок. Солдат ещё утром сопровождал крыло из лагеря и ни разу не проходил через ворота Серой крепости.

Глава 9 Одна и та же коробка

Глава 9 Одна и та же коробка

Второй солдат падает, прежде чем Дейр успевает вызвать лекаря крыла. Мужчина остаётся в сознании, но его выворачивает возле костра, ноги не держат. Остальные поспешно отставляют кружки.

Аделина просит поднять коробку к фонарю. Через решётку видны желтоватая обёртка и синий штрих внутри крышки – те же приметы, что у партии, после которой стало хуже Иви.

– Кто успел выпить? – кричит она.

Дейр пересчитывает людей. Полную дозу приняли двое, ещё трое только пригубили. Лекарь крыла подбегает со стороны дороги, надевает перчатки и начинает осмотр. Аделина остаётся у окна, задаёт вопросы, однако не пытается командовать чужим лечением.

– Сохраните остатки в кружках, – просит она коллегу. – И бумажные мерки. Ничего не выливайте.

Кайрен берёт у Корна переговорную дощечку и пишет крупно, чтобы снаружи разобрали при тусклом свете: «Время приёма. Номер коробки. Симптомы». Дейр кивает и передаёт доску писарю крыла.

– Поднимите вторую коробку, – говорю я. – Ту, из которой не успели раздать.

У соседней упаковки серая плотная бумага, под крышкой нет синей черты. Печать Палаты и номер накладной совпадают с первой. Я прижимаю к решётке наши карточки. На одной описана партия, после которой Иви задыхалась. На другой – старая, от которой ухудшения не было.

– Одна поставка, разные коробки, – произносит Дейр, сверяя записи.

– По бумагам одна, – поправляет Аделина. – По содержимому мы пока ничего доказать не можем.

Кайрен требует вскрыть серую коробку отдельно и не давать порошок людям. Лекарь крыла берёт щепоть на анализ, который доступен в полевых условиях. Оба образца ведут себя одинаково: раствор мутнеет, запах почти не различается.

Первому солдату постепенно становится легче. Он сидит на свёрнутом плаще и отталкивает кружку с водой, опасаясь пить вообще что-либо. Второй лежит под одеялом; судороги прекратились, но слабость остаётся.

Кайрен требует открыть малую створку, чтобы отправить Аделину наружу, но лекарка качает головой. Она контактировала с детьми и так же заперта внутри, как мы. Вместо этого просит военного врача показать зрачки больных, пересчитать дыхание и проверить, нет ли жара. Мы видим только обрывки осмотра между спинами солдат. Кайрен держится за решётку здоровой рукой и ничего не может сделать для собственных людей, кроме как не мешать специалистам.

– У обоих нормальная температура, – сообщает лекарь крыла. – До порошка жалоб не было. Трое, которые только пригубили, чувствуют горечь и тошноту, но стоят на ногах.

Аделина просит занести разницу доз в запись. Я добавляю: кружки надо подписать именами, иначе через час никто не вспомнит, кому принадлежал остаток. Дейр сам отрывает полосы от чистого донесения и привязывает к ручкам.

– Серая горячка так не передаётся, – говорит Аделина. – Они заболели одновременно после одной дозы, не входя внутрь. Коробку нужно запечатать.

– Все коробки с синей отметкой изъять, – распоряжается Кайрен.

Дейр отдаёт команду, и санитарный представитель Палаты немедленно выступает вперёд.

– Военные не имеют полномочий отменять лекарские назначения. Препарат обязателен для профилактики.

Кайрен становится ближе к решётке. Голос у него остаётся тихим, поэтому человек вынужден подойти, чтобы услышать.

– Это мой лагерь и мои солдаты. До отдельного заключения никто из них не примет порошок из этих коробок. Хотите возразить – укажите имя в рапорте.

Представитель отступает. Кайрен может запретить лекарство своим людям, но за воротами стоят ещё возчики Палаты, служители и прибывшая санитарная стража. На них его власть не распространяется.

Мы возвращаемся в аптечную комнату. До утра остаётся меньше трёх часов. Аделина разворачивает все наши листы, а я заставляю Нельса принести книгу выдачи за месяц. Писарь недовольно напоминает, что часть записей сделана без номеров партий.

– Тогда сверим по дню открытия коробки, – отвечаю я. – Кто, когда, сколько получил и что случилось после.

Работа идёт тяжелее, чем вчера. У детей одинаковые симптомы самой горячки, и нельзя каждую рвоту или кашель приписать порошку. Аделина отмечает только резкие изменения вскоре после приёма: внезапную слабость, усиление дыхательных приступов, потерю сознания. Возле каждой записи мы ставим примету коробки.

На третьем листе находится мальчик, которому было плохо после жёлтой коробки, а через два дня он спокойно перенёс дозу из серой. У девочки из второй палаты связь обратная: приступ случился до лекарства, поэтому Аделина вычёркивает её из сравнения, хотя это делает справку менее убедительной. Кайрен замечает правку и просит оставить обе строки – первоначальную и исправленную. Если нас обвинят в подтасовке, будет видно, как мы исключали неподходящие случаи.

Я впервые за ночь смотрю на мужа без злости. Он не пытается превратить сомнение в удобное доказательство. Кайрен поднимает голову, и я снова утыкаюсь в ведомость.

Кайрен сперва стоит у окна, слушая сообщения Дейра. Потом молча садится напротив Нельса и начинает переносить имена. Почерк у мужа непривычно крупный, раненая ладонь мешает придерживать страницу. Когда перо выскальзывает, я подвигаю к нему пресс, не касаясь руки.

К рассвету складывается неровная, но заметная цепочка. После коробок с жёлтой бумагой и синей чертой резкие ухудшения встречаются чаще. После серых тоже бывают осложнения – дети болеют по-настоящему, – однако такой плотной группы нет. Несколько маленьких пациентов после хорошей партии пошли на поправку.

– Значит, серые соли работают, – говорит Аделина, проводя пальцем по именам. – Если бы проблема была в самом препарате, одинаковые реакции шли бы от всех коробок.

– Или от всех детей, – добавляю я. – А здесь одна и та же упаковка связала Иви и двух здоровых солдат.

Нельс предлагает составить итоговую справку, но Кайрен забирает у него чистые листы.

– Сначала копии исходных записей. Выводы будут потом.

Писарь поджимает губы и возвращается к книге. Я замечаю его недовольство, но пока оно вполне объяснимо бессонной ночью и тем, что генерал сидит у него над плечом.

Снаружи трубят рассвет. Никто не зажигает смоляные желоба: приказ назначал исполнителем Кайрена, а он официально находится внутри карантина. Дейр сообщает, что запросил дальнейшие распоряжения и до ответа удерживает периметр. Мы получили время, но не отмену.

Я поднимаюсь из-за стола. Пол уходит в сторону, приходится схватиться за спинку стула.

– Тебе надо лечь, – говорит Кайрен привычным командным тоном.

Я медленно поворачиваюсь к нему. Он уже открывает рот для следующего приказа, но останавливается.

– Если хочешь, – исправляется муж. – Хотя бы на час. Я закончу копии с Аделиной.

Мелочь, которую прежний Кайрен не заметил бы. Я тоже не хочу замечать, однако позволяю Бессе принести мне стул с высокой спинкой и остаюсь работать сидя.

Кайрен не повторяет просьбу и не пытается увести меня наверх. Он ставит рядом кружку воды и возвращается к своим листам прежде, чем забота успевает стать новым приказом. Когда-то такие тихие привычки составляли наш брак: он грел мне чай дыханием дракона, я исправляла застёгнутый вкривь и вкось ворот. Воспоминание приходит некстати. Я придвигаю следующую ведомость и ищу синие отметки.

Дейр стучит в переговорное окно ещё до того, как мы заканчиваем первую справку. Он держит складскую ведомость, полученную у санитарного представителя.

– Эта партия не ограничилась Серой крепостью, – сообщает полковник. – По накладным такие же коробки уже отправили в шесть гарнизонных лазаретов и четыре пограничных карантина.