Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Глава 15

Все застыли. Если нападение на меня и могло быть спланировано, а реакция семейки – это игра в дурочек, то вот появление Дитриха уж точно повергло всех в шок.

Но я… я был несказанно рад подмоге. И я уверен, вот сейчас они на моей стороне.

Всё, через что я прошёл, включая нападение доппеля, проверку с молоком и признание о трупе в амбаре – теперь даёт свои плоды.

Запутанная история наконец получает продолжение, и на сей раз шансы в мою пользу.

– Следствие⁈ – Виктория первой пришла в себя, разворачивая клинок остриём уже не к трупу, а куда-то между мной и Инквизитором, – Какое, к чертям, следствие⁈ Мы ничего…

– Виктория, – холодно осадила её мать, хотя голос её самой предательски дрогнул на середине слова.

Беатрис так и стояла, прикрывая собой Клару, чья маленькая рука судорожно вцепилась в складки пышной материнской юбки. Девочка выглядывала оттуда одним здоровым глазом, но на удивление не ревела, будто… ну да, уже переживала нечто подобное.

Я стоял, тяжело дыша, обводя взглядом комнату – окна, дверные проёмы, тени за колоннами. Мозг, ещё разогретый после боя, требовал проверить каждый угол на этой чужой территории!

«Одна была. Есть ли вторая?», – зыркаю по сторонам, – «Слуги? Дворецкий? Кто там ещё шастает по этому особняку⁈ Ну ладно… ладно… я не один. Вху-у-у, ха-ха-ха, я не один!»

Том за моей спиной так и стоял, вжавшись в стену, сжимая нож обеими руками – не боевую стойку принял, а скорее вцепился, как в последнюю опору. Но вцепился. Эдмунд у моих ног не спускал глаз с девушек, а Белоснежка на плече утробно рычала и распушилась, обещая выцарапать всем глаза за своего сыночку-корзиночку.

Амелия и Виктория так и замерли друг напротив друга, клинок к клинку, ни одна не опускала оружия. Честно, даже не знаю, кто из них победит – явно опытная Охотница или как минимум талант с Фактором Эшкрофта.

Дитрих меж тем прошёлся вдоль комнаты неспешным шагом, будто пришёл на светский приём, чтоб его! Вот уж кто точно как в своей тарелке!

Впрочем, я уверен, с золотыми Нитями Порядка он точно раньше всех обнаружит опасность и среагирует. Ну… и я вместе с ним.

– Поспешите объясниться, господин Кроу! – Беатрис всё больше брала себя в руки.

– На господина Леонарда было совершено покушение с применением запретной тёмной магии, катализатором которой выступал целитель, направленный вами. Он же и был одним из участников покушения, – на удивление адекватно всё объяснил он, будто протокол заставляет, – След целителя ведёт к вам. Ну и… – взгляд падает на мёртвую одержимую служанку, – Скажем так, у Инквизиции к вам пара вопросов.

– Бред… – прошептала Виктория, – Бред! М-мы… да мы специально лучшего врача к нему отправили, чтобы наоборот спасти! Или… хотя бы как-то это оттянуть.

Смотрю на Нити, пронизывающие пространство. Нет колебаний.

«Реально?..», – на самом деле, это меня напрягло ещё больше, – «Тц, Виктория не подозреваемая⁈ Да чёрт!».

Лучше была бы она – меньше головняка бы было!

– Прошу, никакой паники, – произнёс он с улыбкой, – Формальность, дамы, чистая формальность. Хотя признаю – довольно… своевременная.

– Своевременная⁈ – Виктория дёрнулась, – Да мы даже не понимаем, что здесь произошло!

Нити молчат. Но это из-за механики Порядка.

– Конкретно вы, госпожа Виктория? – уточняет инквизитор.

– Мы! Я – точно!

Вот теперь Нить бы среагировала. Но молчит.

– Я верю, – Дитрих остановился, разглядывая остатки того, что недавно было служанкой, – Но факт есть факт, покушение шло из этого дома, причастны вы к этому или нет. Господин Леонард, расскажите, как произошло текущее покушение?

– Молока попросил, – говорил я, хмурясь на родственников, – Принесла служанка, оказалось кислятиной. Потом её прорвало.

Нить… колыхнулась. Дитрих не подал виду. Чёрт! Ладно, на опережение сработаю, не стоит множить подозрения.

– Я её прорвал. Вывел на реакцию, и она натуру показала.

Нить молчит.

– Госпожа Беатрис, вы знали об одержимых в доме? – поворачивается инквизитор, – Проводили ли вы ритуалы, чьи эманации окисляют молоко?

– Нет конечно! Пожалуйста, оставьте эти подозрения для других аристократичных семей! Вы знаете от кого мы происходим, и чему посвящаем все свои жизни! – её взгляд слегка дёрнулся на меня, – Все Эшкрофты. И никогда мы не поднимем клинок против друг друга, какими бы ни были наши отношения!

И Порядок… молчал.

Чё?.. Я уже нихрена не понимаю. И даже Дитрих, собаку на этом съевший, едва не почесал затылок, но сдержался. Хотя, уверен, и не за таким он наблюдал.

Но чёрт возьми, что вообще происходит⁈ Ну лекарь шёл из дома родственников! Они его отправили, они сами это сказали! Его что, наняли уже в промежуток этого перехода? Или сразу у нас? Но тогда какого чёрта здесь оказалась одержимая, которая накинулась именно на меня?

О-ох, моя кошачья голова, о-о-ох… гудит моя макушечка, о-о-ох… мама, успокой меня, я так не могу.

Но прежде, чем Дитрих бы что-то ответил, послышался шорох за углом. Амелия перевела взгляд, Том дёрнулся, а Дитрих медленно повернулся.

Из-за угла выглядывал старенький дворецкий.

– Сколько служащих в доме? – нахмурился Дитрих.

– Шестнадцать человек… уже.

– Кто из них одержимый вы, конечно, не сообщите?

– Да нет здесь никаких одержимых! Мы не держим эту шва… эту грязь у себя! И не будем!

Нити молчат.

Следовательно, ни Виктория, ни Беатрис не предполагали моего убийства, и не ответственны за текущее нападение.

Знаааачит…

В их доме точно так же есть крыса. И что это, если не попытка и избавиться от МЕНЯ, и подставить ИХ?

Кто-то намеренно сливает Эшкрофтов. Всех. И жертвы здесь – весь род.

«Но есть ещё одна проблема, и судя по напряжённой Амелии и хмурости Дитриха – они тоже её понимают», – напряжён был и я, – «Мы понятия не имеем, есть ли здесь ещё враги, и какой они силы. А без этого…», – вздыхаю, – «Не может быть и нормального допроса».

Нам буквально в любой момент может прилететь заряд Хаолита в затылок, или же несколько одержимых тел сольются в одну мясную конструкцию, которая будет поглощать трупы случайно задетых, и ой вряд ли здесь хватит нас всех.

То, что я поймал черта и убил одержимую девушку, не значит, что все демоны такие. О-о-о нет. Демон и одержимый – это ОГРОМНАЯ разница. И если здесь возникнет реальный демон прямиком из Изнанки – места между слоем хаолита и слоем душ…

Не просто так на одного такого собирали целую команду.

Дитрих достаёт из кармана красный кристаллик и ломает его. Раздаётся треск и звон, который отчётливо уходит куда-то в сторону города. Сигнал послал? Подкрепление?

– Скажите, госпожа Беатрис, давно ли служит у вас эта девушка?

– Год… не, два года, – Беатрис моргнула, явно застигнутая врасплох самим вопросом, – Она пришла по рекомендации от…

– От кого? – мягко перебил он.

– От… – она замялась, – Я не… я не помню точно.

– Занятно, – Дитрих чуть улыбнулся, доставая из внутреннего кармана записную книжицу, – Два года в доме, и хозяйка не помнит, кто её рекомендовал. А ведь дом непростой, верно? Древний род, старые связи, – он обвёл взглядом гостиную, витрину с фарфором, портреты на стенах, – Обычно такие семьи крайне щепетильны в подобных вопросах.

– На что вы намекаете?.., – голос Беатрис похолодел, хотя рука её, обнимающая Клару, чуть дрогнула.

– Я? Ни на что, – развёл он руками с притворной невинностью, – Я лишь констатирую факты. Факт первый: в доме Эшкрофтов два года жила прислуга, оказавшаяся в итоге одержимой. Либо прибыла такой, либо вы упустили момент, когда она таковой становилась… что для «древнего рода демоноборцев» было бы странно, не так ли?

– Мы…

– Факт второй: эта прислуга напала именно на Леонарда Эшкрофта, хотя одержимые не славятся избирательностью при буйстве, если нет конкретной цели. А она была – Леонард.

– Это ничего не доказывает! – выпалила Виктория, крепче сжимая рукоять, – Может, её кто-то другой…

– Верю, – кивнул Инквизитор с той же лёгкой улыбкой, – Верю всей душой. Но, боюсь, моя вера не имеет никакого веса перед Инквизицией. У нас, знаете ли, принято проверять даже самое искреннее раскаяние, – он хохотнул, – Даже мы не защищены перед Ересью, как вы могли прочитать в новостях.

Он развернулся ко мне, и улыбка стала… чуть теплее? Или мне так показалось?

Но меня что-то здесь смущает. Будто что-то не так. Не скажу, что я в этом уверен, но будто сейчас что-то не так, и даже не с людьми, а…

А ну ка.

– Леонард, ты как? Кажется, снова живой. Второй раз за несколько дней! – сказал он.

– Где-то шестой, – прямо вру, – Но спасибо.

Смотрю на Нити… и они не шелохнулись.

А-хре-неть.

Ëёёёп вашу, так вот что смущало! А я-то думаю, почему Нити такие спокойные? Так они поломаны! И поломались в процессе, потому что когда я недоговорил раньше – они точно это зафиксировали! Значит их настройки сбили в процессе, и неизвестно в какой момент.

И вывод здесь один.

Прямо здесь и прямо сейчас Дитриху мешают вести расследование. Вот прямо в эту чёртову минуту!

«Кто вообще способен сбить всеобъемлющую силу самой Концепции Порядка? Только другая Концепция, и её причастный той же силы, что и Дитрих…», – вздыхаю, – «Хаос»

– Дитрих, на пару слов? Мне есть что сказать, но наедине, – хмуро бормочу.

– С удовольствием! Мне ждать подвоха?

– Нет.

Нити, конечно же, не шелохнулись, но мы сейчас им не доверяем. Знает ли об этом сам Дитрих? Чёрт, как бы ему намекнуть, чтобы не спалить свои сверхсилы, которых явно у Леонарда быть не должно.

– Амелия, – кивает он, на что получает ответный кивок, и быстрым шагом направляется на кухню.

Я пошёл следом под взглядом вообще всех вокруг.

Мы закрываем дверь, Инквизитор достаёт небольшую бумажку с предзаписанным ритуалом и клеит на дверь, отчего звуки за ней тут же исчезают. Глушащая магия? Удобно!

– Да-да? – со мной он, удивительно, будто даже и не притворяется дружелюбным, а таковым является.

– Я уверен, здесь больше врагов, чем одна служанка.

– Очевидно. Плюс у меня Порядок сбоит, здесь причастный Хаоса. Кто-то поблизости ооочень не хочет вскрыть гнойник, – хмыкает он, потирая седой висок.

Блин, а он профессионал своего дела! Ну, в данном случае это даже лучше.

Ну, ладно. Все мы здесь хотим выжить, да? А значит и мне пора приложить усилия.

– Я… – вздыхаю, набираясь решимости влезть туда, куда изначально не хотел, – Я могу вычислить каждого одержимого в доме. Плюс каждого с недобрыми намерениями. Но мне нужна помощь на всех этапах.

И вот сейчас Дитрих посмотрел на меня более серьёзно, будто наконец выходя из своей игры и включаясь в игру другого.

Он бросил взгляд на Нити, но тем доверия не было – причастный Хаоса мешает. Так что оставалась у него только собственная дедукция и… не знаю, вера в лучшее у людей?

– Как ты собрался это сделать? – уже совершенно без улыбки сказал он, что оказалось куда напряженнее, чем я представлял.

– Молитва на ангельском наречии выводит демонов из себя. Соберём всех в доме, по одному будем вызывать, если реагирует – кто-то из вас быстро сносит голову. В общем зале нельзя проверять сразу всех, ибо не знаем сколько их всего. Если истерия охватит сразу весь дом – жертв не избежать, – задумчиво хмурюсь я, – А выяснить недобрые намерения могу с помощью ритуала. Там птичка будет с Небес, она даст знать, если человек гнилой.

Снова молчание. Он буквально пытался разобрать меня взглядом, дотянуться до секретов, понять хоть что-то, что творится с этим чёртовым Леонардом Эшкрофтом!

– Кто ты? – прямо спросил он, глядя в глаза, – Ты ведь… не Леонард Эшкрофт, не так ли?

– Если я скажу, что побывав при смерти, мне открылось откровение и многие знания – вы поверите?

– Чего в нашем мире не было. Я могу поверить. Но это не делает тебя менее подозрительным, и ты должен понимать, что мне, инквизитору, нужна природа твоего откровения.

– Небесная. Всё что я буду делать дальше – будет небесной магией. А она тварям не даётся, это вы должны знать.

– Знаю. Но демоны и под такое могут маскироваться. Самый прекрасный лик, как известно – всегда у демоницы, а не ангела.

– Ну… – развожу руками, – Можем ждать подкрепления. Если одержимых много и им дают указ на резню – справимся до подмоги?

Он опустил взгляд, погружаясь в раздумья. Облокотившись о стол, он начал медленно снимать перчатки, на сей раз не чтобы вывести меня, а успокоить себя. Ситуация слегка патовая, потому что если мы и выживем, готовы ли мы брать ответственность за случайные жертвы? А Дитрих, уверен, и по работе обязан этого не допустить.

Прокисшее молоко дало понять – здесь есть активные эманация Хаолита. Значит кто-то колдует ну вот прямо сейчас! Следовательно… всё очень не просто, и любые плохие исходы – возможны. В нашей ситуации пессимист будет правее.

– Я соглашаюсь. Но предупреждаю, я отдам приказ Амелии на ликвидацию, если она посчитает тебя врагом.

– Не посчитает, – киваю.

– Будем надеяться, – кивает Дитрих в ответ, протяжно выдыхает и, натянув улыбку, выходит в зал, – Дамы, господа, извиняюсь за задержку! Предлагаю продолжить! Госпожа Беатрис, не могли бы вы позвать всю прислугу сюда?

– Это… возможно. Хорошо. Передайте сторожу у ворот, он сообщит всем.

Дитрих кивает, на миг выходит, прямо с порога кричит сторожу приказ госпожи, и тот действительно уже через минут пятнадцать как-то умудрился собрать весь персонал. Их было пятнадцать человек, и КУДА столько я, честно, понятия не имел. Тут все, от компаньонок для дочерей, и до явно подвыпившего конюха.

К этому моменту Клара уже чуть успокоилась, а ошмётки служанки Виктория спинала в одну кучу и спрятала за диваном. Клара держалась за мамину юбку и, тем не менее, уже стеснительно поглядывала по сторонам, смотря на происходящее. Ну как котёнок, ну ей богу!

Инквизитор же на миг подозвал Охотницу, что-то ей объяснил и те вернулись к позиции. Разве что теперь Амелия явно на меня поглядывала, гадая что же я там буду делать.

В целом атмосфера чуть сгладилась. Понятно, что активного нападения сейчас ждать не стоит, и можно хоть как-то сесть и разобраться уже наконец в ситуации.

– Господа, дамы! – улыбается Дитрих, хлопая в ладоши, – Сейчас мы проведём небольшой следственный эксперимент, которым займутся любезнейшие господин Леонард и госпожа Амелия.

Все уставились на нас двоих. Даже… неловко как-то.

– Я же продолжу находиться здесь – есть пара вопросов. Итак… – он потёр руки, – Теперь мы будем вызывать вас по одному. Это небольшая проверка, так что не переживайте. Дама… – поклонился он первому человеку в ряду, указывая на нас, – Прошу.

Как я понял, это была компаньонка Виктории – уже зрелая дама в чёрно-белом платье и волосами, завязанными в пучок. Она носила очки и выглядела ооооочень строгой женщиной.

Виктория на это среагировала, начиная метать взгляд со своей компаньонки на меня. Да, пока никто не знал, чем мы будем там заниматься. Да и… не должен узнать. В этом и суть. Узнают – могут схватить истерию, а оно нам не надо.

Оставив всех, я, Амелия и компаньонка пошли в другую комнату. Это было что-то типа небольшой кладовки внутри кухни, но предварительно очищенная. Дверь закрывается.

Газовый светильник с небольшим шипением освещал помещение, где пахло пылью и картошкой.

– Присаживайтесь, – указал я на стул.

Она послушно села. Амелия ни разу не убирала меч в ножны, так что и не вызвала подозрений держа его в руках – он уже был обнажён.

– Не беспокойтесь – это молитва, – говорю, складывая ладони и прикладывая руки пальцами ко лбу, —Aeliria naveth, seraeliah io oma – saveliah vael’noth, nael’viel ithuma. Oria naeliel, ma’oria seve.

Амелия внимательно смотрела куда-то между нами, пытаясь видимо ухватить сразу обоих – и цель, и меня.

Я же с каждым словом… ощущал силу. Да, именно силу, инородную, будто застывшие угли пытаются нагреться, даже не раскалиться, а просто дать немного тепла… немного света и надежды.

Забавно. Это Фактор Ландау так влияет? Я и раньше, ещё будучи котом, эти молитвы произносил, и ничего такого не ощущал.

Интересно. Можно ли найти вербалы аккумулирующие поступающую энергию, и за час молитвы накопить небесной силы на создание разрушительной БОМБЫ? И скинуть её с неба, чтобы только отпечатки от демонов остались!

– Всё хорошо, – понимаю, что от компаньонки ноль реакции, – Теперь вы можете свободно передвигаться по дому, главное не заходить на кухню и в зал.

– Но я должна сопровождать госпожу Викторию.

– Большая девочка, сама справится, – закатываю глаза, – Плюс там мать. В компаньонке нет нужды. Мы. Закончили, – отчеканил я, давая понять, что пора на выход.

Дальше спорить не стали – встали и пошли. Мы с Амелией следом, чтобы убедиться, что она не побежит всем рассказывать к чему готовиться. Не пошла – развернулась в сторону второго этажа.

Мы пошли с Охотницей дальше.

– Следующий! – вышли в зал.

Вторым в линейке был консьерж. Старенький такой мужичок в костюме и с моноклем. Дитрих, похоже, времени зря не терял, и активно о чём-то беседовал с Викторией.

Выводим мужика. Садим на стул. Я повторяю всё ровно то же, и пока всё идёт адекватно.

–Aeliria naveth, seraeliah io oma – saveliah vael’noth, nael’viel ithuma. Oria naelie…

– Кх… крх… – он сжал челюсть.

Молниеносный взмах, звон, и тихи стук – голова одержимого слетает с плеч! А следом упало и тело.

Я застыл. Это… было так быстро. Я даже не успел рот прикрыть после молитвы!

– Ага. Вижу, – смахивает она кровь с клинка, – Глаза кровью налились.

– Я… даже увидеть этого не успел! – широко улыбнулся я, – Просто скорость света! Просто молодец! Просто красотка! Просто тигрица! Вау!

Она взглянула в ответ. Я медленно моргнул.

– М… мхм… – уже тише ответила она, и уже не так уверено, как первые «мхм»-ки.

Мы вынесли труп и спрятали куда взгляд упал. И впрямь как мешок картошки – Амелия сильная, она их веса будто вообще не ощущает.

Вдыхаю, глядя на комнату. Что-ж…

Что можно сказать? Я был прав, и этот дом – прогнившее логово. И то, что я догадался не проверять всех разом – возможно спасло жизнь ни одному невиновному человеку.

Кто-то или что-то жаждет падения дома Эшкрофтов. И этот кто-то способен поставить далеко не одного одержимого прямо под нос главе семейства, маскируя достаточно долго, чтобы даже молоко их активно не палило.

Причина, почему всё пошло не так – я. Ведь план прекрасно удавался. Тот, кто всё это затеял – побеждал!

Если бы… не случайное чудо, прихоть Порядка и наглость одной пушистой жопы.

Вы же помните, что я ВЫВЕРНУЛ судьбу, чтобы всё сейчас было ровно так? В оригинальной временной линии – Эшкрофты в этом городе наверняка бы вымирали. Всё. Проигрыш.

Но никто не может учесть такую переменную как я. Потому что я будто и не принадлежу этому миру – я буквально аномалия.

«Совпадения. Конечно же кругом одни совпадения», – хмыкаю я, смотря на руку.

Ладно. Это всё интересно и понятно, но у нас неизвестно сколько мразей в доме. И пока они не учуяли запах смерти своих…

– Продолжаем, – разворачиваюсь в сторону зала, – Каждую тварь найдём. Каждую отправим обратно в ад.

– Мхм.

Следующий! На вопрос куда делось два человека, мы соврали, что оба прошли и теперь шастают отдельно по особняку – чтобы не путаться с подозреваемыми. Дитрих тем временем допрашивал Беатрис о вопросе наследования.

Проверили третьего. Чист. Четвёртую. Чиста. Пятая. Тоже.

Шестая – Амелия разрубает ей голову поперёк, когда изо рта твари выскочили длинные извилистые языки посреди молитвы.

– Супер! Красотка! Молодец! – скандировал я.

– Мхм…

Седьмой – одержимый, казнь. Восьмая – чиста. Девятая – чиста. Десятый – чист. Одиннадцатый – казнь.

Я ощущал себя как руководитель какого-то лагеря смертников, честное слово. Я приходил к напуганным людям, вызывал по одному, и больше они уже к ним не возвращались. Зал редел на глазах.

Не особо мне, честно говоря, нравится эта роль. Но ничего не поделаешь.

Порой убийство необходимо и я… готов взять на себя это бремя.

Благо со мной всё время Амелия!

– Ну вообще круто! Ну ты вообще невероятна! Ну здорово блин! Просто лучшая! – смотря я, как дама тащит очередной труп.

Она уже даже не бурчала! Только цепи под плащом бренчат да сапожки стучат. Хех, обрабатывается потихоньку ворчунья, обрабатывается! Это как с дикими котятами – конечно они будут шипеть на ласку, но если запастись терпением, то всё возможно.

Вообще, главной проблемой стала сама комната казни – она вся напрочь провоняла смертью демонов. И один раз мы чуть не облажались из-за этого, потому что одержимый пришёл в ярость ещё до подхода к ней. Хорошо, что моя лучшая, невероятная, прекраснейшая красотка Амелия среагировала на атаку быстрее, чем та меня достигла – схватила и рывком вырвала кадык демонюге!

Пришлось менять место.

Осталось ещё немного, и все одержимые будут выявлены.

– Как ты… это делаешь? – и впервые вообще за ВСË время, Амелия начала диалог первой.

– М? Что?

– Слова. Молитвы. Откуда?

– Я умирал, но меня вернули. С бременем жизни я стал нести и бремя знаний, – пожимаю плечами, – Считай… награда за возвращение с того света?

Она внимательно посмотрела на меня своими серебряными глазами. Нечто, очень глубокое откликнулось в её обычно безэмоциональном взгляде и, наверное, я впервые увидел, как как её глаза блеснули.

– Ясно… – отворачивается она, шагая в зал для следующей экзекуции, – Хоть кому-то её повезло получить.

Я посмотрел в спину охотнице.

Интересно. Правда интересно. Даже пока и близко не могу понять её историю, и почему она такая… механическая, не знаю. Но последняя фраза может дать намёк – она тоже умирала, да? Её воскресили? Спасли? Или что? Или кто-то близкий?

«Люблю загадки…», – и я пошёл следом.

Со мной комнаты прошло всё тихо, и среди оставшихся остался лишь один одержимый. Не знаю как и каким чудом, но Дитрих ВСË это время не просто допрашивал, но и искусно всех отвлекал от мысли, что так-то люди уходят и не возвращаются. Действительно мастерский кукловод. И он делал это не зря, потому что демоны не должны были ничего заподозрить!

В общем, все мы отработали на отлично. Хорошая команда!

Заметки Дитриха раздулись уже до десяти страниц рукописного текста. И это только сухие факты! Так понимаю допросил он вообще ВСЕХ.

– Готово, господин Кроу, – сказала охотница, когда в зале снова остались лишь инквизиция да Эшкрофты, – Все одержимые были выявлены и истреблены.

Беатрис и Виктория переглянулись! Молча, но многозначно – они явно были близки, и явно отлично понимали друг друга без слов. Я прямо видел их глазастый диалог! Но не мог прочитать, естественно.

А следом они посмотрели на меня. И уж не знаю с какими мыслями.

Клара же тем временем успокоилась, гладя котов на её коленях. Да, я попросил их с ней остаться.

– Как на вашем фронте? – спрашиваю у Дитриха.

– Есть мысли, – кивает он, – Но подождём… второго этапа. Дамы, – кланяется он хозяйкам, – Оставлю вас на минуту. Амелия, побудь здесь.

– Мхм.

Мы с Дитрихом отошли. Когда приблизились к кухне, где ну прям НЕСЛО трупами с хаолитом, он аж поморщился. А неплохое обоняние!

Или что-то ещё?

Чёрт, ну вот смущает меня эта парочка, гусь да гагарочка! Что Амелия, что начальник её. Какие-то они… мутные. Но не скажу, что в плохом смысле, но они явно с секретами.

Гр-р-р, а я не могу не засунуть свой нос в каждый угол! Плевать мне на тактичность, дайте всё вынюхать, я кот!

– Дальше я проведу ритуал призыва Небесного Посланника. Три пера у меня есть – мне… с лихвой их когда-то собрали. Нужны свечи и охрана, пока буду по дому ходить.

– Как работает? – спрашивает он.

– Садим птичку на руку подозреваемому, даём зерно и задаём вопрос. Птичка ест – человек хороший. Отказывается, но не улетает – мутный, с грешком, но не гнилой. Улетает – Небеса от него воротит, значит делаем выводы.

Дитрих кивает, и мы выходим.

Ещё немного… осталось ещё немного, и я не просто выберусь отсюда живым и с выполненной целью в виде Эдмунда, но и ТАК поднасру недоброжелателю! Вовек не забудет этой филигранной кучи!

Остался последний этап. Хоть бы всё прошло по плану… ух, хоть бы по плану!

– Господин Леонард будет проводить ритуал, и мы бы хотели, чтобы вы, госпожа Беатрис, этому помогли. Нам нужны свечи и информация по дому, а именно по самому дальнему углу в…

– Да ну нет, ну это бред! – не выдерживает Виктория, – Да не Леонард это! Ничего он не знал, никаких ритуалов! Он и фехтовал то скверно хотя и очень старался!

– Виктория… – процедила Беатрис.

– Мам, да ты сама это понимаешь! Здесь самый подозрительный это Лео!

– Виктория! – она гаркнула ТАК резко, что даже Клара дёрнулась и пискнула, а Вика поджалась как напуганная кошка, – Простите мою бескультурную дочь. Её боевой характер порой… способен портить атмосферу. Мы непременно займёмся этим вопросом. Очень основательно.

Вика побледнела. Видимо такими словами Беатрис не разбрасывалась.

Ну… хоть мысль у неё и верная, и я действительно здесь САМЫЙ подозрительный… но, как говорится, не хочешь отвечать за кривые слова – молчи. Будет уроком.

– Мы поможем, – кивает хозяйка дома, – Свечи вы найдёте…

И она дала всю информацию. Где найти свечи мы теперь знаем, да и тем более можно вернуть всех сотрудников обратно в зал, а дальний угол…

Это комната Виктории. И я уверен, она бы сто раз возмутилась, почему меня туда пускают и пошёл-ка бы я куда подальше, но прошлый мамин ор видимо сильно её прибил к дивану, так что она поджала губы и промолчала.

Нам принесли свечи и вместе с компаньонкой я и Амелия пошли на второй этаж – комната Виктории имела свою террасу на балконе, и это и было дальней точкой дома.

Компаньонка открывает дверь, и мы заходим. Комната Виктории была…

– Извините… за это, – вздохнула компаньонка, – Никого сюда не пускает, а сама… вот.

Да здесь же бардак! Кровать совершенно не заправлена, часть вещей просто на стуле, а на столе явно запылившиеся книги, которыми давно никто не пользовался!

«Ну… видимо это неисправимо. Вот Беатрис и бесится», – с интересом оглядываюсь я.

И в какой-то момент я замечаю на столе рамку. Там были люди, но такие реалистичные, будто и не картина вовсе, а некий способ запечатлеть чёрно-белый фрагмент реальности! Такие технологии уже есть?

Я поднимаю рамку. Там было два ребёнка с деревянными мечами – мальчик и девочка. Черноволосый мальчик стоял без зуба и был весь побит, зато златовласая девочка улыбалась во весь рот и была самой счастливой!

Но они не выглядели как соперники. Как минимум потому, что девочка со всей силы прижимала к себе худосочного бедолагу, обхватив рукой его шею. Да и пацан, пусть и побитый, в обиде явно не был.

Это были Леонард и Виктория. И эта картина стоит на столе в её комнате.

«Это… важно запомнить», – пока не понимаю как к этому относиться и что всё это должно значить.

Я решил не копаться дальше, а наконец пойти проводить ритуал.

Это был ровно тот же, что я уже два раза делал – призыв голубки. Благодаря Лизе, перьев у меня было ещё на несколько таких же. Бедные голуби, которых она ощипала.

Свечка, перо, молитва. Готово – пламя колыхнулось златым сиянием.

Теперь глазомером отмеряем расстояние и идём делать равносторонний треугольник. Один угол был в конце кухни, второй вышел уже на улице. Но ничего, для этого ритуала не обязательно постоянство территорий, или наклон треугольника – главное длину сторон соблюсти.

Завершаю ритуал! Бах! И под светом уже заходящего солнца, под взглядом только-только выглянувшей луны, я слышу шелест птичьих крыльев.

И белоснежная голубка прилетает откуда-то сверху, садясь мне прямо на плечо.

– Курлык? – птичка наклонила голову.

Охраняющая меня Амелия едва-едва, но распахнула свои серебряные глаза, видимо до конца не веря, что я призову птицу прямиком с Небес.

Но вот – птичка здесь. И я снова совершаю чудо. Будто какой-то… Живой Святой, хех.

Но я точно не он.

– Не верила? – хмыкаю.

– Нет… не верила, – прошептала она, глядя в голубые птичьи глаза.

– Я способен на чудеса.

Охотница снова на меня посмотрела, но на сей раз ни даже не «мхм»-кнула. Просто взгляд, и ничего больше.

– Ладно, пошли обратно. Осталось совсем немного, – улыбаюсь, разворачиваясь к дому.

– Мхм…

В зале уже собрались абсолютно все, и теперь настал финальный тест. Сейчас мы узнаем, кто здесь воистину гнилой человек, а чьим показаниям можно смело доверять.

Я захожу в зал с голубкой на плече, и всё внимание переключается на неё. А глазки Клары снова засверкали при виде новой милой зверушки.

Я передал птицу Дитриху. Оставался последний шаг, десять минут, и можно отсюда даже уходить – остальным займётся уже подходящее подкрепление.

Но тогда… я услышал флейту. Её чарующую, магическую мелодию из глубин леса.

И весь мир для меня исчез. И последнее, что я увидел…

Как следом замирает и Клара.

* * *

В то же время. Лес возле поместья.

Флейта коснулась губ, а затем звук пошёл. Низкий, тягучий, вибрирующий где-то на границе слышимого.

И мир леса вокруг растворился, будто кто-то стёр его влажной тряпкой с грифельной доски.

Дым.

Он был везде – серый, густой, не пахнущий ничем знакомым, ни гарью, ни туманом. Он клубился у щиколоток, поднимался пеленой. Пространство душ не имело ни стен, ни пола – лишь эту вечную взвесь, да тусклый свет без источника.

И в этом дыму – три фигуры: юноша, девочка и женщина с флейтой.

Проекция культистки стояла позади обеих жертв. И музыка, льющаяся сквозь дым, делала странную вещь – она тянула эти два маленьких силуэта вперёд, куда-то сквозь пелену, туда, где находился настоящий источник мелодии.

Но сама проекция при этом людей от себя отталкивала, отчего и стоять ей нужно было за спиной.

Флейта пела, и дым густел вокруг силуэтов, стекая по контурам плеч, по опущенным рукам.

Юноша шёл дёргано. Сопротивляется. Хороший иммунитет, не хотелось бы получить его во враги – таких в Охотники или Инквизицию с руками отрывают.

Девочка шла тише, мельче переставляя ноги, и её маленький силуэт держался чуть позади первого. Но он так же неумолимо приближался к границе, за которой дым редел, обещая нечто, чего в мире душ не существовало.

Свет. Свободу. Песня флейты обещала именно это, завлекая и отталкивая. И от того на лице культистки расцвела тёплая улыбка, а песня становилась нежнее, очаровывая шагающие силуэты всё…

Юноша остановился.

«М?..», – девушка не поняла, что случилось, ведь касание Луны с юнца не пропало, а песня льётся сладостной нугой.

Он стоял, пока девочка шагала. И тогда… он начинает медленно поворачиваться.

«Ч-что⁈».

Объятая тьмой фигура посмотрела через плечо. Голова. Плечи. А затем корпус с ногами. Юноша полностью развернулся на заклинательницу.

Что? Нет. Нет, так быть не должно! Он же УЖЕ очарован! У него не должно быть воли!

Но женщина моргает, и мужская фигура превращается в… кота. Обернув вокруг себя хвост, объятый туманом кот смотрел в ответ на заклинательницу.