Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Жизнь в Инквизиции кипела. И это именно ЖИЗНЬ. Я думал, это подземелья со всегда угрюмыми людьми, с монстрами, видавшими всё дерьмо в жизни, и здесь нет места улыбкам!

Но нет. Полностью нет. Это те же человеки, просто у них детективная и боевая работа в одном флаконе. Это даже… приятно, что ли.

В месте мрака люди всё равно способны жить жизнь. Удивительное людское свойство.

– Леонард Эшкрофт? – на выходе из церковной территории меня встретил кучер.

– Да?..

– Приказано вас доставить домой. Покажите только выписку.

Я протягиваю, кучер сверяется, кивает, и приглашает в карету. Я с улыбкой уже предвкушаю сладостную дрёму, как забравшись внутрь… нахожу там Амелию. Мы встречаемся взглядом. Девушка смотрит на меня всё теми же холодными серебряными глазами, а я в ответ уставился выпученными.

Всё же… у нас с Инквизицией смутные отношения. Может она теперь враг?

– Амелия?.., – задаю я короткий вопрос.

– Вам же сообщили, что будет наблюдение. Это я.

– Ясно… – вздыхаю, залезая внутрь, – И что, все сутки со мной будешь?

– Так точно.

– А спать вместе будем?..

– Вряд ли.

– Блин… – пробубнил я.

Амелия чуть нахмурилась, бросила на меня недоумённый взгляд, затем снова отвернулась, глядя просто в стену впереди.

Пока не буду к ней приставать. Не знаю её статуса, враг или телогрейка. Потерплю без кокетства.

Так тележка и двинулась. Постукивание по хорошей дороге, тёплая погода и общая усталость от одного и того же вида, всё же, погрузила меня в дрёму. В этот раз… снился Предел.

Я и он. Мы. И море серебра вокруг, в котором вопят пленённые души. И одна выбивалась сильнее всего. Актуальная. Сильнейшая. Единственная.

Культистка Луны, сожранная светом серебра. Уже неделю это снится. Каждый раз.

И это не закончится.

– Леонард! – слышу голос.

Медленно открываю глаза. Серебряный отблеск в моих зрачках пропадает почти моментально, а потому Амелия ничего не замечает. Я смотрю в ответ, и по лицу понимаю – приехали.

Зеваю, потягиваюсь, причмокиваю, и с улыбкой смотрю в окно на свой…

– Это чё?.., – сорвалось с моих уст.

Ворота в мой дом были открыты. Наша тележка стояла в очереди из… других тележек, нагруженных вещами.

И на воротах стояла Виктория, указывая куда что нести грузчикам.

– Осторожнее, там мамины вещи! – гаркнула она на бедолагу, что чуть не уронил стотонный чемодан, – Ох, ну, где у мужчин прямые руки⁈

– Какоооого…

Откуда здесь конвой с вещами моих родственников⁈ Что у вас здесь происходит⁈

* * *

За несколько дней до этого.

Дождь бил по стеклу ровными очередями, стекая косыми полосами вниз. Мостовая блестела сплошным чёрным зеркалом. Где-то вдалеке проворчал гром.

Мужчина стоял у окна, заложив руки за спину, и наблюдал, как внизу, по мокрой брусчатке, спешат прохожие – кто-то прикрывался зонтом, кто-то просто вжимал голову в плечи и бежал, придерживая шляпу от порывов ветра. Пара людей шла под барьерами, что выступали в роли купола от обычного дождя – определённо маги.

Фонари на другой стороне улицы отражались в лужах длинными дрожащими полосами света, а из подворотни доносился редкий, унылый лай бездомной собаки, не нашедшей укрытия от непогоды.

Столица в такие вечера всегда выглядела особенно усталой. Каменные фасады домов будто оседали под тяжестью воды, дым из труб прибивало к самым крышам, и весь город приобретал тот особый, сумеречный оттенок серого, в котором тонули и радость, и горе одинаково безразлично.

В дверь постучали.

– Господин, – раздался приглушённый голос из-за двери, – Телеграмма. От «одного из».

Мужчина коротко кивнул сам себе, отвернулся от окна и подошёл к двери, приоткрыв её ровно настолько, чтобы принять конверт из услужливо протянутой руки. Затем закрыл дверь, повернул ключ.

Взмах руки, ленивый, почти небрежный, без единого произнесённого вербала, и керосиновый светильник на столе вспыхнул сам собой, разгоняя сумрак кабинета тёплым, дрожащим светом.

Он вскрыл конверт.

Письмо было коротким.

'Сестра пала. Флейта разрушена, Госпожа озлобленна. Это оказался не Избранник Луны.

Это Избранник Предела. Он не умер после контакта. Он убил сестру. Госпожа с яростью натравила на него Тварей, но проиграла из-за смерти нашей верной сестры. Её больше нет. Она даже не в Пределе.

Её поглотили.

ОН может узнать наши тайны и обратить их против нас.

Запрашиваю подкрепление' .

Мужчина ещё какое-то время смотрел на телеграмму, а после сжал краешек пальцами, моментально её испепеляя.

– Давненько наш враг не показывался, – хмыкнул он на новость о Пределе, – Значит… на то воля Госпожи. А мы лишь помощники в её воплощении.

И глава Культа Луны развернулся, направляясь к двери.

Пора отдать несколько приказов.

* * *

От автора:

Следующая глава задержится на день. Сильно извиняюсь! Дальше по расписанию.

Глава 18

Глава 18

Карета остановилась в самом хвосте этой очереди, и я, приоткрыв дверцу, с открытым ртом уставился на творящийся во дворе цирк.

Ворота нараспашку. Через них одна за другой втискивались телеги – гружёные под завязку, с сундуками, коробками, свёрнутыми коврами, торчащими из-под тряпок ножками кресел. Одна лошадь недовольно фыркала, застряв в самой узкой части проезда, пока возница ругался с соседним кучером за право проехать первым.

– Это чё… – повторяю я, вертя головой в разные стороны, – Это ЧЁ такое⁈

По газону, – по МОЕМУ, между прочим, газону, – тащили рояль. РОЯЛЬ! Четверо мужиков, обливающихся потом, вели его волоком на самодельных полозьях.

– Куда, куда прёшь, шевелись! – орал на них какой-то тип в дорогом сюртуке, явно распорядитель, – Госпожа приказала до заката управиться!

А чуть поодаль, у самого крыльца, кто-то уже успел выставить целую баррикаду из горшков с экзотическими цветами. Огромными, вычурными, явно не выросшими в наших широтах! И садовник, которого я тоже видел впервые, метался между ними с лейкой, будто от одного пропущенного полива случится вселенская катастрофа.

Виктория стояла у ворот, уперев руки в бока, и командовала всем этим парадом с видом полководца.

– Осторожнее, там вещи Кларочки! – рявкнула она на очередного грузчика, чуть не выронившего здоровенный кованый сундук, – Вы же закалённые! Вы что, один сундук не можете пронести нормально⁈

– Г-госпожа, но там килограмм под сотню…

– Не припираться! Работать, мужской пол, работать!

– Какоооого… – только и смог выдавить я, медленно вылезая из кареты.

Амелия вышла следом, окинула взглядом происходящее с абсолютно каменным лицом, будто переезд целой аристократической семьи в чужой дом посреди дня был для неё явлением совершенно рядовым. Впрочем, наверное, ей и плевать – не её же проблемы.

Я же так и стоял, разинув рот и наблюдая, как мимо меня протащили ещё одну телегу – на этот раз с зеркалом в человеческий рост, отражавшим мой же собственный обалдевший вид.

Августина же сидела на крыльце и спокойненько попивала чай, наблюдая за суматохой и впервые за долгое время не беря ответственность за всё в доме – служанка была только рада, что наконец всё начнут делать за неё.

«Так, стоп. Так, СТОП», – потирая переносицу, пытаюсь собрать мысли, – «Это точно мой дом? Я не перепутал улицу? Может, меня специально высадили не там?»

Но нет. Вон и мой сломанный забор с той стороны. Вон и знакомая треснувшая ступенька у крыльца, через которую я сам чуть не убился на прошлой неделе.

Всё моё. Просто теперь, судя по всему, ещё и не моё.

Пробую протиснуться сквозь этот бедлам к собственному крыльцу, но не тут-то было – путь тут же преградил здоровенный детина в фартуке грузчика, с очередным ящиком под мышкой.

– Э, куда? – нахмурился он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

– Эм… домой? – моргаю я, – Я тут, ну… живу. Это мой дом. Я хозяин.

Мужик смерил меня взглядом и осмотрел всё, от растрёпанных волос до мятой рубахи после карцера.

– Не знаю таких, – фыркну он, – Идите вон, с хозяйкой Эшкрофт поговорите, она на воротах командует.

«Да за что мне это всё…», – вздыхаю и обхожу его, лавируя между сундуками и разбежавшимися по газону слугами.

Виктория как раз отчитывала очередного бедолагу, роняющего коробку с посудой, когда я наконец добрался до неё.

Я встал, скрестил руки на груди и дождался, когда женское командование в приталенной рубахе и обтягивающих чёрных штанах для фехтования наконец закончит устанавливать доминацию над мужским полом и наконец меня заметит.

Мы встретились взглядами. Она замолкла, посмотрела на меня в ответ, прямо в глаза, и…

– А этого откуда принесли? Из Инквизиции грузов не заказывали! – указала она на меня и начала вертеть головой в поисках виноватого.

– Ты издеваешься?..

– Уа-а-а, помогите, культист, культист, – с издёвкой улыбнулась она, пытаясь сделать испуганное лицо и хлопая светлыми ресницами.

Я снова вздохнул, смотря на неё уже уставшим лицом. Не женщина, а заноза в пушистой жопе…

– Что вы тут забыли? – процедил я, всё ещё не веря происходящему.

– Переезд, – как ни в чём не бывало пожала плечами Виктория, будто это самое очевидное объяснение на свете.

– У вас свой дом есть! – хмурюсь я.

– В том то и дело, нет у нас после тебя дома! – вспыхнула она, – Ни после твоих дружков, которые за тобой пришли, ни после твоего этого… – она вдруг притихла, зыркнув по сторонам на снующих туда-сюда грузчиков, явно не желая выдавать подробности лишним ушам, – После твоего фокуса.

– И что, это значит, что можно оккупировать мой дом⁈ – задираю бровь.

– Ну… да? – невозмутимо кивнула она, – Мы же родственники, это наша участь – помогать друг другу, – разводит она руками, – А у тебя дом-то неплохой. Старый, конечно, обедневший. Ну такой. Наш получше конечно… – причмокнула она, оглядывая дом, и успела продолжить прежде, чем я бы уже выгнал её за ворота, – Но большой! Раньше очень хороший был… в нашем детстве. На всех хватит.

Я устало на неё уставился.

Тем временем те самые бедолаги с роялем как раз доволокли инструмент до самого крыльца и остановились, тяжело отдуваясь.

– Куда его? – просипел один, вытирая пот со лба.

Виктория обернулась к дверям, где сидела Августина, и почтительно уточнила:

– Августина, а куда его поставить-то?

– Госпожа Виктория, – учтиво откликнулась служанка, чуть склонив голову, – А у нас уже есть. В зале стоит. Настроить только.

– А, да? – Виктория задумчиво вытянула губки, окинула взглядом рояль, будто оценивая его перспективы во дворе, а затем махнула рукой грузчикам, – Ну… ладно, тащите обратно.

– Да ёёёёёп… – простонал один из них, обречённо переглядываясь с напарником.

В итоге потащили обратно. Куда они его денут? Да без понятия! Но платят им за часы, так что разницы от чего страдать особой нет.

И пока я следил за их мучениями, я увидел ещё одного грузчика. Молодой парнишка в кепке, поджарый, с подозрительным прищуром и…

Ой, да чё интригу навожу. Том это.

– Том? – задираю вторую бровь.

– О, Леонард! – он меня увидел, подобрался, с улыбкой ускорился, чтобы протащить чемодан побыстрее, – Вы как⁈ Живы-здоровы, туда-сюда⁈

– Туда-сюда, – киваю, – А ты что, теперь за врагов⁈

– Ну какие это враги?.. Это ваши родственники! – он ставит чемодан, который оставил после себя вмятину на земле, утёр пот и выдохнул.

Смотрю на Викторию. Та издевательски сдерживает улыбку, понимая, что ЕДИНСТВЕННОГО моего ЛИЧНОГО союзника в вопросе раздела имущества они уже перетянули.

– Том славный малый! Помогал, пока ты там был… этим самым. Маму раза два только спас! Эшкрофты доброты не забывают, вот и предложили работу по повышенной ставке.

– Денег бы дали лучше!

– А мы предлагали. Он не взял, – вскинула брови Виктория.

Поворачиваюсь на Тома.

– Я по доброте это делал. За доброту… решил деньги не брать, – пробубнил он, – За честную работу только теперь буду.

Я выдохнул, хмыкая. Не, с одной стороны, это очень приятное свойство в человеке. Том прямо на глазах растёт! Видимо, в бою действительно брататься проще всего, ровно как и меняться характером.

Но с другой…

– Ну ты дурак? – фыркаю, – Ты работал телохранителем рода Эшкрофт! Честная работа! А они богатые, надо было доить всё что можешь.

– А… – приоткрыл он рот, – Ëп… точно ведь…

– Виктория заплатит, у неё много, – киваю на девушку, – Тем более доброту же они не забывают, верно? И от слов не отказываются, да?

– Ха⁈ Жучара ты, Лео! – затыкала Виктория в меня пальцем.

Я давлю довольную лыбу и иду дальше, к Августине. Ох, сколько дел, какая суета! Снова всех строить, как в старые кошачьи времена – там без моего любопытного носа и стул передвинуть нельзя было!

Женщина поднялась, поспешно убирая кружку с чаем. Мы встретились взглядом и… улыбнулись друг другу.

– Очень рада видеть вас в добром здравии, хозяин, – кланяется она, – С возвращением.

– И я, Августина. И я, – говорю от всего сердца, – Всё же дома с тобой куда лучше, чем в карцере одному.

– Могу представить, – добрая женщина вновь улыбнулась, – Вам доложить краткий пересказ событий?

– О-о-о, я буду ОЧЕНЬ рад узнать, что за программа у этого цирка.

И тут неожиданно…

– В таком случае, Леонард, можете спросить распорядителя цирка, – я слышу голос Беатрис.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на не самую довольную женщину в пышном, на сей раз кремовом платье и такой же шляпой с пером. А за ней… ну конечно же Виктория, которая сначала издевательски улыбнулась, потом показала язык, явно давая понять, что главного босса натравила именно она.

Я закатываю глаза, вздыхаю и тяну улыбку дружелюбия.

– Ой, здраааавствуйте, а я вас не заметил!

– Да, это я поняла, – тянет она улыбку в ответ, – Пройдём, Леонард?

Вздыхаю, киваю и разворачиваюсь к двери вместе с Августиной, но ту резко останавливает Беатрис.

– Отдыхайте, милейшая Августина, – улыбается аристократка, – Чай теперь на младших домработницах, вам незачем себя этим обременять.

Мы перекинулись взглядами, я кивнул, и домработница поклонилась, неуверенно садясь обратно, будто не привыкшая к хоть какой-то помощи.

Проходим в дом. Дур-дом. Почему? А иначе не описать творящийся здесь хаос! Не знаю как, но после новости о настройке рояля его УЖЕ принялись настраивать! Когда успели⁈

Всё вокруг начищали, чинили, а какой-то колдун управлял какой-то куклой с помощью нитей из хаолита и чистил… трубу камина.

Кто-то орал про «широкую на широкую», кто-то ругался и требовал «дверь мне запили, придурок».

Дурдом! Я не у себя дома, а на стройке!

Мы присаживаемся с Беатрис в тихом уголке, новенькая служанка ставит перед нами две чашки чая, но я не спешу их брать, вместо этого хмуро глядя на лицо домработницы и её чепчик.

– Не переживай, Леонард. Очень жаль, что так вышло в нашем доме, этого не повторится. Мы заплатили Инквизиции за помощь в подборе персонала. Процент они взяли… внушительный, но ныне мы на этом не экономим.

– Птицами проверим.

– Уже проверили. Механизм Дитрих объяснил, а такая пташка есть и в твоём доме.

– Лично проверю.

– Хорошо, как тебе будет спокойнее, – кивает она.

Ставят чай. Не люблю чай, так что лишь понюхал, поморщился, и едва-едва справился с позывом столкнуть чашечку со стола. Уже даже начал её потихоньку двигать. Но блин, там ковёр! А он тогда провоняет чаем, а мне запах не нравится.

«Ме, даже кружку не скинуть…», – день сегодня полный разочарований.

Я вздыхаю и поднимаю глаза на главу родственного семейства. Хотя… а насколько мы на самом деле родны? Если теория верна, общий у нас только ОДИН предок, и то, пару сотен лет назад. А дальше всё, ноль перекрестий.

Чувствую между нами общей крови столько же, как между людьми и мартышкой. Ну… плюс-минус. Я не силён в математике, я только рыбов считал.

– Ладно, начну, – вздыхает Беатрис под моим не моргающим уставшим взглядом, – Наше поместье будет восстановлено через два месяца. Нужно где-то жить. Мы могли бы снять другое, переждать там, но… – она снимает шляпку, – В тот день ты многое сделал, пускай и неизвестно, ты ли изначально был всему виной. Плюс коты и Клара. Затем учитываем заем, который мы дали Эдмунду и твоё состояние здоровья. Плюс финансовое. Поддерживать такой дом, пусть и на минимальном уровне – затратно без работы, – она поднимает на меня взгляд, – Поэтому, если ты не против, у нас предложение.

– Слушаю.

– Два месяца мы живём здесь. Платим за реставрацию, за аренду и прочие услуги, оплачивая тем самым твоё гостеприимство. Клара играется с котами, а вы с Викторией проходите инициацию Эшкрофтов. Может потренируетесь вместе. А то после твоей болезни она… немного зачахла, – едва-едва заметно хмыкает она, – С тебя лишь гостеприимство. Комнат в поместье аккурат под всех нас.

Я внимательно смотрел на женщину, размышляя, надо ли оно мне вообще. Но времени не дали – Беатрис, так понимаю, именно тот самый «политический» Эшкрофт, а потому разговорная хватка у неё имелась.

– Мы… правда не хотим жить в съёмном поместье. Мы Эшкрофты, Леонард. И нам проще отдать ту же самую сумму в один из домов нашего рода, то есть твой, чем толстосуму, у которого этих денег и так на все карманы, – вздыхает она, – Понимаешь? Пусть деньги крутятся в нашем кругу, чем обогащают потенциальных врагов.

Вздыхаю, опуская взгляд. Хорошо сказано.

Есть ли выбор? Да, конечно. Есть ли минусы? Безусловно! Странная Виктория, мало пространства для кошачьего тыгыдыка, с Эдмундом свободно не поболтаешь, да и чертов теперь в подвалах не запереть. Суета, одна суета здесь теперь будет! Все строить придётся, за ноги кусать! А ещё ведь двери закрывать начнут… изверги.

Но с другой? Дом станет живым, здесь наконец перестанет ощущаться уныние и вымирание! Появятся голоса, смех. Уют! Я смогу спокойно встать на ноги, не думая, где собирать на оплату Августины и коммунальных услуг. Плюс какая-то инициация на носу оказывается! Это то самое испытание для наследников Эшкрофта, которое допускает к ресурсам рода? Рядом с другим участником, – Викторией, – это будет куда проще – как минимум тренировки и подготовка!

У решения действительно две стороны. И что же теперь выбрать?..

– Пу-у-у… – выдохнул я, облизнул кулачок и потёр глаз, – Ладно, мне есть что сказать.

– Слушаю, Леонард.

– Первое – главой в доме остаюсь я. Не вы, Беатрис, не ваши дочери, и даже не тот мужик, что любил захаживать к вам и курить сигары, – задрал я палец, а бровь Беатрис дёрнулась, явно не понимая, откуда я узнал о мужике, – Я готов говорить и обсуждать, но последнее слово – за мной. Это моя территория, моя ответственность, и моё слово – главное. Вы согласны?

– Это… будет честно и логично, да, – слегка неохотно, но кивает она, – Согласна.

– Второе – Августина будет главой всего обслуживающего персонала. Не служанка, не уборщица – она управляющая.

– Но у нас тоже есть…

– Нет, – отрезаю я, смотря ей в глаза, – Глава дома был до вашего прихода – я. И глава персонала тоже была – Августина. Это неизменно, это остаётся.

– Я… ладно. Это не принципиальный момент, – уже выдыхает она от бурлящих чувств, – Но Леонард, прошу простить, однако если и дальше…

– Нет, это всё, – улыбаюсь, сгибая пальцы, – Это было два принципиальных момента, и мы их решили. Вопросов нет.

Она хмурится, но затем выдыхает, расслабляя напряжённые плечи. Женщина пару раз коротко кивает, явно отвечая собственным мыслям, а затем, сделав глоток из чашки и оставив там отпечаток красных губ, поднимается.

– Тогда договорились? – улыбается она, протягивая ладошку.

Я встаю, улыбаясь в ответ.

– Добро пожаловать, – беру её ладошку, – Чувствуйте себя как дома. Но совестно.

– За Викторию не ручаюсь. Это ваша война, – и я замечаю ту самую чуть издевательскую, ехидную улыбочку, которую видел у её дочери.

– Да ёмаё…

Боже, таких теперь двое в моём доме…

Ну, ладно. Вроде договорились. Если что, то буду напоминать, у кого они дома, и что так-то это ОНИ настояли на переезде. Мне это не надо было. Могу и на помойке жить, не привыкать! Не хотелось бы, но…

– А, и ещё одна просьба, – со вздохом выхожу из-за стола.

– Да, Леонард?

– У нас всех на гербе написана чушь про капусту. Пригласите специалиста, который сможет заменить надпись или герб новый выковать.

– Но… Лео… – очень пристально хмурится она, смотря на меня, – Там ведь не Ангельское наречие.

– Ага, – подмигиваю, прикладываю палец к губам и ухожу под молчание уже ничего не понимающей женщины.

И я вновь выхожу на улицу, теперь уже с другим настроем.

Пора принимать действительность – весь этот хаос теперь не против моей воли. Это начинается жизнь! Да, помимо охранника и кота с носочками, я здесь буквально единственный мужчина, но всё же жизнь!

А значит с ним как-то нужно научиться… ну, жить.

Я оглядываюсь. Виктории уже нет, и слава богу. Зато грузчики остались, и уже вроде как собираются заканчивать!

«Ох, ё!», – едва не пропускаю Амелию, стоящую сбоку от двери, – «Да что за дурдом…»

Девушка стоит, смотрит из-под своей треуголки охотницы. Как всегда холодным, будто механическим взглядом.

– Всё нормально? – спрашиваю.

– Пока да.

– Ладно…

– Мхм.

Не без опаски, но отворачиваюсь от маленькой северянки и оглядываюсь свои владения, погруженные в суету захвата женским полом. Откуда у них столько вещей?.. Куда им столько?.. Для чего?..

Одни вопросы…

Мне вот одни штанишки, да кружечку любимую.

Чёрт, уже привыкаю к кружкам! Кошмар! Дальше что? Сам буду лезть в тёплую водичку⁈

И где снова эти кошаки? Думаю, где-то в заложниках у Клары в одной из комнат.

– Лео. Лео! – и я вижу, как от ворот ко мне бежит Том, – Кхм, точнее Леонард. Там это… короче… к вам пришли.

Хмурюсь, глядя на него. Затем смотрю за ворота… и прутья совершенно не способны скрыть чей-то огромный живот.

– А это ещё кто?.., – вздыхаю, шагая вперёд и глядя на… нечто.

У ворот моего дома стоял мужик. Грузный, невысокий, лет пятидесяти, он занимал вдвое больше места, чем следовало, и дышал с присвистом. Лицо мясистое и красное, щёки нависали на воротник.

Костюм на нём был из доброго сукна, но сидел скверно: жилет натягивался на животе так, что пуговицы вот-вот отлетят, поперёк лежала толстая золочёная цепь часов, а на пальцах-сардельках блестели перстни с камнями сомнительной чистоты.

– А вот и пришли. Говорил же – зря вы барьеры бесплатно ставили, – вздыхает Том, – Можно я это… отсвечивать не буду? За углом посижу. Ну или в доме. Можно, а?

– Ага. К чему мне готовиться? – спрашиваю напоследок.

– Да либо платить заставят, либо проблем пообещают. И особо не рыпайтесь – где-то по углам шкерятся остальные. Хотя, думаю, они не понимают откуда столько вещей и не знают, что здесь другие Эшкрофты. Но… не факт что их это остановит. Но раз Хок один стоит, значит говорить пришёл. Вот и говорите. Он, если что, тоже из знатного рода, так что авторитетом его задавить не выйдет, – сказал он заворачивая в сторону кладовки, – Ну либо, не знаю… Викторию отправьте, она сильная. Или вашу телохранительницу, – кивает он на Амелию.

Я хмуро поворачиваюсь на девушку, на что получаю довольно красноречивое ничего. Даже не пошевелилась. Ну да… следовало ожидать. А просить Викторию? Ну уж нет, даже страшно представить, чем потом придётся расплачиваться!

Я выхожу в одиночку. Жирдяй меня заметил почти в тот же миг, хотя я и не трюфель. Он улыбается, отчего щёки едва не закрывают глаза, а я вздыхаю и иду дальше.

– Леонард? Леонард Эшкрофт! Ха-ха. Наслышан! Рад познакомиться! – тянет он руку, – Барни Хок. Глава крупнейшего барьерного агентства в этом районе. И в ближайших других. Ну вы наверняка слышали про мой род!

– Мхм… рад, – протягиваю руку.

Он её едва не хватает, сжимает, трясёт будто хочет выбить из неё правду, а потом… хитрый урод разворачивает мою руку пальцами вверх и внимательно на них смотрит.

Что, ритуальный мел хочешь найти? Не-а. Я тут немного еретик, так что всё отмыли.

Рядом.

Найди Тварей.

Найди. Убей.

УБЕЙ.

Завывающий голос пронзает голову, и я ощущаю, как серебро начинает проявляться в глазах. Я их прикрываю, жмурюсь и, потерев веки, со вздохом открываю, беря позыв под контроль.

– С вами всё хорошо? – наклоняет Хок голову.

– Ага.

– Ну, это хорошо! А чего такая суета? Или секрет? Ха-ха, ну если так работать, не покладая рук, то много что можно позволить! – веселится он.

– Не понимаю о чём вы.

– Ну как же. Дом милой Лизы, лавка провидца Клейна. Уверен и ещё много чего! Филигранная работа!

– Ничего не делал, – разрываю рукопожатие, – Зачем пожаловали?

– Да вот интересно стало, где вы такие навыки приобрели! Нашим бы людям такие понадобились, а то учишь их, учишь, а они, бестолочи такие, то в молитве ошибутся, то взорвут чего, ха-ха!

– Не, нет навыков.

– Ну как же, вы поставили замечательный барьер!

– Не, ничего не ставил.

– Ну как же. Люди только о вас и говорят!

– Да не, обманывают.

Со всё той же, но уже явно натянутой улыбкой, Барни Хок молча на меня посмотрел, и я ответил ровно тем же – без эмоций, без улыбки, делая вид будто всё так и надо, и вообще, это не я тут шизофреник. Ну да, мел жру, но это кальций.

– Послушайте, я ведь с миром пришёл, – вздыхает он, наконец переставая лыбиться, – Вы здесь давно живёте, и должны понимать некоторые… скажем так, установки. А судя по глобальной закупке и громкому ремонту, деньги вы… ныне имеете.

– Деньги? Не, не имею. Какие установки я должен понимать? – невинно моргаю и склоняю голову над коротышкой.

– Вы знаете какие! – чуть покраснел свин.

– Не.

– Ох. Значит, по сложному пойдём, – мужик потёр переносицу, и кошачьей реакцией я заметил, как затряслись тени на углах, хотя никто оттуда и не вышел, – Вы можете делать что хотите, но понимайте, что рынок – жёсткое место. В этих районах он поделён. Понимаете?

– Какой рынок? – наклоняю голову в сторону, – Я же ничего не делал.

– Не прикидывайтесь! Скажите, вы хотите работать на нас? Мы будем давать заказы, искать клиентов.

– Вряд ли вы мне что-то дадите, – хмыкаю, – Да и не умею я ничего. Вы о чём?

– О, так вы не глупец! Это хорошо. Да, клиентов мало, мастеров много, наша рекламная кампания не всесильна. Вы можете сами находить себе клиентов! Но в таком случае… понимаете ли… нужно вступить в наш союз барьеристов. Он включает в себя обязательство по максимальной и минимальной цене во избежания демпинга, и ежемесячные отчисления! Понимаете?

– А? Отчисления? Что это? – наклоняю голову в другую сторону.

– Слушайте… – снова потирает он переносицу, – Хотите по-плохому? Вот ответьте, у вас есть лицензия? Вы проходили обучение? Сдавали экзамен? Вы же знаете, что согласно законодательству – вы не имеете права ставить барьеры без лицензии! И вот ответьте…

Ха! А я ведь говорил, помните, помните⁈ Я ровно это и предсказал! Будет законом давить. Потому что бандиты вряд ли РЕАЛЬНО рыпнутся на такой род, как Эшкрофты, но ведь можно раздавить и в аристократичном поле!

– Ага, лицензия есть, – улыбаюсь.

Это его сбило. Он будто до этого работал по инструкции, а сейчас она не сработала, и он без понятия как дальше импровизировать.

– Покажите, – хмурится пухлый.

– Не, имею право ничего не показывать, вы же не власть, – разворачиваюсь и захожу в ворота, – До свидания.

И перед тем как он снова бы что-то хрюкнул, один из крупных грузчиков прошёл мимо жирдяя, едва не сбивая его ящиком. На этом точка и была поставлена.

Интересная ситуация. Барьеры для меня действительно самое лёгкое, на чём можно зарабатывать, и очень бы не хотелось их лишаться из-за жадных толстых поросят. Но я так же понимаю, что про лицензию он не врал, и если вызовет проверку… то вряд ли извинениями я отделаюсь. Скорее всего просто запретят деятельность, и если жирный спалит снова, то точно устроит проблемы.

А у меня и так огромные проблемы с законом! Не хотелось бы ещё дальше в яму лезть. Тем более моему алиби незаконная магическая деятельность баллов не прибавит.

Шагая по территории в сторону дома, я задумчиво смотрел в землю, пока едва не воткнулся в Амелию.

Хм… погодите, она же с законом на ты!

– Слушай, Амелия… теоретически… если я хочу работать барьерщиком, мне же нужна лицензия, так? Для этого обязательно нужен экзамен?

– Для лицензии, да, – не реагирует она на странность вопроса.

– А можно не учиться, а сразу его сдать?

– Конечно – за отдельную сумму. Обычно экзамен включён в стоимость обучения, но без него придётся платить. В Кальдерии это распространённая практика. Вы так инквизитором становиться будете, только с оплатой от Церкви.

Я вскинул брови.

– Так я же ещё не решил, – хитро прищурился я на девушку, – Куда это ты так спешишь?.. Что, хочется, чтобы стал⁈

И вот не знаю, как это расценивать, но боевая красавица… вообще не среагировала! У неё будто механически зафиксировалось лицо в том же выражении, что и до вопроса, и она намеренно никак не реагировала. Даже не моргала! Хотя до этого… ну, мордашка у неё хотя бы шевелилась. Хоть как-то.

Это «нет»?.. Или «да»?.. Или «Ты дурак? Конечно да-нет».

– Ясно… спасибо за информацию… – вздыхаю.

– Мхм, – наконец воскресает она, кивает и уходит к воротам.

Делаю шаг в сторону дома, и вижу как бежит Том. Вовремя.

– Диалог с Хоком слышал? – спрашиваю.

– Ага. Через пару дней ждите проверку. Классика, – хмыкает он.

– А если лицензия будет?

– Попытаются более агрессивно решить вопрос.

– Ну то есть уже без власти? Своими силами, криминальными? – спрашиваю, на что получаю кивок, – А если так… то и вопрос с ними можно будет решить более радикально.

– Это… это как? – с ухмылкой спрашивает он.

– Да просто, – пожимаю плечами, направляясь на выход, – Я убью всех, кто сопротивляется.

Том затих, даже на миг переставая идти. Я не видел его лица, его взгляда, но был уверен, что он не может поверить в услышанное. Интересно почему? Потому что я выгляжу слабаком? Потому что раньше Леонард был мямлей?

Или теперь в это легко верится, с учётом, что я сделал неделю назад?

Магия открывает огромную кучу интересных способов убийства! Мне бы чуть побольше базы вербалов и ритуалов, для реализации планов… начиная от обрушения всей базы бандитов из-за стремительного разложения фундамента, заканчивая запиранием всех замков, укреплением окон и запуском туда травящего газа.

Стоило мне прочувствовать вкус магии, азарт её изучения, мозг будто чуть перестроился. Будто правда тогда перещёлкнул! Я уже вижу разные инструменты, сотни реализаций! Я будто начал мыслить шире, смотреть на магию под разными углами, желая экспериментировать!

Но можно ведь иначе…

Можно и не сражаться вовсе, а просто задавить иными средствами. Властью. Статусом. Законом.

Они… не рыпнутся на Инквизитора. Мало кто в целом на них рыпнется, кроме тех, кого убивать НУЖНО – одержимые, культисты и демоны. Остальным же это просто не надо, ведь уверен, конфликт с инквизицией всегда сулит занозу в заднице. Кому нужны постоянные проверки?

«Пу-пу…», – вздыхаю, доставая визитку Церкви, куда нужно прийти для согласия на экзамен, – «Тц. Ну что за головняк! Не хочу я работать в Инквизиции! Тем более по политическим причинам».