Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

И вот сейчас я вскидываю уже вторую бровь – полное кошачье удивление.

Это… какими МОЗГАМИ надо обладать, чтобы после ущемлённой «пацанской» гордости, после буквально избиения при разборках, после всех оскорблений и перепалки – вернуться и попросить о помощи?

Вы ведь понимаете, что Том проглотил свою гордость, ОСОЗНАЛ положение вещей, и реально ПОКАЗАЛ своё желание выбраться из дерьма⁈

А я видел, как падают Империи. Видел, как горят королевства! Как вымирают целые чёртовы виды существ! И была бы у них хоть толика мозгов и мышления Тома, его способности засунуть своё эго куда подальше и осознать неправоту…

Ну, Августина не врала. Это реально умный пацан, и щенок он, скорее всего, только от жизни такой.

С учётом, что моя кошачья интуиция молчит, – а поверьте, я за девять жизней не раз убедился в её способностях, – то…

– Извинишься – приму, – сказал я.

– Хорошо, извините.

– Принят, – киваю, – К тебе первое задание – найди провидца не шарлатана, которому нужен барьер в обмен на его услуги. Я кота просрал.

* * *

Этим утром. Порт.

Порт Салтмора просыпался задолго до того, как небо переставало быть чёрным.

Первыми кричали чайки – мерзко, наперебой, кружа над рыбными рядами, где вчерашний улов ещё истекал слизью на грязных досках прилавков. Следом гудели трубы буксиров, вспарывающие туман низким утробным ревом, а где-то у дальнего пирса скрипела лебёдка, поднимая тюки хлопка на разгрузочную платформу.

«Морская Ласточка» подошла к седьмому причалу с получасовым опозданием – портовый диспетчер, толстяк в засаленном картузе, уже охрип, выкрикивая номера швартовки очередному капитану. Орал он громко, наперебой всё тем же «сраным чайкам».

Трап опустили с грохотом металла о деревянный настил, и на берег хлынул привычный поток.

Первыми, как всегда, шли те, кому не терпелось – коммивояжёры с чемоданами, набитыми образцами тканей и патентованных снадобий, спешащие занять лучший кэб у ворот. За ними тянулись семьи победнее – мужчины в потёртых сюртуках несли узлы на плечах, женщины прижимали к груди свёртки с младенцами, а босоногая ребятня носилась между ногами взрослых, глазея на подъёмные краны и портовых грузчиков, чёрных от угольной пыли.

Пахло смолой, рыбьими потрохами и мокрой пенькой канатов. Где-то у товарного склада надрывался разносчик горячих пирогов, перекрикивая гомон толпы, а рядом двое констеблей в высоких касках лениво поглядывали на прибывающих, куря самокрутки.

Обычное утро в порту, в общем. Одно из тысячи.

Среди сошедших с трапа выделялась пара – не броско, скорее тем, как двигалась в этой толпе, не смешиваясь с ней.

Женщина лет тридцати, в тёмно-сером дорожном платье строгого кроя, без единого украшения, кроме тонкой цепочки на шее, скрытой под воротником. Волосы забраны под простую шляпку-капор, но выбившаяся прядь была неестественно светлой, почти белой, будто седина досталась ей слишком рано для её лица.

Рядом стоял мужчина постарше, в чёрном пальто, застёгнутом на все пуговицы несмотря на то, что утро выдалось не холодным. Трость в его руке касалась земли слишком аккуратно, слишком равномерно для человека, которому она действительно нужна для ходьбы.

Они не спешили к кэбам, не оглядывались в поисках носильщика. И, в отличие от многих, их спокойные лица лишь едва заметно улыбались.

Они на месте.

Агенты Культа Луны прибыли в Салтмор.

* * *

От автора:

Друзья, напоминаю, что лайки очень сильно способствуют писательскому настроению! Чем больше – тем громче мурлычет автор! Вот.

А ещё вопрос. Как вам детальное описание магии и того, как она работает? Стоит ли дальше продолжать в том же духе, или вас это грузит, и в дальнейшем бы хотелось чуть сбавить обороты технического описания?

А так же… как вам книга? Пишите, очень интересно!

Глава 12

Глава 12

Том смотрел на меня ещё несколько секунд, будто ожидая что я сейчас засмеюсь и скажу, что шутка, ну какой кот, пошли грабить караваны и богачей.

Но нет, не шутка.

– Ну… ладно. Допустим, – задумчиво закрутил он головой, – Есть идея. Посилился недавно один рядом, лавку открыл. Схожу узнаю.

– Сходи, – киваю.

– Схожу, – кивает он, и как обычно в своём стиле просто разворачивается и уходит.

Я какое-то время смотрю ему в спину, а затем просто чешу затылок, пожимаю плечам и разворачиваюсь домой.

Ну, ладно, этот вопрос мы вроде делегировали, хотя и неожиданно – честно, не верил в Тома и его прославленный интеллект. Но как и всегда, кожаные способны удивлять.

Интересный малый. Жаль что без задатков к магии, как сестра – было бы неплохо заиметь колдунов союзников. Делегировать заработок на барьерах, допустим! А самому деньги получать и ничего не делать, только лениться.

«М-м-м, лениться…»

Вот теперь точно всё. Хотя бы полчасика, хотя бы часик, ну или хотя бы два – но я заслужил поспать в коробке!

Я спускаюсь в подвал, затаскиваю огромный короб к камину, накидываю туда одеяло с подушкой, и начинаю устраиваться, прибивая одеялко ногами и руками.

– Августина, – сказал я служанке, когда та проходила мимо.

– Да… г-господин? – она чуть не споткнулась, когда увидела как я кручусь в коробке.

– Том придёт – разбудишь.

– Эм… ну… хорошо?

Мне даже смотреть не надо, чтобы понять как она на меня косилась, пока ходила мимо. Да и плевать! Поделом!

М-м-м, так уютно… мягенько… тепло… такое маленькое сжатое прострахр-р-р-р… хр-р-р-р…. Хр-р-р-р…

– Хр-р-р-р… – даже во сне я слышал как тихонько похрапываю.

Мне снились… м-м-м… самочки.

Я ожидал увидеть здесь кошечек! Всяких разных, от пушистых до плюшевых, грациозных и редчайших рыженьких!

Но снились мне… люди.

Человеческий организм даёт о себе знать, и быть может вкусы у меня остались теми же, но вот предпочитаемый вид поменялся вслед за телом. Вместо пушистых кошечек – дамы с роскошными длинными волосами. Вместо длиннохвостых – длинноногие, фигуристые. Вместо рыженьких… рыженькие!

– Господин…

– М-м-м… девочки… – бормотал я, причмокивая, – Ну… куда же вы… бежите…

– Господиииин… – пробивается с небес.

– Стойте… стойте… дайте полежать… у вас на ляшечках…

– Господиин!

– А⁈ – резко просыпаюсь и верчу головой, – А?

– Том пришёл, – склонилась Августина, – Час прошёл.

– Да чё-ж он не потерялся, – вздыхаю, начинаю зевать и протирать глаза.

Эх, а ведь я уже был с самочками! Они уже меня гладили и говорили добрые слова! И мы… и мы все ластились! И жамкались, и было так тепло-тепло!

И вот я снова тут. Без самочек. Кошмар. Ужас.

«Без самочки жить нельзя…», – вздыхаю, начиная потягиваться прямо в коробке и слизывать с рук уголь.

Сон был показателен и, на самом деле, немного даже важен.

Как бы я ни бежал от новой человечности, она вносит корректировки. Я… ну… скажем так, был весьма любвеобильным котом в прошлых восьми жизнях. Кошачий донжуан, покоритель маленьких сердец! Ох, и сколько же меня гоняли из благородных домов их хозяева, вы бы знали… сколько я отхватывал… сколько дрался с другими самцами!

И быть таковым я продолжу! Но сейчас я осознал… что да, теперь мне нравятся человеческие девушки. Увы.

Почему увы? Ну вы видели Амелию? Такая и голову оторвать может! Страшно же…

«А ведь раньше были зверолюди. Интересно, остались ли? Кошко-женщины…», – со вздохом поднимаюсь из любимой коробки.

– Августина, в моей коробке не спать. Она моя! – наказываю напоследок.

– Я… эм… как прикажите, – кланяется она.

Я принимаю ответ и довольный ухожу. Том действительно снова стоял снаружи, только уже не у ворот, а у порога – видимо Августина подпустила чуть поближе. Ошибка. Мало ли доппельгангер?

В команде героев вот был мужик по имени Кейн. Он был не просто убийцей и психопатом, а настоящим вором чужих лиц и внешности. И делал он это настолько филигранно, что мы раз двести не понимали, что перед нами не враг, а наш Кейн. А узнавали это лишь тогда, когда он подходил со спины к уже реальному врагу и взмахом вскрывал глотку, сбрасывая с себя фальшивое лицо.

Жуткий тип был, короче. Добрый, на нашей стороне, да, но методы у него…

Вот с того момента я, честно сказать, стараюсь подмечать изменения в людях, которых вроде как привык видеть. Потому что знаю, на что способно существо со способностями Кейна.

Не дай бог его заиметь на стороне врагов.

Когда ты осознаешь, что перед тобой не любимый человек, а тварь, носящая его кожу… будет и грустно, и поздно.

Эта привычка у меня отработана и уже на автоматизме, так что я в любом случае подмечу во время взаимодействия с человеком.

– Нашёл, – говорит Том, – Недавно переехал из деревни какой-то, говорит учился на медиума, вроде людей искать может. Сказал принести личную вещь и деньги. Про барьеры я ему не говорил – с таким лично надо договариваться.

– Надеюсь и котов он искать тоже умеет, – вздохнул, я задумчиво почёсывая голову.

Вопрос теперь конечно какую личную вещь принести. Кошачью или человечью? Первого вообще нет! Усы и хвост, вот и все его вещи! Ни когтеточки, ни игрушек, ни даже мисочки! Зато человеческих много, и молю богов, чтобы они подошли.

Одна такая даже с собой – дневник, думаю, прекрасно пойдёт. Отпечаток его ауры тут должен быть мощнейший.

Поэтому я киваю, и мы сразу же и отправляемся – деньги у меня тоже с собой, несколько десятков оболов в кармане таскаю, на всякий случай. Но платить, конечно же, не планирую.

Улица по которой мы шли была совершенно обычной, и ничего интересного, кроме проезжающих кэбов, лошадиного кала и криков из домов не было. По такой же улице я шёл в сторону дома Лизы. Правда в совсем бедный район мы не зашли – мы в другую сторону отправились, наоборот, к центру. Так что застройка сохранялась той же – некогда богатые, а ныне обедневшие дома.

Но вот лавка провидца была уже в кирпичном высоком доме на четыре этажа, и занимала треть первого – дверь была ровно между прачечной и мясной лавкой. Стены здания давно просили ремонта – штукатурка облупилась клочьями, обнажая тёмный кирпич.

Перед дверью на гвозде висела табличка:

«Найдём что угодно!»

«А если не найдём, то успокоим»

– Многообещающе… – пробормотал я.

«А может ну его, и пойдём в мясную лавку?..», – сглотнул я, – «М-м-м, мяско…»

– Хаурус, – шепчу и стучу по затылку.

Хаолит-зрение заполняет роговицу, и я осматриваю дом. Да, барьера и правда нет. И если это не шарлатан, а реальный провидец – то это очень плохо, потому что вот СЮДА нечисть может и заглянуть.

Толкаю дверь. Колокольчик над притолокой звякает жидко, простужено, будто и ему самому лень предупреждать хозяина.

Здесь тоже без барьеров. Прекрасно.

Внутри пахнет свечным воском, пылью и чем-то травяным – сухим, горьковатым, вроде полыни. Единственное окно завешено плотной тканью, и весь свет здесь – от десятка огарков, расставленных по полкам и подоконнику вперемешку с какими-то склянками, картами, катушками ниток непонятного назначения.

Стол в центре комнаты завален бумагами, причём намеренно и с порядком. На краю – блюдце с холодным чаем, и, судя по нетронутой корочке, забытый кем-то бутерброд.

За столом пусто, но где-то за занавеской, отделяющей заднюю комнату, слышится шорох – будто там кто-то завозился, роняя что-то мягкое, и тихо выругался себе под нос.

– Да-да? – кричит оттуда же мужской голос, – Секунду!

И держа коробку, к нам выходит молодой парень. Лет двадцать может, двадцать два. Думаю, ровесник Леонарда, хотя я и не знаю сколько мне сейчас.

У него были очки, белая рубаха, чёрный жилет и чёрные же штаны из молескина. Обычная, как и везде, одежда вроде-как-следящего-за-собой небогатого парня. У меня примерно такая же, но всё же побогаче – у того потёртостей больше и видно мастерски спрятанную заплатку.

– А, ты, – увидел брюнет Тома, – А тебе, стало быть, надо кого-то найти? – ставит он ящик, где что-то гремит.

– Кота. Здравствуйте.

– Ага, привет. Какого ещё кота?.., – косится он, откусывая бутерброд и припадая спиной к стене.

– Маленького, чёрненького. С белыми носочками. Красивый и милый, жаль пукает часто.

– Пукает, значит… – бормочет он с набитым ртом и реально задумывается над этими великими словами, – Ну, в теории… вещь принесли? Игрушку там, не знаю, мисочку.

– Да, личный дневник, – достаю из пиджака книгу в мягком переплёте.

– Чей дневник?..

– Кота.

– Который пукает?

– Который пукает. И с носочками ещё.

Комментариев не последовало – парень вздохнул, устало потёр переносицу, будто его эта работа уже задолбала, и снова поставил бедный высохший бутерброд на расписную тарелку.

– Как давно пропал?.., – бормочет он.

– Вчера.

– Кот вам принадлежит? Как давно с вами?

– Три дня. Мой.

– Три дня… мало. Отпечаток на вас бы не успел отложиться, – хмурится он, складывает руки на груди и топает носком.

– А ему всего четыре! – задираю палец с умным видом.

Он снова устало задирает на меня глаза, и уже даже Том смотрит как на местного полоумного.

– Коту четыре дня, он пукает и у него есть личный дневник?

– И с носочками ещё! – киваю.

– … – смотрит он на меня без эмоций, – Я драл эту работу. Надо было в пекари идти, бутерброды делать.

И вздохнув, он убирает тарелку, чай и расчищает стол. О, ура! Будем искать!

– Лишние – покинуть помещение, – несмотря на молодость, голос у него был весьма серьёзный и будто умудрённый опытом, – Заказчику остаться.

Том неуверенно смотрит на меня, получает кивок и со вздохом выходит, снова звякая жиденьким колокольчиком над дверью.

Ну и тут, собственно… наступает то самое.

– Вещь есть, родство есть. Если всё это не бред безумца, то найти получится. Три сотни оболов, – расчистив стол он поднимает глаза и смотрит поверх очков.

– А вот это самое интересное… – аккуратно говорю я.

– Только не говори, что нет денег, – он снимает очки и потирает глаза.

– Ну ты послушай…

– Ты мне ПЯТЬ МИНУТ трахал мозг этим пердящим четырёхдневным котом с дневником…

– И с носочками! – добавляю, – Это важно.

– Чтобы сказать, что у тебя нет денег⁈ – продолжил он.

– Да ну это дорого!

– ЭТО МИНИМУМ ЗА МОЙ ДАР! ДЕШЕВЛЕ У ШАРЛАТАНОВ! – едва не заверещал он, – Вон!

– Обмен. Давай обмен! – задираю палец, – У тебя нет барьера, у меня нет кота. Я ставлю барьер, ты находишь пердуна. Вон аж какая рифма. Это к удаче! Соглашайся.

– Хаурус, – он стучит по затылку, его зрачки расширяются, чуть краснеют, и он смотрит на меня, – Да какой ты можешь поставить барьер⁈ В тебе хаолита как во мне бутерброда – на два укуса!

– Раз ты такой умный, то должен знать про хаолит-потенциал, и что барьеры зависят от него, а не напрямую от текущей силы. Умный, ёмаё, по горшкам дежурный. Да ты таких барьеров в жизни не видел, что в очках, что без!

Его зрение возвращается в норму, и брюнет продолжает сверлить меня взглядом, теперь уже более хмурым и задумчивым.

Я смотрю в ответ, как и заведено у котов, и терпеливо дожидаюсь решения. Я, конечно, и наглый пухлый кот, но прекрасно понимаю, что сейчас это Я пришёл, и это Я на чужой территории. А правила территориальности я уважаю, я кот с честью – дерусь только за самочек и самоуважение! Но никак не за понты.

– Барьерам может научиться любой, провидцем стать только с даром и причастием к Знанию, – хмурится он, – Мои услуги стоят дороже чем у барьерщика. Так что нет. Тем более ты похож на полоумного, и мне кажется, что это развод какой-то от бандитов местных. Нет.

Я приглядываюсь.

Тц, чё все вокруг такие умные? Вроде и радостно за поколение, что ну хоть где-то не последние дебилы, но почему они все против меня⁈ Я вот эти вот ваши препятствия, выходы из зоны комфорта и преодоления на хвосте вертел! Дайте мне всё на блюдечке с каёмочкой, да чтобы я в ус не дул, и чтобы попа слиплась. Пофиг мне!

– Ладно, ладно… я подозревал, что так выйдет, – вздохнул я, залезая во внутренний карман.

– Без обид, но история мутная. Дочку бы ты там потерял, сестру, родственника – ещё бы подумал. Но пердящего кота которому четыре дня? С дневником?.. Да ну не, ты себя слышишь? – даже чуть виновато качает он головой, – В общем, ищи другого прови…

И щелчком я открываю часы Забвения.

Мир вокруг пропадет, будто я перестаю его замечать, начинаю игнорировать! Остаются только часы, только стрелка.

Секунда. Две. Четыре. Семь. Двенадцать. Тик. Тик. Тик. Проходит минута. За ней через пару мгновений – уже и вторая. Пятая.

И я закрываю часы!

В голове было какое-то мутное ощущение, будто я увлёкся. Будто теперь и мне надо приложить немного усилий, чтобы прийти в себя и включиться в процесс. Чёрт… неужели и на меня немного воздействует? Вот в чём его минус? Недели мотать не получится?

Надеюсь, это от усталости.

Провидец стоял за прилавком, одной рукой копаясь в том ящике, что он притащил, а другой держа бутерброд.

Ой-ой, а что это мы забыли обо мне? А что это мы отвлеклись и не замечаем? Хе-хе.

– Бу.

– Уа-а-а! – он резко подпрыгивает и отскакивает, а кусок бутерброда вылетает изо рта.

Провидец чуть ли не с ужасом посмотрел на меня и судя по взгляду совершенно не понимал кто я, откуда взялся и что мне надо! Вообще ноль осознания в глазах!

Я же, прекрасно зная что к чему, лишь стоял и тянул довольную лыбу, так же зная, что медленно, но верно происходит в его голове.

Слушайте… а эти часы – просто невероятное средство засад! Ну вот что-то мне стоило зайти за прилавок, на две минут посмотреть в артефакт, а потом расплавить череп провидца одним заклинанием? Да ничего!

Не, у часов точно есть отдача. Не может быть артефакт таким безупречно крутым. Что-то с ними явно не так, и лучше бы не злоупотреблять.

– Ты… это ты… который… м-м-м… который приходи с… кем? С… а, котом? Ты приходил с котом! – и его глаза прям заметно налились интеллектом и осознанием, и мозг будто включился.

– Угу, мдям, – киваю.

– Как ты пропал⁈ Как ты появился⁈ Я же стоял прямо здесь!

– Вот видишь? А это потому что барьера нет! – улыбаюсь ещё шире, – Понимаешь, на что способны в этих местах умелые люди? А я ведь мог и бутерброд у тебя стащить… ну или шею свернуть, что тоже так себе.

Он стоял с широченными карими глазами и будто не верил! Я же уже поглядывал на бутерброд.

Конечно, никакого барьера от Забвения я ему не поставлю. Да, я врун! Но я ради котика! Это богоугодное дело. Да и барьер ему правда поставлю. Просто… пусть он думает, что здесь ещё одна функция.

Ну вот вряд ли к нему придёт ещё один причастный забвения или владелец похожих часов! Ну не поверю!

Будет забавно, если именно на этом я и погорю. Хех.

…

Боже, надеюсь нет. Порядок, не подслушивай мои мысли, я не даю тебе идей!

– Что за магия?.., – его голос огрубел и он смотрел на меня уже исподлобья.

– А тебе всё скажи. Опасная. И могу от неё защитить. Мы, жители трущоб Салтмора, на многое способны, – тяну ехидную лыбу.

Молчание. Он внимательно меня разглядывал, совершенно позабыв про часы, что я при нём же спрятал в карман.

В этом и был мой хитрый кошачий план. Идя сюда, я изначально рассчитывал, что придётся разводить часами. Так оно и вышло. Опыт!

И сработало ну просто отлично! Этот провидец меня прямо глазами сжирает, пытаясь прогрызть до косточек и взглянуть что у меня во внутренностях: правда, обман или какашки.

– Как я проверю, что барьер от… твоего этого фокуса сработает? – спрашивает он.

– А я, что ты не наплёл случайное направление?

– … – он хмурится, – От чего ещё будет барьер?

– От зла и всех демонов. И особо злых намерений – даже людям с ними здесь будет не по себе, и ты с большим шансом выживешь.

Снова хмурится. Ишь ты, как девка портовая ломается! Я понимаю, что разница в услугах барьериста и провидца где-то в три раза… НЕ в мою пользу, но хэй, я же милый и забавный, ну сделай ты скидку!

Но в этот момент…

– Ладно. Сначала барьер, потом гадание. И поверь, я увижу, запустился он или нет! – пригрозил он пальцем.

– Сделаю в лучшем виде! От тебя на то же рассчитываю.

– Поглядим…

Я оглядываюсь, уже доставая мел.

– На весь дом делать? – спрашиваю.

– Ага, ещё чего. Они на это не скидывались! Сделай по контуру помещения изнутри. На две комнаты.

– Ладно, – пожимаю плечами.

Так даже лучше и быстрее – меньше чертить. Намного! Это вам не здание опоясывать, как в случае с Лизой.

И прежде, чем приступить к делу…

– Тебя как зовут-то? – спросил он.

– Леонард.

– Клейн, – кивает парень в очках, берёт коробку и уходит в другую комнату, начиная там греметь.

Ха-ха, ошибка! Бутерброд, ам.

Жуя колбасу, я приступил к работе. Процесс уже отлаженный, листочек со схемой так же в кармане, мела должно аккурат хватить. Так что я сажусь на пол, выдыхаю, успокаиваю руки… и начинаю чертить.

Давалось легче. Реально легче! Пальцы, всё же, привыкают к… ну, существованию. Ошибок меньше, скорость быстрее, уверенности в навыках тоже. Стирать, естественно, приходилось, и всё ещё не мало, отчего процесс затягивался, и даже Том зашёл обратно, спрашивая всё ли нормально и не убили ли меня здесь.

Но повторюсь, две комнаты – не целое здание. Закончив с первой за час, вторая заняла всего сорок минут, потому что была просто кладовкой. Там передвигание ящиков больше заняло, чем барьер!

Но в конце…

– И последний штрих… – надрыва рану на пальце, пуская каплю крови, – Няп.

И первый из барьеров вспыхивает золотым светом, печати загораются и утихают, надолго выжигаясь прямо в дерево!

Клейн стучит по затылку, осматривает работу и… со вздохом кивает. Хех, разочарован, урод! Ничего-ничего, все у меня поработаете. Люди созданы, чтобы услуживать котам!

Со вторым барьером вышло аналогично – я свою работу знаю, пускай и делаю её медленнее.

Бээмц. Второй загорелся.

Отряхнув руки от пяти килограммов меловой пыли, я выхожу в общий зал и натыкаюсь на Тома. Пацан, увидев меня за работой, отвёл взгляд. Я хмыкнул. Стыдно, стыдно. А ведь когда-то драться меня звал, потому что не верил!

И надо бы его успокоить, подбодрить, научить состраданию…

– Правильно, стыдииись! Стыдииииись! – затряс я пальцем перед его лицом, – По ночам ворочайся! Будет тебе уроком!

– Да ну хватит, я и так всё понял… – засмущался бедолага.

Но да, я кот. Сострадание только к страдающим. Том ничерта не страдает! Ещё бы за ногу его укусил, да жаль не поймут.

– Ну… что могу сказать… – Клейн поправил очки, скрестил руки на груди, – Тц. Ладно. Том, на выход.

– Да ну сколько можно… – пацан вздыхает и снова понуро выходит.

Я потираю ладошки. Ну наконец!

На столе быстро разложили бумажки, зажгли новые свечки, потушили старые. Стало темнее. Две свечи возле Клейна были ароматическими, пахли уксусом и полынью. Бе, противно. Но зачем-то Клейн приоткрыл окно, прежде чем плотно его занавесить вторым слоем грязных штор.

«Необычный ритуал».

– Дневник на центр стола. Руки по бокам от неё, ладонями к верху. Думать о коте. Как зовут?

– Эдмунд.

– Мхм… – тихо кивает он, вставая по ту сторону стола, – Ну…

Клейн глубоко вдыхает. Опускается тишина, вместе с которой я ощущаю… прохладу?

Приятный ветерок откуда-то сверху. И какое-то… космическое спокойствие.

–Всеведущее, что помнит и не забывает .Молю тебя, обрати свой взор на причастного к Пути Твоему… , – голос Клейна налился силой, —Хранитель сокрытого и свидетель всех путей. Взирающий сквозь туман и тьму, повелитель главной силы… , – он кладёт руки поверх моих, —О Знание, яви мне след искомого!

У меня перехватывает дыхание! Будто что-то резко потянуло за грудь, будто начало отделять лёгкие от рёбер! И этого… не должно было произойти. Человек не должен погружаться так глубоко!

Небеса разрываются, космос чернеет, и вокруг остаётся лишь клочок земли, лишь часть комнаты, среди которой застыл я и Клейн! Время остановилось, а холодный ветерок оказался космическим бризом, что предвещал…

Появление самой концепции Знания.

Да. Видимо я так часто общался с Порядком, что теперь любой ритуал с концепцией способен разорвать брешь реальности, выводя меня прямиком к ней.

И это… вообще не к добру.

С громким гулом стального механизма, занимая весь небосвод… нет, весь космический предел, издалека на нас смотрел механизм. Нечто, напоминающее огромный механический глаз с багряной радужкой, что был соединён толстыми, искрящимися трубами со всеми уголками вселенной! Настолько титаническое, настолько неописуемо гигантское… что каждого неподготовленного бы схватил экзистенциальный ужас от простого осознания, насколько он просто ничтожен на фоне Вселенной.

–Ты. Множество. Бывший кот, ныне человек. Фиксирую встречу. Фиксирую изменения. Фиксирую отсутствие Порядка , – механический голос раздавался всюду, будто проецируясь от каждого куска информации вокруг.

Он… со мной говорит?

Он что, правда вызвал меня на диалог⁈ То есть, он намеренно меня выдернул, и это не ошибка ритуала из-за моей особой истории?

– З-знание?.., – говорил я с закрытым ртом, ибо мир вокруг застыл, – Приятно познакомиться! Впервые тебя вижу! Я только Порядок и видел.

–Ошибка. Не первая встреча.

– Ч-что?.. Нет, ты ведь… путаешь, да? Я точно с тобой не разговаривал.

– Анализирую … – механический глаз из центра вселенной сужается, фокусируясь на мне, —Замечаю процесс стирания памяти. След Забвения. Твой разум подтёрли.

– Что?.., – меня будто охватывает удар.

–Анализирую причину данного…

И в этот момент Знание резко осекается. Он явно хотел сказать больше, и явно знал что, но его будто… остановили?

–Получено предупреждение , – резко переводит он тему, —Дальнейший диалог невозможен. Взаимодействие невозможно. Заканчиваю контакт , – глаз утихает, но не пропадает, а будто на миг замолкает, прежде чем продолжить, – Нахожу… важность для совета.

– Какого? Я слушаю!

–Врагов куда больше, чем может показаться. А те, кого ты считал таковыми – могут оказаться союзниками.

И всё резко сворачивается, словно ничего и не было! Глаз прячется в глубинах космоса, небеса стягиваются, а мир возвращается по кусочкам, возвращая так же и ход времени! Буквально за миг!

Ощущая дрожь в руках и ногах, я с трудом стоял, смотря, как проходит ритуал. Я сглотнул, попытался глубоко вдохнуть и глянул на Клейна…

Которому начинало плохеть.

Дыхание парня участилось, а глаза под веками забегали, начиная задираться всё выше!

Чёрт. Чёрт! Я же думаю про Знание! Я его видел, он меня коснулся, я к нему не последнее отношение имею, а потому провидение будет эффективным, и Клейн совершит главную ошибку мистика – посмотрит туда, куда не следует!

«Эдмунд. Кот. Эдмунд. Искать Эдмунда! Носочки, пукает, дневник! Кот, кот, кот!», – я прикрыл глаза и начал силой выдёргивать себя из размышлений.

И это не просто помогло Клейну вернуть контроль над дыханием, выдохнуть, перестать трястись как собака в канаве, но и меня выдернуло из паники! А я начинал её ловить!

У меня много мыслей. Много вопросов. Ох, вашу мать, как же много!

Но не сейчас. Не во время ритуала.

Глаза Клейна забегали под веками, но теперь уже будто подконтрольно. Он слегка жутковато резко водил ими в сторону и так же резко возвращал, словно сканируя пространство не целиком, а в осях. И с каждым таким движением дым от вонючих свечей, – которые горели аномально быстро, – будто волнами выходил в приоткрытое окно.

Минута. Две. И на третью он открывает глаза, и все свечи мигом гаснут! Бах!

Провидение завершено.

Вроде.

– Вху-у-у, – протяжно выдыхает он, упираясь руками о стол и едва ли на него не падая, – Чёрта с два я от тебя ещё заказ приму! Просто… вху-у-у, дерьмо… как же было близко.

Он тяжело сглотнул, будто сдерживая рвоту, но тем не менее, открыл окно, отодвинул штору и наконец пустил сюда свежий воздух со светом.

Клейн пододвинул стул, сел, стёр пот со лба и снял очки, раскисая на сидении. Я не вмешивался – уже я-то на Луну уже смотрел, знаю каково это. Подожду. И так… по моей вине чуть парня безмозглым не сделали. А у меня совести хоть и мало, но она есть!

– Кот правда существует, ты не обманывал. И это реально кот – отчётливо видел его лапы с носочками. Газоиспускания не увидел.

– А ты не верил?..

– Нет, – даже не скрывает он, – Он отчётливо в городе. И след отчётливо… – он поднимает глаза, – Указывает на твой дом.

Я замер, глядя в ответ. Как шутка это явно не звучало, отчего мои брови сами построились в домик.

– Не может быть, я всё осмотрел. Да и не стал бы он просто так прятаться, – качаю головой, – Исключено.

– Нет, гадание указало именно на «ДОМ». А я не обманываю и не придумываю, у меня клятва перед Орденом передавать достоверную информацию, добытую при поддержке Знания, – вздыхает он, – Он «дома». Но… это не означает, что в том же, где ты живёшь. Но он связан с вами именно как «дом», а не как «жилище». Может…

– Чёртова срань… – вздыхаю я, понимая о чём он, – Да, есть такой. Дом моей второй ветви.

Да ну какого хрена ты там забыл, Эдмунд⁈

* * *

В то же время. Церковь, отдел Инквизиции.

После короткого стука, Амелия услышала разрешение и вошла в кабинет Дитриха. Обставленный с явной щедростью больших инквизиторских инвестиций, кабинет, однако, совершенно не поменялся с приходом туда нового владельца – Дитрих его и использовал, разве что, для хранения дел и таких вот переговоров.

Ну и от людей прятался, когда видеть тех не хотел.

Но Амелии он рад всегда, даже несмотря на то что она его протеже и отказаться от встречи он особо не мог. Человек она исполнительный и приятный.

– Скажи что по Эшкрофту, – поднимает он взгляд, отрываясь от бумаг, – У меня аж зудит от интересности дела! Чувствую, найденный в деле еретик будет гореть оооочень ярко!

– По Эшкрофту, – кивает охотница, снимая треуголку и обнажая свои серебряные волосы.

– У-у-ух, грядёт допрос! – потёр руки довольный инквизитор с рейтингом раскрытия дел в сто процентов.

– Найденное тело действительно принадлежало целителю – эксперты из ордена Смерти пусть и не смогли его допросить из-за срока давности, но отчётливые эманации Жизни и соответствующие повреждения тела, вроде костных наростов, уплотнённых мышц и густой крови – были обнаружены. Так же да, он был зачарован, отчего и совершил суицид, – начала она отчёт, – Затем я сходила в Банк Крови и установила точную личность тела – всё сходится, это человек-целитель, не доппель и не генокрад. Желая установить его ранг и степень, я обратилась в Орден Жизни, и он там тоже числился, отчего удалось получить историю его работы из их архива.

– Мхм, – кивал Дитрих, любезно и со своей пугающей улыбкой наливая чай в две кружки.

– Новости занятные. До Эшкрофтов он работал… у Эшкрофтов.

– М? – Дитрих филигранно прикрыл отверстие на крышке восточного чайника, отчего поток прекратился, – У второй ветви?

– Верно. Его именно передали.

– О-о-о как, – Дитрих снова открыл отверстие, и чай полился.

Повисла короткая тишина, прерываемая лишь бульканьем ароматного напитка. Который, в прочем, Амелия всё равно пить не станет. Да и Дитрих тоже. Ему просто нравился сам процесс – долгий и протяжный звук льющейся воды в тишине прекрасно выводит людей из себя, отчего из них очень легко вытянуть всё что Дитриху нужно.