Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)

Теперь глаза выпучили и остальные. Даже Вильгельм этого не знал! А он, уверен, знает достаточно!

Мы все шокировано смотрели на женщину, которая от внимания расплылась в гордой улыбке.

– Будучи Архонтом Зверей я могу «съедать» и присваивать активацию Генома другого Архонта. Я родилась в Японском Сёгунате. Там же съела Архонта Леса. Потом мой любименький и лучший на свете муж подарил мне труп Архонта Света. И именно это – причина, почему уже десятилетиями не могут найти этих троих Архонтов. Потому что они живы. Это я.

Ну теперь понятно, чего у меня так всё поджалось рядом с ней. Это не просто тёща, это СИЛЬНАЯ тёща. А при такой если обидеть Зайку – мне типа не фигурально откусят жопу.

– Ну и вы тут все умные мальчики, наверняка поняли, в чём замес, – она указывает на труп, – Другого Архонта Света не может быть физически.

– Но тогда получается… – бормочу я.

– Получается, что генная инженерия дала плоды, и теперь наш враг штампует врагов уровня локальный апокалипсис. О, о! – она прям не могла сдержать прущие мысли и эмоции, – Помните блокировку телепортации? Это ведь сила Архонта Небес, а не Света. То есть там их аж ДВА было! Да-да, Михаэль, на тебя аж двоих послали. О! А ещё! Михаэль, помнишь, как тебя чуть на атомы не разложили?

– Помню…

– В этой каше процентов сорок от силы оригинала, – кивает она на труп, – На что-то он способен, но я покруче буду, хех. Их технология неидеальна, но сам факт её наличия и улучшения…

Это… была лишь жалкая имитация реального архонта? Которая едва не разобрала меня на сраные молекулы, обеспечив смерть как Михаэля Кайзера, так и Зверя? Конечно, третья Хтонь бы проснулась, но это всё равно смерть Михаэля Кайзера.

И хрен бы с ним. Я победил, да! Вот только…

В следующий раз что им мешает отправить просто тупо группу таких вот людей? Ну, кроме сложности их производства? Да ничего.

– А теперь вспоминаем информацию, добытую Михаэлем, – вздыхает Князев, – Прошлое руководство Америки объединило силы с Японией в каком-то проекте, для которого понадобилось собирать генетический материал в некий «Банк». Две сильные державы с технологическим уклоном работали сообща, и после этого мы находим вот это? – кивает он на труп, – Дела так себе, господа. Захват мира только что кратно усложнился.

– Короче, лучшие умы мира теперь умеют копировать чужие врождённые силы, – качает головой Вильгельм, – Раньше уникальность строилась на дарах, ведь техники и заклинания изучались. Но сейчас… уникальность Японцев в их неуникальности.

Это настолько фрустрирующая новость, что я просто…

– Давайте просто взорвём Японию, да и всё… весь остров типа, – пробубнил я.

– Ха-ха, я за! – воскликнула Алиса.

– НЕТ! – хором едва не заорали Императоры.

Мы с Алисой прижали уши. Нас наругали.

Взрослые начали думать. Ситуация кратно омрачняется. И если Вильгельм, возможно, на подрыв всего острова с целой нацией ещё согласится на крайний случай, то Виктор уж точно нет – это прямой провал задания его отца. А он, напомню, должен был здесь установить прочную власть. И вряд ли подрыв целой нации понравится другим людям.

Нам надо захватить мир деликатно. Даже пусть обычной войной! Ведь на войне будут умирать солдаты, а не… вообще все.

И вот проблема в том, что «деликатно», как выясняется – это очень теперь сложно. С такой мощью Япония просто перебьёт все наши силы, и придётся в любом случае всех подрывать. А там ведь ещё учёные Америки… и аугментации…

Обычная война сейчас опасна. Мы можем оказаться тупо слабее армии Архонтов.

– Михаэль, что с силой Анафемы? Ты ей ещё владеешь? – спрашивает Виктор.

– Анафема… – вздыхаю я.

Ох. Это… интересный вопрос. С очень, на самом деле, простым ответом.

Обычно ведь как происходило с моей силой? Я получаю огромный всплеск, становлюсь супер-убийцей-аннигилятором, и затем «пшёл нахрен отсюда в кому на год!». Или в младенца там. Или пропаду ещё куда. И главное – всегда откатываюсь!

Но тут… нет. Совершенно нет. Я остался РОВНО, ну вот прям тютелька в тютельку таким же, каким и был до нападения. Ни микрона организма не изменилось!

За одним лишь исключением.

'Всё, потомок. Это была первая и последняя помощь. В следующий раз, даже если твоя смерть будет означать мою, я клянусь, что предпочту умереть, чем нарушить эту клятву.

Всё, что ты теперь можешь от меня получить – обучение. И любая прямая помощь – лишь после моего освобождения.

Хоть ты умираешь, хоть страдаешь, хоть обрекаешь меня на забвение…

Козырь был сыгран. Остальное полностью на твоих плечах' — так он сказал.

Это же я и передал всем в зале. Все снова затихли.

Будь у нас полноценный Анафема, каким я был тогда в зале – ещё есть шанс точечного уничтожения Архонтов. Всё же, как оказалось, не зря это чудище убили! Реально чудище: как в методах, так и в силе.

Но с учётом, что Архонтов клепают они уже СЕЙЧАС, а обучаться мне надо постепенно – возможно, времени куда меньше, чем мы думали. Нельзя позволить им нарастить критическую массу силы.

Нельзя это просто оставить.

– Ещё это хрень с пентаграммой. Каждый раз сильнее возвращается. Это ещё кто… – отец пробубнил.

Все хмурились. Даже Алиса – всё же, проблемы у её любимого мужа, и тут не до веселья.

Я смотрю на свои руки. На кулак. Поджимаю губы от странного чувства. Какого-то… неприятного, но в то же время не говорящего ничего плохого.

И всё снова связано с Анафемой. Его словами.

Ощущение, будто наша встреча предписана судьбой. После того нападения я много думаю. Много размышляю над тем, кто я и для чего я. Этот день, как и сам кровавый бог – почти всегда в моей голове.

И потому…

– Я его съем, – сказал я.

Все подняли глаза. У Виктора быстрее всех пропал в них вопрос.

– Я – герцог Обжорства. Всё что сожрёт Обжорство, если потом не отрыгнёт – исчезает как суть. И я просто сожру Архонта Света – их больше не смогут производить, – пожимаю плечами, – И раз у нас уже есть действующий, то мы сможем проверить, исчезла ли его сила или нет, – качаю головой, – Всё… решается моей чудовищной натурой.

Взрослые молчали. Моя последняя фраза их очень насторожила, а тихий голос напряг больше, чем проблема с Архонтами.

Алиса подняла глаза на мужа.

– Вить, а твоим Обжорством так не сделать? – обеспокоенно спросила она.

– Мои Грехи на контрактах. У меня нет Геномов, и ключевых особенностей тоже, – тихо ответил он, пристально глядя на меня алыми дьявольскими глазами, – На самом деле, идея имеет место. Будем ловить копирки и стирать, оставим только Архонта Зверей, чтобы Алиса не окочурилась. Остальных под нож. Но для этого…

– Надо жрать человеческое мясо, – медленно качаю головой, – Если надо, я готов.

У папы перехватило дыхание.

– Миша, ты не… – подал он чуть дрогнувший голос.

– Пап, я это делал куда больше, чем ты думаешь, – улыбаюсь я, – Меня не каннибализм беспокоит, если ты о моих грустных глазах. Кое-что другое. Потом расскажу.

Отец решает мне довериться и кивает.

Все снова замолчали. Решение сожрать один объект, чтобы отключить все похожие во всём мире – выглядит будто идеальное.

– Прежде чем попробовать, нужно всё уточнить у Чумного Короля, самого Обжорства, – вздыхает Виктор, поднимаясь со стула, – Но мне он хрен что скажет. Михаэль, тебе придётся в срочном темпе обучаться этой силе. Я вытащу Барона, будет сопровождать – он обучен тебе в этом помогать. Нам нужно знать все нюансы, прежде чем пробовать переписывать реальность.

Киваю.

Обучение. Теперь это не опция, а необходимость.

– В таком случае… – бормочу я, – Можете позвать Луну?

Родители девочки на меня вопросительно поворачиваются.

– Она поможет всё это ускорить. Хочу спросить совета, – улыбаюсь.

Мне нужна Зайка.

* * *

Я сидел в тёмной комнате совершенно один, погружённый в мысли. Дышал размеренно и ровно.

Несмотря на явное беспокойство ситуацией, над которой я думаю каждую минуту, лишь отвлекаясь на мысли по поводу тех же Архонтов, сердцебиение у меня спокойное. У меня нет прям яркого волнения или стресса. У меня… какая-то неуверенность? Растущая пустота? Или…

Или. Я не знаю что это. Правда не знаю.

Я всё вспоминаю тот космос. Момент, когда нас в него затащили, когда мы, распластав руки, парили в невесомости, смотря на далёкие звёзды!

Мне всё время вспоминаются слова и чувства Анафемы – существа, что не должен был этого говорить и испытывать.

Он поменялся. Из-за меня.

И я постоянно думаю… точнее думал: разве Анафема способен измениться? Разве суть этого явления не в том, что ты, наоборот, НЕ способен контролировать свою метаморфозу? Разве он не попал в эту ситуацию, потому что как раз и шанса у него нет? Что, достаточно посмотреть на звёздочки и стать добрым?

Но ответ… приходит быстро. Это пусть и мизерное, но изменение моего сожителя – результат уникальнейшего пути.

Из-за новой, кошмарной магии, которую он изобрёл, у всех сложилось о нём неверное представление, отчего он начал под него перестраиваться. Именно тогда-то он и стал жестоким, кровожадным. И пока оно было так – шанса и не было! Анафема обречён на цикл чужой веры… до тех пор, пока его не прервать.

Чтобы у Анафемы появился шанс – его нужно убить. Убить Бога, и дать вере в него исчезнуть полностью. Освободить от оков непроизвольных изменений!

Следующим шагом его нужно вернуть к жизни, вернуть разум.

Ну а ТОЛЬКО затем показать то, что способно изменить его изначальное эго, его основу характера, которая, так-то, не шибко меняется.

Этот маленький, крохотный раскол, это очарование бескрайним космосом – это результат огромной цепочки событий в тысячи лет. И он привел сюда. К шансу… к выводу…

Да…

Выводу… выводу про меня.

Я его уже говорил. Я уже к нему приходил. Но он каждый раз всплывает всё снова и снова!

Меня быть не должно. Моё существование – ошибка. Сюжет был расписан иначе: Зверь умирал, Хтонь не освобождалась, Анафема пожирал первенца, устраивая апокалипсис. А ещё Похоть бы всегда ненавидела сестру, Жабич бы не получил шанс на исправление, Катя бы…

Да это можно перечислять очень долго!

ВСË без меня должно быть иначе! Потому что уже Я – не должен был рождаться. Не Михаэль Кайзер, не карапуз, не Зверь, а именно Я. Сочетание всего этого, уникальная сущность, уникальная переменная.

Ошибка в системе.

Ошибка… порождённая Роем. Одной грёбанной инъекцией, которую не видит даже вездесущее Знание.

«Что ты, Рой?..»

'Я не способен ответить, пользователь. Простите.

Всё, что я знаю: я – ваш верный помощник. И я готов пожертвовать собой, лишь бы сохранить вас. В этом можете быть уверены'

'Почему я? Почему ты попал ко мне? Почему предыдущие носителя Роя – ничем не отличились? Почему они все просто сгинули! Почему всё это… будто спланировано?..

Будто эксперимент, цель которого довести ТЕБЯ до МЕНЯ любыми средствами, а затем посмотреть, что будет?'

«Я… не способен ответить, пользователь. Простите»

«Не мог тот дед отдать наномашины случайному ребёнку и попасть на меня. Просто не мог…», – и с шепотом в своих мыслях я медленно открываю глаза.

Ушастая девочка стояла передо мной.

– Привееетик! Уснул? – раздался её чуть двоящийся звонкий голос.

– Размышлял.

– А ведь я тут пять минут стою… сильно видать размышлял, – насупился заячий носик, – Странное чувство, когда родители говорят, что «твой жених тебя зовёт». Моя мама таааааак на меня смотрела!

– Как?

– Вооот так! – она попыталась состроить хитрую лисью морду, но получилась милая заячья, – Будто такая: «А я знаю, что вы шалите». А мы-то не шалим! – зыркнула она одним глазом, – Иииили?..

– Ну, когда-нибудь явно пошалим, – тепло улыбаюсь, – Но сейчас у нас дело. Я прошу тебя помочь. Пожалуйста. Можешь сесть передо мной?

Зайка хмурится. Она неуверенно подходит и, усаживаясь передо мной в ту же позу, всё так же продолжает коситься.

– «Прошу помочь»… «пожалуйста»… «можешь»… – бубнит она, – Чего такой хмурый? Кто грузит моего мальчика?

– Всё нормально, – пытаюсь держать улыбку.

– Ага… конечно…

Девочка садится, протягивая руки. Я аккуратно беру её под ладошки, и она сразу понимает чего я хочу, а потому прикрывает глаза.

Глубокий вдох. Протяжный выдох. И ощущение скоростного поезда уносит нас в Эфирный План!

Бах! Мы формируемся в Тёмном Лесу.

Ахерон научил меня первому шагу для реализации плана с передачей бессмертия – это передавать «пропуск» для моего эфира. Теперь Тёмный Лес не видит гостей как непрошенных, если я сам их сюда погрузил. Так Катя тут и выживала.

– Так вот какой у тебя Эфир. Весьма… тёмненько. И красиво. Полностью тебя отражает, – улыбается она, сидя во всё той же позе лотоса передо мной, – Так в чём помощь?

– Мне нужны клоны. И клоны именно твоего типажа, которые могут передавать знание или хотя бы понимание того, что видят. А если точнее – изучают, – вздыхаю я, – Мне… очень нужно обучаться. И много чему. Есть вероятность, что Академические Игры станут началом… ты сама знаешь чего. Это месяц, плюс две недели. За это время я должен максимально закрыть всё, в чём отстаю. И тут уже никак не обойтись без клонов, – я обвожу Лес, – У меня есть Эфир и Похоть, которые на такое способны. Но… мне требуется фундаментальное понимание этого процесса. Ну и у кого как не у тебя об этом спрашивать, – улыбаюсь.

Зайка оглядывается. Техникой «Кайлас» я могу менять облик своего Плана, так что я специально переместил нас туда, где никто не помешает и не прервёт, подальше от глаз местных обитателей.

Так что ни Жабича, ни Йор, ни Нафаню – никого Зайка тут не увидела. Только лес. Но он всё равно выглядит необычно, так что ей было на что посмотреть.

– Ты поможешь мне, Луна? – сжимаю её ладошку.

– Ну вот снова… – пробубнила она, – Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ?.. Ради приличия? Тут неприлично уже сомневаться, Террочка, – она поворачивается, – Что с тобой? Что случилось?

– Загружен, – вновь улыбаюсь.

– Не дави эту противную лживую лыбу, – хмурится она, – Чем загружен?

– Мыслями.

– Какими, Миша?..

– Есть вероятность, что я могу исчезнуть отсюда навсегда. Не телом. А… сущностью, – прямо говорю я.

Луна замолчала. Её смущало всё: мои слова, моя резкая просьба помочь в обучении. Да даже моя реакция! А точнее её отсутствие – я ведь и правда сохранял всё то же лицо. У меня ни учащалось дыхание, ни дрожал голос.

Я будто обречённый.

Да. То чувство, которое я не мог охарактеризовать – было принятием.

Я будто принял эту судьбу.

«Адаптация к Апатии не даёт вам опускать руки. Но обстоятельства она не меняет, как и ваше отношение к ним».

Но раз уж начали, я, наверное, выберу высказаться своей невесте. Кому если не ей?

– Есть вероятность, что я… потеряю себя, – прямо смотрю ей в глаза, – Очень легко сойти с пути, когда для тебя не писан сюжет, когда у тебя буквально нет судьбы. Я… по некоторым причинам чистый лист. Я могу писать что угодно! И другие тоже могут. Нет Порядка, который даст по рукам и установит рамки. Я… безграничен. И я не знаю, смогу ли оставаться на этом листе. Я не знаю… получится ли себя не потерять.

Я не боюсь врагов. Не боюсь Архонтов! Япония, Игры? Боже, да какая это мелочь! Конечно, проблемы на текущем этапе это вызывает, но в перспективе времён…

– Я боюсь, что от Михаэля Кайзера ничего не останется, – продолжал я, – Потому что нечему меня зафиксировать. Нечему обозначить границы! Если я УЖЕ СЕЙЧАС нагибаю Судьбу и Порядок, заставляю Знание усомниться в своём интеллекте, то что будет с обузданием третьей, Концептуальной сущности? – моё зрение будто только возвращается, – Я вообще, ну, в целом, способен остаться собой? В принципе? Даже теоретически – такая судьба для меня возможна?

Зайка внимательно смотрела в ответ. Всё это время она не отводила глаз, смотря как возвращается фокус в моих. Внимательно слушала, и вряд ли даже дышала.

Она понимает, что я закончил с речью. Думает пару секунд. Буквально пару, очень мало! И сжимает мою ладошку в ответ.

Кажется она не нашла причин сомневаться в своих словах.

– Если потеряешься – я всегда тебя найду, – шепчет она, – Как и в этот раз.

– Не найдёшь.

– Найду. Любой ценой, – она кладёт вторую руку поверх моей, – Даже спустя тысячи лет.

– Нет. Не найдёшь, – но я-то всё понимаю, – Там… там никто меня, возможно, не найдёт. Это за пределами даже Порядка.

Зайка выдыхает и разочарованно качает головой. Убирает ладошку с моей руки и будто что-то сжимает. Затем смотрит на меня. И…

Резко упирает кулак в мой живот!

– Кх! – напрягаюсь я от боли.

'Пользователь, ножевое ранение в реальном мире.

Вошло пару миллиметров клинка, адаптация защитила'

Я с шоком смотрю на Зайку.

– Чувствуешь, милый? Чувствуешь эту боль? – спрашивает она.

– Да… чувствую…

И Зайка снимает маску. Белоснежные волосы выпадают из-под белого меха, и передо мной предстаёт красноглазая красавица Луна, а не её защитная «Зайка».

Для неё это всё равно что оказаться полностью голой, беззащитной. Момент полного доверия.

– Тебя вряд ли уже пугают ножи. Они тебя вряд ли даже пробивают. Но я нашла способ, Миша. Скажи, эта боль – реальна?

– Реальна.

– Значит и ты реален. И я всегда найду способ тебе напомнить, что ты всё ещё с нами, со мной, в одном мире, в одной плоскости. Я всегда тебя верну.

Она кладёт ладошку поверх, прижимаясь своим лбом к моему.

– Если ты потеряешься, я тебя найду. Если заблудишься – напомню, – шепчет она, – Я готова жить ради себя только когда ты рядом. Если ты пропадаешь – я посвящаю всё, чтобы тебя найти. Не грузись хотя бы сейчас. Просто доверься. Я защитила тебя от забвения раз, защищу и второй, – она чуть отводит голову, смотря в глаза, – Хорошо?

Я опускаю взгляд.

Всё это для меня лишь обещание. Это не гарантия. Как пусть даже и Богиня Луны вернёт то, что за пределами самого Знания и Порядка, что выше Концепций? Да бред это.

Но ведь это всё мои загоны, разве нет?

Разве Зайка УЖЕ меня не возвращала? Если обращаться к обычной мужской и тупой логике, то доказательств её слов просто больше, чем опровержений! А вдруг реально? Вдруг получится меня вытягивать?

Сейчас же она меня вытянула?

И я выдыхаю. Плечи расслабляются.

– Хорошо. Постараюсь, – и теперь я наконец могу искренне улыбнуться.

– Всё будет хорошо. Правда.

И улыбнувшись, Луна меня…

Нет. Я её опережаю, и целую сам! Первее и быстрее. Хватит быть ведомым! Я уже пообещал себе, что буду делать, а не отвечать на действия.

И я хочу поцеловать эту странную девочку.

У неё были очень мягкие, будто плюшевые и пушистые губки. Самые мягкие из всех! Её белые бровки подскочили вверх, а азтем упали, отражая довольную улыбку глазами.

*Чмок*. Поцелуй разрывается.

– Ой-ой, ну надо же! Какой напористый… как в старые времена, – прикрывает она ротик с хитрым довольным прищуром.

Я облизываю губы. Причмокиваюсь.

Морковка? Да. Вкус сладкой морковки. Но не только. Ещё… кровь. Этот железный привкус, который мозг автоматом вспомнил после ножевого. А ещё что-то загадочное, магическое, будто плотный лунный свет – наверное отражение её дара в клонировании.

И всё это… красное. Красная вкусная морковка, алая кровь и порой багровая опасная луна.

Здесь не было одного вкуса, но описать его можно одним словом.

Красный. Поцелуй со вкусом красного – красивого, опасного, загадочного и тепло-сладкого.

– Полегчало? – спросила она.

– Полегчало, – киваю.

– М-м-м… – она отводит глаза вверх, – Сестра говорит, что ей понравилось.

– Сестра?.. Ах, да, вы же связаны, – хмурюсь, задаваясь вопросом, – А вы вообще… ну, как, не ревнуете друг к другу? Как у вас это происходит?

– Что? Ха-ха, нет! Мы связаны чувствами, и они не ощущаются как чужие. Ощущаю я – всё равно что ощущает она. Ну и наоборот. Это как плюс так и… и-и… – она притихла, – Ну… напримееер…

И Зайка начала аккуратно шагать ноготками по моей груди. Тык, тык, тык. Опуская взгляд, старательно не смотря мне в глаза.

– Так как я всё вижу, а у сестры только воображение, а у девочек оно осооообое… и представлять они могут раааазное…

Принюхиваюсь.

Эм…

Запах быстро сменяется с красненького на розовенький.

– А тебе сколько уже?.., – аккуратно спросила она.

– Теперь пятнадцать…

– У меня аскеза – до шестнадцати ждать. А то ведь хоть в тринадцать могла, а я приличная перерождённая… – она поднимает глазки, – А чем в пятнадцать можно себя занять?

– Ну… эм… – я понимаю, что совершенно не хочу строить дебила, – Готовиться к взрослой жизни… развиваться там. Пробовать, мелкими шажочками.

– М-м-м… веееерно, аскеза ведь не на всё…

Небольшая тишина. Она стремительно краснела – кровь приливала к лицу девушки.

Луна поднимает сверкающие от стеснения алые глаза.

– Ты знал, что у меня есть хвостик… под платьем?.., – шепчет она.

* * *

В то же время. Богатая резиденция Франш-Конте.

Дверь открывается!

– Господин! – влетает помощник, – Очень… очень дурные… хм? Господин?

Комната была до невероятного светлой, хотя господин предпочитал темноту даже при свете дня.

Сейчас же шторы были едва ли не сорваны, лампы горели, несмотря на солнце за окном. Невероятно яркое, слепящее солнце, будто сфокусированное именно сюда!

Сам Иоганн-старший стоял у стены, с очень неуверенным, взволнованным взглядом, словно мальчишка, которого наругал отец.

Рабочий стол был откинут в сторону и на его месте, спиной к двери, сидел в позе лотоса Иоганн-младший – сын господина. На его коленях лежал его проклятый клинок, а сам он не обратил внимания на зашедшего помощника.

– Как всё прекрасно вышло. Зависть юнца… страх меча… и обычная случайность, подкинувшая Его до моего поля зрения…

И юнец встаёт и медленно поворачивается, до скрипа сжимая ножны меча под именем Рассвет.

Меч, что был теперь не просто силой, а проводником – связующим звеном.

– Смотрю у вас тут проблема с одной неубиваемой тварью? О, в этом мы похожи! – и он защёлкивает ножны, – Думаю, пора эту проблему решить раз и навсегда.

И всё благодаря невероятному стечению случайных обстоятельств…

Последний из детей Императора Человечества… первое и сильнейшее небесное тело…

Сол.

Вернулся.