Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

И да – он именно смотрел. Это не совпадение, не реакция на очарование, нет.

Его душа осозналась отдельно от тела.

«Не понимаю… не понимаю!», – она пятится, – «Над ним власть Луны! Он не должен…»

–Разве тебе не говорили не смотреть туда, куда не следует? Ты думала это касается только Луны и Солнца? – скалится он.

Он делает шаг, и его фигура разрывается на фрактальные копии. Девять всевозможных котов, рогатые, крылатые, огромные и прямоходящие – они разлетелись по пространству душ, деля единую сущность на девять фрагментов, заполняя собой пространство!

И когда культистка успела осознать, что происходит, отражения соединились воедино, приняв облик кошачьего прямоходящего монстра.

И он стоял прямо перед девушкой.

БАХ! Он хватает флейту и сжатием разрывает её на куски!

* * *

В то же время. Лес.

Луна светила серебром. Он отвечала зову флейты, песне прекрасной заклинательницы! Метки, что Луна оставляла на взглянувших, включались и подчинялись мелодии под светом спутницы Терры.

Мужчина чувствовал… ох, да… как же он чувствовал её взор! Он ощущает взгляд своей Госпожи, теплоту её света, её всеобъемлющую любовь! Песня не касалась его, но часть очарования он не мог игнорировать, и как же это было прекрасно! Любовь, нежность, удовольствие!

Ах, как же прекрасна Луна! Как же…

Песня прекратилась.

Он резко поворачивается на сестру по культу, и та… застыла, смотря широкими глазами куда-то вперёд. До этого она стояла с закрытыми, погрузившись в транс и Третью Сферу, мир духов и душ – Предел.

Но она пробудилась. Песня закончилась. И теплота Луны, её любовь… начало сменяться раздражением, словно очарованное чудище резко проснулось ото сна.

Лунный свет начинал краснеть от прерванного, недоведенного до конца ритуала.

– Сестра? Сестра! – культист дрогнул от осознания, что будет при провале ритуала флейты, – Что с тобой⁈

Она стояла и смотрела вперёд. Всё тело дрожало, а губы хоть и пытались что-то произнести, но они лишь жадно хватали воздух, а звуки превращались в хрип.

Луна краснела. В лесу начало ощущаться чужое присутствие.

– Сестра! Продолжай…

БАХ! Флейта ломается прямо в её руке, разрываясь духовной энергией изнутри!

– Ха… ха… ха… ха… – её дыхание становилось всё прерывистее, грудь дёргалась, а глаза краснели, наливаясь кровью, – Чёрт… чёрт… кто это такой⁉ – она с ужасом оглядывалась, – Он проснулся!

– Что? Это невоз…

– ВОЗМОЖНО! – крикнула она, тяжело дыша, – Мы должны его забрать. Его и только его!

– Да что… с тобой? Что там произошло? – чуть отшагнул мужчина.

– Исчадия уже здесь… – она медленно присела на колено, наплевав, что земля испачкает её прекрасное кружевное платье, – Возьмём под контроль. Достанем. Нам нужен… культу… миру… – истерично улыбнулась она, – Всем нужен Лунный Лорд.

Багряная Порча уже прорвалась. И из его света начали формироваться чудовища, под контролем той, что без ума от Луны.

* * *

В то же время. Дом Эшкрофтов.

В зале никто не понимал, что происходит.

Все просто стояли неподвижно, чуть покачиваясь, с остекленевшими взглядами, устремлёнными куда-то в сторону леса за окном. Мелодия тихая, едва различимая, текла сквозь комнату, просачивалась сквозь треснувшие стёкла.

Застыл Том – рука безвольно повисла вдоль тела, нож выскользнул из пальцев и стукнулся о паркет, но никто даже не повернул головы на звук.

Виктория моргала через раз, медленно, тяжело, а меч в её руке опустился остриём вниз, царапая пол едва заметной линией.

Беатрис стояла посреди осколков собственной гостиной, глаза широко открыты, но взгляд был пуст, устремлён сквозь стену, сквозь ночь, куда-то на невидимый источник звука.

Даже Дитрих, единственный, кто должен был замечать ВСË – стоял с застывшей на лице полуулыбкой, а глаза его блестели неестественно ровно.

Исключением были трое.

Клара и Леонард медленно шагали в сторону выхода. Единственные, кто хоть как-то шевелился.

А следом «очнулась» и… Амелия.

– Кха-а! – она резко выдохнула, будто перезагрузившись.

Она быстро оборачивается, сжимает клинок, ожидая нападение!

– Дитрих! Дитрих! – кричит она, – Доложите!

Молчание. Он очарован. Мощная… ОЧЕНЬ мощная магия.

Серебряные глаза Амелии рыщут по дому в поисках источника угроз, в поисках решения! И… наверное, ничего больше не оставалось.

– Леонард! Лео! – крикнула она, – Очнись!

И парень застыл. Остановился, пропуская Клару вперёд. Он медленно обернулся через плечо, посмотрела назад. Он определённо среагировал на крик! Поэтому и повернулся! Но смотрел сейчас она не на неё. Куда-то… дальше. Будто видя в своем разуме что-то иное.

Парень хмурится. Разворачивается. Глаза яснеют, разум начинает возвращаться.

Шаг. Шаг. Шаг! Он хватает что-то в воздухе, сжимает и будто вырывает что-то из чужих рук!

Бах! Прошлась волна облегчения, и по дому ударил всплеск энергии из леса.

Все резко вдохнули.

– Кха-а-а-а-а! Кха-ха-ха! – кто-то закашлялся.

Послабее упали на колени – Том, прислужники. Беатрис рухнула на диван, а Дитрих с Викторией устояли на ногах вместе с Амелией.

Они продышались, быстро водя глазами.

– Ч-что… – начала Виктория, растерянно оглядываясь, – Что это только что…

– Очарование… мы все оказались под чарами! – процедила Амелия, – Дитрих! Что делаем⁈

– Подкрепление уже вызвано! Но нас выдернуло. Все в порядке⁈ – он осматривается, – Да, вроде. Ошибка? Или… эй, Леонард! Клара!

И все увидели… двое не пришли в себя.

Клара так и стояла, покачиваясь, с той же остекленевшей пустотой во взгляде, что была у всех минуту назад – только у неё она не проходила. Рядом, чуть позади, точно так же застыл Леонард.

– Клара⁈ – Беатрис первой рванулась к дочери, хватая её за плечи, – Клара, милая, очнись! Клара!

Виктория бросилась следом, затрясла брата за плечо.

– Лео! Лео!

Он начал моргать. Просыпается! Он просыпается!

Леонард сжал виски руками, зашипев сквозь зубы, будто в череп кто-то вбил раскалённый гвоздь! Он оглянулся и посмотрел на кричащую Беатрис, на застывших в ужасе служанок.

И сделав шаг, парень опустился на колено перед маленькой фигуркой в руках Беатрис. Взял лицо Клары в ладони. Заглянул в приоткрытый здоровый глаз.

Пусто. Серая пелена с отблеском синеватого серебра.

– Она… застряла в Пределе, – произнёс он тихо, – Её не вернуло. Она там.

Тишина, повисшая было на миг, взорвалась новым криком – Беатрис зашлась в вопле, отчаянно тряся дочь, будто силой можно было выдернуть её обратно.

И тут за разбитым окном взвыло.

Не по-звериному. Хуже. Многоголосый, раздирающий рёв, от которого зазвенели уцелевшие стёкла в витрине с фарфором. Вой поднимался, множился, будто отвечал сам себе с разных концов темноты, а сквозь прорехи в облаках проступила луна – там, где секунду назад она была бледной, теперь наливалась тяжёлым, густым багрянцем.

– Это… это что… – Виктория попятилась к окну, машинально вскидывая меч.

– Магия, – выдохнул Дитрих, наконец окончательно стряхнувший с себя остатки наваждения, лицо его вмиг растеряло всю приторную вежливость, – На нас нападают.

Крики, топот, звон отодвигаемой мебели – зал взорвался паникой, все разом бросились кто к окнам, кто к оружию, кто закрывать собой ещё не пришедших в себя.

Леонард остался на коленях перед Кларой.

Пальцы медленно, до белизны в костяшках, сжались в кулак. Челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию. И под весь этот гвалт, под вой снаружи, под крики Беатрис…

– Я верну её… – сказал он, садясь в позу лотоса перед девочкой, и аккуратно беря её за руки, – Держите оборону, пока не выйдем.

Все переглянулись.

– Как… как… да как ты собрался всё это делать⁈ – крикнула Виктория, – Нам нужно её забирать и срочно нести к…

И перед тем, как она бы схватила брата за плечи, перед ней возник серебряный меч, ограждая её от юноши.

Амелия оградила Леонарда, смотря прямо в глаза Виктории. А затем медленно повела на окно. Виктория поворачивается и видит… силуэты, ползущие сюда.

– Обороняемся, – сказала она, – Думай наперёд, девчонка. Никуда мы не сбежим с безвольным балластом.

– Балластом… – с яростью оборачивается Виктория, чьи глаза едва не наливались кровью, – БАЛЛАС…

– Да. И чтобы она такой перестала быть – держим оборону! – Амелия протяжно выдыхает, накаляя клинок, – Оборонять Леонарда! Кто может – оружие в руки! Кто знает молитвы – молиться в соседней комнате, это ослабляет тварей!

Под яростный, шокированный взгляд Виктории, послышались щелчки – Дитрих проверял револьвер. Тут же звон цепи – Амелия достала крюк из под плаща, начиная его медленно раскручивать.

Наследница Эшкрофтов медленно провела взглядом. На людей, на бойцов, даже на котов, выгнувших спину и жутко распушившихся! И, поджав губы…

– Гра-а-а! – с яростью выкрикнула она, разворачиваясь к одному из разбитых окон, – Сраный Леонард! Ты за всё ответишь!

И раздался вой первых подошедших Исчадий Луны.

Начинает оборона.

–Vand… , – Леонард открывает суть объекта, держа Клару за руки.

–Dermt-kor , – и вторым вербалом он устанавливает связь душ, начиная погружаться в место, где застряла маленькая девочка.

Глава 16

Глава 16 * * *

За некоторое время до этого:

Канцелярия Охотничьего Корпуса при отделении Инквизиции встретила вечер как обычно – бумажной вознёй и запахом чернил.

А потом хрустальный шар связи на столе дежурного взорвался светом.

– Твою ж… – дежурный, толстый лысеющий мужичок по фамилии Гроссен, отшатнулся от стола, едва не опрокинув чернильницу, – Оно само взорвалось⁈

Не взорвалось. Засветилось красным, дак так, что аж на весь зал!

«Говорит инквизитор Дитрих Кроу. Экстренный вызов. Особняк Эшкрофтов на Терновой. Требуется подкрепление Охотников, немедленно, повторяю – немедленно!»

Голос оборвался треском. Связь погасла.

В зале стало тихо. По-настоящему тихо – даже перья скрипеть перестали.

– … Кроу? – переспросил кто-то из угла.

– Дитрих Кроу вызывает подкрепление⁈ – голос сорвался на фальцет где-то у картотеки.

– Быть не может.

– Да не, ну реально не может!

– Ëёёёп вашу, нам конец!

Гроссен медленно опустился обратно на стул, будто ноги отказали разом.

– Он вообще когда-нибудь вызывал подкрепление? – спросил он в пустоту, не адресуя вопрос никому конкретно.

– Пару раз было… например, когда секту в Инквизиции вскрыл, – ответила девушка рядом.

Вот в этом-то и была вся соль. Дитрих Кроу вызовов не делал – Дитрих Кроу разгребал сам. Плюс при нём всегда есть Амелия – особый боец. Человек, которому давали самые поехавшие, самые гнилые, самые безнадёжные дела, потому что остальные их попросту боялись брать!

Но вот он зовёт подкрепление. Не просто по телеграфу или заранее, а экстренно.

– Так, – молодой писарь по имени Феликс, кажется, единственный в зале ещё способный связно мыслить, вскочил с места, – Так, надо… надо кого-то отправить. Быстро.

– Да кого⁈ – рявкнула женщина за соседним столом, – Половина отряда на облаве в Северном квартале! Вторая половина ещё с той твари в порту не отошла, у них Магистр Хольц вообще без ноги лежит! Ну и оставшиеся в катакомбах под городом. Сегодня все как на зло заняты!

– А Четвёртая группа реагирования?

– Карантин – хаолит-лихорадка всех скосила.

Феликс замер с открытым ртом, судорожно пытаясь вспомнить хоть одно свободное имя. Не находил.

– Может… кадеты? – предложил кто-то робко.

– Ну ты дебил?..

– Эшкрофты… – пробормотала архивариус, листая толстый гроссбух, – Древний род. Демоноборцы, между прочим. У них своя охрана, свои ритуалисты… должны быть, если это не ОНИ проблемы.

По залу прокатился нервный гул. Кто-то шелестел бумагами в поисках расписания, кто-то уже метался между столами, выкрикивая имена и получая в ответ только мотание головой.

Но тут… поступило предложение.

– А Марионетка заряжена? – спросила Гроссен.

– Да, готова к бою. Но это же экспериментальная технология, у неё нет оператора!

– А ещё у нас прямое указание из головного центра в Кассии на полевую проверку! И если Дитрих справляется сам, у Марионетки и нет шанса сойти с ума! А если есть… да какой у нас выбор?

Все переглянулись.

Возможно… сегодня будет третий запуск новой военной технологии – Военной Марионетки с собственным мыслительным центром.

* * *

Я открыл глаза и первое, что увидел – туман со всех сторон. Первое время мне стоило усилий, чтобы начать видеть через него хоть что-то, словно глаза привыкали бы к темноте.

Но вот проклёвывались первые фрагменты… хоть чего-то.

Свет здесь был голубоватый, будто кто-то взял расплавленное серебро и растянул его тонким слоем по самому воздуху. А высоко над головой, там, где полагалось быть небу, медленно вращался водоворот – огромный, тягучий, похожий на солнце, которое кто-то закрутил в спираль. От него не шло тепла, а только свет – ровный и безжизненный.

Я опустил взгляд на собственные руки, чтобы напомнить себе, что я не местный обитатель, я живое создание, намеренно сюда зашедшее. Что у меня есть тело, что я ещё жив!

И увидел я конечно же лапки. Чёрные, с белыми носочками.

«И всё же да… душа и тело сильно друг на друга влияют», – не могу не порадоваться, что хотя бы в этом проклятом месте я всё ещё тот, кем хочу быть.

И даже больше – это не единственный мой облик. Девять раз я уже бывал в этом месте, девять смертей, девять возвращений, и каждый раз что-то от меня оставалось тут, вплетаясь в эту странную вечную дымку! Это ощущалось отчётливо, словно на мне девять костюмов, каждый из которых служил защитой от… местных обитателей.

А она здесь нужна. Очень нужна, если ты не гениальный колдун, способный защищать свою душу.

Я стоял лапками на зыбкой, будто дышащей поверхности Предела, и уже отсюда слышал гул. Ох, какой же он жуткий, какой противный, как скребёт мне по ушкам! Идёт откуда-то из глубины тумана, монотонный, множественный, будто тысячи голосов одновременно шептали что-то на грани слышимости, никогда не складываясь в слова! Оно сводит с ума! Мозг ПЫТАЕТСЯ понять, ПЫТАЕТСЯ осмыслить, ведь улавливает что-то знакомое, но чёрт возьми, ничего не находит, и от того приходит в ужас!

Гул нарастал волнами, то стихая, то снова накатывая, и с каждой такой волной по кошачьему загривку пробегала дрожь.

Здесь бродили души. Много. И далеко не все из них были дружелюбны.

Но были и облики, что не атаковали – с удивительными очертаниями тех, кто стоял радом со мной в реальном мире. Я вижу размытые фрагменты Дитриха, Виктории. Они сражаются! Я могу это понять – картинка их обликов хоть и обрывистая, хоть и меняется очень редко и плавно, но по ней понятно, что идёт сражение. На дом напали.

И они защищают меня.

– М-м… – зажмурился я, смотря на лапку.

Не заметил. Хах, ну конечно не заметил – на ней уже была рана. Белесая, отдающая туманом с запахом озона. Лапка холодела. Мне стало хуже.

Предел уже начал атаковать. Мне осталось недолго.

«Нужно искать. Я вытащу её», – я зашагал.

И тут, сквозь ровный, тягучий гул тумана, прорезался иной звук.

Плач.

– Клара! – окрикиваю и разворачиваюсь, – М-м!

При вздохе заболело ребро. Пытаюсь посмотреть, но вижу лишь посеревшую шерсть.

– Чёрт! – глубоко вдыхаю, – Клара! Клара-а-а-а! Мя-я-я-яу!

Я ускорился и побежал на плач. И я оказался прав! Звуки усиливались, и в конце концов я начал улавливать нечто, помимо серого ничего!

Вдалеке, где туман должен был стелиться ровным полотном, он собрался в плотный ком. Какое-то скопление серой мглы, копошащееся, дрожащее! Оно облепило что-то в своей середине словно рой мух, облепивших кусок свежего мяса на солнцепёке.

Я рванул к ней со всех лапок!

– Помогите… – пищал детский голосок, – Кто-нибудь! П-помогите… мам… мама… мама… – плач захлёбывался всхлипами, – Мне страшно, мама…

Туман впереди густел и темнел. Я различил силуэты. Десятки, может, сотни – тонкие, вытянутые, с прорехами вместо лиц, и в каждой такой прорехе горели две крохотные точки, тускло-голубые, будто упорно тлеющие угольки, которые вот уже как сотню лет должны были погаснуть!

Сквозь их полупрозрачные тела пульсировало нечто похожее на паутину сосудов – не кровеносных, конечно, а каких-то иных, светящихся тонкими нитями, вспыхивающих в такт тому самому гулу, что я слышал издалека.

Рой.

Настоящий рой изголодавшихся душ, облепивший добычу, которая ничего не могла им противопоставить.

«ДЕРЖИСЬ!», – заорал я, вернее, попытался заорать, и вместо слов из горла вырвалось совершенно неподобающее моменту «Мр-р-рряу!»

Плевать. Понял бы кто угодно!

И плач… на миг стих.

Она услышала.

– Котик?.. Котик⁈

Я врезался в стену тумана на полном ходу, пробивая плечом! Бах!

И тут же по всему телу прошла первая волна, будто чьи-то невидимые зубы прокусили не шкуру, а саму… суть? Укус, удар, разрыв – и каждый вытягивал из меня что-то тёплое и невосполнимое.

Урон по душе.

– А-А-РГХ! – взвыл я, но лапы не остановились, продолжая месить туман, продирающийся с каждым шагом всё гуще.

Я выпускаю коготки, разрываю плёнку тумана, и продираюсь дальше! Кусаюсь, режу!

Силуэты облепляли со всех сторон! Задевали бок, скользили сквозь загривок, цеплялись прозрачными пальцами за хвост, и каждое такое касание отзывалось новым рывком боли, глубинной, тянущей!

«Терпи. Терпи, кошак, терпи…», – хриплю мысленно, продолжая переставлять лапы, – «Ещё немного. Ещё чуть-чуть…»

Но рой не собирался отпускать так просто. О нет.

Предел не прощает.

Хор голодных шёпотов вокруг слился в один режущий вой, и я почувствовал, как трещит моя оболочка.

Рывок.

Ещё один! Ещё шажочек и…

И меня разорвало.

Не физически, – здесь физики не было, – а куда глубже. Свет вокруг мигнул, схлопнулся в точку, и на долю мгновения не было ничего – ни боли, ни тумана, ни звука.

А затем я снова стоял на ногах.

Точнее – на лапах. Новых.

Тело изменилось: длиннее, тоньше, с изогнутым хвостом, хлеставшим воздух за спиной, а на лбу два маленьких, но острых рожка, которых у прошлой формы точно не было.

Облик восьмой жизни.

«Ладно… воплощение номер два», – сцепил я зубы.

Новое тело оказалось чуть выносливее. Или просто рой на миг замешкался, не ожидая столь быстрой замены жертвы прямо у себя в пасти. Этого мгновения хватило, чтобы прорваться дальше, вглубь клубящейся массы!

Силуэты вновь бросились ко мне – задели плечо, хлестнули по хвосту, что-то тёмное и голодное скользнуло вдоль позвоночника, вытягивая ещё немного тепла, ещё немного меня самого. Новая форма зашипела от боли, но не рассыпалась! Держалась!

И вот, сквозь последнюю пелену тумана, я увидел её.

Клара сидела на корточках, обхватив голову руками, сжавшись в маленький, дрожащий комок. Её плечи тряслись, а из-под ладоней доносился тихий, почти беззвучный шёпот:

– Помогите… кто-нибудь… пожалуйста… помогите мне… мама… мне страшно… больно… мама… мамочка… котик…

– КЛАРА! – ору я во всю пасть.

Она резко вздёргивает голову. Ох… какая бедняжка. Тот глаз, что был целым – стал серым, с пеленой на зрачке. Половина лица белая. Половина волос выцвела, а рука обессилена рухнула, явно уже неспособная шевелиться. Её будто обмораживали, вместе с тем сильно состаривая.

Из неё вытянули почти всю жизнь. И хрип у неё не от страха – у неё просто уже нет сил жить.

– Я тут. Я тут! – я бегу к ней.

– Котик… котик? Котик! – увидев единственный свет в этом мраке, она со всех сил попыталась подползти ко мне.

– Это я, Лео!

– Л-Лео…

– Я выведу тебя. Всё хорошо! Я проведу! Ты выйдешь!

– Мне страшно… – её губы дрожали, а в глазах почти не было блеска, – Они заберут меня… они не отпустят… они…

Я прыгнул ей на колени, начиная мурлыкать. Неведомая кошачья сила, объяснений которой я так и не нашёл, окутала этот мир теплом. Клара, нашедшая силы положить ручки на мою шерсть, ощутила эту великолепную вибрацию, это кошачье счастье, эту…

Жизнь.

И блеск немного вернулся в её уже умирающие глаза.

– Котик… Лео… – девочка поджала губы.

– Я выведу! За мной! – спрыгиваю.

– Нет… они не выпустят… они будут кусаться… я не пройду…

– Не бойся, – я протяжно вдыхаю, цепляясь когтями за макушку, – Не бойся. Я сильнее.

И я срываю с себя вторую оболочку, начиная… превращаться. Из кота – в монстра. Длинные массивные лапы, вытянутый, согнутый позвоночник. Рога увеличились и закрутились назад. Хвост и спина покрылись костными наростами, словно чешуйчатая броня. А шерсть обрела багровые полосы, сливающиеся в письмена на древнем языке всех врагов человечества.

И встав на задние лапы, я выпрямился, глядя на потупившийся вихрь душ.

– Л-Лео? – прошептала Клара.

–Это я , – рыкнул я, возвышаясь в трёх метрах над землёй, —Дай руку. Не переживай, всё будет хорошо.

Она протягивает дрожащую ручку и я, аккуратно сжав её подушечками, дёргая на себя, поднимаю девочку и прижимаю её к груди, закрывая руками.

Вихрь не коснётся её – ему придётся пробиваться через меня.

Шаг. Второй. Начинается атака.

Клара вцепилась в мою шерсть – холодные пальчики, едва живые, дрожащие в такт каждому моему шагу.

–Держись крепче , – рычу я, наклоняя голову, чтобы прикрыть её ещё плотнее.

Рой ударил разом.

Десятки силуэтов бросились на новую оболочку, впиваясь в загривок, в бок, в основание рогов, и каждый укус отзывался уже не покалыванием, а настоящим рывком, будто с меня сдирали слой за слоем!

–А-А-РГХ! – взвыл я, но лапа продолжали месить туман, не сбавляя шага.

Дыхание. Дыхание давалось всё труднее – грудь вздымалась через раз, а хрип на выдохе становился громче собственного рыка. Я чувствовал, как силы утекают из массивного тела, как немеют кончики лап, как ноги начинают предательски дрожать под собственным весом.

«Ещё чуть-чуть. Ещё немного. Донести. Только донести!», – хриплю мысленно, прижимая девочку крепче к груди, – «Какой же мощный Предел! Какая же это сила! Чёрт! Чёрт!»

Клара всхлипывала где-то у самого сердца, лицом уткнувшись в жёсткую шерсть, и я слышал её дыхание – слабое, прерывистое, но живое. Живое!

Силуэты роились гуще, лезли под лапы, цеплялись за хвост прозрачными пальцами, и с каждым новым касанием взгляд мой чуть темнел по краям, будто кто-то медленно закрашивал мир серым.

Ноги подкосились на очередном шаге. Устоял. С трудом, но устоял.

–Не смейте , – прорычал я в туман, —Она моя. Слышите? МОЯ, ПОГАНЫЕ ВЫ ТВАРИ!

Голос сорвался, эхом расползаясь по клубящейся мгле, и на миг… всего на миг…

Рой отпрянул, испугавшись призрачного крика.

Этого хватило.

Я рванулся вперёд, ломая последнюю плотную стену силуэтов плечом, и туман вокруг разом поредел, посветлел, а водоворот над головой стал ближе и ярче, будто я привлёк его внимание, и местное солнце внимательно за мной наблюдает.

Вышел.

Часть роя рванулась следом, пытаясь схватить меня своими щупальцами!

Впереди, там, откуда я вошёл в это проклятое место, брезжила знакомая точка света – тонкая трещина между мирами, единственный путь домой. Взгляд плыл, картинка двоилась, серело по краям.

Но я шагал.

«Предел один к одному с реальным миром», – цеплялся я за последнюю ясную мысль, – «Значит, если я выйду здесь – там, снаружи, окажусь именно там же, где сейчас сижу телом. А если протащу её через ЭТУ точку…»

Значит, она вернётся. Туда, где сейчас сидит сама.

Я знаю, как её вывести.

Свет впереди разросся, залил всё вокруг слепящей белизной, и я, из последних сил перебирая дрожащими лапами, шагнул к трещине, прижимая к груди маленькое, едва живое тепло.

–Мы пришли, Клара , – улыбаюсь я, медленно отрывая её от груди, —Пора домой.

– А ты?..

И я поднял голову. Силуэты товарищей всё ещё здесь были. Но… Дитрих держался за бок. Виктория с трудом от чего-то отбивалась со всех сторон. Силуэт старика Эдмунда валялся пластом – без сознания. Не вижу Амелию, почему-то, но уверен, она здесь.

А ещё… я вижу тварей. Тех самых, что атакуют – они тоже имеют души, это некогда живые создания!

Мы проигрываем. Их много. Ритуал слишком мощен, и когда придёт подмога неизвестно.

– А ты? А ты⁈ – захныкала Клара, – Лео, а ты⁈ Ты тоже должен вый…

И я толкаю её в точку света. Бах. Вспышка.

Девочка выходит из предела, просыпаясь в реальном мире. Она спасена.

Я протяжно выдыхаю, сжимаю кулаки. Взгляд опускается. Затем скользит по силуэтам товарищей, метнувшихся к тому месту, где проснулась девочка – они её забирают.

«Хорошо…», – улыбаюсь, – «Хорошо. Я справился»

А затем… я медленно оборачиваюсь назад. Скопление душ летело за мной, желая отомстить и разорвать. Затем я снова смотрю на отпечатки тварей, напавших на дом. Если правильно понял – они и с другой стороны дома. Не знаю кто это, и что за магия их призвала, но здесь нужно больше людей, чтобы уйти без смертей.

А ещё в доме куча трупов Одержимых. Этим воспользуются. Удивительно, как ещё НЕ воспользовались. Просто чудо.

Да… нам нужно чудо.

Ещё чуть-чуть… но я должен помочь ещё.

–Хаурус , – и постучав по затылку, я задираю глаза на смотрящий в ответ Вихрь Предела.

* * *

В то же время. Зал.

Барьер треснул с первым прямым лучом багровой Луны, и следом хлынули они.

Твари ползли на четырёх лапах, слишком гибких для конечностей, слишком длинных для суставов – будто кто-то взял волчий костяк и растянул его, вывернул, налепил сверху осьминожьей плоти. Из спины и лопаток тянулись щупальца, пасти вытягивались далеко вперёд острой мордой, а глотка, глаза и даже ноздри светились изнутри тем же багрянцем, что и Луна снаружи – будто нутро твари было залито расплавленным светилом.

Бой продолжался уже какое-то время.

Виктория рубанула наотмашь! Клинок соскользнул с эластичного и скользкого плеча твари и лишь оставил тонкую бледную полосу, тут же затянувшуюся.

– Да чтоб тебя! – зарычала она, отступая на шаг и меняя хват.

Амелия рядом двигалась иначе – не рубила, а колола, вгоняя остриё точно в раскрытую пасть, туда, где багровый свет горел ярче всего. Тварь взвизгнула, забилась, и щупальце хлестнуло Амелию по бедру, оставляя рваный след.

Виктория посмотрела на ту, кого невзлюбила с первого взгляда… и признала превосходство опыта.

Смена хвата, прицел, подготовка… и сорвавшись с хлопком, девушка вонзает остриё меча в раскрытую над Леонардом пасть!

Бах-бах! Тут же над головой пролетели освящённые серебряные пули! Дитрих стрелял с колена, зажимая раненный бок рукой! Каждый выстрел выбивал искры из костяных наростов на загривках тварей, но ни один не пробивал насквозь. Впрочем, сильно их контузил, чем пользовались девушки.

– Кожа не режется, – выкрикнул он, перезаряжая на ходу, – Бить в пасть или глаза! Только туда!

Беатрис держалась у разбитой лестницы, клинок в её руке двигался медленнее, чем у дочери – годы без практики сказывались. И тем не менее – безошибочно, с въевшейся выучкой.

Тварь бросилась на неё сбоку, и в последний миг Том, метнувшись наперерез, всадил нож в уже открытую рану твари!

– Сюда, уродина! – заорал он, отскакивая, и тварь дёрнулась за ним, дав Беатрис долю секунды на выпад.

Клинок вошёл точно в раскрытую пасть, туда, где горела глотка, и тварь забилась, заскулила утробным, почти собачьим воем, прежде чем осесть грудой слизи на паркет.

Но на её месте тут же возникали две новые – протискивались сквозь разбитые окна, выползали из теней между колоннами, будто сама тьма исторгала их из себя! Они будто рождались и рождались, будто Луна – вечная матерь, что отзывается омерзительными родами на просьбы молящимся колдунам, проводящим ритуал!

Их было слишком много. Но тут, когда надежды таяли, а отчаяние начало пробираться в умы…

– Кха… кха-кха-кха!

Клара закашлялась. Резко, судорожно, всем телом! И следом девочка дёрнулась, распахнув оба глаза, один здоровый, другой мутно-багряный, но живой, моргающий, ищущий что-то в пространстве.

От этого одна из лунных тварей прыгнула на неё.

– Клара⁈ – Виктория среагировала раньше, чем успела осознать движение, – КЛАРА!

Рывок. БАХ! Пол под ногами Закалённой треснул, и за миг Виктория сокращает расстояние и влетает плечом прямо в тварь с занесённой лапой! Грохот! Хруст! Тварь отлетает, пробивая собой стену, и девушка жмурится, хватаясь за руку.

Плечо хрустнуло и вывернулось из сустава.

Но девушка не остановилась, не замедлилась, а просто перехватила Клару здоровой рукой и рывком отскочила от входа, к дальней стене, туда, где было чуть тише и безопаснее.

Но девочка… будто не желала спасаться.

– Лео! – закричала вдруг Клара, дёргаясь в руках сестры, – Лео! Он спас меня! Он вытащил меня, он там! Он ещё там! Лео! Лео!

Она тянулась в сторону, к неподвижной фигуре, сидящей спиной к сражению – маленькие ручки хватали воздух, будто пытались дотянуться до него через весь зал. Она дёргалась… она вырывалась! Пережив этот ужас, пережив эту боль – она тянулась обратно!

– Не сейчас, Клара! – крикнула сестра в ответ, – Там опасно!

– Там Лео! Ему надо помочь! Ему надо помочь! – плакала девочка.

Беатрис уже была рядом. Она рухнула на колени, притягивая дочь к себе одной рукой, второй прижимая к боку меч, а в глазах – облегчение вперемешку со слезами, которые она даже не пыталась скрыть!

– Клара, милая… ты… ты здесь… – шептала она, целуя дочь в макушку, но взгляд её тут же метнулся туда же, куда только что тянулись детские ручки.

К Леонарду.

Он всё ещё сидел на том же месте. Спиной к ним. Спиной к бою. Не шевелился.

Дитрих коротко переглянулся с подоспевшей Амелией – та выдернула клинок из очередной твари, отскочила, и на миг оба замерли, глядя на неподвижную фигуру у дальней стены.

Клара продолжала всхлипывать, вырываясь из материнских рук, тянясь ладошкой в его сторону.

– Лео… Лео, пожалуйста… он же… он остался…

Амелия стиснула зубы, шагнула ближе к Виктории, понизив голос до хриплого, сорванного шёпота:

– Их слишком много. Мы можем уйти. Сейчас, пока проход свободен!

Рука Виктории, всё ещё прижимающая к себе Клару, дёрнулась. Она медленно перевела взгляд на напарницу, а затем на Леонарда. Это был… страх.

Страх, что Амелия права, и Леонарда надо оставить.

Страх, что здесь и впрямь больше ничего не сделать.

– Н-но… Лео… – прошептала она.

– Неизвестно когда выйдет, неизвестно что с ним стало! Идти в Предел – безрассудно! То, что он вытащил Клару – уже Чудо! Настоящее, буквальное Чудо! – повышала она голос, – И если мы все здесь помрём – его жертва может быть…

– Не смейте, нет! Не смейте! – кричала Клара, вырываясь из рук матери.

Девочка сорвалась в бег, плюя на опасность, на крики родных, на руку Амелии, что пыталась её поймать! Она бежала к Леонарду! Бежала к…

Леонард резко поднялся.

– СТОЙ! – и Дитрих в последний момент успел её поймать.

Все застыли. И самое ужасное в том… что и лунные твари тоже остановились. Не к добру. Это очень не к добру.

Юноша поднялся не коленями и не мышцами, а будто его потянуло за позвоночник вверх, поставило словно куклу, и лишь сейчас он включил тело, чтобы снова не упасть!

Голова и руки опущены. Грудь вздымалась от глубокого дыхания.

И твари всё ещё стояли, неуверенно смотря на резко очнувшегося Леонарда. Вышедшего из Предела. Таким странным образом.