Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

На самом деле – это не террористы или ЧВК какой-то страны. Это в прямом смысле наёмники, которым кто заплатит, на того и работают. И цель их проста – если надо продвинуть чьего-то сынка в Играх, то они просто переломают ноги его завтрашнему неудобному конкуренту. Или похитят. Или… ну да, иногда могут заплатить за убийство.

Но в основном, всё же, именно срыв выступлений. Уже не первый год они так работают.

Но первый, когда на Играх не те люди.

И потому… давайте снова.

* * *

Лес. День. Солнечная погода. Толпа людей, спрятавшаяся в лесу возле города. И… тишина.

– М? Парни, чем воняет? – задрал голову человек у костра, – Фу, сука! Ну и дерьмо? Кто сдох⁈

Все начали оглядываться. Трупный запах ощущался отчётливо, а странная тишина глушила уши.

Они напряглись. Послышались щелчки затворов – наёмники на всякий случай приготовятся. Вряд ли всё это совпадение.

– Прочесать всё вокруг! – крикнул главный, – Похоже у нас го…

И шагая назад, он упирается спиной о фигуру в рогатой маске. Она возникла из ниоткуда, будто всегда тут стояла.

Парень в балахоне и маске.

– Он сказал нести Чуму и Голод, и тогда будет говорить. Раз так, то простите. Отныне вы – пища, – он втягивает воздух, – Ну, попробуем.

И не успевает кто-либо что-то сделать, как незнакомец со всей силы вонзает древко трезубца в землю!

БААААМ! От него моментально расходится купол энергии, накрывая весь лагерь! Нечто, похожее на Территорию, но от артефакта. Костяной трезубец тут же покрылся тёмно-зелёными трещинами, вся трава вокруг него вымерла, а люди, оказавшиеся поблизости…

– Аа-а-а-аА-А-А! – закричали они.

Кожа гнила, гной собирался в белые волдыри и лопался, а из дыр на коже выползали личинки, тут же падая на землю, умирая, и превращаясь в очередной гной, что кипел и булькал, разбрызгивая чуму вокруг!

Все, кто находился рядом – умерли мгновенно. Те, кто подальше – закашлялись, упали и начали блевать: сначала едой, затем кровью! Выплёвывали свои внутренности, захлёбывались выделениями! Кровь текла из всех отверстий, озноб скручивал мышцы, а кости трещали!

Чумной туман поднялся быстро – он закрыл видимость. Крики, кашель и рвота глушили звуки. Запах гнили кружил голову, не позволяя здраво мыслить.

Больше всего повезло тем, кто был дальше эпицентра чумного взрыва. Но и они… долго не протянули.

Ровно в тот же момент, когда трезубец коснулся земли, когда чумное поветрие накрыло весь лагерь, вокруг костяного орудия начало появляться другое существо. Из роя трупных мух, из орды гниющих крыс – силуэт собирался в человека, с основной из трезубца.

Гниль превращалась в плоть, мухи и крысы становились бронёй и кожей.

Высокий, плечистый мужчина в шлеме, доспехах и меховом плаще. Словно ожившее и разумное воплощение того самого трезубца.

И если Повелитель Мух – Чумной Король.

Герцог Обжорства – Чумной Принц.

То Соломон… отныне Герцог Чумы – живое воплощение битвы и смерти, и результат обучения Михаэля.

Пусть и не полностью, пусть и лишь благодаря разумному и готовому к помощи Соломону, но Казйер смог обуздать трезубец. Это была первая попытка повторить то, что делал Люцифер.

Успешная.

Не выжил никто. Воскресили лишь тех, в ком глаз Шеня заранее опознал наименьшее зло. Но в остальном… угроза умерла ещё в зародыше.

Анна была права.

Михаэль больше не будет скрываться. Детство прошло, максимализм почти умер.

Благодаря людям вокруг, благодаря любимым, благодаря поддержке… Михаэль всё больше становится тем, кем был раньше.

Чудовищем, не оставляющим шансов.

Глава 14

Я шагал среди трупов. Чумной смрад уже начинал спадать и втягиваться в источник, но даже так, Храмовники всё равно использовали полную защиту, словно попали под выброс смертельного вируса – магическая броня, респираторы, ни миллиметра голой кожи.

Стоял писк. Крысы ползали по телам – не в поисках еды, но в поисках полезного для войны с демонами: оружие, куски брони, ну и просто прикольные блестяшки. Какой-то крыс даже забрал себе золотой зуб!

Ещё были мухи. Да, много мух. Как бы я их ненавидел всей душой, – и комаров тоже, – но когда ты ими частично управляешь – ощущение непередаваемое. Будто ты и правда злодей уровня «Апокалипсис», что ли. Это же мухи! Это чума!

И я их повелитель.

– Всё прочесали, никто не выжил, – подошёл ко мне Храмовник в костюме биозащиты, – Господин Кайзер, сверьтесь со списком на воскрешение, пожалуйста. Для удобства пометили.

Он протягивает мне планшет с бумагой, где были указаны все выделенные мной люди для второго шанса… но от моих рук он тут же начал разлагаться и развалился.

Я недоумённо поднял голову на мужика. Он на меня.

– Копию хоть сделали?.., – спросил я.

– Нет…

Вздыхаю.

Позади слышатся шаги. Тяжёлые, но в то же время мягкие и немного даже мокрые, что ли. Тень двухметровой широкой фигуры накрывает сначала меня, а затем бедолагу Храмовника. И удивительно, как, казалось бы, человек на такой жёсткой и беспринципной должности всё равно способен… нервничать при виде союзников.

Всем им здесь не по себе. Из-за меня.

Давайте будем честны – я мерзкий. Не лицом, а силой. Это мир магии, огненных шаров, телекинеза и прочей типичной магической штуки. Молнии, ветер, вода, и прочая хрень, которую можно увидеть в играх и мультиках – вот к чему привыкают боевые маги!

Но они не привыкли видеть грёбанное биологическое оружие. Не привыкли видеть трупы, которые выплюнули свои внутренности и померли в своих выделениях, истощив весь организм. Не привыкли, что это не массовый ритуал, а лишь один из инструментов школьника.

И не привыкли, когда рядом со школьником стоит само воплощение Чумы.

Соломон выглядел так же в общем плане, но иначе в частностях. Те же формы, те же очертания. Ты чётко угадывал в нём именно Соломона, если знать как он выглядит. Но если смотреть на остальное…

Костями его тела служил сам трезубец. Его кровью была гниль, плоть собиралась из крыс, а бронёй служил хитин трупных мух.

Это ходячее воплощение заразы, буквально эпицентр биологической бомбы, способный не просто мыслить и двигаться самостоятельно, но ещё и чертовски умело сражаться. И пусть его сила ограничена моей, и сейчас он далеко не на пике… тебе всё равно не выжить без биозащиты. А сможешь ли ты держать чёртов магический респиратор, который НИКОГДА не приходилось держать и полноценно сражаться? Ты не запутаешься? Ты сможешь научиться на ходу? Ведь учитывай, что от проигрыша отделяет всего один вдох.

Я глянул на Соломона. Он уже разваливался – куски спадали, начиная гнить, а открытые кости с треском возвращались в форму трезубца.

И тем не менее…

– Ну как, друг? Приятно наконец стать физическим? – улыбаюсь я, – Ходить по земле, лично душить злодеев?

– Давно не испытывал такого облегчения, – раздался хриплый, больной голос из-под забрала, – Благодарю, Михаэль. Буду надеяться, что это не разовое решение.

– Ну скажи же – стоило того, чтобы потерпеть Люксурию⁈

– Нет.

С этими эпичными словами Соломон, наконец впервые ступивший СВОЕЙ РЕАЛЬНОЙ ногой на родную ему Землю… возвращается в мир Трезубца, оставляя после себя лишь лужу гнили, растаявшее мясо и само оружие.

Я ловко и эпично подбиваю его ногой, чтобы он крутанулся и влетел мне в руку. Хех, долго учился этому!

«А ведь не только чумой зарядить можно…», – не могу не улыбаться, глядя на уберплюшку в руке.

Насколько же я недооценивал, так-то, главное оружие самого Люцифера! И скажу больше, пусть я, конечно, сейчас слабее оригинального владельца, но у меня есть то, чего не было даже у него!

У меня Трезубец разумен и готов сотрудничать.

Трезубец Люцифера – мощное орудие, способное раскрывать настоящий домен хозяина. Круто! Ты типа буквально можешь на сотни метров вокруг раскрыть «Территория 2.0»! И Люцифер так время останавливал, если что!

Вот только у меня это «Территория 3.0» – она, чёрт возьми, способна догонять и давать пиздюлей.

Одно дело убежать из раскрытого Домена! Другое дело, когда она, твою мать, бежит за тобой! И при этом – я ведь не ограничен чумой! Что будет, если напитаться Гневом? Справедливостью? Эфиром⁈

Ой, да только не говорите, что я тупо раскрою вокруг Тёмный Лес. Да не верю! Который ещё и перемещается нахрен!

Хотя чё это не верю? Это же личное оружие ЛЮЦИФЕРА, в который я подселил СОЛОМОНА! Ало, это далеко не последние хрены! Тут было бы странно, если оружие было бы НЕ мощным.

«Соломон, да мы с тобой всех раком поставим!»

«Рассчитываю на это»

«А ты ещё и Люксурию!»

«Не надо…»

– Мдааа бл* ёпта бл*, ну и вонище же здесь… – шагал Барон через трупы, – Михаэль, ну хоть освежитель с собой таскай!

– А ты не нюхай, – поворачиваюсь, – Как всё прошло?

И Барон Суббота, сопровождавший меня всю операцию, показывает ведро, в котором сидела крыса. Крупная, но всё ещё по габаритам обычная крыса.

Необычной она была по внешности – ведь это одно из самых мерзких созданий, что я видел.

Начнём с того, что от кожи у неё не осталось ничего – всё это гнойники, волдыри побелевшее мясо. Глаза… их нет – из глазниц растут трупные грибы. Да я даже видел её грудную клетку! И сердце у неё не билось. Да его вообще не было. Вместо этого – зелёный, мерцающий свет.

Наша колония грибов, которыми успешно правят Горка и Морка, оказывается очень сподручны в сдерживании трупов. Да это буквально средство против некромантов! Внедряясь в тело, разумные грибочки не просто уже нервы под контроль берут – а уже и свои нервные окончания создают.

И вот эта вот крыса – это вестник Повелителя Мух. И проблема была в том, что мы бы её уже не контролировали…

Если бы не грибочки! Они тупо не дают этому мелкому источнику апокалипсиса сбежать под шумок – они просто прорастили грибную сеть и перехватили управление над мышцами. А я уверен, сраный Повелитель Мух захочет сбежать!

– Обжорство, ты здесь? – спрашиваю, – Это то, чего ты хотел?

Крыса забулькала, зелёный свет в груди вспыхнул.

– Ыт сёнирп еиртевоп ымуч. Ысырк иларж. Ихум ьсиладжор. Ëсв онрев. Я вотог ьтад еинанз йешан ылис.

Раздалось отражённое эхо.

«Ты принёс поветрие Чумы. Крысы жрали. Мухи рождались. Всё верно. Я готов дать знание нашей силы», – сразу же перевёл Рой.

Я смотрю на Барона. Тот, уже без капли шутливости, совершенно серьёзно смотрит на меня в ответ.

Суббота почти божок Вуду. И там были ритуалы и истории с проклятьями, болезнями, да. Но даже бывший бог и близко не имел дело с тем, с кем вожусь сейчас я.

Это ведь… ну… апокалипсис. Настоящий.

Это Чума.

Я киваю Барону. Всё это мы сделали ради, собственно, одного.

– Мне нужны детали одной конкретной особенности Обжорства, – поворачиваюсь я на Чумного Вестника, – Мне нужно знать, как работает стирание из реальности.

Я готов. И согласно плану нашего аналитического отдела – делать это нужно сейчас.

Именно сегодня.

Именно сейчас.

День, когда Япония пожалеет, что пошла против природы и самой Земли.

* * *

Я стоял в тёмном зале. Передо мной – тяжёлый железный стол, похожий больше на пыточный, чем на обеденный.

Волнение заставляло постоянно теребить ладони, сжимать и разжимать. Погружённый в мысли, я думал, что будет дальше и во что это выльется. Думал, что будет, если Обжорство окажется право и случится… кое-что, о чём никто из нас не знал.

Ведь если случится – я просто давану в штаны от счастья. Но об этом уже позже.

– Ещё раз, Михаэль. Что он сказал? – спросил Князев.

– Сожранное Обжорством не стирается – оно вырезается и вставляется в моё «хранилище». Сказал, что мой желудок – пространство вне пространства. И если уметь, то можно отрыгнуть хоть сожранное тысячу лет назад.

– То есть, если я начну умирать лапками кверху – можно всё вернуть? – уточнила Алиса.

– Ну, в теории да.

– В теории? – хмурится Виктор, тревожно глядя то на меня, то на жену, – Он не говорил как именно это делать?

– Сказал, нужно больше «деяний Чумы и Обжорства». В общем, больше той мерзости, что я с наёмниками сделал, – пожимаю плечами, – Так что, даааже если что-то пойдёт не так, думаю, одним быстрым телепортом и одной деревней можно решить вопрос. К чему я… не очень бы хотел прибегать, – тоже хмурюсь.

– Никто не хочет… – бормочет дьявол.

Мы на минуту замолчали.

Остался последний шаг до проверки теории. Но когда её только обсуждали, всё это ощущалось как нечто далёкое, где-то там, в будущем. И потому особого значения последствиям не придавалось – всё равно не сейчас! Но вот Князев, – реально любящий муж, – стоит в шаге от потенциальной смерти жены.

Мы не уверены, что произойдёт. Мы знаем детали только со слов Повелителя Мух, но на практике никто из нас ещё часть Архонта из реальности не вырезал.

– Можем отложить, Алис… – впервые вижу, как он сомневается.

И я это подмечаю.

Хех. Отрадно. Не, правда! Мне отрадно видеть, что и другое чудовище оказалось способно на человечность и любовь. Это приятно знать – может, у меня и правда всё сложится хорошо, и жизнь будет счастливой? Шансы-то есть!

Это… и ещё выяснение слабой точки Князева.

Чёрт возьми, я правда взрослею, правда матерею. Но мысль о том, что ЕСЛИ с Князевым придётся сражаться, то я теперь знаю его слабые точки. Это… успокаивает, что ли.

Я знаю, как его поломать. Кажется…

Для меня это естественно – ломать разумных.

– Можно. А зачем? – задирает лисичка брови, – Сейчас же идеальный момент, любимки мои. Разве не так?

– Л-любимки? – и тут, словно выйдя из транса, я моргаю и смотрю на девушку.

– Конечно. Ты тоже! – радостно и искренне посмотрела она, – Пока тебя любят мои любимые доченьки, значит и я тоже! И если вам надо пробовать сейчас – я готова рискнуть сейчас.

Я внимательно посмотрел в её вишнёвые глаза, в её милую улыбку с ямочками, и задорное лицо. Посмотрел на Князева.

И невольно опустил взгляд, поджимая губы.

Да кого я обманываю… не смогу я поломать таких хороших людей. Я предпочту вывернуть Судьбу вновь, лишь бы разобраться исключительно с Князевым.

*Т-т-т-т-тик…*.

– Ну тогда я готов, – вздыхаю, – Клон на банкете создаст алиби.

– Что-ж… – протягивает Виктор.

И он… вываливает мясо Архонта на стол.

– Ну тогда пожирай, Михаэль. Да будет пир. Пир во имя Чумы.

* * *

В то же время. Банкетный зал в Греции.

Наконец все смогли расслабиться. Инцидент с появлением того юноши со странными волосами и чарующим запахом, буквально заполняющим комнату, начал потихоньку укладываться, и несмотря на просто КАТАСТРОФИЧЕСКИ поганое ощущение, которое парень вызвал на арене, сейчас он будто наоборот всем видом показывал свою дружелюбность.

Начались разговоры, угощения. Настоящий банкет стартовал лишь сейчас, спустя двадцать минут, когда все смогли выдохнуть. Хотя никто и не скрывал… что перспектива сражаться вот с ЭТИМ вот – всё равно угнетала.

Это было почти со всеми, кроме японцев, и в особенности Ямамото Акиры.

Высокий черноволосый азиат в костюме не сводил глаз с прелестных девушек. Он не подходил, решив на сегодня оставить попытки, так что просто искренне любовался первозданными сокровищами в мире партнёров и будущих матерей.

Акира даже не скрывал перед собой эти чувства. Он полностью отдавал им отчёт.

Честно? Это зависть. Ямомото Акира – невероятно завидует!

Японский Сёгунат – государство победившей генетики. Всё, что связано с селекцией и улучшением нации через правильные браки – всё это подтвердилось именно в Сёгунате.

Если ты лучший – ты будешь с лучшей. Всё просто. Слабые и страшные вырождались, и уже сейчас общее «качество людей» в Сёгунате значительно выросло. Но, естественно, проблемы биологии дают о себе знать – нельзя бесконечно размножаться без притока новой крови, и твоё превосходство быстро выльется в болезни.

«И до чего же в мире есть прекрасная кровь…», – с восхищением смотрел он на девушек.

Честно? Вот если прям совсем честно? Это не то что зависть – это пример для подражания.

Акира даже не будет отрицать – он с первого взгляда начал фанатеть от Михаэля.

Ровно как это не значит, что он с удовольствием кумира не сместит.

У Михаэля есть всё! Внешние данные, сила, влияние, репутация. И партнёрши! Ох, ну какие же у него партнёрши! Да Михаэль – это ровно то, чем Акира хочет быть!

Блондинка. Екатерина, вроде? Она своенравная, дерзкая, прям огненная! С ней родятся свирепые воины, это точно.

Лунасетта. Хитрая, тихая, таинственная. От неё пойдёт прекрасная ветвь интриганов и шпионов, тайной силы.

Суви Квон. Милая, тёплая, спокойная, комфортная. Замечательное публичное лицо, которое будут любить все.

И все разные! И все красивые! Фигура, лицо, типаж в целом – это не просто три одинаковые красавицы, это уникальнейшие картины разных авторов!

«Ха-ха-ха, да это невозможно!», – и взгляд Акиры упал на Кайзера, – «Ни за что нельзя допустить твоё потомство с ними – у Земли никаких шансов не останется!».

А теперь представьте, что с каждой из них у КАЙЗЕРА, этого ЧУДОВИЩА – будет по несколько детей.

Суви-Кайзер – чарующий, располагающий к себе монстр.

Катя-Кайзер – ещё более яростный и непримиримый монстр.

Лунасетта-Кайзер – неуловимый монстр-маньяк.

Это что за семья будет? Повелителя мира? Галактики? Абсурд! И поэтому Акира не столько завидует, сколько вдохновляется своим врагом.

Смог он – сможет и Акира, верно?

Но сегодня Ямомото уже не полезет. Времени полно. Особенно будет после победы на Кайзером-Зверем.

И с улыбкой глядя на зеленоглазую блондинку с превосходной фигурой, Акира даже не заметил… как к нему подошёл побледневший товарищ.

– Г-господин… – прохрипел он, держась за грудь.

– Рью? – поворачивается Акира, – Что слу…

– Что-то… мне нехорошо… что-то со мной… кх-х-х-х!

Он начинает падать! Ямомото моментально переключается, улыбка спадает с его лица, и моментально ловит подчинённого! Тут же слышится грохот. Акира поворачивается.

Упал ещё один японец. Следом ещё. И ещё.

Три парня и одна девушка свалились на колени одновременно.

Ямомото переводит взгляд на товарища в руках. Рью дёрнулся, резко и коротко всхлипнул и вцепился пальцами в пиджак Акиры, сминая ткань так, будто это единственное, что удерживает его в реальности!

Парень поднял взгляд на господина. Глаза были широко раскрыты, зрачки расширены до предела, радужка почти исчезла. В этом взгляде не было боли, не было мольбы о спасении, только голый, обнажённый ужас и осознание того, что всё заканчивается.

Он сглотнул с усилием, словно это было физически больно.

– Я… я умираю, – прошептал он сдавленным голосом, – Г-господин… простите… я умираю…

Слова дались ему тяжело, как будто каждый звук требовал отдельного усилия. Губы дрожали, дыхание сбивалось, вдохи становились короче, поверхностнее, а паузы между ними длиннее. Он смотрел на Акиру не как на командира и не как на спасителя, а как на последнее живое существо, которое он увидит.

И тогда, того не ожидая, биооружие осознало…

– Мне… мне страшно, – добавил он уже почти беззвучно, – Мне страшно… умирать… господин…

Он дёрнулся ещё раз, слабо, как рыба, выброшенная на берег. Пальцы ослабли, затем снова сжались, уже еле заметно. Потом дыхание просто не пришло, а грудь не поднялась.

Пальцы разжались.

Всё. Он умер.

Секунду в зале было абсолютно тихо. Потом кто-то вскрикнул, коротко и резко. Кто-то уронил бокал, и звон стекла стал сигналом для остальных. Люди начали пятиться, оглядываться! Кто-то прокричал имя, кто-то начал звать лекарей, кто-то просто завизжал от страха.

Кто-то попытался подбежать к телам и проверить их, его тут же оттащили.

Акира смотрел на тело Рью и чувствовал, как внутри него что-то холодное и липкое расползается вверх по позвоночнику.

Они… просто моментально погибли. Без предупреждения и совершенно без шанса это остановить. Их организмы просто перестали жить прямо на глазах – всего за несколько секунд.

И Акира… застывает. Первобытный страх стадного животного, увидевшего смерть соплеменника от неизвестной болезни пустил холод по его спине, перехватил дыхание и заставил замереть.

Осознание пришло почти сразу.

Только что погибли все Архонты Света в делегации.

Его взгляд медленно поднимается вверх. В зал. И видит Его: одиноко стоящего в темноте Михаэля Кайзера, смотрящего на Акиру. Прямо в глаза. Прямо и не скрывая.

Не скрывая мысли, которую он вкладывает во взгляд столь голубых, и вместе с тем – бездонно чёрных глаз, пожирающих свет:

'А теперь…

Ты боишься?'

Неотвратимость. Опасение. Безнадёжность. Апатия. Каскад чувств рухнул, стоило взглянуть в две чёрные точки глубоко внутри небесных глаз.

Сам того не понимая, Акира стал одним из немногих…

Кто столкнулся с первоначальной сущностью Михаэля. Третьим кусочком паззла, последней и финальной матрёшкой.

С тем, что начало просыпаться.

* * *

Я засовываю в рот последний кусок.

Он уже не еда. Это просто масса, которая должна оказаться внутри. Я засовываю его в рот пальцами, вдавливаю в горло, чувствуя, как сырая плоть тянется, цепляется за зубы, за нёбо, за язык. Вкус густой, металлический, сладковато-горький.

Зубы уже давно изменились от вкуса крови. Я чувствую это не как боль, а как будто внутри кости что-то распирает. Зубы вытягиваются, становятся тоньше, острее! Язык вдруг делается слишком большим для рта, а потом… он разделяется надвое. Два языка: в два раза больше вкуса.

Пока я жрал этот труп, я полностью принял, что не похож на человека. Я просто зверь. Даже мясо я держал не ладонью, а когтями.

Я жую. Медленно. Надо переваривать.

Каждое движение челюсти отзывается волной тепла вниз по горлу, в желудок, дальше, в Ядро. Там не просто переваривание. Там разбор. Вскрытие на уровне, который заметен лишь Рою.

Обжорство не ест – оно присваивает.

Я поднимаю взгляд и вижу, что на меня смотрят два человека. Они не вмешиваются, не комментируют, а просто смотрят – как на эксперимент, как на зверя в клетке.

И я проглатываю последний кусок. Он проходит вниз тяжело, как камень, но потом растворяется в тепле. Желудок скручивает, меня бросает в жар! Тошнота накатывает, но не из-за отвращения, а из-за избытка. Слишком много. Слишком быстро. Слишком не по-человечески.

Я закрываю глаза.

Делаю вдох.

И когда открываю, то смотрю на Алису. Девушка опёрлась рукой о стол и, зажмурив глаза, держалась за грудь. Дыхание у неё потяжелело, лицо скривилось, а губы она поджала, явно сдерживая подступающие чувства.

Со мной… тоже было не всё в порядке. Но у меня, казалось, было полнейшее отравление, с которым борется Рой.

За девушку же переживаний куда больше.

– Алиса? – Князев встал и положил руку поверх женской, – Ты как?..

Она не ответила. Однако, с этим жестом – начала успокаиваться: дыхание выравнивалось, руки дрожали всё меньше, а испарина на лбу быстро исчезла.

Алиса выдыхает с закрытыми, наконец выпрямляясь. Сглатывает.

– Как месячные, только раз в пять хуже, и в один момент. Ужас… – глубоко дышит она, – Из меня явно что-то вышло. И даже не ребёнок с ушками.

– Но… но ты в порядке? – непривычно видеть искреннюю заботу Князева.

Лисица хмурится, снова прикрывает глаза и глубоко вдыхает, явно погружаясь в себя.

– Ничего приятного. Это УЖАС как больно! И я точно стала слабее, – выдыхает и открывает глаза, – Нооооо если меня любить, целовать и кормить вкусняшками – вернусь в норму! Ну и поласкать… немножко можно…

Князев выдыхает. Да и я вместе с ним, заодно вытирая кровь со рта. То, как Алиса хлопает ресничками, пусть и всё ещё напряжённо, говорит что она крепкая девушка и точно это переживёт.

Значит теория оказалась верна – в ней отмерла часть Архонта Света.

– «Господа, приём. Новости… пиздец», – слышим мы в наушник.

У Алисы его не было, только у нас с Виктором. Мы переглядываемся. Хмуримся.

Ну это ещё что?

– «После поедания трупа… прямо в зале рухнуло четыре человека»

Чё…

– «Только. В зале. Их было. ЧЕТЫРЕ!», – Евгений будто не верил сам.

Виснет тишина. Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как боль в животе проходит, оседая в Ядре.

Четыре… Архонта Света? И это только в сраной мизерной делегации?..

Что, нахрен?

Дела моментально стали куда хуже, чем казалось раньше. Намноооого, твою мать, хуже! Мы ожидали, что Япония сможет их производить, но мы потому и позвали Алису лично, потому что и понятия не имели, что вообще увидим подтверждение!

Мы не то что ЧЕТЫРËХ Архонтов под одной крышей не ждали, мы, нахрен, ни одного там не ждали!

И вы хотите сказать, что они мало того, что послали четырёх Лже-Архонтов гасить малолеток на Играх, так их там может быть ещё больше? Ведь мы уже гарантированно знаем, что и геном Небес у Сёгуната тоже есть! Сколько там Архонтов Неба⁈ Ещё пять⁈

Князев внимательно на меня смотрел. Его молчаливый взгляд говорил сам за себя.

А вот мой явно был необычным.

– По взгляду вижу, что есть что добавить, – тихо говорит Князев, – Умоляю, пусть это будут хорошие новости.

'Пользователь, всё удалось.

Получено колоссальное количество энергии. Ядро скакнуло на следующую ступень. Получена новая колония. Энергоэффективность плоти Архонта – лучшая, из всего, что мы поглощали!'

Одна из причин, почему мне было не по себе в том числе – рост Ядра. Он вызывает недомогание.

«Но и ещё…», – начал Рой.

– Да, есть… – пробубнил я, смотря на мерцающие руки.

Под моей кожей начинают бежать золотые искры, распространяясь словно электрическая паутина.

Теплота переполняет грудь. Дыхание учащается. Сердце бьётся быстрее! И я… даю волю силе!

Совершенно без труда я формирую над головой остроконечный светящийся нимб, буквально из уплотнённого осязаемого света! Бам-м-м! Глаз Шеня открывается, наливаясь золотом! Он мечется в поисках зла, поисках тьмы, и фокусируется на Князеве! Тьма. Непроглядная, отвратная тьма расступается под взором третьего глаза и я вижу… образы.

Образы будущего, в которых я смогу победить. Силуэты, которые стоит повторить, знание, что вливается в мою голову самим Эрлан Шенем!

Алиса и Виктор не открывали от меня распахнутых глаз.

'Сработало!

Обжорство позволило насильно выдрать геном Архонта Света и заявить на него абсолютные права, а благодаря колонии второго уровня в желудке у меня получилось встроить его в ядро!

В вас пробуждается генетическая память, которой не было ранее.

Новых сил не появилось, однако эффективность любой магии, связанной со светом, растёт. Вы стали генетически предрасположены для этого направления.

Старые инструменты – усиливаются экспоненциально, если могут зацепиться за новый, адаптированный мной геном'.

Я поднимаю на них взгляд.

– Кажется… теперь Архонт Света… это я.

*Т-т-т-т-тик…*.

*ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК*.

*БАХ*.

И часы… разбились.

* * *

В то же время. Ничто, нигде, везде и всюду.

Знание и Порядок могли говорить всегда, потому что были всюду, но познать разум столь высших сущностей невозможно, как и описать причины их поведения в полной мере. Потому можно лишь предполагать, почему они не переговариваются постоянно.

Однако совершенно очевидно, что сейчас для этого есть причина.

– Он пробуждается, – говорит Порядок.

– Тюрьма рушится. Скорлупа трещит. Процент пробуждения всеобщей проблемы приближается, – констатирует Знание.

– Проблемы ли?

Знание было вездесуще, и собирало информацию просто по факту своего существование – ему не надо было смотреть куда-то конкретно.

Однако, всё же обладая чем-то похожим на разум, оно порой могло и вести себя как разумное. А потому и огромный механический глаз вселенной сейчас перевёл взгляд на Порядок, фокусируясь на нём с характерным механическим гулом.

– Я прекращаю попытки его контролировать, брат. Это невозможно. И сейчас был последний довод – он просто отринул мысль своей истинной сущности. Переиначил. Он… её просто адаптировал. Моя работа – бесполезна. Он УЖЕ меняет то, что мы едва смогли запереть, – говорит Порядок, – Я забираю с него своё благословение и более не создаю препятствий. Теперь есть смысл лишь в наблюдении.

Знание внимательно фокусируется на брата.

Порядок сдался.

Михаэль его победил.

– Брат. Вынужден сообщить, что твоё решение верно лишь частично, – говорит механический глаз, – В наблюдении… просто нет смысла.

Порядок на миг замолчал, пытаясь понять товарища.

– Поясни.

– Я пересматривал. Анализировал. Прикидывал. Его разговор с родителями. Его мысли. Его детство. Много несостыковок. Много слепых пятен. Мы с тобой обладаем самым обширным познанием во всей реальности, но ответь, брат – ты знаешь причину, почему Михаэль Кайзер – это Михаэль Кайзер? Ты знаешь КАК у него это вышло?

– Я… могу лишь предполагать.

– Ты, сам Порядок – лишь предполагаешь, как у кого-то выстроилась судьба? И я, само Знание – не могу прийти узнать, почему в его истории так много «случайностей»?

Порядок замолчал.

Знание продолжило:

– Мы не можем быть глупы. Мы умеем и знаем всё, что должны. Вероятность недостатка интеллекта в случае дела Кайзера – ноль. Вероятность, что причина нашего недоумения в другом – стремится к абсолютной.

Теперь и Порядок понимает, о чём говорит воплощение логики и знания.

– Мы что-то не видим. И не потому, что слепы – это невозможно, мы вездесущи. А…

– Потому что от нас скрываются, – Порядок переводит взгляд на Землю, – Либо вокруг, либо внутри него самого – есть что-то, что не желает показываться. И это что-то… не имеет к нашей реальности никакого отношения. Иначе бы мы с тобой это видели – как видели и рождение первых звёзд… – если Порядок мог шептать, то сейчас бы он шептал, – Скажи, Знание, каков у этого шанс?

– Семьдесят восемь процентов.

– И что делать, если это Нечто ополчится?

И впервые за всё своё существование, лишь сейчас, лишь в случае с Михаэлем, Знание сказало:

– Я не знаю.