Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Глава 7

Последнее, что следует сделать перед окончанием дня – разобраться с защитой. А то ведь страх от демона – штука не вечная, а труп всё ещё в амбаре и, честно сказать, без понятия куда его девать. Так что, возможно… повисит ещё денёк.

А потому обязательно нужна защита!

Я вышел из дома. Не успел дойти до защитных печатей, как ко мне уже бежал крайне помятый и взъерошенный кошак.

– Откуда у детей такая хватка⁈ Какие нястырные! Какие пристявучие! Никакого уважения!

– Ой, а что такооое? Неприятно, да? – ехидно улыбался я.

– Я и не должен был всё это терпеть!

– Но ничего, придётся. Потерпишь, – сказал я, присаживаясь перед письменами барьера.

– Выяснил что? Я видел, что со свечой что-то происходило, что это был за ритуал? Впервые вижу.

Я всё рассказал. И про ритуал, и про находки, и про то, что священную голубку лучше не жрать, как бы ни хотелось. И даже шею лучше ей не перекусывать.

– Другая ветвь Экшрофтов⁈ Но какой в этом смысл, мы вымирали и без них! – возмутился кошак, начиная пушиться, – Всё указывает на них, ты прав. Но… кякой смысл?..

– Ты мне ответь.

– Нет ответа. Я не вижу причин рисковать репутацией братоубийцы. Только если… – кот насупился, – Они не знали куда больше, и хотели гарантировать смерть нашей ветви.

Я на него глянул. Не буду делать поспешных выводов, но дед подметил и предположил верную вещь.

А что, если они не ускоряли наше вымирание, а пытались его гарантировать? Что если они знают больше о моём шансе выжить. Или моей значимости? И понимая, что я могу ни черта и не вымереть, решили ну уж точно в этом убедиться?

Тем не менее, это лишь теория, и ответа «да что за цирк тут происходит» – всё ещё нет.

Но… теперь ответы, очевидно, нужно искать у наших более могущественных и успешных родственников.

– Нужно позвать барьерщика, – сказал кот, оглядываясь на территорию, – Нужно заначку будет достать, и хорошего позвать, – вздыхает, – Это…

– Я сам справлюсь.

– Ньха?

Смотря на наш, я внимательно изучал, как нынче делают барьеры. И это… оказалось вполне легко.

– И как ты это собрался сделать⁈

– Весь барьер – сочетание молитвы на Ангельском Наречии и специальных схем, которые дают ей работать. И уж не знаю, как вы, бестолочи, нашли нужное сочетание, но оно и правда работает, – хмурюсь.

– Как ты хочешь это переписать, не владея инструкциями⁈

– А зачем они мне? – вскидываю брови и хмыкаю, – Я же и так владею Наречием, ха-ха! Я же не вы, – иду на улицу, – Я ведь понимаю, ЧТО пишу и КАКИЕ смыслы вкладываю в ритуалы. Для вас это технологии древних, для меня – выученный язык. А на барьере довольно простенькая, пусть и длинная молитва. Спокойно допишу сам.

Кот широкими глазами внимательно на меня смотрел. Затем глянул на сам барьер, а после задрал лапку, развернул подушечками к себе и… что, начал считать на своим маленьких пальчиках⁈

– Одна установка стоит… потом поддержание… и если делать быстро… – бормотал он, после чего притих и задрал голову, – Дя ты же можешь прилично заработать на этом!

– Правда⁈

– Дя! С твоим осознанным пониманием Наречия, ты можешь делать многие виды барьеров!

– Вау, круто! – киваю, – Жаль, что пофиг.

– Ха⁈

– Это вы себе проблем навыдумывали, работы всякие, обязанности. Я буду ловить мышей, лежать, пердеть, и делать всё для себя. Никакой работы!

– Ну не работает так мир! Тебе всё равно придётся!

Я отмахнулся от этой ереси и подошёл к затёртой надписи. Ну да, это легко. Особенно с учётом того, что молитва повторяется, так что мне даже додумывать не надо – я прекрасно понимаю какие слова разрушены.

Думаю сложность в барьерном начертании у людей сейчас – в сложности Наречия. У них нет источников его учить, все письмена, как можем понять по девизу Эшкрофтов – просто для них случайные закорючки. И вот сложность в том, что эти закорючки очень извилистые! В Ангельских буквах есть крайне схожие буквы, и ошибиться легко.

– Осталось найти мел… – пробубнил я.

– У меня есть! – подскочил кот, указывая носом на дом, – Припрятал в кабинете.

– А ты начинаешь быть полезным!

Двери в этом доме теперь не закрываются, так что лезть в окно не пришлось. Поднимаемся на второй этаж и идём в самый конец коридора с дверьми. Ключ оказался под ковром.

И… ох… ручку же надо повернуть…

– Да как это…

Шлёп – ключ упал. Поднимаю, пытаюсь вставить.

– Да как…

Шлёп.

– Да ёп…

Шлёп-шлёп.

– Да блин…

Чик-чик. Не поворачивается.

– В другую сторону… – старик уже машет хвостом.

– Сложно…

Я стоял и тяпал ручку ладошкой, в надежде что она как-то откроется. Мои кошачьи мозги работали на пределе, пытаясь соединить несоединяемое. Вроде это и легко, вроде и понятно… я же не дебил в конце концов… но что-то во мне скребётся и не даёт их открывать так легко!

«Неужели Аспект Котёнка и минусы несёт?..»

*Щёлк*. Дверь открывается.

– НУ НАКОНЕЦ! – Эдмунд уже чуть не взорвался, глядя как я десять минут пытаюсь повернуть одну единственную ручку.

Победа! Ура! Вперёд, вперёд!

Но чёрт, я прямо чувствую, как меня выворачивает! У меня прямо душа к этому не лежит! Я, безусловно, научусь делать это быстрее, и потом смогу открывать двери как люди, но Боже, я буду всеми силами этого избегать!

Да уж… бытие котом несёт свои изъяны. Раньше кожаные рабы за меня это делали.

Мы заходим внутрь. Кабинет Эдмунда представлял собой… да обычный кабинет. Массивный письменный стол из красного дерева, кожаное кресло с потрескавшейся кожей. Глобус, чернильница, пресс-папье, лупа, курительная трубка в остывшей пепельнице.

Всё дорогое, старое, обеднённое – как и весь дом.

Но-о-о… тут мы замечаем, что Эдмунд начинал становиться колдуном.

В воздухе – аромат трав, которыми он окуривал комнату. Часть стола расчищена под работу: свечные огарки, плошка с солью, мел, засушенные травы, склянки.

Раскрытые книги и трактаты по колдовству валялись на полу вперемешку с исписанными от руки тетрадями – его конспекты, попытки разобраться; на полях – пометки, вопросы, зачёркнутое.

Видно, что он учился, ошибался, пробовал заново.

И всё это как-то… заставило чуть посмотреть на старика по-другому, что ли? Безусловно, он и виноват в моём положении, как колдун он совсем неумеха, и сейчас пердит под ухо вечными ворчаниями, но…

Ты сразу видишь, как он старался разобраться в сфере, которую призирал. Как он вникал в постыдную магию, лишь бы спасти дорогого внука! Совего единственного любимого человека!

А когда ты видишь искренне добрые намерения, то посредственный результат… уже не так важен.

«Люди…», – я улыбаюсь, – «Какие же интересные существа».

Ладно. Дадим шанс пердуну?

– Эй, старый. Подучишь магии? – я решаю не допустить, чтобы он чувствовал себя балластом.

– Я и тяк собирался. Может ты и зняешь принципы и тонкости, но… основ нет, правильно?

– Зачем магия коту? Я понахватался всего и ничего, – развожу лапками.

– Я помогу, – кивает Эдмунд, – Проблемя у нас общая… так что и путь этот проходить вместе.

– Значит будем вместе, – киваю.

Он кивает в ответ.

Лёд тронулся?

Эдмунд прыгнул на стол и указал лапкой на шкафчик – там лежал мелок. Вроде тот же, каким чертили барьеры.

– Да не лижи его! – опять заворчал он.

– Мне нужно всё понюхать и всё попробовать. Как я пойму, что вижу?..

– Глазами!

– М-м-м… нет.

Закрывать кабинет не стал. Не могу, когда дверь закрыта, ну не могу! Ну мучайте мою и без того старую душу!

Спускаемся, выходим на улицу.

Так, ну погнали. Дописываем, дополняем, исправляем. Закорючка сюда, слово здесь, буква там. В общем-то ничего сложного – просто приравниваем фразы молитвы к тем, что уцелели.

«Блин… тяжело…», – я аж начал потеть, – «Дебильные пальцы, такие неудобные… лапки-варежки куда приятнее…»

– Аккурятнее… чётче… в ритуалах ведь очень важня…

– Да ну не перди мне под ухо! И так в руках путаюсь! – наорал я.

Кошак прижал уши, подождал, пока я выдохну, и спустя минуту:

– Аккуратнее… аккуратнее…

И под мяуканье, спустя время, я наконец закончил работу.

– Вхух, – хлопаю в ладоши, смахивая мел, – Ну, вроде всё!

– Работает⁈ – забавно вытянул он голову.

– Да откуда мне знать… как проверить?

– Холит-зрением проще всего. Умеешь? – спросил он, и увидев замешательство, вздохнул, – Ладно, сейчас научу. Всё равно в теле кота я не зняю, как его повторить. Так что придётся тебе.

– Ох… – вздыхаю.

Теперь вёл уже кот. Мы зашли в дом, взяли свечу, и пошли в кладовку. Поджигаем фитиль, ставим свечку на пол, закрываем дверь, и садимся в тёмной комнате, освещённой одной дрожащей точкой пламени.

– Садись. Расслабляйся.

– Готово, – сказал я как только сел.

– Так быстро⁈

– Котам легко расслабиться. Скоро привыкнешь, – хмыкаю.

– Ну… тогда всё пойдёт легче. Теперь…

И я начал слушать инструкции.

Осознать, что вокруг тебя тьма, окутывающая, накрывающая! Затем успокоиться. Раствориться. Попытаться стать единым с пространством вокруг, будто рыба в воде температуры её тела.

– Смотри на свечу. На пламя. Что видишь?

– Дрожащее пламя… – отвечаю.

– Из растворения выбило?

– Немного.

– Пробуй снова. Смотри на пламя, пока ощущение единения тела и пространства не сохранится. Ощути это растворение. Дыши через нос. Животом. Глубоко и медленно. Четыре секунды вдох – четыре удерживай – четыре выдох – четыре без вдоха. Медленно.

Вдох… выдох…

Раствориться… раствориться…

– Смотри на пламя… – кошачьи речи действовали как какое-то зачарованные, – Раствори зрение. Расфокусируйся. Заставь всё расплыться…

Острота зрения пропадала. Всё становилось расплывчатым.

Вдох… выдох…

Казалось, будто я шаг за шагом действительно растворяюсь в пространстве, становлюсь единым с миром вокруг – всё равно что призрачный наблюдатель.

– Да… да… вот так! А теперь финал, – шептал он, – Постучи пять раз по затылку и скажи «Хаурус».

Загибаю руку за спину. Стучу по затылку указательным пальцем.

– Хаурус.

И зрение размывается! И не так, когда я намеренно расфокусировался, нет – картинка буквально начала пропадать. Миг слепоты казался мучительной вечностью, на который тело пробил ужас. Ослепнуть… это кошмарно.

Однако за этой секундой уязвимости последовало облегчение, ибо зрение начало возвращаться.

Но уже иным.

– Сохраняй расфокусировку! – кричал Эдмунд сквозь сквозь звон в ушах, – Не позволяй ему стать чётким!

В ушах стучало. Стало жарко, как при ознобе.

И я взял себя в руки! Я резко отбросил желание снова нормально видеть, и сохранил расплывчатость! Звон начал быстро сходить, а озноб уходить исключительно в глаза, будто они сильно высохли.

И тогда на расплывчатость пришла иная чёткость. Силуэты… очертания… мир…

Хаолит.

Мир стал чёрно-белым с багровой накидкой. Что-то осталось без дополнений, но многое другое обрело новый слой – отчётливую ауру, отчётливые энергетические каналы.

– Да… да… вот так! – взволновано шептал кот, – У тебя получилось с первого раза! Это талант!

Я не захотел отвечать, потому что был увлечён. Миром. Иной его стороной.

Под землёй бежали отчётливые вены с энергией. Кругом я видел силу поднятого барьера, а мои руки пульсировали аурой магической силы на фоне серого расплывчатого силуэта.

Наша реальность делится на три сферы.

Первая. Терра – реальный физический мир. В честь него названа и планета.

Вторая. Хаолит – мир энергии. В честь него названа магическая сила.

Третья. Порог – мир душ. Самая дальняя, опасная и неизведанная. Изучение этой сферы Король-Маг потратил всё время, потому что Хаолит он щёлкнул с небывалой простотой.

И сейчас я, хоть и не глубоко, но смотрю прямиком на сферу Хаолита.

– Поразительно, – прошептал я, медленно оглядываясь по сторонам, – Так вот как мир видят колдуны…

Я задрал голову. Мне хотелось… увидеть. Больше. Мне было интересно, я хотел сунуть кошачий любопытный нос в щель между Сфер!

Небо казалось алым, словно закрытое куполом. Огромные багровые линии тянулись словно ветви небесного древа, пытаясь дотянуться до уголков вселенной!

А за древом… над нашей планетой… там в конце…

– Нет… нет-нет! Я забыл. Не смотри на Луну! – крик старика утопал, – НЕ СМОТРИ НА ЛУ…

Голос пропал. Звуки медленно растворялись. Голова застыла.

«Смотреть… смотреть на Луну», – навязчивые мысли казались родными, – «Смотреть на Луну… Я должен смотреть на Луну! Смотреть! Смотреть! НАДО СМОТРЕТЬ НА ЛУНУ!»

Дыхание сбивалось. Зрение фокусировалось на небесном теле, растворяя всё остальное. Казалось, будто моя душа, всё моё естество тянется к Луне! Мир вокруг начинает терять свою значимость! Становиться неинтересным!

Моя жизнь становится скучнее и бессмысленнее. Руки опускается. Тело слабеет.

Гул космоса убивает все мысли. Эта песня… эта мелодия бесконечных знаний и простора!

«Смотреть на Луну. Славить Луну…», – из носа и глаз потекла кровь, – «Радовать Луну… служить Луне…»

В эту же секунду там, в небесах, в космосе, прямо на Луне… начало подниматься огромное существо. Медленно выползать с тёмной стороны небесного тела, помогая себе руками. Настолько громадное, настолько титаническое, что лишь одна его рука занималась бы континенты нашей Терры!

Сердце стучало. Величие сотен глаз этого ужаса… меня тянуло. Гул стал шумом. Песня стала неразборчивым хором.

Места для личности больше не оставалось.

«Убивать ради Луны…», – чужие мысли сжирали разум, – «Встать. Встать! ВСТАТЬ! ИДТИ К СЛУЖИТЕЛЯМ ЛУ…»

И тут я осознал…

Стоп. Стоп. СТОП!

На Луне же нет сосисочек! И чесать меня никто не будет. И там холодно. И мягких женских грудей, на который я с удовольствием дремлю, там тоже не будет!

Там нет ничего, что мне нравится. И есть всё, что я презираю.

А потому ровно в этот миг на Луну я посмотрел уже иначе. Я сжал зубы, я прокусил язык, пуская кровь со рта, а безвольные руки сцепились в кулаки!

Что я думал? Как я поддался⁈

КОГДА Я СТАЛ СЛАБЫМ НЕУДАЧНИКОМ⁈

«Тварь…», – сознание возвращалось, уступая место тому, что я давно закопал, – «Поганая тварь…», – дыхание ускорялось от пробирающей ярости, —«ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА НА МЕНЯ СМОТРЕТЬ, ДРАНАЯ СУКА⁈»

Стоящее на Луне существо, размером со всё небесное тело… наклонило голову, смотря в ответ.

И я услышал голос.

'А…

Так это ты. И без Порядка, что тебя хранил'

Оно потянулось ко мне.

'Тогда… кто помешает…

Наконец тебя коснуться?..

Ответь, Кот…

Какова на ощупь твоя шерсть⁈'

Холод пробрал тело, словно каменные руки твари приближались к моей коже.

Но тут раздался щелчок. Резкая вспышка боли, и всё пропадает! Хаолит-зрение отключается, и меня вырывает из очарования Луной!

Я жмурюсь, падаю на спину и понимаю, что боль… шла от носа!

Несмотря на кровь в глазах я моргаю, мотаю голову и вижу, как на моей груди сидит кот и грызёт меня за нос!

– Ай, ай, да хватит, хватит! – отмахиваюсь я.

– Это ты⁈ – заорал Эдмунд на ухо, – КОШАК, ЭТО ТЫ⁈

– Да я, я! Меня не забрали! Хватит кусаться!

Я начал отмахиваться от котяры, но он настойчиво уклонялся и зачем-то продолжал кусать меня за нос! Ай, ай! Да что это такое⁈ Такое только я могу делать! Со мной – нельзя!

Но в конце концов удалось его отпихнуть.

Я закашлялся, сплёвывая кровь, и тут же потёр будто выколотые глаза, размазывая кровь на по лицу.

– Прости… прости! Прости, пожалуйста! – тяжело дышал Эдмунд, – Я забыл сказать. Я… я так был увлечён твоими успехами, твоим обучением что забыл… напрочь забыл сказать про Луну, Солнце и Ядро! Чёрт. Чёрт! Прос…

– Да не надо. Коты не извиняются… – выдыхаю, устало падая на спину, – Я и сам это знал. Я тоже забыл. Мы стоим друг друга.

Тц, и правда, я тоже так увлёкся новым для меня миром, что напрочь забыл главные постулаты хаолит-зрения!

Мир энергии – это не место для любопытных. Не смотри туда, с чьим ответным взглядом ты не готов встретиться.

Ведь любопытен не только ты один.

Ну и фундаментальные сущности, на которых лучше не смотреть, конечно же, те кто «непобедим и на поверхности» – луна, солнце и ядро нашей планеты.

– Но ты… ты выдержал десять секунд взгляда на Луну! – дыхание старика успокаивалось, – Как? Люди сходят с ума после одного взгляда, и лишь немногое возвращаются спустя пять! Но ты… десять! Как⁈

– Я… я подумал, что на Луне нет вкусняшек и кожаных рабов, и очень не захотел туда идти, – со слабостью улыбаюсь, – Не люблю, когда в переноску пихают. Либо сам, либо никак!

– Ньха… ньяха-ха-ха-ха! – и Эдмунд рассмеялся, задирая плюшевую головёшку наверху, – Уаньяха-ха-ха!

– Ньехе… хе-хе-хе-хе, – я засмеялся в ответ.

– Да, это и правда ты, – выдохнул он, – Кто если не ты по такой причине откажется от милости Луны, – кивает он, – Я запомню, спасибо. Может и меня спасёт.

– Запоминай, запоминай.

Но урок усвоил и я. Точнее, вспомнил.

Куда не надо – не смотрим. А то по жопе пушистой надают, а я этого не хочу – пушистую жопу надо только целовать. И увы… не все это хотят.

– Ладно, пошли заканчивать тяжёлый день, – я с трудом поднимаюсь, слыша, как возвращается Августина, – Пора кушать и отдыхать. Ещё один такой день, и я точно лапки склею.

– Да, ты же не спал и не ел… и с больным телом внука это ничего хорошего, – соглашается Эдмунд.

Проверить барьер, снять и спрятать труп… и наконец отдохнуть. На этом пролог моей девятой жизнь наконец закончится.

С завтрашнего дня начнётся основная история.

«М-м-м… сосисочки…»

* * *

Той же ночью. Замок на холме вблизи столицы Кальдерии.

Они не носят балахонов. Они не вырезают символы на коже. Они не ведут себя безумно. Зачем? Ведь только идиот будет демонстрировать своё иноверие.

Потому все, кто здесь собрался – выглядели как обычные люди. В платьях, фраках, кто-то с пистолетами инквизиции, а кто-то и простой бедняк с фабрики. Но сейчас, в данную минуту, в данный момент…

Все они стояли на коленях, смотря на луну вечно расширенными зрачками.

– К тебе, что смотрит с той стороны,

к тебе, что ждёт во тьме за светом…

мы подняли глаза.

Голоса раздавались в унисон столь синхронный, что нельзя даже было понять сколько именно людей говорит.

– Ты видела нас прежде, чем мы тебя.

Мы открыли то, что не следует,

И мы – не отвернулись.

– Возьми наш взгляд, возьми имена,

сотри лицо, что носили под солнцем.

Мы – твои глаза. Мы – твоё лицо!

– Смотрящая, посмотри в ответ.

О Вечная Госпожа, прими нас.

И даруй упокой в вечном хладе твоей Тёмной Стороны!

Темнота облачной ночи расступилась, открывая дорогу для мягкого серебряного света Луны.

Единственный, кто был похож на колдуна, и как раз одет в балахон с капюшоном, сидел во главе хора – по центру, вокруг которого все расступились.

Главный жрец Луны. Носящий её маску.

Единственный, достойный дотянуться взором до своей госпо…

– Она… она явилась! – резко прошептал он, когда молитва позволила дотянуться до госпожи, – Она тянулась! ОНА СТОЯЛА! ОНА УДОСТОИЛА КОГО-ТО СВОИМ ЛИКОМ!

Остальные культисты с ужасом и счастьем посмотрели друг на друга.

– Это может значить лишь два варианта… – прошептал он, оборачиваясь на культистов, – То был либо величайший враг, либо её Избранник.

–Мы должны найти , – ответила паства в унисон, будто являясь единым организмом, —Жрец, вы знаете где объект Её взора?

– Да… да, я знаю… – медленно встаёт он, – Салтмор – наша портовая столица. И кем бы тот человек не являлся, – он сжимает кулак, —Мы должны найти его в любом случае.

Глава 8

Глава 8 * * *

Этой же ночью. Один из заброшенных складов на доках.

Тогда, в ночь, когда зверей должны были принести в жертву, выжили все. Абсолютно.

Демонический тигр разломал клетки, сломал стену и освободил бедных животных, не заслуживших участи подохнуть словно обычное мясо! Сбежал и он сам. Прятался в тенях, борясь с голодом, с одержимостью Хаолитом!

Полагая, что это именно Проклятый Демонический Тигр стал тем самым «чудом», перевернувшим судьбу, многие из животных последовали за ним. Страх, уважение, почитание – даже звери способны на это, даже не магические. Инстинкты… они способны вести тебя к выживанию очень хорошо.

Но когда бежавший тигр нашёл пристанище, когда вокруг его ослабшего, дрожащего тела собрались те, кто желал ему поклоняться…

–Это… был… не я! – прорычал он, —Спаситель… другой.

И звери переглянулись. От воздействия такого огромного количества Хаолита, излучаемого тигром, они всё больше и больше обретали разум в истинном его понимании, и потому не просто различали намерения и звуки, но потихоньку начинали понимать и смысл слов!

Потому разумные звери с магией и зовутся Проклятыми – ведь проклятье сродни болезни способно разрастаться от источника.

И источником возникновения разума у зверей стал этот самый Демонический Тигр.

–Ищите кошку… с шелковой шерстью до пола… с голубыми словно небо глазами… , – рычал он сквозь сжатую от боли пасть, —Она приведёт к нему. Она сама ищет его! И так мы сами найдём его… м-м-м!

Он вонзает когти себе в плечи, сопротивляясь одержимости. Он пускает себе кровь, причиняет боль!

–Я буду противиться… я буду терпеть… я не поддамся… я не сойду с ума! – спрятался он в самый тёмный угол, —Я должен… должен… обязан сказать ему… передать… что…

Голос притих. Демонический Тигр погрузил себя в сон, дабы противиться Хаолиту.

Остался лишь приказ…

Искать белую кошечку с самой роскошной шерстью. Ибо она – ключ к настоящему Спасителю.

* * *

Мне снились… птички.

Я бежал за ними со всех лапок! Трава щекотала носик, подушечки касались земли, а чертов воробей от меня улетал! У-у-ух, как я злился на него! Чирикает! Улетает! Вот если бы он на месте сидел, я бы вообще не обратил внимания, но он головой вертел, провоцировал меня, засранец с перьями!

Но Боги… ох, как же я был счастлив! Эта свобода, этот азарт! Я бежал и чувствовал, как в мордочку дует тёплый ветер, я не видел границ этого зелёного поля!

Только я. Только природа. Только вкусная птичка.

Но вдруг она остановилась. Я замер, не понимая, в чём дело, и почему наша игра остановилась! Мы же так хорошо гонялись, это же было так интересно!

Птичка приземлилась на кустик. Я медленно, пригибая попу к земле, начал к ней приближаться. И когда оставался всего один прыжок… когда мои охотничьи инстинкты едва не победили…

Она повернулась и сказала:

– ВСТЯВААААЙ!

– Уа-а!

Я резко подскочил, тяжело дыша! Птичка моментально пропала, тёплый ветерок затих, а перед лицом я увидел… наглую чёрную морду!

– Встявааааай! – орал Эдмунд, сидя у меня на груди, – Уже восемь утра! Долго спишь!

– Да неееет! – завыл я от досады, – И что⁈ Отвянь! – я спихнул кота, приподнял одеяло и пополз под него, закрываясь с головой, – Ещё немножечко… там птичка… она ждёт… и… мне надо… её… её… хр-р-р-р…

Я снова начал проваливаться в сон. М-м-м… как приятно и блаженно. Как это восхитительно, прикрыть глазки, укутаться в тёпленькое и наслаждаться…

Ай, блин, свет в глазки ударил!

Стоило их открыть, и я увидел, как чёрный кошак с белыми лапками изо всех сил тянет одеяло в зубах и стягивает его с меня!

– Встяваааай! – орал он сквозь забитый тканью рот.

– Да ну Боже, ну какой ты вонючий и противный! Ш-ш-ш! – я задрал руку и начал на него махать, пытаясь постукать по макушке.

– О, это ты верно подметил. Иди мыться!

– Ха? Уа-а-а… – я даже серьёзно это не воспринял, а потому просто лениво зевнул и сладенько потянулся, вытягивая руки вперёд, а спину вниз, – Я ещё могу понять, что надо вставать раньше и спать меньше… хотя всё равно не принимаю. Но… мыться? Пха-ха-ха! Ещё что придумаешь? Смешной такой…

– Я знял, что ты это скажешь. И доводы о сохранении чести и лица моего внука и няшего рода не воспримешь.

– Угум. Уа-а-а-а… – я снова зевнул, облизнул кулачок и начал умываться, – М-м… а чем это пахнет в доме?

– Курочка.

– К-курочка?.., – я сразу навострил уши.

– С молочком. Августина уже сходила.

– Молочком⁈

– И клянусь Богами, если ты сейчас не помоешься, я либо сожру и выпью всё один, либо расскажу Августине всю нашу ситуацию и прикажу ничего тебе не давать, пока ты не сходишь в ванную! О, поверь, она послушает МЕНЯ, потому что нанимал её – тоже Я! И бегаю я быстрее!

– НЕ-Е-Е-ЕТ! – завопил я, слёзы выступили на глазах, – Ты не посмеешь!

– О-о дя-я! Посмею, – кот ехидно заулыбался, – Я долго думял, как же с тобой бороться. Я не верил, что имею дело с котом – я ведь вижу человека, своего внука! Но когда ты засунул лицо в кружку, чтобы лакать молоко… а потом её скинул со стола… я понял – да ты же правда кот! Прям кот-кот. Значит и контактировать с тобой надо как с разумным, но котом!

– Сволочь. Сволочь! Урод ты и сволочь! Ш-ш-ш! – я начал жмуриться и махать на него рукой.

– Мыться.

– Нет!

Эдмунд фыркнул, спрыгнул с кровати и демонстративно взял кусочек жаренной курочки, лежащий на полу.

– М-м-м, вкушня-я-я! – причмокивал он, – Пойду ещо шьем!

И он посеменил в сторону выхода.

– Нет, стой, сволочь! – я потянулся, попытался подскочить и побежать первее, но твою мать, у меня потемнело в глазах и я упал на кровать.

Чёртово тело! Чёртова жизнь! Да чтобы какой-то кот, да манипулировал мной… тоже котом⁈

Гра-а-а, худшая моя жизнь! А я их восемь прожил, уж я разбираюсь, поверьте!

– Урод! Аморальный урод и живодёр! Небеса-то всё видят, всё зачтётся! – скинул я от злости одеяло и поднялся на ноги.

– Мыться!

– Урод!

Всё, решено – первой моей важной вехой в развитии магии будет заклинание очистки тела и одежды! Раз уж не суждено мне вылизывать яйца – то никакая вода не должна их касаться!

* * *

– Пей из кружки как человек, – гундел волосатый.

– Да как ты меня задолбал… – уже тянулся я языком.

– Один можешь делать что угодно, но хотя бы УМЕТЬ нормально пить – ты обязан!

– Что есть нормально… не точка ли зрения глупца, что желает мир убедить, опустив до уровня свое… – снова совал я лицо в кружку.

– ДА НЕ ЛАКАЙ ТЫ! И УШИ МНЕ НЕ ЗАГОВАРИВАЙ! Ш-Ш-Ш! – он начал на меня махать.

– Ш-Ш-Ш! – я начал махать в ответ.

Ем не так – ворует курочку! Пью не так – орёт на ухо! Игнорирую – кусает за жопу! Это что такое, я спрашиваю⁈ Это где видано!

Но я был ТАК голоден, ТАК хотел молочка… что пришлось учиться пить.

Августина принесла завтрак в мою комнату, так что я сидел здесь. Я беру кружку двумя руками как ребёнок бутылочку, наклоняю, высовываю язык, и естественно проливаю половину на лицо. Половину выпиваю.

Весь довольный, с усами в молоке, я решил не тратить драгоценные дары природы и коров, и начал вылизываться, допивая остатки с лица.

М-м-м, вкусна-вкусна…

– Ладно, вроде прогресс есть… – вздыхает Эдмунд, прыгая к шкафу, – Сегодня гостей не ждём, так что в светское не одеваемся. Да оно и так на стирке у Августины. Сегодняшний комплект…

– А не плевать ли?.. Я всю жизнь в одних пушистых штанишках проходил и ничего, все любили.

– А ты и не кот!

– Давай, давай, издевайся, сыпь соль на рану…

В итоге я снова оделся в эту чушь под названием одежда, снова беспомощно упал и снова умирающими глазами смотрел на кота. Но после укуса за пятку пришлось подняться – увы, не работает. Да и, честно говоря, привыкаю уже.

– Уа-а-ах, – зеваю, ощущая полный животик, – Ну ладно, вроде много что сделали. Можно и отдохнуть, – я пошёл к кровати.

– НЕТ!

– Да как ты надоел! Не удивлюсь, если у тебя друзей не было!

– Были! От старости все померли уже.

– Я бы рядом с тобой и в молодости помереть хотел!

И тут взгляд цепляется за неправильное. То, чего быть категорически… повторюсь, КАТЕГОРИЧЕСКИ не должно!

Кружка на краю тумбы?

– А это что? – шокируюсь, – Ну уж нет. Не сегодня.

И шлёпнув её два раза, я скидываю кружку и удивлённо смотрю на содеянное.

Вау… никогда бы не подумал, что так будет…

– Жесть… – бормочу, – Реально упала?.. Жесть…

– Ох, боги, помогите мне… – простонал Эдмунд.

* * *

Теперь мы сидели в кабинете Эдмунда и считали монеточки.

– Хе-хе, брякают, – радовался я, гоняя их туда-сюда по столу и скидывая на пол, а потом гоня по полу.

– Четыреста семьдесят четыре… четыреста семьдесят пять, – досчитал он последнюю скинутую мной монету, – Мда. Бяда.

– Это мало?

– Неделя жизни впритык. Вызов кэба, врач, любая услуга вне «существования» – и на неделю уже не хватает. Только основное – еда, тепло.

Я начал сгибать и разгибать пальцы.

У нас бюджета на четыреста семьдесят пять газет. Это включает в себя в целом вкусно кушать, – а мне много и не надо, – и тепло спать. Была-б моя воля – только это бы и делал!

Но увы, видите ли, через неделю будет первое число, и надо платить за воду, Августине, за дом…

– Ням нужно три тысячи пятьсот через неделю… – пробубнил кот, – Ровно столько месячные обязательные платежи.

– И где я тебе их найду?..

– Я ещё и другим Эшкрофтам должен. А так как меня «нет», но есть ты – то ты им должен.

– Ну и сколько?.., – я уже приготовился.

– Две стысяч… – отвёл он взгляд.

– СКОКА⁈ – я подскочил, приземлился и выгнул спину, с шоком смотря на кота, – Двести тысяч⁈ Это ты на что там занял, на две сотни проституточек⁈

– На обучение магии, шарлатанов, и попытки спасти моего родного внука, наглая ты скотина! – он неожиданно повысил голос.

Я прижал уши и чуть понурился.

Блин… забываю постоянно. И не прав оказался – моё предположение его оскорбило, хотя и злится он не столько из-за него, сколько из-за бедности и неудачи всей затеи.

Ну вот, теперь мне неудобно. Я грубость сказал. И что делать?

Но извиняться… коты не извиняются. Надо бы как-то иначе сгладить. Переведу-ка тему.

– А нам что, не простят? – спрашиваю.

– Вряд ли.

– Но погоди… если нам заняли Эшкрофты, то чего убить пытаются? Глупость же. А все нити ведут к ним.

– Хм… – тема перевелась, и кот задумался, – Ты прав, странно. Но может они заняли, когда был шанс на спасение, а только потом что-то выяснили? Решили, что денег они так и так не увидят, вот и… того. Занимал я полгода назад, тогда ещё… не так всё плохо было.

– Но нас же не любят все, верно? Чего заняли?

– Я… – он притих и опустил взгляд, словно говорить ему это очень некомфортно, – Подгадал очень удачное время, когда одну из их дочерей сватали. Не занять родственнику на лечение внука – позор. Особенно… при посторонних благородных людях, которые о ненависти к нам не знают.

Я вскинул брови.

А дед… совершенно не так прост? Это был хитрый ход.

– Это круто, – признаю.

– Ничего «крутого». Позорище… обычный старый попрошайка, – прошептал он, глядя в пол, – Просто позорище…

– Воздастся, – вздыхаю, – И я, бывало, побирался по помойкам.

Он поднял на меня кошачьи глаза, в которых блеснуло небольшое облегчение. Наверное, нести пусть и не одну, но похожую ношу действительно легче не в одиночку.

Но это правда – и у меня были тёмные времена. Особенно вторая жизнь – она вся такая прошла. Говна я там хлебнул… знатно.

– Так и что делать-то?.. Я хочу курочек и тепла, – возвращаюсь к разговору.

– Ню я же говорю – барьеры! – загорелись глаза Эдмунда, – Просто добудем инструкции по разным типажам, а молитвы ты и сам любую напишешь!

– М-м-м… – недовольно насупился я, – Не хочу работать…

– Представь гору сосисок! Гору курочки! И океан молока!

– *Гык*, – сглотнул я, и начал невольно облизываться, – Прям гору?.. Ну… с другой стороны… мелком орудовать не так уж и тяжело… может ещё вкусняшки получится у заказчиков выпрашивать…