Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Глава 14

Я посмотрел на кота. Лежащий в руках кот посмотрел на меня. Наши взгляды встречаются.

И две пары котячьих глаз расширяются.

«Какоооооого…», – я едва за голову не схватился, – «Да это что, какая-то шутка⁈»

Какого чёрта на нём костюм, пиджачок и явно прижатая на голове шерсть от ношения шляпы⁈ Почему его одежда выглядит дороже моей⁈ Где они вообще взяли такой маленький пиджачок и жилетик, вашу мать⁈

– Что у вас тут происходит⁈ – я слышу ещё один голос.

И со второго этажа спускается явно дочь Беатрис, и явно моя родственница – голубоглазая девушка с золотыми волосами. И лишь одного взгляда на её движения и одежду было понятно, чья она наследница и чем занимается – аристократка, что одевается не как дама, а как фехтовальщица.

Свободная рубаха тонкого кремового полотна мягко лежала на теле и не стесняла плечи, а ворот приспущен, открывая ключицы и линию плеч. Широкий кожаный пояс с массивной пряжкой туго затянут на обтягивающих тёмных штанах, а второй пояс висел через бедро и держал ножны. А высокие сапоги на плотной шнуровке намекали, что запинаться и терять равновесие ей противопоказано.

Ну и естественно меч – длинный, прямой, узкий, примерно похож на тот, что у моей любимой Амелии.

Единственная уступка девичьей красоте, что она сделала – длинные волосы, собранные в красивый пучок с серебряной дорогой заколкой.

«Красивая…», – глянул я на спускающуюся красавицу, – «Интересно, она тёпленькая?..»

Она меня замечает. Я хочу уже улыбнуться…

– А эта бестолочь что тут забыла? – задирает она бровь.

А, ясно. Пошла нахрен. Всё, больше не люблю.

Амелия – ты номер один! Прости, что предал… я помурлычу, ты простишь?..

– Виктория, манеры! – повысила тон её мать.

– Ой, мам, род Эшкрофтов не страшится правды.

– Я. Сказала. Манеры! – медленно повернулась она.

Виктория, опустив взгляд, дождалась пока мать отвернётся и закатила глаза, смотря на меня так, будто это я виноват.

Вот это сучка…

– Леонард, зачем пожаловал? И кто это? – вот к Тому она уже не так почтительно обращается.

– Том. Мой помощник по решениям портовых вопросов. Небольшой бизнес открываю, – пожимаю плечами.

– Какой ты ещё там… – начала снова Виктория, но тут же замолчала, будто мать посмотрела на неё затылком.

– А пришёл за котом, – продолжаю, – Заберу и уйду, не переживайте. Не особо мне в доме рады, так понимаю.

– Котом? – задирает бровь Беатрис.

– Да вон тем, – киваю на Эдмунда в руках маленькой блондиночки, явно младшей дочки, – Это мой кот. Он сбежал.

Они все поворачиваются на девочку, со всей силы прижимающую к себе бедного, едва не лопающегося кота.

И лишь стоило девочке, чья чёлка почему-то закрывала половину лица, нас услышать, как она поджала кота ещё сильнее и сделала шаг назад, явно не намереваясь никого отдавать. Её глазик распахнулся в страхе.

Беатрис хмуро поворачивается на меня.

– Здесь должно быть недоразумение, – сказала она, – Мы нашли его в центре города, и это крайне далеко от твоей улицы. Да и кот? Разве Эдмунд бы позволил? Разве у него не аллергия на шерсть?

Я едва не хмыкнул. Помните, как я говорил, что Элизия Ландау забавно чихала на пыль – она была аллергиком. Ну вот и оно, в Эдмунде отложилось. Сразу видно, чьи родственники.

И тем не менее… я вижу, как котяра в костюме пытается спуститься. А значит доказать всё это очень легко.

– Отпустите его, и посмотрим чей, – говорю.

Беатрис хмурится. Ей явно не нравится, что у её дочки отбирают то, что, вроде бы, уже как бы считается собственностью дочки и семьи. Никому это не нравится, особенно таким важным и властным людям.

Но всё же, я – родственник. И со мной, всё же, свидетель. Да и если это реально мой кот, то и не отдать его будет неправильно.

Пока не могу найти причин ненавидеть Беатрис. Она выглядит ОЧЕНЬ строгой, но уверен, это и она дала долг Эдмунду, и от Виктории требует уважения, и не послала меня со словами: «Ничего, нового кота заведёшь».

Будто… и не она здесь враг.

Но чёрт возьми, тогда кто⁈ Виктория? Возможно – стерва явно меня не любит.

– Клара, поставь кота, – сказала она, не поворачиваясь.

– Н-нет! – пропищала девочка со всей силы обнимая Эдмунда, – Это… это мой Носочек!

– Клара, – надавила мать.

– М-мам! Ты обещала! – голос девочки дрожал.

– Ещё. Ничего. Не. Решено! – давление стало ещё сильнее, – Ставь кота!

Нехотя, сквозь силу, дрожащими ручками, но маленькая Клара медленно и очень аккуратно поставила кота в костюмчике на пол. Тот, едва устояв из-за явно неудобной для кота одежды, взял мгновение на балансировку и моральную подготовку…

А затем поднял на меня голову и неуклюже побежал, обходя служанку, Викторию, Беатрис, и прыгнул мне на штанину, драматично всех убеждая.

Ну актёрище ты, Эдмунд…

– М-мяу? – задрал он голову.

Боже, неуч, столько ошибок в простой фразе сделал… больше не мяукай, не позорься.

Я слышу всхлип. Поднимаю глаза и вижу… как маленькая девочка сжала ту часть рубашечки, где только что лежал котёнок. Её губы тряслись, а глаза были наполнены сильнейшей обидой.

– Котёночек… – прошептала она дрожащим голоском.

И… не знаю, глядя на неё, мне кажется… предельно кажется, что она отчего-то несчастный человек. И котёнок, которого она так прижимала и даже одевала, был для неё сильной отдушиной и чем-то даже лучика света.

Просто поверьте – я знаю лицо человека, для которого ты куда больше, чем просто питомец.

«Срань…», – цыкаю я, – «Да почему всё снова так усложняется…»

– Не плакать, Клара! – громко сказала Беатрис, – Леонард, проходи. Будем обсуждать этот вопрос. Твой… помощник пусть тоже проходит.

– Хорошо, – вздыхаю, понимая, что не стоит отказываться.

Я прохожу, Том следом, и милая служаночка закрывает за нами дверь.

В холле лежал наборный паркетный пол, сбоку поднималась широкая лестница с резными перилами, на потолке висела хрустальная люстра, а зеркала были в золочёных рамах.

Камины были натоплены от души. Пахнет воском, цветами и… хорошим табаком? Откуда здесь он? Разве дамы ныне курят? Или слугам это дозволено? Нет, вряд ли. Здесь есть мужчина в доме? Но я был почему-то прям уверен, что Беатрис либо вдова, либо разведена – по ней прям читается. Но при этом какой-то самец в доме есть. Или был. Плохо.

В гостиной шёлковые обои-дамаст, тяжёлые бархатные шторы, ковры без вытертых троп, мебель тёмного дерева, рояль, витрина с фарфором и серебром, свежие цветы в вазах в любое время года.

Мда…

Дайте денег.

– Присаживайтесь, я сейчас вернусь, – указала Беатрис рукой на диваны.

Кота я тащил в руке и прямо ощущал, как он хочет мне что-то сказать! Он прям еле держался! Но надо держаться – ещё одного допроса Дитриха мне не хочется, первого хватило, спасибо. Надеюсь, больше с ним не столкнусь.

Том вежливо отказался от места не диване и сказал, что не будет мешать, и сядет на креслице у стены – рядом с полками для книг.

Ну спасибо, Том! Оставил меня на растерзание трём женщинам всех возрастов.

Я сел на один диван, Клара и Виктория на другой, напротив. Младшенькая, опустив взгляд, стеснительно поглядывала на Эдмунда, ныне известного как Носочек – она очень… очень хотела снова подержать и погладить котёнка! Уж я то этот взгляд узнаю, поверьте!

Старшая же закинула ногу на ногу и сложила руки на груди, прямо смотря на меня.

– Ну вот не пойму, ты специально жизнь портить приходишь? – спросила она, – Только Клара радостная стала! Так кошаков этих полюбила!

– Моего. Это изначально моего, – медленно перевожу взгляд с Клары на Викторию, – То есть, то что Я чувствую должно быть плевать, да?

– Чувства моей сестры мне важнее.

– Тогда включила бы мозги пораньше и подарила бы ей котёнка, которых на улице и в приютах сотни. А не обвиняла МЕНЯ, у которого кота УКРАЛИ, – фыркнул я, – Разговор закончен.

– Х-ха? – её глаз дёрнулся, – Ты… ты с каких пор…

Я совершенно потерял интерес к этой курице, переключившись на Клару. Мозги работали. Я уже понимал, что у неё за ситуация, и пока не совсем понимал, что с этим делать. Отдать кота? Нет конечно, это же не просто кот. Он мне нужен ежедневно и всегда. Сказать завести ещё одного? Не-е-е-е, детский мозг так не сработает – Носочек УЖЕ её любимый котик, другой будет чувствоваться как подачка и замена.

Но… и глядеть в эти депрессивные детские глаза я тоже не могу. Слабость у меня к этим маленьким кожаным, не знаю.

Чёж делать, чёж делать…

– Ты меня вообще слышишь⁈ – уже подскочила Виктория.

– М? – поднимаю взгляд, – Нет. Успокойся, ты мне неинтересна.

Она от злости аж сжала ножны меча и сцепила зубы! Что она ко мне так пристала? Понимаю, что мы родственники, и что я нерадивый по их меркам, но… Беатрис и Клара явно на меня не так реагируют! Какая-то личная история?

Судя по взгляду кота на моих руках, Эдмунда распирали мысли! Он смотрел так пристально, будто пытался передать мне мысли телепатически своими огромными зелёными глазёнками! Не выходило. Но я уверен, ему реально есть что сказать.

«Погоди… а не для разведки ли он здесь сидел⁈», – и до меня наконец дошло, – «Как он сюда попал, конечно, загадка, но не поверю, что здесь ни разу не открывали окно. Мог бы сбежать, если бы захотел! Нам достаточно одного миллиметра щели, чтобы протиснуться. Коты – это жидкость! И если не сбежал… значит, единственное, что он здесь мог делать – разведывать в логове врага»

Ну конечно же! Это же очевидно! Ну кто заподозрит личного кота молодой хозяйки? Кот и кот. Подумаешь костюмчики любит носить? Мы все со странностями!

Теперь бы его отсюда вынести…

– Мр? Мрк? – и тут я услышал знакомый голос и знакомые слова.

Не поверив в то, что я слышу, я медленно поворачиваюсь к коридору и через диваны вижу… как сюда бежит белый пушистый хвостик.

И когда её мордочка выглянула из-за угла…

«Мама⁈»

Та самая кошечка, которая в первый день посчитала, что я непременно её сынок! Это она! Я эту кошачью красоту среди любой узнаю!

Он снова мыркнула, спрашивая кто я, а затем активно подбежала, остановились в метре и начала забавно тянуть мордочку, начиная обнюхивать и неуверенно поглядывать на моё лицо. Шажок – понюхала. Второй шажок – снова понюхала. В её больших небесных глазках была тонна неуверенности, но с каждым «мырком», с каждым шажочком она нюхала всё увереннее.

А затем, подойдя на расстояние, где носик касается ноги… мама-кошка запрыгивает на диван, встаёт на задние лапки, передними упирается в меня и тянется мордочкой к моему лицу.

– Мр?.. (Ты?..), – понюхала она и отпрянула, глядя огромными удивлёнными глазёнками, – Мрк (сынок)⁈ Мрк (сын)! Мр-р-рк (ребёнок)! Мя-я-я-я-я–я (ты где был быыыыл)⁈

И она как заорёт мне прямо в лицо своим писклявеньким мявком! Она задрала лапку, пару раз аккуратно стукнула меня по носу и тут же боднулась макушкой, начиная лизать покрасневший от работы над барьерами палец!

Ха? Ха⁈ Мама-кошка⁈ Откуда она тут взялась?

Чёрт, так вот что за «Белоснежку» упоминала служанка. Это моя… ну, не совсем моя, но мама!

Но погоди… это невозможно! Она не могла узнать во мне того самого «сыночка», потому что у меня совершенно иное тело. А она пусть и красивая, но обычная кошка! Нет у наших носиков таких способностей! Она должна была узнать сына в Эдмунде, но судя по взгляду – у них вообще кошачий конфликт! Ну Эдмунд точно её побаивается, видать получил пару раз по морде.

Это просто не-воз-мож-но! Уж я-то знаю. Единственный шанс ей определить меня по запаху ДУШИ это…

«Если она перестала быть обычной кошкой», – вздыхаю, – «И с учётом, что я уверен, что в первую встречу она была именно обычной кошечкой… значит она каким-то образом развилась за эти несколько дней. А единственный способ это так быстро сделать…».

Либо над ней провели ритуал, следов которого я не чувствую… либо воздействие Проклятого Демонического Зверя.

И мысль сразу падает на того самого тигра, что всех освободил и назвал меня «Император».

Значит… тогда он успешно сбежал. И они с Мамой-Кошкой почему-то заодно. Приплыли.

Подняв глаза, я вижу, как лицо Виктории искривилось ещё больше, а губки Клары… ну конечно же задрожали сильнее. До этого у неё одного кота забирали, а сейчас понятно, что вообще всех. Уверен, держится она исключительно из-за приказа матери не плакать и какого-то её эфемерного обещания.

Тц, ну что за напасть.

– Господа, дамы. Чай? – подошла милая улыбчивая служаночка, – Леонард, у нас есть прекрасный восточный чай! Говорят – исцеляет душу и тело!

– О-о-ой, спасибо! – я задрал голову и посмотрел на милашку, и искренне улыбнулся в ответ, – Но чай не люблю.

– Воды?

– Хм-м-м-м… – вытянул я губы.

Викторию едва не скривило, пока она наблюдала за нашим любезным общением. Но промолчала.

– Молока. Есть? – улыбаюсь милой девице в ответ.

– Молоко… – и она чуть осеклась, а улыбка слегка дрогнула, – Да, есть. Сейчас принесу, минуту.

И она ушла. Молчание, молчание… и:

– Какое тебе молоко⁈ Ты из туалета не выйдешь, – покосилась Виктория.

– Это ещё почему? – спросил я, и почувствовал, как Эдмунд слегка вонзил коготки мне в кожу.

– Тебе память отшибло? У тебя непереносимость. С рождения.

Я медленно глянул на Эдмунда. А-а-а! Ну… бывает, что. Теперь всё иначе – кошачья душонка меняет пузико! Хотя, в целом, у многих котов тоже непереносимость молока в зрелом возрасте. Но я так к нему прикипел, что буквально изменил часть души под этот запрос!

– Благодарю за ожидание, – слышу голос возвращающейся Беатрис, – Смотрю… дело стало в два раза серьёзнее, да? – хмурится она, глядя на Маму-Кошку, во всю слюнявящую мою руку, – Ладно, Леонард, не буду ходить вокруг. Клара уже прониклась этими двумя созданиями, и очень не хочет с ними расставаться, – женщина села между дочерями и открыла сумочку, за которой и ходила, – Предлагаю по тысяче оболов за каждого, и они переходят к нам.

Клара, до этого депрессивно смотрящая в пол да стеснительно поглядывающая на котов, чуть воодушевилась и с надеждой посмотрела на маму.

С-сколько?.. Тысяча оболов за одного блохастого⁈ Да это… это решит кучу моих ближайших проблем и позволит спокойно выдохнуть!

И я бы согласился! Потом сказал бы Эдмунду просто сбежать, а Мама-Кошка бы наверняка пошла бы за ним, чтобы найти меня – какая-то она слишком умелая и умная, уверен справится. В итоге бы и деньги поимел, и котов вернул! Идеальная схема!

Но… это если бы не было Клары. Я знаю, что у неё на душе. Я уже знаю, в чём её проблема. Слишком часто я это видел. И слишком… слишком хорошо понимаю, как наличие одного пушистика может спасти целую жизнь и не дать её разрушиться окончательно.

Я ведь так Короля Мага от суицида спас. Просто своим наличием.

А совесть у меня всё ещё есть. И вот ТАК обмануть я не смогу, простите. К детям у меня куда более снисходительное отношение.

И если Маму-Кошку я готов даже просто так оставить Кларе, – на что сама Мама-Кошка вряд ли согласится, – то вот Эдмунд мне нужен всегда и поблизости.

– Нет, простите. Друзей не продаю, – качаю головой.

– Леонард… – уже менее дружелюбно надавила Беатрис, – Полторы тысячи. За каждого. Последнее моё слово. Будь благоразумнее, тебе деньги нужнее двух лишних ртов.

– Двух друзей, госпожа Беатрис, – я встретил её взгляд, – Я не продаю друзей.

Взгляд голубых глаз хозяйки всё холодел, превращаясь из небесного в снежно ледяной. И уже не знаю, кажется мне это, или действительно её радужка зависит от настроения и настроя.

Повисло молчание, и тишина стала тяжёлой. Мама-Кошка перестала меня намывать и подняла мордочку, едва не хмуря кошачьи бровки в ответ на напряжённую атмосферу. Клара же, видимо, боясь раздора, испуганно поглядывала то на мать, то на меня. Виктория же стала ещё стервознее во взгляде.

Но я? Не с котом вам в гляделки играть, кожаные! И за свою стаю я буду стоять хоть насмерть.

Моё выражение лица не поменялось ни на миг, отчего всем быстро стало понятно, что перед ними не рвущаяся тряпка, а какой-то непробиваемый камень.

– Леонард… – Беатрис медленно положила сумочку, – Мы Эдмунду заняли. Мы целителя отправили. Мы всегда помогали, несмотря на разрыв в статусе и доходах. И неужели после всего этого ты не способен пойти на ОДИН уступок?

«Она апеллирует к целителю⁈», – резко осознал я, – «Если бы это она его подослала, стала бы она вот ТАК прямо и бездарно тыкать лицом в попытку убийства?»

Стоп. Разве это не доказательство, что Беатрис точно не посылала ко мне убийц и смерти не желала? Иначе бы вот этот вот сраный целитель сейчас в диалоге не всплыл! Вообще не к месту он! Ибо я-то как раз выжил, и умная женщина не стала бы им тыкать.

Но она видимо даже не знает, что он давно помер.

Тааааак. Хорошо, что я сюда пришёл. Скорее всего, если это не хитрая многоходовка, то мы переносим Беатрис из подозреваемых в подозрительных. Об этом и говорило Знание? Это тот союзник, которого я считал за врага?

И тем не менее, в этом доме ТОЧНО есть мой враг.

– Возможно, я вам попозже расскажу, что не так было с целителем, – улыбаюсь я, – И я бы с радостью пошёл на уступки в любых других вопросах, но не в этом. Впрочем… – я смотрю на Клару и улыбаюсь, – Клара, привет.

И она дёрнулась! Виктория распахнула глаза в явно не доброй манере, а Беатрис нахмурилась, не понимая, что мне надо.

Да… и эту гиперопеку я тоже ожидал.

Ситуация Клары – это просто как по учебнику. И я настолько уверен в своём опыте, что даже знаю в чём именно проблема.

И… знаю, как всем помочь.

– З-здравствуйте… – пропищала девочка, опуская взгляд.

– Скажи, тебе нравятся котики? – с теплотой продолжаю улыбаться я.

– М-м… мхм… – кивнула девочка, начиная теребить пальчики.

– Как насчёт того, чтобы… помочь всем котикам!

– В-всем?..

Девочка подняла голубые глазки и посмотрела на меня из-под чёлки.

Да. Вижу…

Закрытый глаз у неё был багряного цвета. А значит и вся закрытая половина лица была обезображена проклятьем.

Маленькая Клара изуродована магией. И это всё объясняет.

– Ага! Котиков на улице много, а… м-м-м… а Виктория давно хотела вложить часть своих личных денег в такое дельце, которое будет помогать зверушкам!

– Чё?.., – у мечницы дёрнулся глаз.

– Вика… ты хотела?.., – очень стеснительно, продолжая теребить пальчики, Клара посмотрела на сестру, – Котикам помогать?..

И таким взглядом, что даже демон-лорд бы растаял. Что даже самая гадкая тварь не смогла бы поднять руку! А с учётом, что Виктория гадкая, она, видимо, не тварь, и потому… да как она сможет отказать?

Хе-хе. Стерва, нехрен себя так вести! Не на ту пушистую жопу напала! Всеее, все вы будете плясать под нашу дудку! Уаха-ха-ха!

– Я… я… – она повернулась и ТАААААК натянуто улыбнулась своей сестрёнке, – Ну… тиииииипа, хе-хе. Если конечно звёёёёёёёзды сойдутся… хе-хе…

Клара приободрилась – едва заметно ахнула, едва заметно улыбнулась и заметно приподняла голову.

– Какая хорооооошая сестра, ха-ха! – я сложил ладошки, – Клара, Вика всё поможет и оплатит! А я тебе вот какой компромисс предлагаю, – наклоняюсь, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, и перехожу на заговорческий шепот, ибо дети любят секретики, – На самом деле… я умею говорить с животными!

Клара распахнула глазки!

– Не веришь? Смотри, – распрямляюсь и смотрю сначала на инвалида Эдмунда, а потом на грациозную Белоснежку, – Мр-р-рк! Мр-мя-мя!

– Мр? – наклонила она головёшку.

– Мрм, – киваю.

– Мр.

И оп! Он прыгнула на колени Кларе, боднулась об неё, а потом… сделала сальто! Опа! Вот так. Это я её и попросил.

Клара сейчас в космос улетит от счастья! Так улыбается! Такая счастливая!

– Какооооого… – с открытым ртом смотрела Виктория, – Ты как это сделал, демон⁈

– И я предлагаю вот что, – возвращаюсь к диалогу, – Если ты любишь животных, и прикипела к этим двум, – указываю на Носочка и Белоснежку, – Может вы откроете семейный приют, где ты будешь самой-самой главной? А Носочек и Белоснежка будут там воспитателями. А ты консультантом. Так и видеться с ними сможешь когда захочешь, и формально они всё ещё будут моими, просто будут заведовать приютом. Виктория обещала всё оплатить!

Клара снова смотрит на сестру, а ту вот-вот порвёт. Но она всё равно любезно тянет очень дрожащую, около психозную лыбу, лишь бы не обидеть бедного ребёнка.

Добра, друзья, в мире мало, и его надо множить. Тем более если Виктория платит. А та потерпит.

Клара посмотрела на мать. Та молчала, хмуро смотря на меня и старшую дочь. Уверен, будь она категорически против, уж она бы дала о себе знать! Но… она даёт право решить этот вопрос нам.

Так понимаю, дочерей она любит. И, видимо, из-за несчастного случая Кларе уже не светит путь в Закалённые и Охотницы на нечисть, как Виктории. Я даже сейчас вижу, какая Клара не социализированная, и если Беатрис позволяет моему бреду развиваться, значит она не знает, куда пристроить свою слишком добрую и слишком стеснительную дочку.

А тут, возможно, она понимает, что это подходящий ей путь?

По крайней мере опыт подсказывает именно так.

– А… Носочек там будет? – понимая, что Виктория лыбится как паралитик, а мать не отказывается, Клара повернулась на меня.

– Конечно! Время от времени, правда, я буду его забирать по делам, но ты будешь с ним часто видеться.

– М-м-м… – забавно замычала она в сомнениях, – Ну… наверное… если мама не против… и сестрёнка… – она снова начала ковырять пальчики, – Мне бы… хотелось помогать… зверушкам…

– Ха-ха, ну вот! Виктория, смотри, ты будешь полезной обществу! – улыбаюсь я.

Её лицо задёргалось ещё пуще, но улыбку она пыталась со всей силы держать.

Хе-хе. Какой я хитрый, какой молодец. Видел ведь, что Виктория действительно разозлилась из-за грусти сестрёнки! Ну вот теперь и поможет, уверен деньги у них водятся.

Беатрис протяжно вдохнула, опуская задумчивый взгляд, явно не ожидавший ТАКОГО развития событий, и начала нервно потирать бровь.

Да и я, что уж тут, не ожидал… вообще ничего. Я просто Эдмунда найти хотел!

– Ваше молоко, господин, – подошла милейшая служаночка с подносом, где стояла кружка.

– Ой, спаси-и-ибо, – улыбаюсь ей, выпрямляясь и беря руку в кружку.

– Рада стараться, Леонард!

Вот на это уже Беатрис среагировала, видимо так же зная о моей непереносимости. Ой, да я правда был известен как серун после молочки, или что? Впрочем, Виктория тоже не поняла, и они с матерью переглянулись, глядя потом на служанку.

Я улыбаюсь и подношу кружечку с целебным напитком ко рту.

– Что-ж… – вздохнула Беатрис, явно слегка растерянная, что, уверен, для неё нечастое явление, – Леонард, Виктория, обговорим с вами наедине эту… авантюру.

– Ма-а-ам?.., – попыталась надавить взглядом Виктория, явно намекая, что так-то всё это полный бред.

– Что «мам»?.., – слегка даже беспомощно смотрит она в ответ, а затем всем видом пытается указать глазами назад, на Клару.

Виктория так же глазами отвечала, мол, ты серьёзно? И теперь указывала на меня. Я же со всего этого смеялся. Хех. Говорил же – люблю суету наводить. Шкодный я кошак.

Но увы… улыбка моя быстро сошла на нет, лишь стоило глотнуть молоко.

Оно, сука, кислющее.

Медленно и спокойно я поднимаюсь на ноги, ставя кружку на кофейный столик. Все женщины обращают на меня внимание. Впервые Виктория искренне улыбнулась, тыча в меня пальцем с таким счастливым лицом, будто мой понос это самое весёлое событие за последний год.

– Ха! – у неё аж глаза загорелись!

– Не стоило его пить, Леонард… – вздыхает Беатрис.

Я молча и медленно обхожу стол и диваны, чтобы все были в поле зрения.

Взгляд бегает по людям. Не говорю ни слова. Смотрю. Пытаюсь выцепить взглядом то, чего не заметил. Не получается.

Тогда… если вы не против…

–Aeliria naveth, seraeliah io oma – saveliah vael’noth, nael’viel ithuma , – заговорил я текучим и певучим ангельским наречием, —Oria naeliel, ma’oria seve…

Беатрис и Виктория переглянулись, не понимая что за дичь я несу. Клара, по какой-то причине, дрогнула, коснувшись прокажённого глаза. Ну а…

Лицо служанки перекосило от молитвы облечения зла.

– Шлюха, – процедил я вскидывая руку, —Fel – ted – nar – kel-punkt…

С глаз лужанки прыщет кровь, она вопит, пробивает себе живот рукой и вырывает ребро, бросаясь на меня!

– МЯЯЯСО! – заверещала она.

–Kra – vukt!

Телекенетический толчок, сфокусированный в линию, срывается с ладони и сносит уже летящую тварь прямо в стену, разнося ею мебель!

Клара визжит, а Виктория моментально обнажает клинок, за миг срываясь в позицию между мной и сестрой!

Служанка уже поднималась, держа острое ребро.

–Fel – ted … – наклоняюсь и бегу на опережение,– Nar – kel– rund…

– А-А-А-А! – её вопль уже походил на гарпию, нежели человека.

Она снова бросается, снова так же. Но прильнув к полу словно кот, я ныряю под её прыжок на опережение, оказываясь ровно под ней!

– Kra – vukt!

И бью по земле, выпуская на сей раз купол отталкивающей энергии! Разносится ещё больше мебели, часть силы задевает семейство Беатрис, но до них доходит лишь часть, и ту ударом развеивает Виктория, каким-то образом разгоняя чистую кинетику!

Зато одержимая подлетела вверх, с огромной силой ударилась позвоночником об перила лестницы и начала падать обратно!

Задираю голову. Миг. Момент.

«Вижу», – зрачки расширяются от хищного позыва убийцы.

–Fel – ted —Nar – kel– rund, – тот же вербал, то же заклинание.

Выцеливаю. Ловлю момент…

И подставляюсь прямо под падающее тело, вонзая свою руку в её уже заранее пробитый живот! Гудящая ладонь входит в горячую, отвердевшую плоть, погружаясь вглубь тела!

И…

– Kra – vukt!

БАХ!

Купол отталкивающей энергии расходится из центра её тела, со взрывом разрывая мразь к чертям, раскидывая все её конечности и, главное, сердце, по сторонам, не оставляя от тела ничего, что может восстановиться!

Половина света в доме тухнет от выброса столь большого количества энергии. Беатрис закрыла собой Клару, и Виктория очень ловко отбила отлетевшие к ним куски мяса, чтобы сестра не получила ещё больше травм.

Повисла тишина. Я стоял, склонившись над остатками одержимой предательницы, спалившейся на сраном прокисшем молоке. А это не просто значит, что его несла одержимая – нет, иначе бы всё молоко везде всегда было кислое. Это значит, что прямо сейчас здесь творится переполненная хаолитом демоническая магия, от того и прокисло оно во всём доме.

Моя грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а тело гудело от стресса, хищных инстинктов и текущей магии.

– Твари… – прорычал я, медленно поворачиваясь, пока под моими руками всё ещё текли алые молнии хаолита, – ЗАХОТЕЛИ МЕНЯПРЯМО ЗДЕСЬ ЖЕ УБИТЬ, ХА⁈

Эдмунд подбегает к ногам, а Белоснежка прыгает мне на плечо, очень громко зашипев на людей перед нами. Том подскакивает, хватает нож и встаёт позади меня, исподлобья глядя на семейство! Все, кто был за меня, приготовились к драке!

Но реакция не спешила. Виктория, стоящая с широкими от шока глазами, водила ими по сторонам, прикрывая семью… от меня.

Беатрис, всё ещё прикрывая Клару, подняла голову и впервые осмотрелась. На труп, на старшую дочь, на меня. Такие же широкие глаза, такое же полнейшее непонимание, что здесь творится.

–ОТВЕЧАЙТЕ! – заорал я.

Виктория попятилась, неуверенно оглядывая произошедшее. Она не знала, что делать! Но тем не менее – крепче сжала рукоять, готовясь к сражению.

Беатрис взяла себя в руки быстрее.

– Это не… мы не… Леонард, стой! – подала она голос, – Мы…

И здесь я слышу громкий хлопок в ладоши. Там, на улице, сквозь препятствия. И пространство начинает наполняться золотыми Нитями Порядка, погружая всю территорию дома под власть Концепции.

Дверь с грохотом открывается! Миг, и с хлопком воздуха в зале рывком появляется Амелия! Быстрое, будто механическое движение глаз по залу, моментальный анализ, и Охотница… рывком встаёт спиной ко мне, начиная ограждать от родственников!

Их взгляды с Викторией встретились. Обе сжали клинки.

– Ха-ха, ну надо же, Леонард, что с твоей удачей⁈ Может наши судьбы переплетены? Тенденция намечается! – и я слышу голос Дитриха, медленно сюда шагающего.

Беатрис на него поворачивается, и её дыхание перекрывает. Явно не от восхищения.

Она знает кто это. И его она испугалась больше, чем убийства одержимой минуту назад.

Дитрих явно опасен. И его явно боятся те, кто знает, на что он способен.

Инквизитор внимательно осматривает сцену. Труп, Викторию с клинком, застывших по углам домработников, и мои окровавленные руки да яростный взгляд.

– Милейшие дамы рода Эшкрофт! – хлопает он в ладоши, доставая из внутреннего кармана листок бумаги с печатью, – Именем Инквизиции объявляю, что вам выписан ордер на допрос в связи с подозрением в запретном оккультизме и намеренной попытке убийства Леонарда Эшкрофта. Просьба оставаться на местах, – и демонстрируя ордер именно Беатрис, он широко и счастливо улыбается, – Начинается следствие.

* * *

В то же время. Неподалёку от дома Беатрис.

В лесу Терновой Улицы было тихо. Птицы уже замолчали, а сверчки ещё не решились начать.

Двое стояли на краю опушки, там, где деревья редели и открывался вид на поместье внизу – тёмный силуэт крыш, свет в окнах да замеревшие домработники.

Мужчина стоял неподвижно, опираясь на трость, чёрное пальто сливалось с тенью между стволами. Женщина рядом чуть подалась вперёд, светлая прядь выбилась из-под капора, а взгляд её был устремлён не на дом, а куда-то выше – туда, где сквозь рваные облака вот-вот должен бы проступать бледный край луны.

– Сестра, – произнёс он тихо, не поворачивая головы, – Мы нашли, не так ли?

– Да, брат. Нашли. Он здесь.

Он выждал мгновение, будто вслушиваясь в нечто, доступное лишь им двоим.

– Но… ты чувствуешь?

Женщина медленно улыбнулась, спокойно, почти нежно, как улыбаются старому знакомому.

– Да… – ответила она, не отрывая взгляда от неба, – Отмеченных Луной в доме двое.

– Доставай флейту. Скоро Луна запоёт с нами в унисон, и они сами откликнутся на зов. Можем… начинать Лунный Бал.