Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Интересно получается, – улыбается он, наконец ставя бедный бесполезный чайник на стол, – Стало быть будущего предателя к ним отправили родственники? Который сначала стёр барьер изнутри дома, а затем добил этот барьер, когда повесился под чужим воздействием.

– Под его ногтями обнаружено содранное дерево и ритуальный костный мел, да. Это он его стёр. Осознанно, – кивает Амелия.

– Но убивать себя не планировал, очевидно. Иначе бы зачаровывать не пришлось, – хмурится Дитрих, вставая со стула и поднимая свою треуголку и револьвер, – А это значит что, Амелия?

– Что?.., – покосилась она, всё ещё не до конца понимая, что творится в его голове.

– Что теперь у нас есть ордер на допрос подозреваемых в предумышленном убийстве своего родственника путём оккультизма, – теперь уже искренне улыбается он, – И если это правда, то мне ОЧЕНЬ интересно узнать зачем было добивать и без того умирающий род, буквально покойников.

– Но… вот только… – хотела напомнить Амелия.

– Ага. Неожиданно как-то не умеревших, – хмыкает Дитрих, накидывая плащ, – Может другая ветвь что-то знала? Чёрт его дери, ну интересно же! Во что такое вляпался Леонард? И Леонард ли это вообще? Ой, терзают меня смутные сомнения на этот счёт… по описаниям, что ты, умница, собрала, Леонард был другим.

И они направились к выходу из кабинета – теперь вёл Дитрих, явно имея какой-то план действий на сегодняшний день.

– А, кстати. Эдмунда нашли? – спросил он между делом.

– Нет. Тела не обнаружено.

– Жаль.

Да.

Правда в том, что тело Эдмунда Эшкрофта тогда в подвале не нашли – оно куда-то делось.

* * *

От автора:

Благодарю за комментарии и лайки! Всё прочитал!

Не стесняйтесь писать, мне правда это очень важно. Даже «хы-хы, котик смешной».

Глава 13

Глава 13

Пу-пу-пу…

Так, ладно. Это и многое упрощает, и многое же усложняет. Как минимум я теперь знаю куда двигаться. Но проблема в том, что это логово врагов. Да, потенциальных, и тем не менее… опасно! Одному бы туда не идти – нужны свидетели.

Но, с другой стороны, думаете они рискнут убивать меня прямо так? Я вот не знаю. Реально. Для этого и нужен Эдмунд, который знает прошлое семьи и нынешний социальный строй! Но он ровно там, где мне эта информация и нужна! Чёрт!

«Августина…», – понимаю я, кто может помочь.

Августина, значит?..

«Врагов куда больше, чем ты думаешь», – и слова Знания всплывают сами собой.

– Чёрт… – с тяжестью потираю я глаза, – Тц, срань!

Кто враг, о котором я не подозреваю? Августина? Том? Клейн? Амелия? Лиза, вашу мать⁈

А кто союзник, которого я за такового не считаю? Инквизитор? Другая ветвь Эшкрофтов? Чёрт в подвале, м⁈

«Плохо дело», – вздыхаю, – «Тц. Ну что за напасть! Ну почему я не заслужил последнюю жизнь лениться и ничего не делать, ну вашу мать! Да не хочу я никакие проблемы решать, ш-ш-ш!»

– Что-ж, ты выручил. Благодарю, – бормочу я в задумчивости, – Пойду думать, что делать…

– Мхм. Удачи. Надеюсь и твои барьеры работают… что с учётом существования этого странного кота может быть и не враньём.

– Ну ты за кого меня держал? – качаю головой.

– Полоумного.

– Кота обидеть может каждый… – бормочу я.

Ладно, пора уходить, здесь мы закончили, хоть и уверен, что ещё вернёмся. Но вот за последний комментарий…

Я резко беру бутерброд и скрываюсь за дверью!

– Эй! – орал Клейн в спину, – Дурдом!

Поймав общий воровской настрой, привычный к нему Том не задавал вопросов и подхватил суету, молча ускорив шаг следом.

– Что? Что стащили? Что наварили⁈ – у него аж глаза загорелись.

– Колбаску.

– А…

– На, – протягиваю половину бутерброда, – За наводку. Хорошего парня нашёл.

– О, спасибо!

И так, знакомство с Клейном получено, и зуб даю, я ему понравился. Можем дружить. Воровство колбасы… ну ничего, потерпит.

Если, конечно, это не один из тех «врагов».

Ох, чёртово Знание! Вот хорошо жилось до твоего прихода! К целям двигался, успеха достигал! А сейчас? Голову загрузил, ответов ни хрена не дал. Тоже мне, пф, «Знание»… да «Путаница» ему больше подходит!

И если про врагов и союзников можно думать бесконечно, и это вопрос долгоиграющий… то какого чёрта он резко осёкся от диалога со мной?

Кто, чёрт возьми, мог ЗАПРЕТИТЬ самому ЗНАНИЮ со мной взаимодействовать?

«А я знаю…», – вздыхаю, погружаясь в раздумья на пути к дому, – «Я знаю».

Скажите, вы верите в Бога?

Это тема всегда была актуальна в мире. С учётом, что у нас есть демоны, ангелы, Небеса и прочая фантастичная магия, вплоть до драконов-личей, то в существование богов будто даже глупо и не верить. Ну вот почему бы им в мире и не быть?

Но чёткого ответа на этот вопрос всё равно нет! Кто-то верит, что Небеса – это единый Бог. Кто-то, я уверен, поклоняется той твари, сидящей на луне.

Здесь всё сложно и кто во что горазд. В мире, – по крайней мере раньше, – много существ, которых реально можно посчитать за божеств. Тот же Король Маг! Его прям многие раньше и считали богом магии.

И ближайшие к званию именно «Бога», наверное, это всё же Концепции. Вот уж кто действительно похож скорее на силу природы, нежели существо. Они – буквально наивысшее, что есть в мире! И кто это, если не боги?

Но я… я знаю больше.

Я знаю, что выше Концепций кто-то есть.

Все восемь жизней я был связан с Порядком, и поверьте, часто с ним взаимодействовал. И да, у меня нет доказательств, у меня только предположения и догадки, но в какой-то момент я начал подозревать, что все они…

Кого-то боятся?

Хотя нет, неверное слово. Они перед кем-то в трепете, будто вторые в пищевой цепочке вселенной. Они будто постоянно оглядываются, хотя, вроде, всегда делают что хотят и что должно.

Но с каждой жизнью это подозрение росло всё больше и больше, и вот, оно достигло кульминации – Знанию кто-то ЗАПРЕТИЛ.

Так что да, наверное… меня можно назвать верующим.

Я верю в того, кого Концепции опасаются расстроить. А вот кто это – да хрен его знает!

А я бы хотел узнать, почему эта сволочь запрещает со мной контактировать!

«Поэтому Порядок так быстро слился? Чёрт, а возможно! Восемь жизней терпел, а тут топнул ножкой и расстался со мной? Да не поверю! Мы с ним ладили! Уверен, он меня любил! Я же милый!»

– Гр-р-р, ну погоди! – прошипел я, взмахиваю кулаком в глубину космоса.

Ну и вопрос, собственно, а за что? За что кота⁈ Какое пушистое зло я вам сделал? Диваны то я только людям драл!

Короче, всё очень странно, и всё больше вопросов для… четырёх грёбанных дней жизни! Это всегда так у людей? Кошмар. Для чего так жить? Родился, помучался, умер.

Но главное, что я уяснил из диалога со Знанием:

«Итак, что мы имеем», – решаю подытожить, – «Я точно был человеком. Но кто-то или что-то сделало меня перерождающимся котом и стёрло память – с последним как-то связано Забвение. Затем восемь жизней, и я чудом оказываюсь в человеческом теле, где происходит куча невероятных совпадений, в том числе и практически мгновенное нахождение часов… того же Забвения».

О-о-ой, а как интересно совпало! Ну это тооооочно никак не связано, да-да-да!

Тьфу.

– А это ещё кто?.., – вздыхаю, глядя на… нечто.

У ворот моего дома стоял мужик. Грузный, невысокий, лет пятидесяти, он занимал вдвое больше места, чем следовало, и дышал с присвистом. Лицо мясистое и красное, щёки нависали на воротник.

Костюм на нём был из доброго сукна, но сидел скверно: жилет натягивался на животе так, что пуговицы вот-вот отлетят, поперёк лежала толстая золочёная цепь часов, а на пальцах-сардельках блестели перстни с камнями сомнительной чистоты.

– А вот и пришли, – вздыхает Том, – Можно я это… отсвечивать не буду? За углом посижу.

– Ага. К чему мне готовиться? – спрашиваю напоследок.

– Да либо платить заставят, либо проблем пообещают. И особо не рыпайтесь – где-то по углам шкерятся остальные. Но раз Хок один стоит, значит говорить пришёл. Вот и говорите, – сказал он, заворачивая в один из дворов и исчезая, пока не поздно.

А поздно стало почти сразу, потому что жирдяй меня заметил почти в тот же миг, хотя я и не трюфель.

Он улыбается, отчего щёки едва не закрывают глаза, а я вздыхаю и иду дальше.

– Леонард? Леонард Эшкрофт! Ха-ха. Наслышан! Рад познакомиться! – тянет он руку, – Барни Хок. Глава крупнейшего барьерного агентства в этом районе. И в ближайших других.

– Мхм… рад, – протягиваю руку.

Он её едва не хватает, сжимает, трясёт будто хочет выбить из неё правду, а потом… хитрый урод разворачивает мою руку пальцами и внимательно на них смотрит.

Естественно там был чёртов ритуальный мел.

– Гляжу, работаете не покладая рук! Видал я вашу работу, видимо и вторая появилась, да?

– Не, просто мел жрать люблю, – разрываю рукопожатие, – Зачем пожаловали?

– Да вот интересно стало, где вы такие навыки приобрели! Нашим бы людям такие понадобились, а то учишь их, учишь, а они, бестолочи такие, то в молитве ошибутся, то взорвут чего, ха-ха!

– Не, нет навыков.

– Ну как же, вы поставили замечательный барьер!

– Не, ничего не ставил.

– Ну как же. Люди только о вас и говорят!

– Да не, обманывают.

Со всё той же, но уже явно натянутой улыбкой, Барни Хок молча на меня посмотрел, и я ответил ровно тем же – без эмоций, без улыбки, делая вид будто всё так и надо, и вообще, это не я тут шизофреник. Ну да, мел жру, но это кальций.

– Послушайте, я ведь с миром пришёл, – вздыхает он, наконец переставая лыбиться, – Вы здесь давно живёте, и должны понимать некоторые… скажем так, установки.

– Какие? – невинно моргаю и склоняю голову над коротышкой.

– Вы знаете какие! – чуть покраснел свин.

– Не.

– Ох. Значит, по сложному пойдём, – мужик потёр переносицу, и кошачьей реакцией я заметил, как затряслись тени на углах, хотя никто оттуда и не вышел, – Вы можете делать что хотите, но понимайте, что рынок – жёсткое место. В этих районах он поделён. Понимаете?

– Какой рынок? – наклоняю голову в сторону, – Я же ничего не делал.

– Не прикидывайтесь! Скажите, вы хотите работать на нас? Мы будем давать заказы, искать клиентов.

– Вряд ли вы мне что-то дадите, – хмыкаю, – Да и не умею я ничего. Вы о чём?

– О, так вы не глупец! Это хорошо. Да, клиентов мало, мастеров много, наша рекламная кампания не всесильна. Вы можете сами находить себе клиентов! Но в таком случае… понимаете ли… нужно вступить в наш союз барьеристов. Он включает в себя обязательство по максимальной и минимальной цене во избежания демпинга, и ежемесячные отчисления! Понимаете?

– А? Отчисления? Что это? – наклоняю голову в другую сторону.

– Слушайте… – снова потирает он переносицу, – Хотите по-плохому? Вот ответьте, у вас есть лицензия? Вы проходили обучение? Сдавали экзамен? Вы же знаете, что согласно законодательству – вы не имеете права ставить барьеры без лицензии! И вот ответьте…

Ха! А я ведь говорил, помните, помните⁈ Я ровно это и предсказал! Будет законом давить.

– Ага, есть, – улыбаюсь.

Это его сбило. Он будто до этого работал по инструкции, а сейчас она не сработала, и он без понятия как дальше импровизировать.

– Покажите, – хмурится пухлый.

– Не, имею право ничего не показывать, вы же не власть, – прохожу мимо и захожу в ворота, – До свидания.

Перед тем как он снова бы что-то хрюкнул, я просто закрыл ворота с гербом прямо перед его покрасневшей мордой и, не слушая визги, пошёл домой.

Интересная ситуация. Барьеры для меня действительно самое лёгкое, на чём можно зарабатывать, и очень бы не хотелось их лишаться из-за жадных толстых поросят. Но я так же понимаю, что про лицензию он не врал, и если вызовет проверку… то вряд ли извинениями я отделаюсь. Скорее всего просто запретят деятельность, и если жирный спалит снова, то точно устроит проблемы.

– Августина-а-а! – заорал я, стоя в проходе и зовя кожаную.

– Да, господин? – сказала она, спуская со второго этажа.

– Теоретически… если я хочу работать барьерщиком, мне же нужна лицензия, так? Для этого обязательно нужен экзамен?

– Для лицензии, да.

– А можно не учиться, а сразу его сдать?

– Конечно – за отдельную сумму. Обычно экзамен включён в стоимость обучения, но без него придётся платить. Но как вы сдадите без знаний? – с интересом наклоняет она голову.

– Да я так… теоретически.

– Вам подсказать, где «теоретически» найти школу обучения барьерному мастерству? – с небольшой издёвкой улыбается Августина, – Там же теоретически можно записаться к экзаменационной комиссии.

– Теоретически подскажи, пожалуйста! – закивал я.

– Теоретически он где-то в центре. Можете у любого там спросить, подскажут.

– Спасибо! – улыбаюсь, – А кушать есть?

– Двадцать минут, и готово, – глубоко кивает она и скрывается на кухне.

Я же падаю на диван, пытаюсь подумать, что делать дальше… ну и конечно же засыпаю. К чёрту мысли, людям их оставьте.

Подремав, я просыпаюсь от запаха еды на тарелке перед кофейным столиком в зале. Хе-хе, кушааать. О-о-о, курочка!

– Ом-ом-ом, – не скрывал я удовольствия, набивая щёки.

Далее Августина предупредила, что уже как десять минут у порога стоит Том. Значит и Барни Хока нет. Доедаю, с набитым пузиком выдыхаю, ещё минут пять отдыхаю, и выхожу наружу.

– Вы про меня забыли, да?.., – устало вздыхает Том.

– Да, – бессовестно соглашаюсь, – Итак, диалог слышал?

– Ага. Через пару дней ждите проверку. Классика, – хмыкает он.

– А если лицензия будет?

– Попытаются более агрессивно решить вопрос.

– Ну то есть уже без власти? Своими силами, криминальными? – спрашиваю, на что получаю кивок, – А если так… то и вопрос с ними можно будет решить более радикально.

– Это… это как? – с ухмылкой спрашивает он.

– Да просто, – пожимаю плечами, направляясь на выход, – Я просто убью всех, кто сопротивляется.

Том затих, даже на миг переставая идти. Я не видел его лица, его взгляда, но был уверен, что он не может поверить в услышанное. Интересно почему? Потому что я выгляжу слабаком? Потому что раньше Леонард был мямлей? Или потому что враги слишком сильны, и в это слабо верится?

Ну… теперь всё это не правда.

Магия открывает огромную кучу интересных способов убийства! Мне бы чуть побольше базы вербалов и ритуалов, для реализации планов… начиная от обрушения всей базы бандитов из-за стремительного разложения фундамента, заканчивая запиранием всех замков, укреплением окон и запуском туда травящего газа.

Стоило мне прочувствовать вкус магии, азарт её изучения, мозг будто чуть перестроился. Будто правда тогда перещёлкнул! Я уже вижу разные инструменты, сотни реализаций! Я будто начал мыслить шире, смотреть на магию под разными углами, желая экспериментировать!

Мне бы побольше знаний…

А для этого мне нужен Эдмунд.

– Где находится дом второй ветви Эшкрофтов? – спросил я Тома, который догадался не лезть с вопросами про убийства.

– Эй-эй, я, конечно, жизуху повидал, но не всё же знаю!

– Ладно. Где главные богачи?

– На Терновой.

– Веди.

– Вы угар давите? – хмыкает он, – Мы туда день идти будем. Кэб снимите, вы же богатый!

– Ты три часа назад говорил какой я нищий… – покосился я на него, на что Том осмотрительно отвёл глаза.

Но он прав, сутки я туда шагать не хочу. Лапки устанут! Так что пришлось идти минут сорок, выходить из этого захудалого райончика и находить одиноко стоящий кэб с одной лошадкой и возничим – у меня в кармане как раз оболов штук сто, на всякий случай взял в кабинете Эдмунда.

Договариваюсь о цене – к дому Эшкрофтов.

– Это через весь город, – косится он, – Шестьдесят оболов.

– Эх… – вздыхаю, ощущая, как худеет карман, – Ладно, пое…

– Попутал, дядя? – нагло перебивает меня Том, – Там тридцатка максимум, нас двое, твоя кляча даже не устанет!

– Пятьдесят.

– Сорок. Не соглашаешься, вон, соседу твоему предложим, он аж уснул от скуки, согласится, ха-ха! – кивает он на соседний кэб.

– Тц. Садитесь, – недовольно цыкнул он.

Том самодовольно хмыкает, открывает дверцу и прямо с удовольствием запрыгивает в повозку. Я же с удивлением на него взглянул.

Ух ты, ну надо же…

Стал бы потенциальный предатель так, ну, будем откровенны, заботиться о моих лишних обольчиках? А может он так в доверие втирается? Хотя…

– Хе-хе, кэб, – пацан сидел очень довольный, разглядывая интерьер повозки и пытаясь всё внимательно запомнить.

Не, не думаю. Возможно, он и не совсем из доброй воли это сделал, а скорее чтобы и самому покататься, – вряд ли он часто имел такую возможность, – но не думаю, что это для втирание в доверие. Это, всё же, ребёнок, и ему хочется ещё верить и видеть лучшее.

Но чёрт… кто же тогда предатель? Уверен, он есть! И уверен, я считаю его за союзника. Или посчитаю.

Гра-а-а, грёбанное Знание! Он уменьшать головняки должен, а не множить их!

– Спасибо, – киваю.

– Да ладно, – отмахивается Том.

Так и поехали. Вначале дорога была жестковатой из-за её качества и корявости повозки, но чем дальше, тем плавнее, это прям заметно. Том с огромным интересом смотрел в окно, будто его поездки за трущобы настолько редки, что каждый раз для него как в первый.

Хотя, наверное, так и есть. В глазах у него обычный детский интерес увидеть то, о чём мечтал.

«Ну, если не предатель… может и почаще на такое смотреть будешь. Например, каждый день», – вздыхаю, прикрывая глаза.

Пользуясь случаем, я, конечно, решил подремать. Не особо мне пока интересны богатые районы и центр, хотя должен заметить, что углём и рыбой здесь пахнет ну прям в разы меньше.

По ощущениям, будят меня через минут сорок. Кэб шёл в гору, и город остался внизу: сперва пропали лавки и вывески, потом теснота, потом самый гул. Булыжник под колёсами сменился ровным, плотно пригнанным камнем, тряска улеглась, и в окно потянуло не угольной гарью, а влажной зеленью да дымком дорогих каминов.

Терновая Улица открылась широкой и тихой, обсаженной липами: по обе стороны за коваными оградами с гербами стояли особняки, каждый в своём саду, и камень их фасадов был чист – их мыли, оттого копоть так и не въелась.

Мимо неспешно катила закрытая карета с лакеем на запятках, нянька вела ребёнка в матросском костюмчике, констебль прохаживался вдоль ограды. А в разрывах между домами, далеко внизу, лежал весь Салтмор – в дымах, в лесе труб и мачт.

Я будто попал в совершенно другой мир.

Том даже не пытался держать рот закрытым. Вряд ли он здесь вообще когда-то был – пешком бы не пошёл, а на кэб бы не раскошелился. Да и что ему здесь делать? Парень смотрел на Терновую будто попал на небеса – в вечное царство блаженства!

И вот кэб остановился.

Я выхожу, протягиваю две монетки номиналом по двадцать оболов, и поворачиваюсь на точку назначения.

Ворота с гербом Эшкрофтов – тем же мечом и черепом, что на моих воротах, только этот вычищен, подновлён и блестит. И это совпадение герба стало ударом даже для меня, будто она задела ту часть Леонарда, что отпечаталась в теле.

Одна кровь, один герб, а разница вопиющая.

«Теперь я понимаю, почему Эдмунд настолько опечален. Если бы это падение происходило на моих глазах… я бы тоже давно жалобно мяукал».

За воротами – гравийная подъездная дорожка, аккуратно разровненная граблями и ни травинки в швах!

У ворот была сторожка, а внутри мужчина. Плюс две женщины, прибирающие и так чистый участок – это уже в три раза больше людей, чем у нас! Боюсь представить сколько их внутри дома.

– А это… мне что, здесь постоять? – неуверенно просил Том, отводя взгляд.

– Нет. Ты что, не человек? Ты со мной, – отвечаю не глядя.

Уверен, он сейчас широко улыбается.

Ну и плюс мне нужен свидетель, один бы я сюда не пошёл. Двух зайцев убил – и ребёнка порадовал, и умное решение принял. Так и надо жить.

«Ну… пошли искать котяру. И спрашивать какого чёрта он здесь забыл»

Я шагаю к воротам, и мужчина в сторожке реагирует ещё до стука по гербу.

– Господин Леонард⁈ – брюнет лет сорока, в костюме и с мечом на поясе, явно меня уже знал, – Сообщить хозяйке о вашем пришествии?

– Будьте добры, – стараюсь быть вежливым.

Он кивает, заходит в будку и садится за какой-то аппарат в будке, начиная тыкать по клавишам.

– Телеграф… – с восторгом прошептал Том.

А, понял – это та штука, которой сообщения на дистанции передают.

Тц, а ведь мы для такого должны не просто платить за каждую букву, так и идти на другую улицу вообще, к общественному! А у них он стоит в кибитке у охранника! Да вашу-ж… ш-ш-ш!

– Проходите, господин, – кивает он, получая какой-то сигнал на тот же телеграф, – А это с вами…

– Мой помощник. Со мной.

– Хорошо… – явно подозревающее косился он, – Как скажите.

Он открывает ворота, и даже они раздвигаются без скрипа! Да ну тут всё о богатстве прямо кричит! Уроды! А мне половину⁈

Но стоит признать… красиво, чёрт его дери! Красиво. Подстриженные живые изгороди, ровные газоны, клумбы по сезону, посыпанные дорожки. Оранжерея вон сбоку – стеклянная, где зимой растёт то, что зимой расти не должно. Каменная чаша фонтана, в которой даже есть вода!

Справа – каретный сарай и конюшня. Живые! Слышно лошадей, пахнет сеном и ваксой, у ворот конюх чистит упряжь.

Сам же особняк был, честно говоря, не шибко то и больше моего – может процентов на двадцать всего. Из светлого ЧИСТОГО камня – его часто моют, оттого копоть не въелась, и он остался светлым в закопчённом городе. Лепнина цела и чётка, карнизы, колонны у входа, высокие окна в частых переплётах, все живые: за ними шторы, свет, движение. Ни одного заколоченного.

С крыши курится дым из многих труб разом – топят весь дом, а не две комнаты, как у нас.

Ыа-а-а, я тоже так хочу!

Короче, что тут скажешь – простите, Годрик и Элизия, мы всё просрали. Вот как выглядят успешные наследники Короля Меча.

В дверь даже стучать не пришлось – её открыли лишь стоило мне потянуть руку. Естественно, служанка.

– Приветствую в доме Эшкрофтов, господин Леонард. И вас, дорогой гость, – милая брюнетка с прикрытыми глазами кланяется мне и кивает Тому, – Позвать хозяйку?

– Да. Но… можете заранее на кое что ответить.

– Д-да? – неуверенно поднимает он голову.

Хм, симпатичная. Молодая прямо.

– У вас кот не появлялся. Чёрненький такой, с…

– Милыми носочками! – она прям счастливо улыбнулась, – Да, это новый питомец госпожи Клары! Он и Белоснежка!

Бам! Сюда! Прямо в яблочко!

Клейн… а умелый ты очкарик оказался! Ещё поработаем вместе.

Но стоило мне сказать, чтобы позвали хозяйку, как она спустилась сама. И вот… помните, когда я говорил, что люблю, когда женщины много, чтобы было на чём полежать и обо что погреться? Вот она.

Высокая, статная. Женщина лет сорока, светловолосая, с волосами, уложенными в высокую причёску под небольшой шляпкой с пером, чуть сдвинутой набок. Глаза – голубые, холодные, разглядывающие всех как добычу.

Платье на ней было тёмно-изумрудного цвета, из плотного шёлка, с узким корсажем и пышной юбкой на кринолине, обшитой по подолу кружевом в тон. А пышный бюст, который платье и не думало скрывать, лишь подчёркивался строгим кроем лифа – достоинство статной дамы, не нуждающейся в извинениях за собственные формы.

Да будь у меня такая хозяйка, да я бы…

– Леонард? Тебе уже лучше? – не скрывает она удивления, – Поздравляю. Чем можем помочь?

– Да вот, у вас как-то оказался мой…

Но знаете что здесь САМОЕ удивительное? От чего я был шокирован ещё больше, чем от богатства того же рода, что и я. Чем от красоты и фигуры Беатрис! О, а я скажу! Ровно в этот же момент в зал вышла девочка лет одиннадцати – примерно ровесница Лизы. И в руках она держала…

Эдмунда, одетого в маленький пиджачок, штанишки и галстук.

Эдмунда. Пропавшего из дома. В кошачьем костюмчике для светского выхода.

«Какого?..», – у меня дёрнулся глаз, – «ДА ЭТА ПЛЕСЕНЬ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАЕТСЯ⁈»

* * *

За сутки до этого. После начала погони за Эдмундом.

«ДА ЭТО НЕ Я-Я-Я-Я!»

Крик ещё звенел в ушах, а лапы уже сами несли Эдмунда прочь, петляя между заборами и мусорными баками.

ГАВ! ГАВ-ГАВ-ГАВ!

«Помилуйте, я же объяснил! Я не тот, за кого меня приняли!», – мысленно взывал старик, обдирая бок о доски забора, – «Разве благородная леди не обязана выслушать сперва, а после уже… уже гнаться со сворой собак⁈»

Ответа, разумеется, не последовало. Только новый виток лая позади.

Лапы путались, скользили по мокрой брусчатке, и с каждым шагом Эдмунд всё меньше понимал, каким образом достопочтенный джентльмен, – пусть теперь и в теле котёнка, – оказался объектом травли целой оравы!

«Я даже руки… то есть лапы не поднял! Я лишь имел неосторожность сообщить правду! Чёрт!»

Кот нырнул под телегу, вывалился с другой стороны, протиснулся сквозь щель в заборе – и почувствовал, как шерсть на боку сдирает острым краем доски.

«Ловкость. Учиться. Немедленно!», – решил он, и, не позволяя себе более ни секунды раздумий, прыгнул на бочку, с бочки на карниз, а с карниза едва не сорвался, зацепившись когтями за самый край.

– ГАВ! – щёлкнуло под хвостом.

Слишком близко. Недопустимо близко!

Улицы вокруг менялись – грязи под лапами становилось меньше, мостовая ровнее, дома выше, вывески богаче. Пахло уже не рыбными отходами, а свежей выпечкой и чужими духами. Центр города, надо полагать. Как неучтиво прибывать туда таким манером – весь в пыли, преследуемый как последний карманник!

И тут – новый звук. Не лай. Шаги. Лёгкие, стремительные, чуть позади и сбоку.

Эдмунд скосил глаз – и увидел её. Ту самую белую роскошную кошку с голубыми глазами, летящую следом с грацией, какой у него, признаться, не было и в лучшие годы человеческого тела. Взгляд у неё был не голодный, не игривый – оскорблённый. Личным оскорблением, будто он занял место, предназначенное вовсе не ему!

«Что ж, полагаю, отчасти вы правы, леди…», – мелькнула запоздалая мысль, – «Но я решительно ни при чём в этом самозванстве!»

Сердце колотилось где-то в горле. Лапы уже плохо слушались – заплетались, скользили, а дыхание вырывалось короткими, острыми глотками, недостойными джентльмена в любом теле.

Но надо бежать. Ох, как же позорно будет умереть в таком виде, да по такой причине. Загрызла стая собак? Из-за недоразумения? Недопустимо!

Надо спасаться всеми силами. Бороться за жизнь!

Впереди, чуть сбоку от брусчатой дороги главной площади, стоял кэб. Лошадь фыркала, кучер едва справлялся с позывами ко сну и едва не дремал. Под днищем – узкая тёмная щель, единственное спасение для отчаявшегося старика в кошачьей шкуре.

Эдмунд не позволил себе раздумий. Просто прыгнул. Темнота, запах смазки и пыли, тесно… но он был под ней. Почти спасён! Собаки, прыгнувшие следом, протиснули лишь голову и не поместились!

Ха… ха! Есть! Хоть какой-то миг передышки!

– Кыш… кыш, сраные дворняги! – орал резко проснувшийся кучер!

– Что там такое? – слышится громкий, отдалённо знакомый женский голос из кэба.

– Да дворняги за кошаками гонятся!

Но тут случилось закономерное.

«Да чё-ё-ёрт!», – увидел Эдмунд.

Собаки расступились перед ней как перед королевой, и белая кошечка медленно приблизилась к кэбу сама, прекрасно так же под него помещаясь.

«Да ну что я сделал⁈», – снова запаниковал он, слыша шипение дамы, – «Что я сделал⁈», – разворачивается, – «ДА ЧТО Я СДЕЛАААААЛ⁈».

И как только кошечка прыгнула на него с широко растопыренной когтистой лапкой, Эдмунд ловко вылетает из-под кэба, получает по жопе, слышит шипения прямо позади… и…

И его резко ловят за шкирку!

– Мя-я-я! – завозмущалась и кошечка, которую поймали ровно в тот же момент.

Кот повис в воздухе, задёргал лапами, испустил вопль, недостойный ни одного приличного века, и краем глаза увидел, как рядом, тем же манером, повисла в чужой второй руке белая кошка, зашипевшая с такой яростью, что даже он вздрогнул.

Их медленно разворачивают, и Эдмунд видит, кто их поймал.

«Ох… ох! Да как… как так⁈»

На них смотрела глава дома Эшкрофтов другой ветви – Беатрис Эшкрофт.

Перчатки на женщине были белые, атласные, доходящие до локтя, а на запястье повисла маленькая расшитая сумочка – ридикюль, качнувшийся, когда она чуть приподняла руку, разглядывая извивающихся котов поближе.

И зная Беатрис… Эдмунд даже понять не мог, что было в её холодных острых глазах.

Она взглянула на кота. На кошку. Та, будто почувствовав силу и доминантность другой дамы, притихла, лишь повиснув с поджатыми лапками. То же сделал и Эдмунд – машинально, как тело диктовало.

Беатрис смотрит на них. На собак, что в ужасе обступали женщину с властью. А затем, хмыкнув…

– Эй, Клара! – хмыкает она, крича через плечо в сторону кэба, – Ты хотела себе питомцев? Заодно и доброе дело сделаешь!

Из окошка выглядывает девочка лет одиннадцати, чья золотая чёлка закрывала половину лица – одна из трёх дочерей Беатрис, Клара, средненькая. Как обычно зажатая и неуверенная, она стеснительно смотрела на двух котов. Именно от её решения зависело дальнейшее – это она себе хотела питомцев.

И Клара молвила:

– Миленькие…

Беатрис кивает, разворачивается и протягивает парочку внутрь, где сидели все три дочери. Старшая получила белую кошечку, а Клара и младшенькая – Эдмунда.

– Ой, котёнок! – глазки младшей загорелись.

Взгляды упали на бедного старика в непривычном теле. И поняв, что окна закрыты, а так же с ними старшая дочь, что способна за рывок преодолеть улицу и поймать его…

Он осознал, что выхода нет. И всё, что ему осталось:

«Эм… ну допустим…»

– М-мяу? – неуверенно поджался он.