Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Но если приглядеться…

Заштопано, чуть не по размеру, явно не новое.

– Притворяться тем, кем не являетесь… как же по-человечески, – хмыкнул я.

– Не мяукай и одявайся!

– Так я не умею. Я же кот – у меня по умолчанию пушистые штанишки были.

– О-ох… как же тяжело.

В итоге котяра таскал вещи в зубах, едва поднимая тот же фрак, и тыкал лапкой что и куда надевать. И я, конечно, вроде бы с горем пополам справился, ибо тут не нужен большой палец, но стоило во всё этом встать на ноги…

– Ой-ой… – сказал я, заваливаясь на бок.

Бух! С грохотом падаю на пол.

Кот, который оказался перед моим лицом, шокировано смотрел. Я же, чувствуя беспомощность, лишь смотрел в ответ и громко моргал.

«Мырг».

«Мырг».

– Что с тябой?..

– Я не знаю как ходить в одежде… – я с полной беспомощностью лишь смотрел в ответ, – Это недоступно котам.

– О-о-о, боже, да ну не издевайся ты надо мной!

– Не, правда…

– Да только что в ней ходил! А ну вставай!

И он начал кусать меня за ноги! Охая и ахая, шипя в ответ, я начал дёргаться, крутиться… и оказывается, я реально способен шевелиться в одежде, а не только беспомощно упасть и лежать!

Вау, эта… власть… эта сила…

Сила одежды. И она теперь в моих руках?..

«Да с этим же… мир завоевать можно! Раньше я не ходил за кошечками на север, потому что попе и яйкам холодно, но сейчас… мхе-хе», – заулыбался я.

Но всё равно – крайне неудобно! Придётся привыкать. Это, плюс такие себе навыки ходьбы, плюс слабые ноги.

– Мдя-я. Ну ты и инвалид… копать того в рот… – вздыхает Старик, – Нас точно раскроют.

– Не трясись, плесень. Кот всё решит, – я поковылял на выход.

Видимо слух постепенно становится кошачьим, иначе без понятия как я услышал тонкий звук подошедшей Августины, что стояла в коридоре. Я подошёл к двери, глянул на ручку… и…

Ух, чёрт… закрытые двери… как же ненавижу! Никаких закрытых дверей в моём присутствии!

– Августина, открой. Я не умею.

Щелчок, и ручка проворачивается.

Женщина. Шатенка. Лет тридцать с чем-то, может ближе к сорока. Уставший, безразличный взгляд, не новая, но чистая одежда горничной – чёрно-белая такая, знаете. По какой-то причине этот стиль вообще никогда не менялся, всегда его узнаю.

– Он у двери. Визитки не предоставил. Позвать? – спросила Августина.

– Да, зови.

– Где будете встречать, господин?

– Где посоветуешь?

– Гостиная, господин, – отвечала она коротко, – Лучшая комната в нашем доме на данный момент.

Я киваю, она кивает, и мы вместе идём вниз. Она прекрасно видит, с каким трудом мне это даётся, и потому не может не спросить хотя бы из рабочих побуждений:

– Вам помочь?

– Вряд ли ты меня теперь на ручках понести сможешь… так что сам, – бормочу, держась за перила.

Она кивает. Верит. Слушайте, а у того, что парень и до этого был больным, есть плюсы!

Мы находились на втором этаже, и нарратив обедневшего богатого дома сохранялся вплоть до спуска в, собственно, гостиную.

Начнём с того, что здесь лестницы, а я ненавижу лестницы! Всегда сигал с них прямо сверху. Так что спуск занял достаточно. Но и в точке назначения я замедлился, просто разглядывая всё вокруг и соображая, что к чему.

Да… явно лучшая уцелевшая комната. Сразу понятна философия современного общества – обложка очень важна, какое бы содержание ни было. Картины все на месте, камин горит ярче, чем даже в моей комнате, ковёр самый новый из встреченных, и даже люстра есть!

Посередине был стол, а вокруг мягкие кресла. О-о-ох, с удовольствием буду на них лениться! Да ещё и перед камином, уаааай, красота!

– Кто бы там ни был, запомни, что Инквизиция наделяна властью! – начал котяра как только Августина пошла звать гостя, – Если ты облажаешься, всё закончится прямо сегодня!

– Всё настолько плохо? Но я же не виноват.

– Ты за свою жизнь что, несправедливости не видел⁈ Вот и здесь на неё лягко напороться! Он же не всезняющий, у него работа подозрительных ловить.

– А по-моему они все просто садисты.

– Моли Бога, чтобы это оказалось не так.

– Какого из?..

Он на меня глянул выпученными глазами, но не успел ничего мявкнуть – послышались шаги. Шла Августина, а за ней – мужик со светлыми волосами.

Первое, что в нём замечаешь… что какой-то он высокий. Причём не просто «повезло с ростом», а будто ему операцию на ноги сделали и удлинили их протезами. Я видал такое у богачей с комплексами. Но у инквизитора? Который нечисть и преступность ловит? Это странно.

Он шёл, чуть покачиваясь из-за хромоты. На нём был плащ, и под плащом нечто похожее на тот костюм, в котором я был сейчас, но… практичнее, что ли. Мой прям видно, что парадный.

И странно, но на улице нет дождя, но этот мужик отчего-то мокрый и уляпанный в грязи. И смотрит так странно…

«Чёрт, реально проблемы что ли будут?..», – напрягаюсь я, – «Как-то очень недобро он смотрит»

Чёрт, ну Порядок, ну не мог ты меня кинуть хотя бы через неделю, когда я пойму что к чему и найду коробку, где прятаться от проблем⁈ Ш-ш-ш!

Высокий мужик дохромал и они с Августиной зашли в зал. Женщина отошла в сторону, смиренно встав у двери, и мы с инквизитором встретились взглядом.

Хмурюсь. Он внимательно вглядывается.

«Что мне делать? Вставать?», – начинаю разгонять поток мяукающих мыслей, – «Раньше кожаные вставали и протягивали руку. А сейчас что с этикетом? Ладно, подожду».

Это было умным решением, потому что, по логике, это ОН гость, и ЕМУ что-то от меня надо – так что и представиться должен он, и первый шаг сделать тоже. А там и я подстроюсь.

Ну, точнее… было БЫ умным решением.

Если бы этот кожаный идиот просто не встал и не замер, смотря на меня. Даже Августина, опустившая голову, уже непонимающе подняла взгляд на нас с мужиком.

Молчание. Просто молчание. Зайдя в зал, этот мужик моментально погрузил весь дом в тишину.

Тихое дыхание. Треск костра. Шум на улице.

Снова хмурюсь, вглядываясь в его странные, будто чуть надутые глаза. И лицо у него покрасневшее. Он будто тужится! И настолько сильно, что краснеют глаза, едва не вываливаясь из черепа.

Я принюхиваюсь. Пытаюсь понять, отчего такое долгое молчание, что я сделал не так и что делать, если он решит меня заочно арестовать…

Как вдруг у меня появляется стойкое ощущение, что от него воняет. Но не от оболочки, а от внутренностей.

Будто что-то сидит внутри.

– Здравствуйте? – и я не выдерживаю, – Вы что-то…

–УЗНАЛ НАС, ТВАААА… – завопил он, дёргаясь в мою сторону.

*БАХ*.

И в коридоре раздаётся грохот! Что-то с огромной скоростью влетает в затылок инквизитору и тот валится, начиная хрипеть и верещать, но не способный подняться!

ХА⁈ Что это за хрень⁈

Я резко поднимаю глаза и вижу, как в коридоре в нашу сторону медленно идёт другой мужчина в плаще и острой шляпе! В руках у него было что-то вроде гномьего пистоля, из дула которого шёл дым. Это выстрел! Я уже видел такое! Он выстрелил!

А мимо него пробегает девушка!

– Амелия, изгоняй! – сказал мужик.

Не давая вопящей твари подняться, девушка подпрыгивает, вынимает рапиру из ножен и, что-то прошептав, вонзает светящийся клинок прямо в живот, прибивая демона к полу!

Она падает коленом ему на спину, её лицо перекашивает от ярости, и, схватив лже-инквизитора за волосы, она со всей силы вбивает его лицом в пол. Бах! Бах! Бах! Нос превращается в кашу, пол покрывается трещинами! И когда тварь ослабла, Амелия сжимает его голову, натягивает на себя и резким рывком отрывает к чертям, откидывая в сторону!

Башка отлетает, тело дёргается, и из его кожи вырывается всплеск Хаолита. Багрово-чёрная смола расплескивается вокруг!

– Ха-а-а… – выдыхает Амелия алый пар.

И тем временем откинутая голова демона подкатилась ко мне. Она была ещё жива. Хах. Ещё бы! Демоны – живучие твари.

Последний оборот головы пришёлся на совпадение наших глаз – взгляды встречаются.

Тварь не могла ничего сказать, очевидно – лёгких-то нет, воздуха тоже. Но вот мимика ему была ещё доступна, и потому, находящийся на грани смерти, а от того и видящий больше обычного, демон…

С ужасом раскрыл глаза, глядя на то, что видит перед собой.

На меня.

«Тс-с-с», – подмигнул я умирающей твари.

Он открыл рот как рыба, но звука не сорвалось. А следом движения прекратились – голова умерла.

И всё же…

Какого чёрта⁈

Я поднимаю взгляд на коридор. Августина ожидаемо перепугалась, со страхом спрятавшись в конце комнаты. Даже жалко её.

Амелия медленно вставала с трупа, вынимая рапиру. Ну а в гостиную уже заходил мужчина. Чёрное кожаное пальто, неплохой практичный костюм под ним, и острая шляпа с тремя углами, которую украшало чёрное перо.

– Ха-ха, удивительный вы человек, господин Эшкрофт. Чем же вы таким привлекли внимание Доппельгангера, да ещё и в личине инквизитора? Но вы правильно делали, что не шевелились – этих тварей провоцирует ответная реакция, и если просто стоять или не обращать внимания – будут, извиняюсь, «тупить», – улыбается мужчина, пряча огнестрельное оружие за пояс, – Но вам бы это… защиту вокруг дома проверить. Странно как он вообще сюда зашёл. Давно не обновляли?

Амелия нагло смахнула кровь с клинка прямо на пол, а мужчина огляделся, снял шляпу… и с очень подозрительной улыбкой перевёл на меня взгляд.

– Рад знакомству, я – Дитрих Кроу. Инквизитор и Охотник. И, наверное, поздновато-то спрашивать… – его взгляд загорается необъяснимой эмоцией, – Но вы не против, если я пройду?

Мда… дурдом.

У меня куда больше проблем, чем могло показаться.

Глава 4

Глава 4 * * *

За полчаса до этого. Тот же город.

Дверь в кабак отворилась, и в свете масляных ламп появилась фигура. Первое, что ты в ней замечаешь – общий силуэт и одежда.

Поверх у мужчины был надет тёмный плащ из плотной вощёной кожи с высоким воротником, а под ним – приличный тёмный костюм: сюртук, жилет, безупречный белый воротничок. Удивительное сочетание – дорожная, явно функциональная одежда поверх настоящего признака благородного господина.

Но главное, что его выделяло издалека – шляпа. Это не типичный «господский» цилиндр, о нет. Это была широкополая кожаная треуголка с вороньим пером – острая, словно предупреждающая об опасности.

И такую в городе носило в основном только два типа людей: либо Охотник, либо Инквизитор.

Дитрих Кроу был и тем, и тем.

Мужчина зашёл в кабак и приспустил воротник, скрывающий его лёгкую небритость. Он внимательно оглядел пустующее ныне заведение, запомнил все детали и, увидев хозяина, тепло улыбнулся, направляясь к нему.

Несмотря на высокие дорожные сапоги – ходил он совершенно без звука. Будто приведение.

– Господин Том Баркер? – уточнил он, подходя к чуть пухловатому трактирщику, – Меня зовут Дитрих Кроу. Не соизволите принять на небольшую светскую беседу? Я не отниму много времени!

– Да… конечно, господин Дитрих, – устало пробормотал Том, чей трактир разнёс Демонический Тигр полчаса назад, – Вряд ли я могу отказать Инквизиции.

– Можете. Закон нас… стал весьма ограничивать с недавних пор, когда секту внутри Церкви вскрыли, – улыбнулся мужчина, – Но обычно невиновным нечего скрывать, так что и пять минут беседы много сил не отнимут. Верно? Вам же… нечего скрывать, господин Баркер?

– Нечего… – нервно кивнул мужчина, – Присаживайтесь.

Получив приглашение, Кроу присел. Он с искренней дружелюбной улыбкой наблюдал за молчаливым Томом, попутно снимая перчатку. Медленно, палец за пальцем. Будто специально отвлекая на это действие внимание трактирщика.

– Беда приключилась с трактиром, да? – начал он.

– Вы наблюдательны, – вздыхает, – Демоническая тварь. Тигр, вроде. Всё разнёс.

– И сбежал. Да, о нём знаю. Но это ведь не суть проблемы, так? – кивает мужчина, снимая шляпу и кладя её на стол, – Откуда целому тигру взяться на складе вашего заведения?

– Да почём знать… культисты там прятались, вот и протащили.

– Ох уж эти культисты! Везде всё протащат, ха-ха! – улыбнулся Дитрих, и снова огляделся, – Слушайте, а неплохое у вас заведение? Большое. Какой поток?

– Три сотни… наверное… – Том облизывал сухие губы от пристального взгляда голубых глаз инквизитора.

– Что пьют?

– Пиво, ваша светлость. Небогатые люди сюда жалуют. У друга заказываю, он варит.

– М-м… понятно, понятно, – кивнул Дитрих, с любопытством разглядывающий заведение и лицо угрюмого Тома.

Повисло молчание. Том не понимал, к чему ведёт этот инквизитор. Да и, честно говоря, он в целом странный. Но не «дурачок», а… непредсказуемый. Улыбка, спокойный взгляд, расспросы…

К чему это всё? Почему просто не спросить прямо? Том и так скажет всё что нужно!

На лбу трактирщика выступила испарина, а рот весь пересох.

– Вас угостить? – спросил хозяин.

– О, нет-нет, не пью на службе. Алкоголь мешает думать. А думать я люблю, – улыбнулся Дитрих, медленно ведя руку к внутреннему карману плаща, – У меня вот что есть. Хотите?

И он протянул фляжку, которую доставал из плаща.

Том, прекрасно помня об отказе от пива, хмуро на неё глянул. Но инквизитор, быстро поняв немой вопрос, вновь привычно улыбнулся.

– Молоко. Там молоко. Обожаю его! И для здоровья полезно. Свежее, только сегодня налили, если прислушаться – то даже замычит, ха-ха! Хотите?

– Н-нет… спасибо, – сглотнул трактирщик, – Организм не переносит молочное.

Дитрих пожимает плечами, перестаёт тянуть фляжку и некоторое время молчит, так же добродушно глядя на застывшего от нервов трактирщика. Вторая рука легла на колени – под стол.

Голубые глаза скользят по трактиру, по брошенным кружкам и бутылкам с алкоголем.

– Значит, пиво ручного производства на три сотни человек, – громко пробубнил Инквизитор в чёрном плаще, – Много места надо. Не удивительно, зачем вам понадобилось такое большое помещение со своим складом – где-то же хранить надо! Но-о-о-о… – протянул он, – Три сотни – это хороший поток. Пиво пьют часто, пива надо много. И пополнять запасы, следовательно, тоже надо часто. Так?

– Всё так… да, – сглотнул мужчина.

– И вы всё равно решили не забивать склады, что там аж на живодёрню с крюками места осталось? – улыбнулся ещё шире инквизитор, – Что-ж вы так бездарно используете площадь, за которую платите?

Сердце Тома пропустило удар.

– Много пьют. Очень. Б-быстро заканчивается, – пояснил хозяин.

– А-а-ах, да, точно, ну как мог забыть, ха-ха! Большой поток, точно! – постучал он себе по виску, и тьма вокруг сгустилась, – А как, извините, при такой обновляемости ассортимента, вы не заметили культистов на складах? В месте, где надо бывать КАЖДЫЙ день исходя из ваших слов.

– Это… ну… не то, чтобы каждый…

– Вопрос остаётся неизменным, господин Том: вы не могли их не заметить в любом случае. Как же оно так?

– … – у трактирщика спирало дыхание, – Я… я не знаю, честно! Они колдуны и… магия позволяет…

– Хорошо скрываться. Ага. Ох уж этот Хаолит, энергия наша магическая – одни беды от неё, да? – закончил он фразу, которую сотню раз уже слышал, – У всех ответ «магия». Но знаете, господин Том, что точно укажет на Хаолит?

– Ч-что?..

– Мо-ло-ко. Оно киснет, если рядом есть эманации магии.

Баркер замолчал. Дыхание ускорилось. А инквизитор… поднёс фляжку к губам. Короткий глоток. Причмокивание. И звук, словно младенца оторвали от соски – «Чмуа!».

– Сраная кислятина, – прокомментировал он вкус, – Аж до блевоты, господин Том. Верите?

– Я… я не…

И улыбка Дитриха моментально пропала – ушла часть благородного господина из его личины.

Остался Инквизитор и Охотник.

Миг. Секунда. И…

– В деле Тома Баркера написано, что нет у него никакой молочной непереносимости. Вы ведь Одержимый, не так ли? – прямо спросил он, – И вы укрываете у себя демонологов? Под нами? В подвале?

– ПОГАНАЯ СУ… , – срывается Том.

БАХ!

Рука, лежавшая на коленях, выхватывает револьвер и стреляет через стол прямо в башку одержимого, снося треть кожи на лице! Голова дёргается, сознание Тома гаснет, и он обваливается на стуле.

Дитрих хмыкнул, медленно поднялся и надел треуголку. Пистолет дымился. Эх, жаль ещё не придумали, как их улучшить – пули не прошибают демонические кости. Но что пули, что револьверы – они зачарованы.

И они вполне себе прекрасно «вышибают дух»!

Том сидел запрокинув голову назад. Восстановление уже шло – кожа появлялась прямо на глазах.

Но кости – это кости, верно? А тело состоит не только из них.

– А ещё демоны не могут молоко пить – их буквально выворачивает. Ну… ни одно вас вывернет, так другое, да, Том?

И он вставляет дуло личного револьвера прямо в открытый рот.

Щелчок курка. Натяжение спускового крючка.

БАХ!

И зачарованная пуля прошивает сердце, застревая во внутренностях. Раздаётся вопль, звон, всплеск Хаолита! Багрово-чёрная смола расплескивается вокруг, попадая и на Дитриха. Тогда становится понятно, почему его одежда именно такого цвета – чтобы кровь видно не было.

Теперь любезности – это бесполезный инструмент.

Он ещё раз оглядывается, кивает сам себе, и идёт на выход. Снаружи уже ждали – оставшийся отряд Инквизиции и парочка Охотников на всякий случай.

– Идите тихо, проверьте наличие людей. Если нет – сжигайте под основание, – приказал он своим людям, – Твари попрятались здесь по углам. И каждая должна гореть.

– Есть! – кивнули подчинённые и быстрым, но тихим шагом пошли внутрь.

Дитрих – не только Инквизитор. И не только «следователь» по делам одержимых. Нет. Он и устранитель в одном лице – его задача найти и избавиться здесь, сейчас и прямо на месте. Полными расследованием занимаются те, кто сейчас остался снаружи.

– Господин Кроу, – подошла беловолосая девушка в плаще.

– Да, Амелия? – с улыбкой повернулся голубоглазый мужчина с уже проступающей заметной сединой.

– Поступил запрос на подозрение в одержимости. Леонард Эшкрофт. Это внук того старика, который здесь ошивался, если верить свидетелям.

– Хм-м? – и вновь на лицо Дитриха полезла улыбка, – Интересно. И где же?

– Вас сопроводить? – спросила молодая Инквизитор-Охотница.

– Будь добра! Давненько хотел посмотреть на Эшкрофтов! Интересно, правдивы ли о них слухи?..

Потомки легендарного Короля Меча…

Интересно, так ли они умелы и сильны, как о них говорят? И способны ли они удивить Инквизитора, идущего на рекорд по раскрытиям Ереси? Ведь статистика Дитриха Кроу говорит сама за себя.

Семьдесят три дела.

Семьдесят две массовые казни. Подряд.

* * *

Я продолжал сидеть. Дитрих с дружелюбной улыбкой продолжал стоять, будто всем видом говоря: «Да я дружелюбный, и у меня есть манеры! Поверьте». Он явно ждал приглашения от хозяина дома.

Августина же, несмотря на пережитый страх от нападения, пыталась себя успокоить – служанка, поджала губы, прикрыла глаза и протяжно выдохнула, едва скрывая дрожь.

– Господин… Дитрих, – начала она, – Хозяин дома чувствует себя не очень хорошо, а потому…

– Всё нормально, Августина. Нормально… – вздыхаю, медленно поднимаясь, – Рад знакомству, Дитрих Кроу.

Я протягиваю руку. Без понятия как тут здороваются, а этот мужик с крутым гномьим пистолем так и продолжил бы стоять, так что буду действовать по старинке.

Голубоглазый инквизитор глянул на протянутую руку, на моё лицо, на мои дрогнувшие от бессилия ноги и затем вскинул брови.

– Северное рукопожатие? Ха, необычно! Амелия, смотри, твои.

Седовласая девушка бросила на меня взгляд серебряных глаз, чуть присмотрелась… и заметив дрожь в теле отвернулась, продолжая разглядывать труп демона.

Северянка? Эта вот козявка⁈

Теперь я полноценно к ней пригляделся. Амелия была одета в похожий плащ, но явно на женскую фигуру – расстёгнутый, но стянутый двумя ремнями на женственной талии, на которых же висели ножны для рапиры и похожий пистоль.

Сапоги были выше, чем у начальника – примерно до колен. И штаны сидели куда плотнее – они совершенно не мешали в сражении, и при этом элегантно обтягивали её высокие ноги.

Шляпы похожи – такая же острая с тремя углами. Только перо белое – под цвет волос.

А ещё я отчётливо слышал, как у неё гремят какие-то цепи, но не видел. Под плащом? Ещё больше инструментов для убийства и отлова? Думаю, это не показушная красивая девчонка, сбежавшая в «мужскую профессию» назло родителям. Она прям боец.

Впрочем, по тому, как она оторвала голову демону – это заметно.

Но всё же – почему такая низкая⁈ Впервые вижу северянина ниже двух метров. А она в районе ста восьмидесяти! Почти как я сейчас! Совсем кроха!

Обмельчали нынче северяне… плохо кушают, что ли…

– Ох, прошу простить! Сейчас! – улыбнулся Дитрих.

Он начал медленно снимать перчатку, палец за пальцем, смотря мне в глаза. Будто намеренно создавая напряжение.

Да ну мне… эм… как бы сказать… похрен. Снимай сколько хочешь.

– Рад знакомству! – пожал он мне руку.

– Ага…

Крепкий хват. И палец странно лежит. На пульсе? Хах, и правда – незаметно прощупывает мой пульс, гадина хитрая. Но повторюсь – я ленивый жирненький кот, мне не плевать только на бесячих птичек за окном. У-ух, сволочи, аж чирикать заставляют!

– Не против, если мы переместимся в другое помещение? Хаолит в этой комнате… может нарушить чистоту следствия, – предлагает Дитрих.

– Конечно.

– Вам помочь?

– Нет.

– Я настаиваю! – он бросил какой-то хитрый взгляд на помощницу, – Амелия! Помоги своим.

– У меня нет своих… – пробормотала она, нехотя шагая сюда.

– Ну, всё поправимо, – улыбается он, – Хозяйка, не приберётесь? Есть средства от Хаолита?

– Д-должны быть… где-то, – теряется горничная.

– Труп мы сами вывезем, – кивает, – Просто кровь сотрите – ещё больше дряни привлечёт. Спасибо.

На этом Дитрих пошёл на кухню, Августина куда-то в коридор, а Амелия подошла ко мне.

Недовольная приказом, она едва не закатывает серебряные глаза, но всё же закидывает мою руку себе на плечо и помогает идти ровно и без проблем.

Я ощущал тепло женской руки и тела, хотя разделало нас несколько слоёв плотной одежды. Интересно даже почему? Из-за её магии? Она же пар выдохнула. Она колдунья? Нет, не похоже – не ощущаю в ней Хаолита. Закалённая, значит. Как и все северяне. Чистая физика, развитие тела, срубание головы с такой скоростью, что даже моргнуть не успеешь и вот это вот всё северянское.

Но всё же…

Хм…

М-м-м…

– Ты северянка? – спросил я, ковыляя на кухню.

– Мхм, – красноречиво согласилась она.

– А ты карлик?

– Ха?..

– Ты вкусно пахнешь. Ëлочками.

– Что?..

Пока Амелия не понимала что со мной не так, мы зашли. Я её отпустил, – что грустно, ведь она тёпленькая, а я люблю тёпленькое, – и сел на стул.

Котяра пытался пробежать за нами, но… дверь захлопнули прямо перед его носом. Варварство! Старикан, насри им на ковё… а не, стой, не сри, это же наш ковёр.

И стоило двери захлопнуться, а мне остаться одному… как я ощущаю звон возникший изнеоткуда нитей Порядка! Они заполняют всю кухню, пронизывают всех людей и застывают, готовые поколебаться в любой момент!

«Ч-что…», – напряжение моментально выкидывает все мысли об Амелии, – «Контроль над Порядком⁈ У этого⁈»

Стой-стой-стой, так старикан не лукавил? Людишкам РЕАЛЬНО дали силу над Концепциями⁈

Чёрт… чё-ё-ёрт, собачья жопа, это же очень плохо!

«Какой у него уровень владения? Он новый избранник Порядка?», – застыл я, – «Нет. Иначе зачем допрос? Точно не мой уровень… бывший», – пытаюсь понять масштаб проблем, – «Но он обратился к Нитям Судьбы. Умеет за них дёргать⁈»

Чёрт! Какой у людей вообще уровень в контроле таких сил? Сколько вообще Концепций решили её даровать. И почему, в конце концов⁈ Им делать нечего⁈ Ш-ш-ш!

Ну, пора включать кошачью чуйку и сообразительность. Не даром же я могу вернуться домой хоть с другого конца света – я уууумный.

– Итак! – хлопнул Дитрих в ладоши, – Вы понимаете зачем я здесь?

– Нет.

Смотрю на нити. Ноль колебаний.

– Меня позвали, – улыбнулся он, – Точнее, инквизитора. А пришёл демон в богатый дом без защиты от них. Я нахожу это крайне странным, ибо они есть даже у людей без достатка! Что-ж вы не следите за такой важной вещью?

Ну и что ему ответить? В моё время такой чушью вообще не занимались – только маги, которые жили вблизи всего опасного и действительно привлекали нечисть. Но дома обычных граждан? Никто сюда не прорывался!

Украденные и крутые пистоли, защитные знаки вокруг жилищ, северянки-коротышки, блуждающие по городу демоны…

Что-то с миром не так. Сколько всего я пропустил?

– Слежу, – отвечаю я, – Не знаю, как так вышло.

И в этот момент, с этим ответом – Нить Судьбы завибрировала. И Дитрих резко перевёл на меня холодный взгляд, цепляясь в мои глаза словно волчара в шею.

Ах ты падла… ты используешь силу, чтобы сверять факты! Ведь Порядок – всё равно что архитектор всего сюжета нашего мира, если бы таковой писался. Причины, следствия – всё под ним. И кому как не ему знать, что было, а что нет.

И Дитрих видит, когда факты не сопоставляются.

Но вряд он знает… что это вижу и я. Как и вряд ли догадывается, насколько у меня высокий контроль этой силы, чтобы банально в этом не спалиться.

– Другие следят. Я тренировался, – исправляюсь.

Нить успокоилась. Взгляд Дитриха подобрел. Или мне показалось.

– Я вам верю. Всякое ведь бывает, да? – он поворачивается к Амелии, на что девушка лишь озадаченно кивнула, – Но с вашим здоровьем… я бы всё же проверил что в доме не так. А то вы ведь знаете, господин Эшкрофт, что Хаолит привлекает Хаолит? Как, кстати, здоровье?

Внимательно на него смотрю. Хочется махнуть хвостом да не могу, поэтому едва сдерживаю хмурость на лице.

Накидывает и накидывает, грузит и грузит. В мыслях уже думаешь как отвечать на одно, как тут же прилетает другое, а завершается вообще нахрен третьим! Было бы у меня больше одной мысли в голове я бы сломался и сейчас просто мычал, неспособный отойти ещё от прошлого ответа в голове.

– Так себе. Но вроде легчает.

– Хм-м-м… – оглядывается Дитрих, – А дед ваш где?

– Да почём знать где его старое тело носит.

– Не знаете? – сместил он взгляд на меня.

– Нет.

– Точно?

– Ага.

Мы посмотрели друг на друга. Напряжение растёт. У него в голове явно идёт следствие, и бог знает какие выводы у него соединяются друг с другом.

Нет. Нельзя ждать, пока он сам себе там что-то решит. Против такого рода манипуляторов, которые тебя грузят и перегружают, есть весьма действенное решение – быть прямым как палка и тыкать в ответ!

– Зачем вызвали Инквизицию на мою голову, и почему пришёл демон? – спрашиваю в ответ.

Амелия дёргано переводит взгляд на начальника. Но тот не теряет улыбки.

– Вас подозревают, – отвечает он, – А демон… хороший вопрос! Не подскажите, а с каких пор вам полегчало? Просто ваше дело и записи лечащего государственного целителя говорят, что вам только плохело. И не поймите неправильно, я только рад вашему здоровью, но-о-о… – хмурится он, делая вид задумчивости.

Ох…

А…

А, понятно. Действительно. Умирал долгое время, а теперь «полегчало», и вместе с этим в явно защищённый дом просто так заглядывает демон, и это в купе с чьим-то вызовом на меня.

Чё-ё-ёрт! Чёрт! Вся ситуация рисуется так, словно меня демоны вылечили, и я их же в дом и запустил!

– Старик, скорее всего, – вздыхаю, решаясь перекинуть подозрения на недосягаемую цель, – Наверное… что-то придумал. Не знаю. Я последние дни не помню – при смерти уже был.

Струны молчат. Хех, ну конечно, я же только сегодня родился – откуда мне помнить последние дни?

Пусть Порядок и послал меня в собачью будку, но навыки у меня остались! Хоть что-то я всё ещё могу!

– Старик, значит… – уже искренне хмурится Дитрих, – И вы, говорите, ничего не помните?

– Ровно это и говорю.

– А где жил ваш дедушка?

– Не знаю.

– Вы не видели его дома?

– Не видел.

– Ну конечно же, – улыбается он.

Жуткий тип. С такой властью, личной силой и манипуляторским интеллектом я буду очень удивлён, если он не садист. Эта улыбка, эта вежливость, этот этикет эти, казалось бы, вопросы ни о чём…

Как же сильно он хочет найти во мне демонолога.

Ещё Амелия эта… стоит в углу и смотрит не отрываясь. И я гарантирую, не потому что понравился и ей хочется меня потискать, а просто ждёт сигнала, когда рывком башку срубить.

«Тц. Срань. Вообще же не справлюсь, если до этого дойдёт», – стараюсь не нервничать.

Дитрих продолжает осматривать кухню, будто здесь есть что-то интересное, и засовывает руку во внутренний карман. Я уже было подумал что всё, конец котёнку, и достают цепи или переноску…

Но то оказалось фляжкой. И стоит ей открыться…

Как я чуть не растёкся от этого аромата. Побежали мурашечки по спинке, лапки захотели что-то помесить, а я замурлыкать!

Сглатываю.

Н-не могу… не могу удержаться. Всё, я снова в режиме наглого кота!

– У-у вас там что… м-м-молочко?.., – снова сглотнул я.

И вот здесь Дитрих ВПЕРВЫЕ сам ничего не понял. Он уже тянул фляжку к носу, как мой вопрос заставил остановиться и кинуть взгляд.

Повисла тишина. Только шорканье швабры со стороны зала её и прерывала.

Амелия быстро заводила глазами туда-сюда, тоже не понимая в чём дело. Нити молчали. Дитрих думал.

– Да. Хотите? – спросил он.

– Хочу… я ОБОЖАЮ молочко.

Инквизитор смотрит на фляжку, на меня… и, пожав плечами, подходит и протягивает.

Я аккуратно беру, едва справляюсь со сложным большим пальцем и, понюхав, аккуратно касаюсь горлышка. Здесь даже лакать не надо – механизм как у сосания титьки! А я за свою жизнь даже с коровы прямиком пил, так что умею.

И я делаю первый глоток.

Чуть прохладное, жирненькое, оно разливается по моему горлу касаясь струн пушистой души! Горлышко хотело петь. Мурлыкать! Сомнения уходят, тревоги гаснут в белом пламени, а тело понимает, ради чего стоит жить, и начинает быстрее восстанавливаться!

Буквально быстрее!

Если Теория Души предполагает, что за душой в новое тело подтянутся и некоторые силы, то стоит бы их как-то назвать? Пусть будет… хм-м-м… ну давайте Аспекты.

Я прекрасно чувствую, какие уже подтянулись, так что смело можно их систематизировать.

Аспект: Путь Котёнка – нюх и слух. Есть.

Аспект: Путь Котёнка – лечебный комок шерсти. Есть.

Аспект: Путь Котёнка – мистическое молоко. Есть.

Аспект: Путь Котёнка – кошачья интуиция. Есть.

Больше нет. Но поправимо – надо не сходить с пути моей души и моей котячности! Небось начну тихо ходить, пролазить даже через самые мелкие щели, ну и так далее.

Молоко даёт прилив здоровья, внутренние раны и недавно отказавшие органы начинают восстанавливаться. Красота.

– Уо-ох, – отрываюсь от горлышка, нагло всё допивая, – Пр-р-релестно. Свежо! Почти мычит! – не сдерживаю искреннюю благодарную улыбку, – Спасибо!

Я протягиваю фляжку обратно и Дитрих… был впервые в полной растерянности. Он аккуратно взял сосуд обратно и не удержался, чтобы не заглянуть внутрь, забавно прикрывая один глаз. Затем перевернул и, не увидев ни одной капли, посмотрел на Амелию. Затем снова на фляжку.

Я не мог понять в чём причина. Неужели… он и сам хотел молочка⁈ А я всё выпил!

Блин… что-ж…

Ну, бывает. Извиняться не буду – это повторится. Как оно известно – всё лучшее для котов.

– Что-ж… ладно, – он убрал фляжку под плащ, – Если вы не против, господин Эшкрофт, то предлагаю закончить разговор. Я посмотрел всё что нужно, не вижу причин мучать ваше и без того ослабленное тело.