Текст книги "Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости (СИ)"

Автор книги: Николетта Фэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31 Последняя дорога Рована

Глава 31 Последняя дорога Рована

Кайрен просит принести дело о гибели брата.

Оригинал хранится в военном архиве, копия семь лет лежит в доме Вальдеров. Верена отправляет за ящиком, а Хальд – курьера к посту, названному Селестрой. Старые книги должны были перейти в окружное хранилище, если их не уничтожили по сроку.

Ждать приходится до ночи.

В крепости возвращаются к обычной работе, только обычной она уже не получается. За воротами Морвель остаётся в своей палатке под формальным наблюдением, Вельк свободно ходит между постами: показаний Селестры пока недостаточно для ареста. Его люди не скрывают, что наблюдают за каждым входящим курьером.

Мы переносим оставшиеся доказательства в центральное каменное крыло. Копии в бывшей часовне не трогаем; о двух тайниках по-прежнему знают только свои. Освин проверяет замки западного подвала, Корн помогает ему без права распоряжаться. Бесса ворчит на обоих, когда они пытаются нести тяжёлый ящик вдвоём и едва не роняют на лестнице.

Тайр проводит утро возле чистого окна с Селестрой. Они сравнивают истории Марты: ему она рассказывала, что Рован любил мёд, матери – что мальчик терпеть его не может. Через стекло спорить трудно, зато Тайр впервые за несколько дней смеётся так громко, что Аделина приходит проверять температуру.

Кайрен не присоединяется к разговору. Стоит у дальней колонны, пока Селестра сама не зовёт его.

– Рован писал тебе перед поездкой, – напоминает она. – Письмо осталось?

– Осталась копия ответа. Твоё письмо мать привезёт с делом, если его не вынули из архива.

Селестра слушает сухо, затем просит показать всё Тайру, когда мальчик выздоровеет. Кайрен обещает. Он больше не говорит «семейный архив» так, словно доступ к памяти Рована принадлежит главе дома.

К вечеру приходит ящик. Крышка залита старым сургучом, на боковой стенке выцветшими чернилами написано имя погибшего. Верена не открывала его после смерти сына. Сейчас Хальд снимает печать при свидетелях.

Внутри пахнет старым сургучом и сухой кожей. Дорожные отчёты перевязаны лентой, схема перевала свёрнута так туго, что сама скатывается со стола. Кайрен ловит её локтем и не сразу замечает маленький лист, прилипший к обороту.

– Это почерк Рована, – говорит он и читает вслух: – «В санитарных контрактах гниль. Ищу первичную накладную. До встречи шума не поднимай».

Ответ Кайрена лежит рядом. Бумага фронтовая, тонкая, в углу след от походной печати: он обещал вернуться через месяц и велел брату ничего не предпринимать одному.

– Он всё равно поехал, – Кайрен складывает лист точно по старому сгибу и промахивается на ширину пальца. Начинает заново.

Селестра касается стекла кареты.

– На встречу с поставщиком. Рован взял охрану и смеялся, когда я просила дождаться тебя. Сказал, что с четырьмя вооружёнными мужчинами сумеет задать несколько вопросов.

Следующая папка содержит дорожное дело. По нему Рован выбрал старый тракт, а после дождя карета сорвалась на горном повороте. Вельк якобы сопровождал тело обратно и первым сообщил семье.

Кайрен переворачивает листы, возвращается к началу и снова листает.

– Следователь показывал мне книгу поста. Кожаную, с ремнём через обложку. Вот такого размера. – Он разводит ладони и только потом смотрит на тонкую стопку перед собой. – Той книги здесь нет.

Я провожу пальцем по срезу. Все листы обрезаны ровно, прошивка светлее пожелтевшей бумаги. Дейр приносит обычный военный журнал того же года. У него загнуты углы, чернила проступают на обороте, строки продавлены работой разных рук. Выписку из дела Рована будто заполнял один усердный писарь за одним столом.

– На обложке есть водяное пятно, – Кайрен показывает тёмный развод. – Внутренние страницы сухие.

– Почему ты тогда не потребовал старую книгу? – спрашиваю я.

Он не прячется за тем, что вопрос задают при Хальде и Селестре.

– Потребовал. Следователь ответил, что она рассыпалась при сушке. Я попросил допросить смотрителя поста, но к тому времени началось наступление. Через неделю мне прислали его письменное подтверждение, и я принял его. – Кайрен переворачивает последний лист. – Я проверил больше, чем семейные дела, и меньше, чем проверил бы гибель офицера под моим командованием.

Селестра за стеклом ничего не говорит. Её молчание уже не похоже на отказ слушать; она ждёт, станет ли он объяснять собственную ошибку войной. Кайрен закрывает дело и не добавляет ни слова.

Я нахожу подтверждение смотрителя. Подпись дрожащая, чернила того же оттенка, что в выписке. Если его заставили переписать показания, старый человек мог семь лет жить с этим страхом. Если подпись подделали, где-то сохранилась другая рука. Хальд передаёт лист эксперту по почеркам вместе с остальными.

На титульном листе мелко указано: «Взамен повреждённого водой оригинала». Кайрен помнит пятно на обложке, однако внутренние страницы были сухими. Тогда он не придал этому значения: брат уже похоронен, следователь торопился вернуться к фронтовой дороге, документы подтверждали аварию.

Драконий курьер возвращается после полуночи. Он несёт маленькую книгу в потрескавшейся телячьей коже. Окружной архив сохранил её только потому, что старый смотритель спорил со сроком уничтожения и отложил ящик в чулан.

Хальд сравнивает запись последнего поста.

В оригинале Рован прибыл по северному тракту. Через сорок минут офицер сопровождения предъявил новый маршрутный лист и повёл карету на старый перевал. Дежурный записал имя офицера полностью: капитан Вельк Тарс.

В официальной выписке этих четырёх строк нет. Вместо них появилась одна: «движение продолжено по ранее утверждённому пути».

– Новый маршрутный лист сохранился? – спрашиваю я.

Курьер передаёт сложенный обрывок. Нижняя часть оторвана, подпись заказчика отсутствует, зато на обороте остался номер санитарного допуска. Его выдавали стражникам Морвеля.

Доказательства ещё не называют убийцу, но показывают подмену дороги, переписанный журнал и ложь Велька в официальных показаниях. Хальд велит своим людям поднять его финансовые записи.

Ответ приходит быстрее: после гибели Рована Вельк продал столичному торговцу двух старых лошадей за сумму, на которую можно купить половину конюшни. Торговый дом принадлежал тому же поставщику серых солей. Под сделкой стоит его подпись.

Морвель объявляет совпадение. Вельк утверждает, что лошади были редкой породы, но не может назвать ни масть, ни покупателя. В старом гарнизонном списке животных за ним числился один мерин, погибший за год до сделки.

Хальд складывает выписку, оригинальный журнал и платёжный лист в отдельную папку.

– Офицера Велька задержать по подозрению в подделке военного маршрута, сокрытии доказательств и причастности к гибели Рована Вальдера. Морвелю запрещается покидать лагерь; его охрана сдаёт оружие до завершения проверки.

Имперские стражники идут к серому посту. Дейр выводит своих солдат на дорогу, чтобы закрыть долину по законному распоряжению ревизора.

Вельк выслушивает приказ, не снимая перчаток. Потом спрашивает, находится ли документ об аресте под печатью имперского суда. Хальд отвечает: ревизионных полномочий достаточно для временного задержания.

– Для вас, – говорит Вельк. – Не для моих людей.

Он делает знак.

Серые отряды расходятся по дороге, опрокидывают сигнальные столбики и запирают оба выезда из долины тяжёлыми цепями. Два всадника Морвеля занимают мост, ещё четверо исчезают за западным склоном. Имперские стражники не стреляют: между ними и Вельком стоят солдаты, которые ещё не решили, чей приказ законен.

Кайрен сжимает решётку, но не отдаёт команды людям, которые больше ему не подчиняются. Дейр сам выводит отряд к дороге и ставит щиты, перекрывая путь без нападения. Я уже ищу глазами западную стену. Там фонари пропали первыми.

Освин поднимается к нам, держась за бок. Он тоже видел исчезнувшие фонари.

– За склоном дверь старого прохода, – выговаривает он. – От неё до смоляного подвала один коридор.

Я отправляю Корна проверить внутренний замок и поставить рядом двоих служителей. Аделину прошу готовить перенос детей, начиная с тех, кому тяжело спускаться. Хальд ещё зовёт Велька к дороге и требует исполнить решение, но его голос уже тонет в звоне цепей.

– Главных ворот они хотят для шума, – Освин вытирает лоб рукавом. – Полезут с запада.

Кайрен смотрит на меня, ожидая, что ещё нужно внутри.

– Скажи Бессе собирать детям тёплые вещи. Я спущусь следом, – решаю я.

Он уходит без попытки поменять наши места. Я остаюсь на стене ещё на минуту и вижу, как первые люди Велька исчезают там, где каменная кладка закрывает западную дверь.

Один за другим вокруг Серой крепости зажигаются фонари вооружённых отрядов.

Глава 32 Два приказа

Глава 32 Два приказа

У походного фонаря Дейру протягивают сразу две бумаги. Хальд требует закрыть долину, задержать Велька и принять оружие серых отрядов на хранение. Офицер Морвеля держит свой лист сверху и несколько раз повторяет, что он срочный.

Дейр меняет бумаги местами. Подпись Велька свежая, песок ещё прилип к нижней строке: готовиться к силовому входу в заражённый объект ради изъятия документов и четырёх названных лиц.

– Он подписал это после требования сдаться, – Хальд сверяет время и ставит ноготь возле отметки. – С этого часа Вельк не командует операцией. Исполнять нельзя.

Серый офицер не забирает лист.

– Суд ещё не подтвердил ваши полномочия. Если зараза выйдет за стены, отвечать будете вы и полковник.

На дороге напротив стоят люди Дейра. Кто-то из них служил с серыми на одной границе; я вижу, как один солдат узнаёт знакомого и тут же отводит лицо. Дейр складывает приказ Хальда и убирает за ремень, а бумагу Велька возвращает посланнику.

– Я не поведу солдат на штурм карантинной крепости. И не прикажу им стрелять в санитарную стражу только потому, что два начальника спорят о печатях. Мои люди перекроют дорогу и предложат Вельку сдаться. Огонь откроем, если он нападёт первым.

Кайрен слышит это из-за решётки. Вчера подобная осторожность лишала его власти, сегодня удерживает долину от драки между людьми в одинаковых мундирах.

– Правильно, – произносит он.

Дейр коротко смотрит на бывшего командира и отправляется строить свой отряд. Ни благодарности, ни обещания вернуть прежнее место. Каждый остаётся внутри собственных обязанностей.

Я не жду, чем закончится разговор с Вельком. Его люди уже осматривали западный проход и смоляные подвалы. Мы начинаем перевод детей в центральное крыло.

Аделина составляет порядок: сначала тяжёлые на переносных кроватях, затем младшие, потом те, кто может идти сам. Никакой общей толпы в коридоре. Бесса связывает каждому ребёнку небольшой узелок с чашкой и тёплой вещью. Тайр помогает Иви надеть второй чулок, пока та ругается, что заяц не помещается под плащом.

– Зайца несёшь в руках, – решаю я. – Если потеряешь чашку, Бесса даст другую. Второго такого зайца нет.

Иви принимает эту логику и больше не спорит.

Освин открывает старую кладовую в центре крепости. Каменные стены толстые, окна выходят во внутренний двор, деревянную мебель мы заранее вынесли. Корн приносит воду и свёрнутые тюфяки. Он по привычке начинает командовать двумя служителями, осекается и обращается ко мне:

– Куда ставить запас? – Корн придерживает нижний тюфяк коленом.

– В дальний угол, чтобы проход к лестнице остался свободным, – я показываю место возле каменной стены.

Корн повторяет распоряжение уже от моего имени. Люди исполняют без заминки.

Кайрен проверяет западную дверь вместе с Освином. Муж всё ещё находится под карантином и без командования, зато крепость знает лучше большинства солдат. Он не решает, куда переносить больных; приносит мне список слабых засовов и спрашивает, какие проходы оставить для воды.

– Центральный и путь от цистерны, – отвечаю я. – Проход за прачечной не закрывайте. Если западный коридор окажется отрезан, он останется запасным.

Освин ворчит, что хозяйственный лаз годится только для белья и очень худых взрослых.

– Значит, взрослые сначала перестанут таскать с собой лишнее, – Бесса заталкивает ему в руки стопку простыней.

Первую переносную кровать мы несём вместе с Кайреном. На ней лежит девочка с высокой температурой, и каждый толчок заставляет её морщиться во сне. Западная лестница слишком крутая; Кайрен предлагает поднять изголовье, я прошу опустить его край и идти боком. Он меняет хват без спора. На повороте нам приходится ждать, пока Бесса уведёт младших, и девочка просыпается.

– Нас опять увозят? – спрашивает она, цепляясь за одеяло.

– Только в другую комнату, – я показываю ей знакомую чашку на тумбе у стены. – Видишь? Твои вещи уже там. Утром вернёшься, если будет безопасно.

Она требует, чтобы следом принесли жёлтый платок. Кайрен запоминает просьбу и возвращается за ним сам. Через несколько минут платок лежит на подушке, а девочка снова спит. Такие мелочи замедляют нас, зато дети входят в центральное крыло без паники.

У второй кровати заедает колесо. Корн приносит масло, Освин ругает того, кто не проверил тележку раньше, затем вспоминает, что проверять должен был он. Мы не ищем виноватого: снимаем колесо, переносим ребёнка на тюфяке и оставляем тележку у стены.

К полуночи дети находятся в центральном крыле. Мы пересчитываем их дважды: Аделина по медицинскому списку, я по койкам и лицам. Пятеро тяжёлых лежат ближе к внутренней лечебной комнате. Тайр, Иви, Мила и Реми размещены у дальней стены. Воду принесли, чистое бельё есть, окна закрыты ставнями, но вентиляционные щели остаются открыты.

Я прохожу вдоль тюфяков, проверяя не только число. У Милы кукла, у Иви заяц, жёлтый платок на месте, возле тяжёлых стоят подписанные кружки. Аделина разводит лекарства на отдельном столе и велит никому не переставлять чашки. Тайр пытается записаться в помощники, но после двух кругов начинает чаще дышать. Я отправляю его сидеть возле Иви и слежу, пока он действительно садится.

Кайрен ждёт у двери. На его рубашке осталось пятно от воды, которой мы обтирали девочку. Раньше он непременно ушёл бы к стенам сразу после переноса первой кровати, уверенный, что остальные справятся. Сейчас спрашивает, закончен ли мой подсчёт.

– Закончен. Теперь можешь идти к Освину.

Он кивает и уходит только после этого.

Снаружи Дейр пытается договориться с серыми офицерами. Большая часть обычных солдат не поддерживает Велька. Они складывают оружие у дороги или отходят к людям ревизора. Вельку остаются личная стража Морвеля и те, кто уже участвовал в уничтожении документов.

– Их меньше трёх десятков, – Кайрен читает сообщение Дейра. – Но они знают устройство крепости и стоят у западной стены.

– У нас сколько взрослых, способных носить воду и удерживать двери?

Мы считаем без красивых иллюзий. Двенадцать служителей, Корн, Освин, двое помощников Аделины, Кайрен и я. Имперские стражники снаружи не могут войти без нарушения карантина, если ворота не будут взломаны первыми.

Морвель присылает предложение через переговорное окно. Его самого удерживают в палатке, поэтому текст приносит один из серых офицеров.

Вельк отступит от ворот и пропустит ревизора из долины, если крепость передаст четыре вещи: весь архив, Селестру, Тайра и меня. Кайрен в списке не указан. Остальным обещают обычное завершение карантина после передачи.

– Он предлагает сохранить детей, – Аделина читает второй абзац. – И оставить им болезнь без лекарств, документов и свидетелей.

– Обещает, – поправляю я. – Люди, записавшие живых умершими, уже показали цену обещаний.

Тайр слышит своё имя и подходит к столу. Просит прочитать лист целиком. Я не скрываю от него условие, только пропускаю канцелярские обороты.

– Маму тоже отдать? – уточняет он.

– Да.

Мальчик разглаживает край своей рубашки, где под тканью лежит медальон.

– Тогда они опять скажут, что я умер. И она не сможет спорить.

Кайрен присаживается перед ним, сохраняя расстояние.

– Никого не отдадут.

Тайр смотрит на него внимательно.

– Это ты решил или все?

– Все, – отвечает Кайрен после короткой паузы. – Но говорить за остальных я не буду.

Тайр обращается ко мне. Я подтверждаю. Аделина тоже кладёт ладонь на лист, а Бесса из дверей сообщает, что Морвель получит разве что пустую кастрюлю, если подойдёт достаточно близко.

Кайрен берёт лист за край.

– Ответа не будет.

Я забираю бумагу прежде, чем он успевает порвать её, и прикладываю к журналу угроз. В первый раз Морвель письменно перечислил людей и документы, которые ему нужны. Это тоже доказательство, если мы сохраним его до утра.

Серый офицер ждёт у окна. Я закрываю заслонку, не произнося ни слова.

Через несколько минут с западной стороны раздаётся низкий свист. Освин узнаёт старый сигнал штурма и бледнеет.

Мы поднимаемся на стену. В темноте двигаются фонари: люди Велька выходят из-за склона, несут лестницы и тяжёлые крюки. Остальные серые посты остаются на месте или отходят к Дейру.

Отряд Велька идёт к западным воротам.

Глава 33 Смоляные желоба

Глава 33 Смоляные желоба

Люди Велька не сворачивают к воротам. Передние двое несут лестницу мимо них, вдоль самой стены, туда, где склон скрывает старую кладку от дороги. Тяжёлые крюки тоже не нужны для подъёмного моста: на концах у них короткие цепи и железные зубья.

Освин опережает мой вопрос. Старик сбегает со стены так быстро, что плащ цепляется за выступ, и оставляет кусок ткани на камне.

– Западный проход, – выговаривает он уже на лестнице. – Через него до подвала ближе, чем от ворот. Я велел заложить наружную дверь, да каменщикам Морвеля лучше знать, где раствор свежий.

Кайрен спускается следом. В темноте его легко потерять из виду: чёрная рубашка сливается со стенами, свет фонаря остаётся только на лице и перевязанной ладони. Он догоняет нас у поворота, но не пытается пройти первым.

– Если они пришли за смолой, мы должны закрыть внутреннюю дверь, – говорит он. – Где ключ?

– У Корна, – отвечает Освин и тут же зло добавляет: – А второй был у покойного смотрителя до меня. Вельк тогда служил здесь младшим офицером.

Я слышала, что он знает крепость. Только сейчас понимаю цену этой фразы. Вельк помнит не парадный двор и помещения, которые можно увидеть на обходе. Он знает подвал, старые замки и то, как когда-то готовили выжигание.

Возле центрального крыла я останавливаю Бессу. Она несёт котёл с горячей водой вместе с молодым служителем; оба поворачиваются к нам, не выпуская ручек.

– Дети остаются на местах, ставни не открывать. Аделина должна знать, что происходит, но никого не выводить в коридор. Позови Корна и бери всех, кто умеет носить вёдра.

– А кто не умеет, сейчас научится, – Бесса передаёт свою ручку служителю. Тот едва не роняет котёл, и она подхватывает его снизу. – Нет, сначала поставь. Нам пожар ещё не устроили, нечего начинать самим.

Даже Освин на мгновение перестаёт ругаться. Этого хватает, чтобы мы не побежали дальше бесформенной толпой. Корн приходит с ключами, Бесса уводит людей к наполненным бакам, а я отправляю одного служителя на внутреннюю стену: он будет передавать сигналы Дейру фонарём. Внешние солдаты не могут войти в заражённую крепость, пока Вельк не взломал её, зато должны видеть, куда движутся его люди.

Из-за западной стены доносится первый удар. Потом второй. Железный крюк зацепился за старую дверь, цепь натягивают лошадью.

– В подвале сколько бочек? – Кайрен смотрит на Освина, но ждёт ответ рядом со мной, не загораживая дорогу.

– Было двадцать восемь больших и дюжина малых. Теперь меньше.

– Насколько? – Кайрен переводит фонарь на старика, но Освин снова смотрит на меня.

Старик поворачивается ко мне. В его взгляде нет просьбы объяснить за него – только напоминание о решении, которое мы приняли в первую неделю, когда ещё надеялись, что официального приказа никто не даст.

– Двенадцать больших бочек мы перекатили в северную каменную кладовую, – отвечаю я. – Не к людям и не к деревянным корпусам. Пустые места заставили мешками с песком, чтобы остальные нельзя было быстро подкатить к выпуску.

Кайрен задерживает взгляд на моём лице.

– Ты готовилась к тому, что приказ всё-таки исполнят. – Кайрен не отводит фонарь от схемы, только опускает его чуть ниже.

– Я готовилась к тому, что у меня не будет дракона, который вовремя передумает.

Слова выходят жёстче, чем нужно сейчас. Кайрен принимает их без попытки защититься и поднимает фонарь над схемой, которую Освин чертит пальцем на запылённой стене.

Подвал тянется под западным двором. От него отходят четыре каменных желоба: один к складам, два к жилым корпусам и последний вдоль внутренней стены. Смолу выпускали тяжёлыми задвижками. Чем выше поднято железо, тем быстрее она идёт по уклону.

– Два желоба мы забили камнем, – Освин отмечает их крестами. – Не сверху присыпали. Разобрали край, загнали обломки внутрь и залили известью. На двух опасных задвижках заклинили колёса. Думал, госпожа зря велит портить исправное железо.

– Ты спорил два дня, – напоминаю я.

– Я и сейчас могу поспорить. После того как выживем.

Третий удар снаружи заканчивается хрустом. По лестнице в западный двор скатывается каменная крошка. Корн вставляет ключ во внутренний замок, но бородка входит только наполовину.

– Здесь что-то забито.

Освин отталкивает его плечом, подносит фонарь и достаёт из кармана тонкое шило. В замочной щели блестит свежий металл. Кто-то просунул проволоку с другой стороны и сломал её внутри.

– Они помнят больше, чем должны, – Кайрен проводит пальцем по царапинам на железе. – Они были у неё недавно.

Двое людей Велька осматривали западную стену ещё до приезда Хальда. Тогда я велела Корну не отдавать ключ и решила, что этого достаточно. Внутренняя дверь заперта, но теперь замок мешает нам не меньше, чем им.

– Ломаем петли, – решаю я. – Нам нужно попасть туда раньше.

Корн приносит молот. Кайрен забирает его здоровой рукой, однако я останавливаю мужа, прежде чем он ударяет.

– С той стороны люди. Если дверь поддастся, они получат проход прямо в крепость. – Я показываю на узкий коридор за нашими спинами.

Кайрен пробует плечом тяжёлое полотно и отвечает только после того, как оно не двигается ни на палец:

– Не поддастся. Петли снимем, полотно оставим в проёме и подопрём балкой. Я смогу отвести край настолько, чтобы пролез Освин.

– А ты? – Я упираю ладонь в молот, не позволяя ему замахнуться.

– Останусь здесь и удержу, – Кайрен отвечает уже тише.

Он говорит спокойно, но перевязка на ладони уже потемнела после переноски кроватей. В другой день он скрыл бы это, а я сделала бы вид, будто поверила. Сейчас развязываю узел, проверяю, не пошла ли рана, и затягиваю ткань выше.

– Один удар, потом молот Корну. Если ладонь откроется, перестанешь держать дверь.

Кайрен смотрит на мою руку у своего запястья. Между нами остаётся слишком много несказанного, но он кивает именно на распоряжение, а не на близость.

Первую петлю они сбивают вдвоём. Вторая сидит глубже, камень вокруг неё крошится. За дверью слышны голоса, цепь волочат по полу. Люди Велька уже вошли через старый проход.

Полотно накреняется. Кайрен подхватывает край плечом, Освин протискивается в щель и тут же ругается: за дверью упала полка с пустыми банками. Корн лезет следом, я передаю им два фонаря и железный лом.

– До выпуска не больше двадцати шагов, – доносится из подвала голос Освина. – Но они у западной задвижки. Остальные завалены как оставили.

Кайрен шире ставит ноги. Дверь давит на него, камень скребёт по сапогам. Я прошу служителей подвести балку и слежу, чтобы её упёрли в целую кладку, а не в растрескавшийся край. Когда вес переходит на подпорку, Кайрен отступает. На лбу у него выступил пот.

– Через эту щель один человек пройдёт, – говорит он. – Я иду.

– Нет. Если Вельк открыл наружный ход, ты встретишь его людей в узком подвале и не сможешь обратиться. Корн и Освин должны не драться, а закрыть выпуск изнутри. Мы удерживаем эту дверь и готовим воду.

– Лиана… – Он обрывает себя, когда подпорка снова скрипит.

– Дети уже в центре. Это сработало, потому что мы делали по порядку. Не ломай порядок сейчас.

Кайрен смотрит в щель, откуда доносятся удары металла. Он может отодвинуть меня и уйти – силы хватит даже в человеческом облике. Вместо этого забирает у служителя вторую балку и укрепляет дверь.

Освин кричит, что колёса двух задвижек по-прежнему заклинены. Третий желоб забит известью. Люди Велька добрались только до западного выпуска, ведущего к пустым складам и хозяйственным постройкам.

На стене мигает наш сигнальный фонарь. Служитель передаёт ответ Дейра: его солдаты заходят со склона и прижимают отряд Велька к наружной кладке. Вельку остаётся несколько минут.

– Он не успеет выкатить все бочки, – Корн появляется в щели, задыхаясь от смоляного запаха. – Они подняли один выпуск и пробили малую бочку. Смола уже идёт, но только по западной борозде.

– Песок к складам, воду за ним, – распоряжаюсь я. – Деревянные двери снять с петель, мокрые полотнища на крыши. Не ждём огня.

Люди разбегаются не в панике: у каждого появляется работа. Бесса ведёт первую цепочку с вёдрами, Корн – вторую. Кайрен поднимается на стену, чтобы видеть западный двор, а я иду вдоль желоба и проверяю, куда именно повернёт блестящая чёрная полоса.

Смола движется медленно, густо. Она обходит каменный затор, который мы сложили у жилого корпуса, и течёт к старому сараю. Если успеем засыпать её до огня, пострадает лишь двор.

Снаружи раздаётся свист тетивы.

Я поднимаю голову. Над зубцами стены появляется горящая стрела, переворачивается в воздухе и летит прямо в западный желоб.