Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

И Ахерон дрогнул. Злость сменилась страхом.

Страхом правды.

– И за тебя он зацепился лишь с одной целью – ты достаточно кровожаден, и достаточно стабилен, чтобы перекинуть «уборку» на тебя. А теперь, когда твою мать могут сделать инвалидом – он «просто предупреждает». Ха-ха-ха! – его смех отражался эхом по всему миру, и в конце он лишь опустил голову, просто улыбаясь, – Ебаное позорище.

Я внимательно смотрел на Ахерона. Я ни на секунду не сомневался в словах Анафемы, потому что… а почему я должен? Какой резон ему врать? Ахерон просто скажет: «Ложь», и всё, я поверю Ахерону. Потому что Анафема – мразь.

Но молчание Ахерона говорит куда больше слов.

Король-Призыватель молчал, смотря в землю. На старческом, добром лице было смятение, будто кусочек его души потерялся в омуте воспоминаний. Будто… жизни лишился, что ли. Хотя это при том, что я и так всё знал. Ахерон же сам мне рассказал про историю тёмного призыва!

Но, видимо, стрёмно ему от другого – от комплекса этих правд. Тёмный призыв вакууме – просто факт, и меня мало касается. Но помощь Анафеме, создание тёмных, и угроза от тёмных уже напрямую моим родителям – это уже комбинация куда серьёзнее.

Я смотрел не отрываясь. Ждал ответа. Хоть какого-то. надо было просто прервать эту тишину, ведь для себя уже всё давно решил.

– Да… – прошептал старик, – Это так. Я просто трус. И «Тёмных» породил тоже я. И убить их всех – тоже могу я. Десять лет, и их не станет. Моя ошибка будет исправлена. Но я… я просто…

Я выдыхаю.

– Ладно, бывает. Я их убью, – пожимаю плечами.

Старик резко поднимает голову. Его рука дрожала. Анафема же, мне кажется, нахмурился.

– Т-ты о чём?.., – прошептал Ахерон.

– Я не против стать палачом «Тёмных». Я их убью за тебя. Ладно.

– Но это моя творение! Моя ошибка! И страдают все из-за меня!

– Ну… ладно, – снова пожимаю плечами, – А исправлю я. Не все должны быть идеальными, старик. А уж тем более пачкать руки в крови. В мире должны оставаться свет и добро, так что… я согласен быть вынужденным злом и темнотой. Меня это совершенно не тяготит. Действительно Зверь, – и я улыбаюсь широко улыбаюсь.

Ахерон застыл. Его рот был приоткрыт, явно зависший в процессе формирования слов, но сейчас он просто не понимал, что ответить.

Да и не надо?

– Блеванул бы, да состояние не позволяет.

– Закройся, – взмахнул я рукой.

Анафема исчезает – Рой правильно понял мой намёк. Мы остаёмся с Ахероном вдвоём.

Повисла тишина.

– Я… я не знаю, что сказать, Михаэль.

– Ничего не надо.

– Он прав. Он никогда не был лжецом. Я… я ошибался. Много раз в жизни. И в части ваших страданий – виноват тоже я.

– Да, знаю.

– И… и что, ты не злишься? – поднял он непонимающие глаза, – Не разочарован, не… не…

– Я всегда говорил, что вторые шансы нужно давать. И теперь говорю, что не нужно быть идеальным. Я сам продукт этой философии… далеко не идеальный, и с далеко не «вторым» шансом. Третьим? Пятым? Да не важно, – отмахиваюсь я, – Накосячил и накосячил. Бывает. Главное старайся больше так не делать.

Ахерон вновь опускает глаза. Он на минуту погружается в раздумья, тогда как я смотрю на то место, где стоял очень древний, злобный любитель высказать правду в лицо.

Но затем ко мне подошёл старик.

– Я сделаю всё, чтобы тебе помочь, Михаэль, – положил он руку мне на плечо, – Клянусь. Я не подведу.

– Буду рад, – улыбаюсь.

И на этом мы закончили. Я остался один – в окружении своих питомцев.

На самом деле, я даже рад, что произошла эта ситуация. Ахерон был описан как один из величайших, как Король-Призыватель, едва ли не бог всех фамильяров! Но на деле же… он обычный человек. Со своими тараканами и проблемами. Просто… человек. Че-ло-век…

– Быть может… я тоже смогу им остаться? – прошептал я, глядя на ладони.

Глава 5
Поцелуй со вкусом мяты

* * *

Подземелье главного дворца Российской Империи.

Перепуганная златовласая блондинка, одетая лишь в подобие больничного халата, жалась к холодной стене мелкой, клаустрофобной камеры. Здесь не было никаких источников света, кроме единственного окна с решёткой, и то – размером чуть больше обычного большого смартфона. И свет там был всегда. То есть, ты и солнца-то по факту не видел – только имитацию.

Всё это складывало ощущение, что мира снаружи больше нет, а значит и надежды. Что ты здесь застрял. Навсегда. Тебя даже не убьют – ты просто будешь здесь сидеть, пока не сойдёшь с ума.

И эта бесконечность… да, пугала именно она. Ты хотел любой ценой её предотвратить, только из-за собственной фантазии, из-за всех условий вокруг! Этих шепчущих теней. Этих криков из других камер. Этого грёбанного искусственного солнца в этом грёбанном мелком окне, из-за которого ты даже не понимал, насколько глубоко под землёй!

Князев был на одной ноге с самим Кошмаром, о, и поверьте, они оба знают как ломать людей.

И ничего не ломает человека лучше… чем он сам. Чем перспективы, которые он себе рисует.

– Пап, можно я ей язык отрежу?.., – спросила зашедшая с Князевым девочка с заячьей головой.

– Нет, дорогая, нельзя, – вздыхает он.

– Но она предательница! Она не только Мишу сливала, но и меня! Ты не злишься? Твою доченьку хотели раскрыть!

– Поэтому она и здесь, дорогая.

– Я… я немного её помучаю! А если не разрешишь, то скажу маме, что ты такое поощряешь, и тебе вообще на меня плевать.

– Тебе не поверят, дорогая.

Зайка, уже доставшая нож в предвкушении, на секунду замолчала, не нашла что ответить, и потому сложила руки на груди и нервно затопала босой ножкой, не отрывая обиженного взгляда от черноволосого затылка отца.

Виктор же, привыкший и совладавший с наклонностями любимой дочери, старался это игнорировать, но… какой отец сможет игнорировать любимую доченьку, пусть та и Зайчиха-маньячиха? Потому он тоже был чуть нервный, и пленница это заметила.

Медсестра, имя которой Роза, видела и некроманта, её воскресившего, и убийцу, что пришлась родной дочерью короля мёртвых.

И они оба очень, очень нервные.

Роза дрогнула. Сценка сработала.

– Итак… – вздыхает Виктор, обращаясь к пленнице, – Тебя Роза зовут, да? Итак, Роза. Как видишь, есть человек, желающий твоих мучений, – кивает он на Зайку, – Причина, почему я её останавливаю – несоразмерность греха и наказания.

Бывшая медсестра испуганно переводит взгляд на существо, уже однажды её зарезавшее с особой жестокостью. Девочка всё ещё крепко держала нож и молча сверлила взглядом шпионку, сфотографировавшую больного мальчика.

Да. Зайка доказала, что способна на пытки. На убийство так точно. Роза это понимает. Верит. Боится.

Ровно по сценарию Виктора.

Классика: хороший и злой коп. И маленькая девочка здесь далеко не на хорошей стороне.

– Ты даже не успела отослать фотографию, и потому, наверное, пытать тебя излишне, так? – спросил мужчина, надавливая на ответ.

– Я… д-да. Пожалуйста… не надо.

– Ты не заслуживаешь пыток, да?

– Н-нет… нет…

– Я тоже так считаю! – воодушевлённо кивает дьявол и добродушно улыбается, – Мы можем вытянуть из тебя правду болевыми методами. Но я вижу, что ты – просто не понимала, что творишь и против кого идёшь. И дочурка моя не понимает, что ты – заблудшая овечка, а не волк-людоед. Я против твоих страданий, правда. Я, всё же, тоже человек. Но чтобы так оставалось…

И Князев… протягивает руку.

– Ты мне расскажешь правду без утайки. Кто нанял. Зачем фотографировать. Я составлю список: твоих ответов и моих обещаний. Ты не будешь мучаться. Ты не умрёшь. Ты выйдешь на свободу. Я не позволю тебя тронуть! Но для этого ты всё расскажешь, – он улыбается, – Ну как? Мы… договорились?

Глаза Розы, полные ужаса и надежды, метались с протянутой мужской ладони на искреннее лицо Императора, а затем на его столь же искренне бешеную дочь.

Разве здесь есть выбор? Хотя… да, наверняка есть. Пытки, бесконечность и сумасшествие, либо просто слить всё что знает о нанимателе. И наниматель лишь убьёт, если вообще об этом узнает. А смерть… лучше, чем то, что может ждать Розу.

По крайней мере она так думает.

– Х-хорошо… – и она пожимает руку.

Зайка фыркает и быстро уходит из комнаты, хлопая дверью! Роза аж дёрнулась, вопросительно глядя на Виктора. Но его улыбка обещала сохранность.

А вот улыбка на Заячьем едва не прорвалась прямо там в камере!

Уаха-ха-ха, как же Луна сдерживала смех! Играть перед жертвой так забавно и весело! Их всех так легко разводить, если ты РЕАЛЬНО маньяк! Представление прошло просто как по маслу! И когда отец выйдет из камеры он будет долго нахваливать Луну!

Потому что обе его дочурки – папина гордость! Две хитрые, бескомпромиссные любительницы маскарада, что в своём возрасте уже переиграли даже отца! Пусть они и гадины, пусть Князев с ними вот-вот поседеет…

Эх, ну ведь в папку! Две мелкие любимые тварюшки!

Ну а сейчас бы пора выяснить, кто такой крутой, что смог подослать шпиона в сердце германского Имперского дворца.

Похоже, могущественных врагов у Империума Человечества куда больше, чем казалось изначально.

* * *

Я стоял у себя дома. В смысле, в Городе N, в том самом особняке, который сначала криво построили, затем разнесли, а когда перестроили нормально – с него нафиг съехали. Настоящий дом-неудачник!

Делать мне конкретно здесь, в принципе, нечего, но у меня тут цель напротив, так что я просто сидел и ностальгировал.

Эх, были же времена. А помните… помните однушку⁈ Когда я был мелкий карапуз, когда мои родители только сбежали от проблем прошлого. Там меня ещё чуть не задушили подушкой, а я хотел всех убить! Эх… было же время…

Хорошо, что оно, нафиг, прошло.

Ну будем честны, проблемный я всё такой же, зато во дворце с прислугой, да силушкой в руках – жить ну явно куда комфортнее!

«Ну, если так оглядеться на прошлое, то всё стало только лучше», – пришёл я к почему-то неожиданному мнению, удивлённо кивая внутри особняка, – «Значит надо просто продолжать!»

Реально же. Раньше было хуже. Как минимум, раньше Катя воняла всегда, а сейчас – через день! Это уже учит тебя ценить жизнь. Memento Katya – «Помни о Кате». Фраза такая есть, очень философская.

Ещё раз вздохнув, я снова удовлетворённо закивал неожиданному выводу, и вышел из особняка на улицу. Стоял жаркий летний день, кузнечики стрекотали, солнце пекло, а я щурился, потому что забыл кепку.

«Рой, адаптируйся к солнцу»

«На данный момент ослепление не грозит здоровью. Данных недостаточно»

«Ме…»

Я был в шортах, футболке и шлёпках. Лето же! А то надоело вечно китель да рубашки в Германии носить. Аристократичная мода – полный отстой!

Но чуть попривыкнув к знойному дню, я закрыл за собой дверь и спокойно отправился в долгое путешествие…

Через дорогу. Потому что Memento Katya.

Дом Синициных казался пустующим, но я прекрасно знал, что там сейчас все. И когда позвонил в звонок, то сказал консьержу кто я и за кем, и дверца на воротах открылась. Мог бы, конечно, перепрыгнуть и в невидимости зайти, но мне ещё с этой семейкой лично встречаться, и если это спалят и запомнят…

Короче, подойдя к самому дому, я стучусь в дверь. Жду. Катя прекрасно знала о планах, как и о моём визите. И когда я аномальным слухом услышал мелкие и быстрые шажки по лестнице, понял, что бежит именно она.

И когда открылась дверь…

– УА-А-А! Чудовище! – взвизгнул я.

– Ты дурак?.., – говорит чудовище знакомым голосом.

– К-Катя, это ты?..

За дверью резко возникла девочка с чёрным лицом! Но присмотревшись понял, что не чёрное – коричневое. А ещё приглядевшись – Катя!

Катя, а чё с лицом? Почему оно в…

– Что с тобой⁈ Ты больна⁈ – не понимал я, – Катя, это блекфейс, так нельзя…

– Не у всех лицо без изъянов как у тебя! Это грязевая маска, болван!

– Это лечится?

– Аргх! – сжала она кулачки.

Златовласая девочка с зелёными глазами стояла в проходе. Лицо – сплошь умазанное чем-то коричневым! Я внатуре её сначала не признал, думал тут бомжи теперь живут! Но приглядевшись – да это же моя Катя. Я же её не видел минимум пару недель – как в день месива с анафемой слёг, так только сейчас ко всем и вернулся.

И это правда Катя. Стоит в проходе. Одета в обычную домашнюю футболку, домашние шорты, волосы распущены, ноги в пушистых тапочках.

Блин. А я её вообще не в школьной или спортивной форме видел? Да нет! Это впервые, когда я её вижу в домашнем, человеческом виде! Не считая подгузников в первую встречу, и платья на чаепитии, где я в культ каннибалов попал. Для меня Катя – это исключительно девочка с косой и в школьной форме. Всё.

А она, оказывается, ещё красивее и живее! Как человек! Уо-о-о! Совсем другой, непривычный, и красивый вид. Вид её…

Так, стоп.

«Это что такое?..», – и тут я кое-что увидел.

Не буду скрывать, я её осматривал. Ну красивая если девочка! Впечатлён, что она и в домашнем классно выглядит! Даже лучше, чем обычно! И оглядывая, я заметил… увидел… понял… осознал…

– И-и куда ты смотришь⁈ – распахнула она глаза, складывая руки на груди.

– Я… э-э-э… а-а-а… м-м-м… футболка классная. Принт красивый, – кивнул я, смотря на совершенно просто белую футболку, – Короче! Я раньше зашёл. Может погуляем? У меня сюрприз.

– Сюрприз⁈ – тут же навострила уши девочка, – На свидание зовёшь, балбес?

И тут я задумываюсь. А действительно, как это обозначить? Что сказать?

Мы ведь взрослеем. Реально ментально уже более закалённые, всё ближе к зрелости.

И я тут подумал… блин, да ну может хватит ходить вокруг да около?

– Да. Пошли на свидание? Хочу с тобой погулять.

Катя уже напрочь забыла, с какими глазами и куда я смотрел, и высоко вскинула брови.

Да, это правда – мы должны были встретиться чуть позже, и потом зайти за остальными и поехать в Академию. Но я решил сделать ход конём и наладить интернациональные отношения – между людьми и Катями. Наши народы не должны воевать!

И такая прямота от «болвана» девочку ввела в ступор. По её аккуратным светлым бровкам это видно – они на потолке.

– Ну-у-у-у… если ты настаааиваешь… – протянула, – Т-тогда сейчас! Подожди! Можешь зайти!

И она, едва не поскользнувшись, развернулась и понеслась по лестнице на второй этаж, очень тихо проговаривая: «Бл*ха, она же не смывается раньше времени!..».

Хмуро проводив девочку взглядом, я повернулся и увидел улыбчивого дворецкого.

– Проходите. Чаю? – предложил старичок.

– Благодарю, – дедовы уроки этикеты постепенно отпечатываются, – Отбеливатель есть?

– Есть…

– Налейте.

И я наконец присаживаюсь на диван. Оглядываюсь. Сердечко немного волнуется.

Впервые у Кати дома! Да и вообще, прям в гостях у девочки – тоже. Только в комнате в общаге был, и то, опять же, Катиной. Но чтоб прям в её родное гнёздышко попасть…

Интересно это всё! Волнительно. А ведь возможно скоро не только в зал попаду… но и комнату увижу. Мне даже ничего там делать не нужно! Просто увидеть девчачью личную комнату – и у меня уже впечатлений на год будет! Это же так… сокровенно… такое личное, что ли…

«Эээх, обожаю молодость, так прикольно, хехехех!», – закрутился я на месте, – «Но живут всё-таки богато, богато. Неудивительно, чего она такая наглая была… и есть», – верчу головой.

Пахло арома-диффузорами. Цветочным чем-то. А интерьер будто без изъянов – идеальная грань между роскошью и комфортом, классикой и хайтеком. Ну, мама Кати же архитектор, не удивитель…

– Гулять, значит, зовёшь… – и тут я услышал её голос.

Честно, я слышал шаги, но до последнего не поворачивался и надеялся, что это отбеливатель несут.

Но увы… помянешь черта…

Я вздыхаю, отряхиваю колени, поворачиваюсь и с улыбкой глубоко киваю высокой грудастой женщине.

– Здравствуйте, госпожа Синицина. Спасибо за гостеприимство.

– В вежливость играть значит решил… – щурится она, – Угум… угум…

И она… просто встала.

Блин, прикиньте. Просто пришла в своём летнем сарафане для грудастых, сложила руки, и стоит… и смотрит, ёпта! Щурится так подозрительно, будто кто-то у них не смыл в туалете, и я первый подозреваемый.

Стало неловко. Катя, ну где ты тааааам?.. У тебя мама страшная, я её боюсь!

О, слышу быстрые шаги по лестнице!

– Я знаю, что у тебя на уме, – щурится женщина.

– Что?..

– Не прикидывайся, Михаэль. Ой не прикидывайся. Я ведь уже через всё это проходила.

– Ч-что?.., – сглатываю.

– Уж я-то всё знаю.

Да что она знает⁈

Благо в этот же момент подошла мини копия своей биг-мамы.

– Ма! Не терроризируй гостей! – меня начали выталкивать, – Всё, пойдём.

И пока меня бесцеремонно толкали на выход, я продолжал держать взгляд с подозревающим прищуром Светланы.

– Я слежу за вами… я всё сразу узнаю… – злобно шептала она, – Только попробуй…

И тем не менее – не остановила. Знала о свидании, знала, что так-то уже растём, и не остановила! Не понимаю, что так повлияло, может искренняя улыбка дочери, может, как сказал Барон: «Здравый хер Хоука», а может постепенное принятия ситуации, но раньше бы она меня выгнала, и пришлось бы Катю доставать из окна второго этажа.

А тут надо же – отпустили!

Времена и правда меняются, эх.

Меня вытолкнули за ворота, и мы наконец остановились. Теперь наконец могу рассмотреть подругу получше.

Смотрю. Хмурюсь.

– Ну а сейчас-то что с лицом? – взмахиваю руками.

– Да ну не смывалась эта фигня! Пришлось оттирать!

– Чем, наждачкой⁈

У неё лицо как у варенного рака! Она эту грязевую маску со слоем кожи походу сдирала, иначе этот зеленоглазый помидор я объяснить не могу. Она НАСТОЛЬКО хотела поскорее спуститься? Из-за меня или мамы? Какую катастрофу она успела предотвратить⁈

Но Катя продолжала на меня смотреть. Чего-то выискивать в глазах.

– Ну? – надавила она.

– «Ну»?..

– Пф!

И фыркнув, она сложила руки на груди и резко отвернулась. Меня всегда это в ней забавляло, на самом деле. Это её любимый жест – вот так надуться, отвернуться, прикрыть глаза… и почти сразу же один приоткрыть, следя за реакцией. Это мило.

*Зырк*, – уставилась она боковым зрением.

Ладно, знаю я что тут происходит… наблюдал я уже за женщинами в отношениях… А с учётом, как Катя гордится своей генетикой, и наверняка наслаждается завистью девочек-одногодок…

Ой, ладно! Хватит ходить вокруг да около! Это же простая биология, тут нет ничего постыдного, это просто констатация факта! Да, у Кати первой начала округляться грудь. По крайней мере, чтобы это было заметно с одеждой. И она реаааально гордится этим фактом. Но хвалить её напрямую – странно в нашем возрасте!

– Вау, красивое платьице. Оно из отдела для взрослых? Тебе прям идеально село!

Так что пришлось обходным путём похвалить её милый летний сарафанчик, говоря: «Да-да, я вижу, можешь не поворачиваться боком».

Сработало.

– М-м-м-м… ну вообще-то я не спрашивала. Но раз сказал, то ладно, хех, – повернулась она как ни в чём ни бывало, захлопав ресничками, – Куда пойдём?

– Ко мне домой.

– Ха⁈

И теперь потянул её уже я. Нагло, бесцеремонно, без цензуры и без защиты… взял девочку за руку! Были бы мы в сериале – это бы наверняка закрыли мозаикой! Спрятали как смешивается пот с наших ладошек, как соприкасается кожа, как пережимаются пальцы между собой… это не для детей. Точно не для детей. Это тайное, личное. Это пикантное.

Катя, не понимая напора, пыталась квакать, но я, как завещали предки древности, тащил женщину в пещеру, пока та не опомнилась. Только вместо удара дубиной по башке – уверенность!

Я открываю дверь, и мы заходим. Закрываю.

Было темно, прохладно и свежо. Пахло спиленным деревом – последствиями недавнего ремонта в классическом стиле. Комфортная, и какая-то… вновь пикантная атмосфера. Будто ты уехал в деревню, где почти весь день вы будете предоставлены только себе… и что произойдёт за этими дверьми без присмотра взрослых… можно только гадать…

– А почему темно? А где свет?.., – наглая до этого Катя превратилось в нервную овечку.

– Он нам не понадобится.

– В-ва⁈..

Миреска выползла из волос Кати и начала шокировано оглядываться.

Мы зашли в зал. Свет тут всё же был – из окон. Достаточно, чтобы видеть очертания и понимать, что ты делаешь, и недостаточно, чтобы разглядеть прям всё.

– Да. Тут будет удобно, – бормочу и киваю.

– Ч-что⁈

– Сюрприз. Я тебе кое-что… покажу. Кое-что дам подержать.

– Х-ха⁈

Миреска ахнула, прикрыла глазки и быстро улетела прятаться за штору.

Я же развернулся к Кате. Теперь красными у неё было не только лицо, но и уши, на которые маску не наносили. Она начала озираться. Широченные глаза что-то выискивали, но явно не знали что.

– Я всё предусмотрел. Всё пройдёт хорошо. Я уверен, – шепчу я, смотря в глаза, – Ты готова?

– В-в-ва⁈ – сжалась низкая на моём фоне девочка, – П-погоди… погоди-погоди! Сейчас? П-прям сейчас⁈

– Я устал ждать. Я планировал это уже давно.

– ДАВНО⁈ А… а насколько?.., – заинтересованно спросила она.

– Почти год.

– УЖЕ ГОД⁈

Я услышал писклявый голос Мирески из шторы: «Ой, что творится… что творится-то…»

Катя же наконец перестала пятиться и сжиматься.

– Погоди… п-погоди, погоди! Ам-м-м… э-м-м… а тут… да! Тут ведь дивана нет! Это… это полное варварство! Хотя бы… да ну хотя бы кресло надо! Кровать там… в комнате… тогда уж… – последнее я едва расслышал.

– Зачем? На полу удобнее.

– Ва-а-а-ай, погоди, не могу, не могуууууу! – она схватилась за лицо и затопала ногами, – Я не так всё это представлялаааа! Почему так трудно отказатьсяяяяя⁇!

– Что? Мы же уже делали, – задираю бровь, – Ритуал. Ну?

Катя отрывает руки от лица.

– Что?

– Что?

Мы друг на друга какое-то время смотрим. Она молча и как-то громко моргает, а затем оглядывается и видит, что диван тут, собственно есть. Как и куча другой мебели. Просто всё это отодвинуто, чтобы расчистить пол.

– Садись. В позу лотоса, – указываю я.

– Д-да, без проблем! – кивает она.

– А ты вообще чего так…

– Ничего.

Я на неё покосился. Ну ничего так ничего…

Катя, оооочень стараясь не встречаться со мной взглядом, неловко уселась, скрестила ноги, и раз десять поправила платье, чтобы ненароком не задралось как-то не так. Я же сел перед ней.

Пора начинать. Я давно это готовил.

– Прикрой глаза, – шепчу я, – Разверни ладошку.

Она немного сомневалась.

– Доверься, – улыбаюсь.

Девочка вздыхает и делает как я говорю.

Я засовываю руку в карман, нащупываю жемчужинку и аккуратно кладу её в девичью ладошку, закрывая своей сверху.

– Расслабься, – шепчу, сам прикрывая глаза, – Позволь тебе кое-что показать.

Размеренное дыхание срывается с девичьих губ. Запахло мятой и клубникой. Техникой Школы Крови я считываю ей пульс и вижу, как он замедляется, хотя до этого был просто бешенный!

Успокаиваюсь и я.

Всё готово.

Бам-м-м! Поезд уносит нас в Эфирный План – прямиком в мой Тёмный Лес.

Я открываю глаза, держа Катю за руку. Так как я знал что делаю, то мой Эфир гостью не атаковал, считаю ту частью хозяина.

Синицина заинтересованно оглядывалась.

– Странные у тебя места для свиданий, Кайзер… – пробубнила она, однако, без недовольства.

И тут девочка замечает небольшую светлую поляну посреди искажённых деревьев. Буквально лысый пятак, где даже трава была обычного, хотя бы желтоватого цвета. И в центре всего этого была клетка из тёмного, бурлящего Эфира.

Клетка, в которой сидела фея размером с человека.

Они встречаются взглядом. Убийца и жертва, чудом спасённая ещё большим чудовищем.

Прошлая Королева и нынешняя.

– С днём рождения, Кать, – я улыбаюсь и поднимаю наши сжатые руки, разворачивая её ладошку к верху и убирая свою.

И в девичьей руке лежала тёмно-фиолетовая, светящееся жемчужина. Ядро Королевы Фей.

Буквально душа убийцы в руках жертвы.

– И… что с ней делать? – неуверенно спросила девочка, глядя на красивую обречённую пленницу.

– Не знаю. Что решишь – всё в твоих руках. Теперь она полностью твоя, – пожимаю я плечами, – Хочешь: помогу сделать фамильяром. Хочешь: скажу как поглотить. Хочешь: можем отпустить.

– «Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных?» – тихо прошептала Катя, с теплой улыбкой делая шаг.

Она подошла вплотную к энергетической тюрьме, смотря на сидящую внутри фею размером с человека. Бледноликая девушка с красивыми фиолетовыми волосами подняла глаза на свой идеальный сосуд, который ей уже никогда не достанется.

– А ты чего хочешь? – спросила Катя.

– Жить. Увидеть хоть что-то кроме Эфира… – устало пробормотала Королева, опуская глаза, – Плевать уже на новое тело. Я проиграла. Должна умереть. Если выживу… если выберусь из этого кошмара… уже… уже победила.

Королева сидела спокойно. Не было той агрессии и непримиримости, когда я впервые возвёл клетку при помощи Ахерона. Да, я мог бы держать её в ядре, но о каком-либо исправлении тогда бы не могли идти и речи – она бы вновь появилась всё такой же озлобленной на мир.

Но я решил иначе. Я решил дать шанс. И ей… и ещё одному созданию, уже показавшему искупление и исправление.

Жабич. Всё это время маленький толстый ангел был рядом и практически весь год планомерно её обрабатывал. Без настойчивости, без принуждения. Он просто… с ней говорил. Он был самым обычным психологом, лишь за тем исключением, что уже через всё это прошёл.

Возможно, Королева решила… что пора прервать этот круг ненависти. Ведь если смогла «жалкая человеческая имитация», то почему бы не попробовать оригиналу?

Катя смогла, и Катя в итоге победила.

Быть может – это и есть правильный путь? Исправиться?

– Ясно. Подумаю, – Катя вздыхает и сжимает жемчужину.

Она подходит ко мне, встаёт рядом и оглядывает как Тёмный Лес, так и Королеву. Замечает Жабича, с интересом выглядывающего из-за дерева. И даже подмечает, как моё Разрушение её не трогает – жадные тени пытаются схватить девочку, растворить и утопить, но в последний момент понимают, что она своя.

– И как ты вспомнил про мой день рождения?.. Я никогда дату не говорила… – пробормотала она, не глядя.

Было два варианта ответа:

Первый: «Ну я же не настолько идиот, Кать…». Его требовала МОЯ душа, потому что он и был правильным. Я действительно просто запомнил, и не настолько дебил, чтобы забыть!

Ну и второй, который нет смысла не выбрать…

– Говорила. Несколько лет назад, единственный раз, – и я вздыхаю, – Я никогда не забуду день, когда ты появилась, Кать.

Она поднимет на меня глаза.

– Ясно… – прошептала девушка, – Ну, тогда мы закончили? Могу выходить?

– Да. Ты первая, я следом.

Катя кивает, прикрывает глаза и медленно растворяется вместе с жемчужиной. Я же напоследок подхожу к Королеве. Та подняла уставшие, но немного ожившие глаза.

– Это твой последний шанс. Не просри, – говорю я.

– Да знаю я… отвали, придурок, – устало легла она, смотря в потолок своей клетки.

– Ну, в чём-то вы действительно очень похожи, – со вздохом качаю головой.

Я киваю идущему сюда Жабичу, признавая его заслугу, и, отойдя на шаг, тоже начинаю растворяться.

Поезд уносит меня вниз, в реальный мир.

Я открываю глаза в своём тёмном, прохладном и комфортном поместье. Кати спереди уже не было. Порыскав взглядом в её поисках, вижу, что девушка сидит на подоконнике и терпеливо ждёт, пока я очнусь. Жемчужина так и лежала у меня в руках.

– Я не отказываюсь, если что, – сразу же говорит Катя, – Но пусть у тебя побудет, пока решаем, что делать. Я же растяпа – потеряю!

– «Решаем?», – задираю бровь, – Я тоже?

– Ну конечно. Мы же вместе, – и улыбнувшись, Катя спрыгивает и шагает к двери, – Нуууу так… пойдём? До встречи с остальными ещё час, а я требую ещё подарка! Да-да-да, мне мало!

– И какой же?..

– Твоё время, – останавливается она возле меня, – Подари и его.

– Этого сколько попросишь, Катя, – с улыбкой я медленно понимаюсь.

И тут я кое-что заметил. Это невозможно было не заметить. И чтобы убедиться я облизнулся.

На губах был отчётливый вкус мяты.

Катя это прекрасно видит: как мой промелькнувший язык, так и короткое замешательство.

– Ну… как? – спрашивает она.

– Вкусно, – хмыкаю, – Есть ещё?

И Королева подходит, приобнимая меня за шею.

– Этого сколько попросишь, Кайзер.

* * *

Бездна. Алушанира. Дворец.

Шло чаепитие. За столом сидело трое.

– Вооооот, – протягивает Каритас, – И Михаил мне такой говорит вначале: это совершенно исключено и невозможно.

– Угу-угу, – кивает Люксурия, – А ты?

– А я така… ой! – и тут она едва ли не подскакивает на месте, словно что-то укололо прямо в булку!

Похоть, уже поднявшая маленькую чашечку чая, замерла, глядя на сестру.

– Что такое? – задрала демоница бровь.

– Да тут весточка дошла. Про Апостола моего. А он хорош! Хе-хе, прям горжусь выбором! Такой славненький!

– А по моей специальности мне когда весточки доходить начнут⁈ – затопала ногой Похоть.

– О, ну думаю скоро уже! Годик может?

Хозяйка Алушаниры насупилась и начал злобно отхлёбывать чай, не зная кого ещё обвинить, что Герцог ПОХОТИ – к похоти отношения вообще не имеет! А она ведь тоже хочет им гордиться и хвалить! Ну когда он уже начнёт сношать всё что движется⁈ Пора бы уже! Люксурия ведь не молодеет, пора бы и внуков!

– Ещё нагонит, ещё нагонит, не злись, – улыбнулась Любовь, а затем медленно перевела взгляд на третьего гостя, – А ты что думаешь, Соломон?

Похоть тоже подняла на него глаза. Огромный широкий мужчина в броне и меховом плаще тоже сидел за столом, так и не притронувшись к абсурдно маленькому для него девчачьему сервизу.

Две сестрицы заинтересованно моргали, терпеливо ожидая ответа. И так бы и ждали, хоть час, хоть два. Тут НЕвозможно сделать вид, будто не услышал.

– Трижды жалею, что не умер. Это хуже любой пытки.