Текст книги "Девятая жизнь Кота-Императора (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Глава 6

Я завертел головой. Огляделся. Почесал затылок, и снова недоумённого огляделся. Затем потёр глаза.

Да не, всё ещё висит… не пропадает.

– Эм… мужик?.. Ты чего?.., – я подошёл и ткнул его пальцем, отчего тело закачалось.

– Дя фу, ну не трогай ты его! – замычал кот.

– Ну мало ли… может спит крепко…

– Дя он уже посиневший!

– Мда-а-а… пу-пу-пу. Что-ж вы за неудачники такие, Эшкрофты, что вокруг вас такое творится…

– Дя я клянусь, это только при тебе!

Я даже не знал как на это реагировать. Не, конечно, ровно трупный аромат я и ощущал из амбара, но я вообще не ожидал здесь увидеть повешенного целителя! Кого-кого, но не его, и не таким!

В остальном же всё было как обычно – немного угля, какие-то ножницы садовые и прочий инвентарь.

Ну и труп как украшение, да. Я бы даже сказал…

Вишенка на торте, хе-хе. Черешня.

«Я на Небеса не попаду…», – вздыхаю от своей же шутки.

– Это точно целитель? – уточняю.

– Ну конечно!

– Тогда это очень плохо, старик, – вздыхаю, начиная нервно топать ногой, – Потому что именно он и был главным подозреваемым.

– Аналогично… – бормочет он, – Августина да целитель – вот и весь персонал со свободным доступом. И Августина… скажу честно, не могу даже представить, чтобы она на такое была способна! Она, конечно, в печали из-за нашего положения, ей больно смотреть на то, что с нами стало, но… ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ПОЛОУМНЫЙ⁈

Я лизнул палец целителя.

Затем я отошёл, нахмурился. И распробовав… улыбнулся.

– Пу-пу-пу… ещё интереснее… – во мне аж начал просыпаться хищный азарт.

– ТЫ ЗАЧЕМ ЭТО СДЕЛЯЛ⁈ Фу! Что в твоём уме⁈

– Да не вопи, плесень. Смотри на его руки – не кажется, что они уж шибко чистые для человека с депрессией и желанием повеситься? – я показываю ладони трупа, подставляя их под свет, – Прям намытые!

– И⁈

– Обоняние напрямую связано со вкусами. Я могу хорошо различать оттенки. Ну и… – хмыкаю, отпуская руки раскачиваться вдоль тела, – На пальцах у него тот же мел, что и на оберегах.

Кот уже было открыл пасть, чтобы снова возмутиться, как тут же умолк и медленно повернулся на тело, смотря на него с другой стороны.

– Ты… уверен? – притих он.

– Уверен.

– Получается это он и ослабил барьер? А зятем повесился? Но почему⁈

– Ну ты дурак пушистый или как? Мне-то откуда знать⁈ Я только вчера родился!

Ладно. Окей. Хватит это скрывать и пора признать.

Это чертовски интересно! Я заинтересовался миром ещё когда начал получать детали о новом порядке, но когда активно включился в процесс карабканья из кучи навоза – это оказалось просто банально интересно!

Что с миром? Что с семьёй? Откуда Фактор Лаундау? Кто хочет нас убить? Почему предатель повесился?

Да что здесь вообще происходит⁈

«У-у-ух, интересненькое!», – потёр я ладошки, лизнул кулачок и потёр лицо, – «Обожаю загадки! Какой же я любопытный мокрый нос!»

– Нядо позвать медиумов из Ордена Смерти или Знаний. Они могут рассказать, – сказал кот.

– Что за Ордена? – не понимаю, – Поясняй термины, я же реально вчера родился!

– Орден, почитающий и принямающий одну из Концепций, – вздыхает пушистик, – Две пары антагонистичных, ещё два нейтральных. Итого шесть Орденов… хотя, честно сказать, многим очевидно, что их больше – шесть это распространённых и общедоступных.

– Стоп-стоп-стоп, – у меня аж глаз дёрнулся, – Так это правда⁈ Вам, де-би-лам, дали доступ к силам КОНЦЕПЦИЙ⁈

– А вот тут не нядо – с ними никаких проблем, всё чётко и по инструкции! – задрал голову котяра, – Потому я и удивился, когда узнял о твоей связи с Порядком – ТАКОЕ взаимоотношение между Причастным и Концепцией… ну это уровень Ипостаси. Да вы с ним как старые знякомые! Я даже помыслить не мог, чтобы ПОРЯДОК, будет ЖАЛОВАТЬСЯ, что его кто-то ЗАДОЛБАЛ! Немыслимо!

Я недоумённо почесал себя за ушком.

Мда-а-а… вот это приплыли. Эти дебилы-то с переводом Наречия справиться не могут, а им дают силу Концепций? Понятно, что не полную, не на моём прошлом уровне, но всё равно!

И вот снова – это интересно! Откуда взяли? Насколько распространено? Какие именно Концепции предоставляют силу?

Но этом потом. У нас тут как бы черешня висит.

– И что, Причастные Смерти и Знания смогут доковыряться до ответов? – киваю на труп.

– По идее должны…

– Ага. Если и среди них нет предателей.

– Ну среди них-то точно нет!

– До-о-о, до-до, конечно. Инквизиция тоже нормальная должна была приехать, а в итоге пучеглазик с чужим лицом, – отмахиваюсь и иду на выход, – Ну уж нет. Я вам, дебилам, не доверяю.

– Эй, ты куда⁈

– Провернуть кое-что.

Я вышел из амбара и выдохнул. Не, ну уж лучше уголь и сырость, чем труп в затхлом амбаре. Даже свежо как-то стало!

Когда я говорил, что не учил заклинания – я не врал. Я правда ни одного не знаю! Но вот за становлением именно ритуалистики я наблюдал лично, и СТОЛЬКО раз прослушал один из ритуалов, столько неудачных попыток увидел, что меня хоть посреди ночи водой облей – я его тут же перескажу! Вот застревает иногда информация в голове и всё! Клешнями не вытащишь.

И «ритуал святого оберега» – один из них.

– Эй, Августина! – зашёл я домой, – Свечи есть?

– Да, прилично. Сколько вам подать? – она не задавала лишние вопросы, что я ценил.

– Три.

Через несколько минут у меня в руке лежали обычные такие свечи и коробок каких-то палочек.

– Спички, – пояснил старик, – Чиркнуть по шершавой стороне и сразу зажжётся.

– Жесть технологии… – покачал я головой.

Так, дальше!

Я вышел из дома и начал крутиться. Чем больше территории я захвачу, тем, собственно, на большей и будет действовать ритуал. Легко его сделать в доме, но желательно то захватить ВСЮ территорию поместья, ведь так?

Значит нужно считать.

«Нужен самый дальний угол под крышей, угол со стороны восхода солнца и замкнуть идеальный треугольник третьей точкой», – вожу глазами, – «Если дальний это очевидно амбар, потому что в конце стоит, то угол, смотрящий на восход… м-м-м… конюшня! Ха, а удобно стоит! Ну вот, не только пыль собирает!», – довольно улыбаюсь, – «И третий угол равностороннего треугольника будеееееет…», – щурюсь, прикидывая расстояние, – «На улице. Тц, чёрт. Ну ладно»

Успех ритуала, как и его сила, зависит от соответствия так называемой «идеальной формуле». Грубо говоря инструкции. Ошибаешься – провал. Отклоняешься – слабеет.

Сохранить идеальные стороны треугольника в этом ритуале – самое сложное. Нужны чертежи, линейки, измерения… если ты глупый человек.

Но я-то – умный котик.

Котик, которому уже один полноценный день, и который попил вкуснейшего молочка!

«Хоп-хоп-хоп», – я постучал двумя пальцами по лбу, по груди и по животу.

Аспект: Путь Котёнка – идеальный глазомер. Пробуждается.

Почему коты так тупят перед прыжком на тумбу? Потому что мерят и считают. У нас ОЧЕНЬ хороший глазомер. И любая ошибка в расчёте расстояния – это просто спешка и глупеньковость. Захотим – будем всегда считать идеально.

– Эй, плесень, – оборачиваюсь.

– У меня имя есть, если что, – насупился он, – Понимаю, что ты наглый жирный кот в душе, но прошу, не испытывай моё дружелюбие! Уверен, тебе бы и самому такое не понравилось, не так ли?

Я удивлённо глянул на кота. А он… в ответ сильно хмурился.

Его взгляд был направлен мне прямо в глаза, и я видел, что это не пусто ворчание.

Ему не нравится. Его задевает. Наверное ещё и потому, что слышит он это от своего родного внука.

– Ну… справедливо, – вздыхаю, – Как зовут?

– Эдмунд Эшкрофт.

– Не буду говорить, что приятно познакомиться… как и что перестану называть тебя старым, песочным и плесенью… но Эдмунд разбавит мой вокабуляр. Хорошо, – киваю, на что кот лишь обречённо вздыхает, – А теперь к тебе задание.

– Какое ещё?..

– Поймай голубя.

– Что?.., – устало смотрел он.

– Ну… голубя. Птицу. Любую. Нужно три пера одного вида птицы для ритуала – последнее чего не хватает.

– И как я это должен сделать⁈ – топнул он лапкой.

– Легко! Ты же кот!

– Я старый дед, предавший путь меча! Если что, хожу я лучше тебя, потому что проснулся раньше и тренировался! Мне тоже неудобно!

– Тц, и правда плесень, Эдмунд, – отвернулся я.

Ну, задача никуда не делась – мне нужно три пера одного вида птицы. Очевидно, я за ними не полезу – мне ни гордость, ни тело не позволит. Вы вообще хоть представляете, как будет выглядеть инвалид, ползущий в голубятник под крышей и шугающий бедных птиц? Как имбецил!

Я вытянул губы, лизнул кулачок и потёр глаз. В раздумьях.

И в этот момент…

– О, господин Леонард, привеееет! – услышал я одновременно и уважительное, и фамильярное приветствие.

Смотрю вперёд, влево, вправо – никого. Кто здесь⁈

– Привееееет! – повторилось.

А только затем опускаю голову и вижу… как перед воротами прыгает ребёнок и машет рукой. Это был мальчишка в штанах с подтяжками и белой, – а точнее уже серой и бурой от грязи и старости, – рубашке. На голове была тканевая кепочка с острым козырьком. И ботинки не по размеру.

– Привет. Ты кто? – недоумённо киваю.

– Газетчик! А вам уже лучше⁈ Вы давно не выходили, все уже подумали, что это… таво… ну…

– Что?

– Ну померли вы короче, воооот, – мальчишка с целой стопкой каких-то бумаг положил их на землю и начал стеснительно ёрзать на месте, – Мы честно молились за выздоровление! Вам лучше?

– Лучше. Спасибо, пацан, – киваю.

Он тут же начал дуться.

– Ну вообще-то девочка… – пробубнил ребёнок, – Мальчишеская одежда дешевле просто, и волосы короткие… меня Лиза зовут, если вы не помните…

– А… – чувствую неловкость, – Ну тогда спасибо, девчонка Лиза.

– Не за что! – тут же перестала она обижаться и снова стала жизнерадостной, – Ой, а это что у вас… котик⁈

Старикан всё время ходил за мной, потому что… ну… что ему ещё делать. И когда я сейчас повернулся на кота, сидящего рядом – в голове родился план.

Ребёнок… девочка… активная и жизнерадостная…

Хе-хе. Настало время показать навык кошачьих манипуляций!

– Котик, – киваю, – Много пукает, но в целом милый.

– Ха-ха, кот-пердун! – засмеялась Лиза, показывая потешно отсутсвующий молочный зуб, – А можно погладить⁈ Котики такие милые!

Эдмунд с шоком на меня повернулся.

– А у меня к тебе задание! Сделаешь – дам тискать котика, – указываю на улицу, – Поймай голубя. Или принеси три голубиных пера.

– О-о-о-ох! – ахнула она, а затем, приблизившись к воротам, заговорчески прищурилась, типа мы тайный орден, – Колдунство будет?..

– Колдунство! – так же заговорчески прошептал я.

– О-о-о! Хм-м-м… – она приложила палец к губам и начала оглядываться.

У детей энергии полно – они как таракашки лезут куда не надо и куда могут. Во все времена дети ловили голубей, и не поверю, что и сейчас их не гоняют!

Лиза огляделась вокруг. Посмотрела на дома. На улочки. На голубей, залетающих под крышу стареньких покошенных домов. Нахмурилась и задумалась. Серьёзно так задумалась!

– Хорошо! – резко выпалила она и со всех коротких ножек побежала в одну из улиц.

– Только не смей прибить! – ору уже в спину.

– Да я пошугаю просто и так соберу!

И шустрый ребёнок скрылся за поворотом среди многоквартирных домов напротив моего особняка.

Я почесал себя за ухом и посмотрел на оставленный товар – стопку газет у ворот.

«Ну… дети всегда были не самыми смышлёными», – пожимаю плечами, просовываю руку и беру одну сверху.

– Какой потискать⁈ А мяня никто спрашивать не собирается⁈ – злобно замычал котяра.

– О-о, неприятно, да? Теперь поймёшь каково это! Ну и хоть чем-то поможешь, а не только пердеть под ухо будешь.

– Да ты… да я… да ты… да я магии учить буду! – аж хабулькал он, – Ритуалам! Про мир рассказывать! Что я ещё сделаю в таком теле⁈

– Побудешь разменной валютой, – хмыкаю и машу бумагой, – Что это?

– Газета. Новости, – фыркает он.

– Откуда так много?

– Печатные станки. Бумаги поездами везём – недавно вот пути новые проложили.

– Ничё не понял, но круто! Дорогие?

– Один обол – валюта наша. Как говорят, стабильность государства определяется стоимостью газеты. Если увеличилась – пора сушить сухари. У нас уже лет пять газета стоит ровно одну монету!

– Интересно…

Пока Лиза кошмарила голубей во дворах, я решил посмотреть, что там пишут в этих ваших газетах. Язык был знаком – один из человеческих, Имперский.

Ого! Даже картинки есть! А дальше что? Будут шевелиться и подстраиваться под твои вкусы⁈ Хех, жаль это невозможно.

«Так-так…», – вычитываюсь.

На первой странице большими буквами было написано…

«Срочно!»

«В Ордене Порядка появился первый причастный ранга Воплощённый!»

«И он – гражданин Кальдерии!»

«Он – наш!»

У меня дёрнулся глаз.

Хотелось сжать эту сраную газету, разорвать, потоптать ногами и помочиться! Но вредить детям это низко, так что…

– Гра-а-а, да они издеваются надо мной! – швыряю её обратно.

Моё место отдали какому-то кожаному! И меня, прелестного, великолепного, пушистого, милейшего, умнейшего и скромнейшего кота променяли на ЭТО⁈ Причём наверняка даже и половины моей силы не выдали!

Падла ты, Порядок! Я из принципа к Хаосу сейчас пойду! Падла!

Всё, не хочу читать! Идите в жопу, газеты! И не разговаривайте со мной.

– Ты что… обиделся на кусок бумаги?.., – спросил кот.

– Ш-ш-ш-ш! – я начал тянуться через ворота и колотить стопку ладошкой.

– Боже помоги…

Лиза уже бежала обратно. В руках целая куча перьев!

– Лео смотри! Я нашла! – сверкала она дыркой в зубах от широкой улыбки.

– Молодец, задание выполнено, – киваю, беру Эдмунда и кидаю через забор, – На, лови.

– МЬЯ-Я-Я! – полетел котяра.

– Уваааа, котиииииииик! Буль-буль буль! – Лиза тут же начинает его щупать и тискать.

Хех. Терпи, пушистый. Детей калечить – табу. От них – терпим.

Я же наконец пошёл доделывать ритуал. Честно говоря единственный, который так хорошо запомнил.

И так… вхух, ну, погнали!

Захожу домой, поджигаю свечи. Затем в конюшню – ставлю её в углу. А затем втыкаю перо прямо в фитиль. И приложив ладонь ко лбу…

– Aeliria naveth, seraeliah io.

Перо не поджигается – огонь начинает его обходить.

«Хех», – ухмыльнулся я, – «Помнит ведь голова»

Теперь осталось ни проронить ни слова, иначе ритуал на ангельском наречии прервётся, и хрен мне, а не ритуал.

Иду на улицу. Там за воротами мучали кота, тиская его везде, где можно. Тот с жалобным взглядом посмотрел на меня, едва не умоляя забрать… на что я сделал вид что впервые его вижу.

– Ой, а вы уже колдунствуете⁈ – лезла Лиза.

Я приложил палец ко рту и не ответил. Девочка выпучила карие глазки и активно закивала.

Ставлю свечу на улицу. Перо в фитиль.

– Aeliria naveth, seraeliah io, – снова повторяю начало молитвы.

И снова – не горит.

– О-о-о! – впечатлилась Лиза.

И последняя часть – дальний угол территории.

Я захожу обратно в амбар, встречая висящего целителя. Прохожу мимо, освещая комнату пламенем свечи, и ставлю её ровно в угол, стараясь не спалить всё здание.

Вхух… ну… теперь бы не ошибиться.

Втыкаю перо, быстро складываю ладони перед лицом!

–Aeliria naveth, seraeliah io…(Небесная птица, услышь взывающего)

Перо не сгорело.

– V

aeloth ariel, oma nael’viel… (даруй мне твои очи, дай узреть сокрытое)

Пламя колыхнулось. Стало теплее. Появился ветерок.

– I

thuma

oria

,

saveliah

amn

…(яви познание, отвори разумение)

Сила начала колоть руки. Уши заложило! Труп за спиной начал раскачиваться!

– N

aveth aeliel, ma’oria seve!(укрой крылом, простри защиту)

Перво вспыхнуло золотым огнём! Ветер закружился вокруг меня, совершенно не касаясь пламени!

– S

eraeliah vaeloth, aeliria uma! (благослови взывающего, о Небесная Птица!)

И я хлопаю в ладоши! Всё пропадет, пламя гаснет, и я ощущаю как хлопок уходит в две другие стороны, гася оставшиеся свечи!

Повисла тишина. Воск за миг расплавился до основания, оставив лишь перегоревший фитиль в пепле растворённого пера. Взявшийся из неоткуда ветер угомонился, а за окном стало чуточку светлее.

Выдохнув, я убираю ладони от лица, опускаю руки…

И слышу взмах крыльев.

– Курлык.

Я оборачиваюсь и вижу, как на той самой потолочной балке, на которой был повешен целитель, сидела… голубка. Белоснежная птичка с голубыми глазами.

– Курлык.

И на моём лице поползла облегчённая улыбка.

Получилось. Я действительно запомнил этот ритуал идеально, ха-ха! И запомнил именно его просто потому, что он всегда призывает именно птичек, на которых я всегда охотился.

Этот ритуал у меня закрепился как очень весёлый – потому и помню.

Но сейчас, однако, птичка будет жить. Ведь не жрать же мне Небесного Посланника, верно?

– Эм… ну… ко мне? – я поднимаю руку.

Взмах крыльев, и пухлый голубь садится мне на палец, вопросительно наклоняя голову, как делают обычные голуби.

У меня потекли слюнки. Хотелось чирикать. Хотелось… немножко…

«Вот бы… хотя бы на зубочек…», – я облизнулся.

– Курлык?

Чёрт. Нельзя! Если я Небесного Посланника сожру, или даже просто немного парализую, перекусив шею, то хрен мне кто другого выдаст!

А таких вот голубок я буду призывать часто.

– Вху-у-у… тииише… тиииише… – выдыхаю, – Всё, отойди! Не провоцируй! Сначала оденутся так, а потом жалуются, что на них охотятся!

Я подкидываю голубя и тот отлетает на метлу.

Вхух. Сдерживаем позыв, сдерживаем! Будет тебе ещё охота, котяра, будет! Сейчас надо закончить с безопасностью.

– Голубка! – обращаюсь к белой толстой птице, – В моём доме предатели сломали барьер от зла. Печать подтёрта, а в амбаре труп, который привлекает демонов. Но есть ли что-то ещё? А если есть, то сможешь указать мне путь?

Птица наклонила голову. Она резко повернулась на вход, затем в сторону окошка амбара, а затем на труп. Взгляд её голубых глаз скакал от объекта к объекту, словно какой-то древний следящий механизм!

Что, наверное, так и было.

Я провёл ритуал призыва небесного Вестника. И он – личный пернатый помощник, выделенный канцелярией Небес. Он тебя понимает, он видит плохие вещи, и если ты призовёшь вторую – сможешь смотреть глазами первой! И наоборот!

Это не просто личная ищейка плохих вещей, – пускай и не абсолютная, – но и хороший связной! Пускай, опять же, не на очень дальние расстояния. Потому, собственно, и «Вестник».

Сильным людям этот ритуал почти бесполезен. Но у меня нет ни духовного зрения, ни Хаолит-чувствительности, ни мозгов! Я только вчера родился!

И меня это сейчас может очень выручить!

– Курлык!

Птичка сорвалась и вылетела из амбара. Вперёд, В погоню!

«Ох, умел бы я ещё только бегать…», – ковыляю за улетевшей голубкой.

Она летела на другой конец нашей территории. И пока я туда шёл я уже начал догадываться что там увижу – на пути я смекнул, что Амбар стоит прямо в углу участка. А птичка ведёт в такой же дальний угол – чётко к ограде.

Пробираюсь через кусты, траву, нюхаю травку по пути и едва справлюсь с позывом её погрызть, но всё же добираюсь до места посадки голубя.

– Курлык.

Он указывал на землю, где… были отчётливые следы раскопок! А точнее – закопок.

– О, ну это я умею, хе-хе!

Сажусь на колени и начинаю быстро-быстро копать ямку! Сразу же захотелось в неё и… ну вы поняли. Но увы, даже нечем – я голодный и бедный кот.

Раскопать удалось быстро – искомое оказалось неглубоко.

То была соломенная кукла, пропитанная кровью… и вокруг шеи которой была обмотана верёвка.

– Та-а-ак… – поднимаю её.

И голубка тут же полетела на другую точку! И я уже догадался, что она летит в третий угол нашей территории – конюшню. Снова ковыляю, снова захожу. Сена там не было, но были поддоны для него и вёдра. И под одним из вёдер… горстка монет.

Все в крови.

– Дай догадаюсь… одного человека?

Нюх-нюх.

Нюх-нюх.

Ага – один и тот же. Даже догадываюсь кто.

Ну и очевидно, что голубь полетел в другое место – в четвёртый угол нашей территории. Там всё оказалось проще – в кустах был припрятан кусок бумаги. Если не вглядываться – не заметишь. Но зная, где искать – увидишь без труда.

'Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя'

Написано было кровью, и так плотно, так часто, что бумага была скорее красной, чем белой. Естественно, кровью того же человека.

«Загадки… загадки загадки…», – хмурюсь, с интересом смотря на собранные вещи, – «Загадки я люблю! И ответ, кажется, есть».

Кровавые деньги – символ.

Повешенная кукла – подсказка.

Письмо – зачарование.

– Его купили нас предать и он согласился – стёр защиту. Но затем его просто зачаровали покончить с собой, чтобы вышло наверняка – так он точно приведёт сюда опасную тварь, – выдыхаю, наконец складывая кусочки.

Ну вот, кажется, мы окончательно и выяснили кто предатель. Августину я сейчас отдельно проверю, но уже можно сказать наверняка, что крысой был именно…

Тц. Мой личный целитель, который и должен был спасти – его сначала подкупили, а затем избавились, тем самым усиливая план.

«Какие же бывают жалкие люди», – вздыхаю.

А ещё эти атрибуты ритуала отлично помогали привлекать демонов, вот доппель и прошёл – ему буквально проложили дорогу всем чем только можно!

«Ладно. Последнее», – вздыхаю, поднимаясь на ноги.

Взмахом подзываю голубку, та садится на плечо, и я иду к дому, пряча кровавые вещи в кармане. Служанка очень удобно в этот момент выходила на улицу.

– Августина… иди за мной, – говорю устало.

– Хорошо, господин, – чуть напрягается она, видя и моё напряжение.

– У нас есть крупа?

– Да, господин.

– Принеси. Немного, можешь в ладони.

Она кивает и уходит. Я же опираюсь спиной о стену, и через минуту снова вижу женщину.

– Принесла, господин, – раскрывает она ладонь, – Что с ней сделать?

– Покорми голубку, – и я снимаю птицу с плеча и аккуратно усаживаю на вешалку у входа.

Августина, непонимающе посмотрев сначала на меня, затем на птицу, неуверенно к ней подходит.

Я вижу смятение в её глазах. Вижу, как она не понимает, что я хочу этим добиться, но прекрасно чувствует, что сейчас происходит. И ровно как и в прошлый раз… я вижу, что её лицо меняется на печальное и уставшее. Э

то лицо… эти эмоции… слова Эдмунда… всё складывалось в едину картину в моей голове.

И когда женщина поднесла руку с крупой к голубю…

– Августина, ты можешь покляться прямо сейчас, что не являешься предательницей?

Женщина останавливается. Вздох.

И уставший голос:

– Я служу этому дому уже пятнадцать лет, господин Леонард. Мне уже три раза предлагали другое место, два раза предлагали вас предать за огромную сумму. Каждый раз я отказывалась и оставалась здесь. И даже когда мы начали сокращать помощниц, когда всё свалилось на меня, и даже когда урезали жалование… я осталась, – он поднимает на меня глаза, – Пусть я и служанка, но мне не чужда честь, господин Леонард. В этом доме я уже до конца… каким бы он ни был.

И в этот момент…

Голубка клюнула еду с её рук. Один раз. Затем второй. Ангельская птичка с удовольствием наслаждалась обычной земной едой из рук обычной женщины.

– Ясно… – я выдыхаю, ощущая, как с хвоста падает груз, – Я тебе верю. Я больше тебя не подозреваю. И теперь я буду тебе доверять. Спасибо.

– Я… я понимаю, господин. Иначе никак, – и Августина тоже заметно выдыхает, и её губ едва-едва касается расслабленная улыбка.

Небесная птица не стала бы есть из рук лжеца – я этот фокус увидел ещё давным-давно.

Августина – хорошая женщина и достойный человек. И теперь точно не предатель.

Наверное, и вовсе мой первый настоящий союзник после кошкодеда.

«Ну, вот и выяснили… вот и слава Богу… вот и хорошо…», – я улыбаюсь, смотря как активно голубь уплетает еду, и с каким интересом за ним наблюдает уставшая, но теперь так же выдохнувшая от облегчения Августина.

Продолжалась эта небольшая идиллия недолго.

*Бр-р-р*, – у меня заурчал животик.

Ну как «заурчал»… это был звук умирающего кашалота, иначе я эту громкость объяснить не могу.

Августина повернулась. Стыдно не было.

– Господин… – начала она.

– У нас есть… сосиски? – пробубнил я, начиная хлопать глазами.

– Могу купить. Знаю где хорошие и недорогие.

– С-сосиски? И… и даже молочко купишь?.., – хотелось плакать.

– И молочко куплю, – кивает она.

– Я буду очень счастлив…

– Скоро вернусь, господин, – уже не скрывая улыбается Августина.

Она ушла куда-то в дом, а затем, держа в руках монеты, пришла переодевать обувь и готовиться к походу за едой.

Ну, вот так.

Теперь, наверное, можно будет и пожить.

Теперь, наверное, когда первостепенная и самая грозная опасность не подтвердилась… начинаются основные приключения.

– Ой, погоди! -остановил я её уже в дверях, – Пока ты здесь, скажи-ка, когда мне поплохело?

– Два месяца назад.

– Когда целитель появился?

– Три.

– Хорошо. Последний вопрос – кто-то в этом доме ещё бывал, кроме нас?

– М-м-м… – вспоминала она, – Да, ваши родственники из другой ветви – пожелать удачи и помолиться за здоровье. Я их встречала. А что?

– Ясно… – хмыкаю, – Понятно.

Вряд ли бы целитель сам закопал свои же монеты в своей же крови, ровно, как и согласился бы себя зачаровать. Нет. Если письмо можно было подкинуть через прутья, то вот повешенную куклу надо было именно закопать. То есть – находиться внутри.

И единственный, кто это мог сделать…

«Другая ветвь Эшкрофтов», – вздыхаю, – «Вот и приплыли. Нас гасят родственники».

Вот так вот, друзья. Теперь, кажется, картина складывается.

Но остаётся ещё один важный вопрос… а для чего, собственно? К чему такая срочность, если мы и так гарантированно вымирали?

Для чего такой риск?

Что-ж с тобой не так, Леонард Эшкрофт-Ландау?..