Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

Я встаю на дрожащие ноги. Чудом удаётся держаться. Но сделаю хоть шаг – упаду.

Задираю голову.

Небо… птицы… ручьи и океаны… милые и противные звери… люди… радость… грусть… все эти картинки мигом мелькают в моей голове.

– Я тоже люблю человечество, Люцифер, – прошептал я, ощущая как подступают слёзы.

– Оно прекрасно, не так ли? – улыбается сильнейшее существо во вселенной.

– Определённо, – улыбаюсь и я.

У меня правда были слёзы. И я знал почему.

Наверное, от всего сразу? От этой безграничной любви к месту, где я родился и что меня изменило.

Я правда… люблю человечество.

Я правда… люблю всех вас, друзья.

Спасибо.

Спасибо, что были со мной до конца этой истории.

– И я обещал, что хорошие люди со мной не умирают, – прошептал я.

«Кажется… сейчас получится», – остаётся лишь одна мысль, – «Да. Кажется, я готов…».

Я делаю шаг назад и не падаю. Наша хватка разрывается.

Лишь в момент перед гибелью, я отчётливо это ощутил. То, ради чего я рос. Ради чего страдал. Ради чего адаптировался.

Мой личный апофеоз. Моё принятие. Моё…

– Воплощение, – складываю я печать, – Неизбежность.

Глава 36

* * *

Человеку для понимания мироустройства, помимо базовых знаний о времени, пространстве, материи и прочих «вещей на поверхности», так же важно понимать, в чём отличие Концепции от Явления.

Концепция – закон мироздания. Прописанные правила, олицетворённые конкретным именем и подобием разума. К примеру, сначала, до сотворения первой материи, была Пустота – концепция «ничего». Затем был рождён Хаос, и одновременно с ним Порядок. За Порядком последовало Время, а за Хаосом – Разрушение.

Концепция – это не конкретное действие, как можно было подумать. Нет. Это не: «Разрушение – значит ломать». Это всё равно что программный код, описывающий комплекс систем.

И в то же время почти из каждой Концепции рождается… Явление – конкретное действие, уже конкретная реакция на мировой закон. Та самая функция в программе.

Концепция Порядка породила явление Причинности. Энтропия создала Гниение, а Хаос даровал вселенной Случайность.

Явление – это такая же сущность, только куда меньшего масштаба, отвечающая за конкретный участок мирового закона. Что-то вроде помощников концепции, если угодно. Грубо говоря – их ребёнок.

Понимая это, теперь можно приступить к следующему.

Что, если допустить… просто предположить…

Что одна из Концепций падёт жертвой другой? Что если Концепция, взглянув на жалкое, казалось бы, по её меркам Явление, допустит лишь мысль… серьёзную, настоящую мысль…

«А вдруг оно и за нами может прийти?»

И что если… эта мысль отзовётся у неё страхом?

Что случится, когда одна великая сущность запустит неконтролируемый процесс, включающий в себя влияние Страха, Насилия, Хаоса, Неизбежности. Хоровод других концепций зацепится друг за друга и словно снежный ком начнёт взращивать и напитывать то, что и подавно не способно быть ТАКИМ могущественным.

Террор. Так звали это Явление.

И эта история о том, как Любовь в страхе породила своего главного защитника.

* * *

Бесконечность. Везде и всюду. Уровень Концепций.

Порядок, Знание, Энтропия, Хаос, Жизнь, Смерть… да все. Все они собрались перед молодым, маленьким, и ещё неопытным существом. Для собравшихся Концепций это словно был… да маленький ребёнок! Карапузик, невдуплёныш! Все смотрели на него с таким же интересом, с каким и… опасением.

Ведь этот концептуальный малыш – сильнейший из них. И он уже неконтролируем.

– Из концепта Разума родился концепт Страха, – поясняло Знание, – А из Страха родилось множество явлений: Кошмар, Ужас, Фобия… и ты Террор.

Сущность внимательно смотрела на них глубокими, утягивающими в небытие алыми точками вместо глаз.

Она не перебивала.

– Террор – есть физическое проявление Страха. Страх – лишь в голове. Террор – он реален. Собственно, ты – сама причина, почему страх должен быть важен, почему он так могущественен. Потому что есть Террор – фактическое подтверждение этого страха. Ты нужен был, чтобы Страх оставался актуален.

Собиралось всё больше Концепций и Явлений. Все желали посмотреть на слом законов вселенных, всем было интересно! Буквально интересно. Не даром Разум – одна из сильнейший Концепций.

Так уж вышло, что по какой-то причине, Разумом заразились практически все.

И это же послужило первопричиной всей этой истории.

– И однажды взглянув на тебя, Любовь, столь же молодое явление что и ты, допустило порочную, первую в своём роде мысль… – Разум сфокусировался, – «Что если он придёт и за нами? Он может уничтожить то, что мы строим?». И это… стало фатальной, и, наверное, неизбежной ошибкой. Ведь эта мысль отозвалась у Страха, напитав его силой. Страх – отправил сигнал Разуму. А Разум направил энергию в первопричину – тебя. Эта цепочка сделала Террор сильнее.

– Из вестника страха ты превратился в его неизбежное явление. Делая шаг в этом направлении, ты лишь подтверждал свою новую роль. Это вызывало Страх у других. Страх делал тебя сильнее. И становясь сильнее, ты шёл за теми, до кого и дотянуться раньше не мог. Мы… концепции… и породили того Террора. Почему-то, по какой-то причине, но мы будто рождены с установкой быть разумными. И ты случайно ударил в эту брешь. Ты… заставил нас бояться.

– В какой-то момент ты просто стал неуправляем, – продолжил Разум, – Я не мог тебя остановить, ведь ты так же и порождение Насилия, а значит и Энтропии. Твоя сила строится как на Разуме, так и на чистой способности разрушать. И всё это… росло. Быстро. В геометрической прогрессии.

– Я нашёл способ тебя запечатать, – включилось Знание, фокусируя глаз, – Теория: «Если Вера разумных – есть манифестация их энергетического следа в мировой порядок, и мы, Концепции, фактически, верой породили свою погибель – то что будет, если попытаться отменить одно другим?». Мы приманили тебя в мёртвый и далёкий участок космоса. Запечатали в центре планеты. Сделали её обитаемой. Земля – твоя тюрьма. Люди – твои надзиратели. Все поверили в тебя как Терру, как в планету и как свой дом. Поэтому ты стал защитником Земли – тебя таким сделала Вера. И уже Зверя запечатали в умирающих младенцах. План удался, круг замкнулся. Людская вера – оказалась сильнейшей. Людская воля – есть абсолютное воплощение Разума.

– Но что-то сломало эту цепь.

– Что-то извне нашей реальности.

– Наномашины, – эхом отдал голос новой Сущности, отчего все концепции разом, если бы могли, едва не скривились, – Ошибка в системе. Непредвиденный элемент. Обычная случайность, которую физически не предусмотреть – ведь вы её не видите.

И Сущность поворачивается на то, что дало начало всей этой истории. На начало цепочки. На обычную трусиху, допустившую роковую мысль: «А что если».

Явление Любви.

Она стояла со всеми. Но дальше, ведь страх остался. Она боится Террора. Все боятся, ведь он теперь свободен и могущественен как никогда.

Вот только…

– Такого никогда не происходило. Это – впервые, – сказал Разум, – Ты остался Террором, но оброс новым ликом. Ты стал воплощением той концепции, что уже была, однако ты манифестировал её для СЕБЯ, привязал к СЕБЕ, став и ей, и не ей. Ты не стал Концепцией как таковой, но теперь ты полностью ей управляешь, ибо ты – абсолютное её воплощение. Этого… никогда не происходило. И мы не знаем, как с тобой справиться.

– Никак, – сразу же отвечает Сущность, – Смерть истлеет, когда пропадёт Жизнь. Порядок будет не нужен, когда закончится любая структура. Хаос исчезнет следом. Пустота и Ничего – лишь они не увидят конца, – и Сущность поднимает руку, смотря на мириады Финалов, – А у вас… конец Неизбежен.

Пытаясь исправить ошибку, Концепции породили то, что сдержать уже невозможно.

Всех что-то ждёт в конце их пути.

И Неизбежность придёт за всеми. Уже гарантированно.

Вот только…

– И всё же – я вам не враг. Никто здесь не враг. Нет, – Неизбежность оборачивается, глядя на застывшую планету, на застывших врагов своего человеческого облика, – Всё это случилось, потому что кто-то нас такими создал. Кто-то определил, что Концепции могут бояться.

А затем он поднимает свои алые глаза наверх – глубоко в бесконечность.

Куда-то за пределы этой вселенной.

– У нас другие враги. И они… не здесь.

* * *

Несколько лет спустя. Виктор Князев.

Знакомьтесь – Виктор Князев.

Вы можете знать его как первого дьявола на деревне, господина приёмного, Императора России…

И главную лошару на районе, которую запечатали в самый ответственный момент.

Последнее, надеюсь, мы плавно забудем. Это… не лучший период его жизни… скажем так. Просто потому, что он сам здесь облажался, наивно поверив в отсутствие других Тюрем.

Ну да ладно. Главное, что всё закончилось – он выбирается!

«И… есть!», – Виктор проворачивает последний кусочек пазла и пространство вокруг щёлкает.

Ощущение круговорота закручивает его в центр его же груди, пространство сворачивается, и впервые за минимум два года он ощущает хоть что-то, кроме грёбанной невесомости и лёгкости этой чёртовой Тюрьмы!

Пах! Вспышка. И он вылетает там, где его и запечатали – тронный зал.

И ещё до того, как глазам вернётся зрение, ушам слух, а ноги твёрдо встанут на поверхность, Князев… едва боролся с самым обыкновенным страхом.

По правде сказать, такой могущественный и «тёмный» дьявол прямо сейчас очень боялся. Боялся, что тронного зала больше нет. Что задание провалено. Человечество мертво. Что любимые люди мертвы.

Виктор искренне допускал, что Люцифер не блефует и победит. Немногие знают, на что он способен, как и единицы понимают, из чего строятся его планы! И вот Виктор – понимал. И серьёзно допускал, что Люцифер может всех победить.

Обида и месть – вот его причины.

Раньше он хотел отомстить небесам, открыв порталы и превратив человечество в демонов, а сейчас… сейчас Виктор не знал. И это было главным страхом для дьявола – ничего не знать.

В битве умов и планирования – Князева победили. Всё. Дальнейшие планы и представление о будущем для него закрыты.

Все эти несколько лет он даже не мог быть уверенным, что ему… просто есть к кому возвращаться.

Но вылетев из Тюрьмы, Виктор спокойно встал на пол. Обычный такой, деревянный пол! Какой и был! Затем спокойно глубоко вдохнул и смог вполне обыкновенно осмотреться – не было ни порывов ветра из-за всемирного пустыря, ни адского пекла, ни вечной темноты.

Тронный зал был всё тем же. Светило солнышко за окном, чирикали птицы, и так ненавистные ему дебильные настенные часы всё так же назойливо капали на мозг своим абсурдно громким тиканьем!

Это был его тронный зал. Обычный, чистый, убранный. А на улице – тёплое комфортное лето, судя по зеленому саду!

– О! – и раздался голос.

Наконец, когда тиски разжали сердце человечного дьявола, когда худшее предположение сгинуло, и он смог хоть немного расслабиться… Виктор посмотрел вперёд.

За его рабочим столом кто-то сидел.

Кто-то. Сидел. За его. Столом!

Какого дьявола⁈

Беловолосый парень с голубыми глазами, одетый в невиданную ранее имперскую форму, на манер военной, но только… какая-то более фантастичная, что ли? Более сказочная, более красивая. И ощущение от неё какие-то «общие» – будто это не олицетворение одной культуры, а смесь всей моды на земле.

Лицо у парня было взрослым. Точёное такое, явно молодое, но уже не подростковое. Это именно уже взрослый парень.

Он сидел за столом, держал карандаш и…

– Погоди, что?.., – память после Тюрьмы начала восстанавливаться, – Михаэль⁈

– Ну… да? – задирает парень бровь, – А кто ещё? Твои жёны любому бы жопу оторвали, если бы он сюда сел. За исключением меня, естественно.

И Виктор снова осмотрелся.

Стены. Пол. Люстра. Часы. Солнышко за окном. Птицы на улице. Чей-то детский смех где-то в коридоре. Теперь всё ощущалось иначе. Так же, да, безусловно, ведь толком-то ничего и не изменилось в его тронном зале, но… но теперь чувства от этого места у него иные.

И он бы не сказал, что хуже.

Михаэль же, глядя на его замешательство, на его погружение в мысли и ретроспективу последних дней перед запечатыванием… глядя на его сомнения…

– Всё получилось, Виктор, – улыбается юноша, – Мы победили.

И последняя тревога спала с дьявольского, а ныне и частично человеческого сердца.

Победили…

Они… победили Люцифера.

Ему не удалось разрушить всё, что Виктор строил.

Ему не удалось разрушить всё, что Виктор, к сожалению, так сильно полюбил искренней человеческой любовью. Этим поганым, прилипчивым чувством!

Способным как свернуть горы, так и утопить.

«Полагаю… в этот раз всё же свернули горы», – и мужчина наконец полностью отпускает все сомнения и последнюю преграду, чтобы наконец разумом вернуться в текущий момент, – «Всё… хорошо. Вхух. Всё и правда хорошо!»

Ох.

Ооооох! Победа! ХА-ХА, ЕСТЬ! ПОБЕДА! ОНИ ВСЕ ЖИВЫ! НИЧЕГО НЕ ПОТЕРЯНО!

Так, не лыбиться! Не махать руками от счастья! Нужно держать лицо! Он же дьявол, чёрт возьми! Нужно продолжать быть крутым и пафосным – на нём ведь даже всё то же крутое пальто и перчатки! Интересно, они ещё в моде?

Виктор смотрит на Кайзера. Тот с улыбкой и интересом смотрел в ответ.

Повзрослел, гадёныш. Видно прям! Хотя вот эта вот хаотичность во взгляде никуда не делась – можно поспорить, что он всё такая же заноза в заднице! И ощущение, что такой же и останется! Есть в нём что-то такое… по-опасному придурковатое.

– Сколько… сколько прошло? – спросил счастливый дьявол.

– Пять лет.

– ПЯТЬ ЛЕТ⁈ О, твою-ж мааать! – схватился он за лицо, – Только не говори, что кто-то пытался мне помочь с этой стороны!

– Кстати, о твоей маме…

– Я так и знал! Сука, ну так и знал! – не сдерживает он накопившуюся ярость, – Я ведь ещё гадал, почему, когда я нахожу ключ к этому сраному лабиринту, кто-то с другой стороны всё нахрен меняет! Так это была мама⁈

– Да, мы не сразу поняли… что это не помогает… мягко говоря, – Кайзер чувствовал небольшую неловкость, – Но ведь хэй, всё вышло! С возвращением, ха-ха!

– Как… как вы его победили⁈ – сердце дьявола жаждало подробностей, – Я ведь чувствовал, что здесь тотальная жопа! Чувствовал какое-то… хер его знает, солнце! – взмахнул он руками, не сдерживая чувств, – И Люцифера, что стал ещё сильнее этого же солнца – тоже чувствовал! Что у вас тут вообще происходило⁈ Я ведь, честно говоря, уже смирился, что вернусь в пустошь. Я лишь надеялся, что все живы, и хотя бы придётся отстраивать мир, а не уговаривать Смерть всех вернуть! Но… вообще без разрушений? Я ведь ощущаю, как мир живёт и дышит, – Виктор непонимающе смотрел на ещё только вчерашнего проблемного пиздюка, – Как, Михаэль?.. Как?

И Михаэль, внимательно дослушав зятя, со вздохом опёрся спиной о спинку его любимого кресла, задумавшись на пару секунд.

Он вспоминал.

* * *

Тяжело, наверное, описать всё. Ведь это надо описать ну прям ВСË. Всю мою жизнь, все нюансы, все частности. Да и про Рой, тоже.

Я, конечно, могу всё решить одним лишь движением пальца, но… не хочу грузить мозг Виктора.

Однако суть, наверное, описать всё же легко.

Надо просто честно обо всём сказать.

Как, спрашиваете?..

– Всю свою жизнь я боролся Судьбой. И главный страхом в этой судьбе… была неизбежность смерти, – вздохнул я, – Я не хотел умирать. Взрослея, я не хотел, чтобы умирали родные и любимые. Я искал бессмертие, я обманывал мироздание, переписывал целые Судьбы, чтобы вывернуть всё по своему желанию! Бабушка, Отец, Безымянный… они ведь не так должны были закончить, – смотрел я в потолок, – И тогда, стоя на коленях перед Люцифером, поглотившим мощь Солнца, я понимал… вариантов больше нет. Я умираю. Смерть – неизбежна. Конец – неизбежен. Я бежал от этой участи, но в итоге… настоящим вопросом оказался другой: «Если мой финал неизбежен, то что останется после?». Я ведь умру и так. Но как я жил… что оставлю – это и есть настоящий вопрос. Это и есть Судьба. И бороться надо было не с финалом, а с путём от начала и до конца. Он – важнее.

Князев внимательно смотрел. А я, подойдя к главному, лишь хмыкнул.

– И в тот момент я это принял: Судьбу, которую преломлял и финал, которого избегал. Я принял… Неизбежность. Я принял, что важна не конечная точка, а путь до неё. То, чего я так боялся и с чем боролся… я полностью в себе принял. И хорошее, и плохое. И страхи, и гордость. Всё. Я принял себя полностью, – и я наконец распрямляюсь, переставая лежать на спинке кресла, – Это был финальный шаг для раскрытия моего Воплощения. Им и победил. Уот так уот.

Князев хмурится. Для его застывшей в Тюрьме головы это действительно большой поток информации. Я вообще удивлён, как он там внутри ещё не атрофировался! Реально мозг!

Хорошо, что он вернулся – я с этой бумажной волокитой реально дубу дам скоро. Наконец есть на кого скинуть, хе-хе! И Катя больше ругаться не будет… а то зачастила из-за своего положения.

– Что ты с ним сделал? – пытается составить полную картину Князев, как и подобает дьяволу.

– Привёл к Неизбежности. К его финальной точке. Ну… с небольшими корректировками.

Он хмурится ещё сильнее. Понимаю, что не понял.

«Эх, вечно приходится пояснять», – вздыхаю, беря карандаш, – «Но чёрт возьми, как же пафосно сейчас будет!».

Я показываю карандаш Виктору.

– Как ты видишь – вокруг много бумаг. Все надо заполнить, – говорю я, – Заполнять я буду карандашом, и, как можешь понять, карандаша не хватит – он тупо закончится столько писать! А значит… превращение его в огрызок – это неизбежно.

И карандаш в моей руке начал стачиваться прямо на глазах. Без магии, без точилки, без какого-либо воздействия.

Миг, и он стал исписанным огрызком.

– Я привёл его к финальной точке. Я привнёс конец его истории, сократив путь от точки А до точки Я.

Моргаю.

Новый карандаш уже лежал между моих пальцев.

– Но бумаг, Виктор – всё ещё много. Мне всё ещё нужен карандаш. То, что возьму новый – тоже неизбежно. И я снова просто вырезал этот ненужный отрезок от «сейчас» до «конец истории». Как-то так. Правда таких «точек» куда больше, но все они так или иначе неизбежны… и я просто сокращаю путь до них.

– … – Виктор стоял с чуть приоткрытым ртом, – Ебануться. Это же сила Концепции. Это же… это же… да ну это же пиздец, не?

– Ну-у-у… типа, – улыбаюсь.

– И что ты сделал с Люцифером? Какой финал ты ему…

«Ну раз ты хочешь, Виктор», – хмыкаю я, взывая к силе вновь.

И стену разрывает портал. Огненная воронка, очень характерная для обителей Инферно! И оттуда…

Выползает златовласый малыш.

– Гу-гу гага! – он очень резво и активно убегал на четвереньках.

– Стойте, Люций! Стойте! – за ним бежали няньки, – Не мешайте Императору!

– Гугу… ГАГА!

Термоядерный адский малыш спрятался под стол и начал кружить вокруг ножки от бедной старенькой воспитательницы. Той самой из германского дворца, которая ещё моему бате попу подтирала.

Виктор… с открытым ртом смотрел на эту картину.

– Ты… ты нахера его младенцем сделал?.., – неверующе прошептал он.

– Да по приколу, хз, – пожимаю плечами, глядя как все пытаются поймать мелочь в грязном слюнявчике, – Он ведь такой от обстоятельств. Не поняли его. А он не смирился. Одно за другим, и вот… порушенная судьба. Грустно это, не знаю, – вздыхаю, – Понравилась мне его речь про человечество. Гандон он конечно знатный, но… может второй шанс будет оправданным? Его перерождение было Неизбежным, и я решил, что привнесу именно его.

Битва с Люцифером, к сожалению, эпичной не вышла.

У меня не то Воплощение, на которое можно было среагировать. Стоило мне сложить пальцы в печать и произнести фразу… как всё закончилось. Там нечего рассказывать.

Я просто посмотрел на «финалы» Люцифера и решил прикола ради откатить его до пиздючества.

Там, кстати, ещё где-то Сол ползает. Тоже по приколу.

А кто мне что сделает⁈

– Так ты же видишь финалы, – не понимает Князев, – Разве не знаешь, кем он закончит?

– Нет. Только неизбежные опорные точки, – облегчённо вздыхаю, – Что, впрочем, всё равно даёт мне силу убить что угодно и когда угодно. Так что, если особо не смотреть… то жизнь себе и не спойлеришь, – с улыбкой развожу руками, – Как я и сказал, важен, друг мой – путь. Финал у всех один. Уж поверь.

И тут, глядя РЕАЛЬНО распахнутыми глазами на своего главного врага, а ныне тугосерю, до Князева доходит мысль, которая я так надеялся что и не дойдёт.

– Погоди… – медленно поворачивается он, – То есть ты, ВСË ЭТО ВРЕМЯ владея способностью притягивать закономерные исходы… не притянул моё освобождение?..

Ой.

Пу-пу-пу…

– Ну… честно говоря… – начал я судорожно вспоминать причину, – А! Если бы я тебя освободил, начался бы ряд плохих событий. Тебе НУЖНО было там отсидеть!

– ПЯТЬ ЛЕТ⁈

– Ну-у-у… на самом деле всего…

И тут пришло моё любимое спасение.

– Ми-ша-а-А-А-А-А-А-А! – послышался знакомый вопль с коридора.

Я поджался словно обгадившийся котёнок. Ой-ой… злая тётя пришла…

Дверь в тронный зал едва не слетает с петель, и на пороге оказывается прекрасная женщина с нем менее прекрасной золотой косой! Катенька!

Её живот входит первым, а следом и уже сама Королева ныне Сказочного Полуострова.

Мы, кстати, всех тварей решили разводить в Австралии. Всё равно пустует.

– Миша! Где носит эту Сёгуншу⁈ – яростно махнула она руками, – Почему мне Акира полчаса уже ноет, что она снова сбежала⁈

– Хе-хе, Катя… – сглотнул я, – А я тебя люб…

– Я знаю! Где. Суви⁈

– В спальне…

– СНОВА⁈ Она вообще не может угомониться⁈ – от давления, казалось, что сын вылетит из Кати куда раньше ожидаемого.

– Ну она же вам завидует! Она тоже хочет уже…

– ТАК ПУСТЬ СНАЧАЛА РАБОТУ СДЕЛАЕТ! Ох, ну какой дурдооом! – Катя схватилась за лицо, и сквозь пальцы заметила няньку, бегающую за Люцифером, – А это ещё что за детский сад?

Она щёлкает пальцами, и взявшиеся из неоткуда феечки, среди которых давно уже были и мальчики, подхватили молодого дьяволёнка за его детскую кофточку и потащили обратно в инфернальный портал. А тот только и рад – засмеялся и задрыгал ножками от неожиданного приключения.

Воспитательница аж вся раскланялась перед Императрицей-спасительницей, и ушла следом за карапузом!

Катя вздыхает, хмурится, и лишь сейчас…

– О, здрастье, – вскидывает она брови при виде обомлевшего от переизбытка информации Виктора, – Какие люди пожаловали. Наконец в этом дурдоме будет хоть одна рабочая голова!

– Екатерина… здравствуйте, – нервно кивает он, а затем смотрит на её живот, – Поздравляю с положением.

– Ага, спасибо. Ты лучше помоги с работой. Документы по британскому конфликту направлю, там опять поножовщина. Реши до завтра, пожалуйста, а то опять Барона направлять, всё бухлом решать. Там все британцы уже скоро сопьются! Ужас! И Миша, реши уже вопрос по космической программе, там Отец с Ивао месяц срутся и решить не могут, в каком направлении двигаться: корабли биологического типажа или технического. Честно? Летать в огромной мясной химере по космосу не очень хочется. Но тут сам.

– Мы всё сделаем, дорогая, – улыбаюсь я, – Ты умница. Спасибо, что ты есть.

Катя по своему обыкновению насупилась, уже хотела что-то бякнуть… но от комплимента растаяла, выдохнула и покачала головой, в очередной раз сетуя, как она умудрилась устроить свою жизнь ТАК.

И тут послышались маленькие шажочки в коридоре, преодолевающие выбитые Катей двери.

*Топ-топ-топ*. Быстрые, резвые!

Спрятавшись за ногами Кати, они какое-то время скрываются… а потом набираются смелости и выглядывают! *Пуньк* – одна голова. *Пуньк* – вторая! Две маленькие девочки с интересом смотрят на незнакомого дядьку.

И Виктор встречается с ними взглядом. И кажется… всё понимает.

Тут тяжело не понять, когда у двух близняшек прямо на макушке видны маленькие заячьи ушки, а из карманов торчат фантики кроканта.

– Уо-о-о-о! Как на кавтинке! – поняла черноволосая.

– Ето зе деда! – указала беловосая пальчиком, – Уо-о-о-о-о!

– Дедааааа! – и они обе сорвались, запрыгнули на его ногу, и начали ползать по нему быстро-быстро, как таракашки, – Ты велнулся, дедааааа!

Князев застыл. Я слышал, как его сердце буквально пропустило удар, как закостенели мышцы, как в мозгу едва не порвало капилляры от попытки всё осознать и переварить!

И пока по его спине и голове ползали маленькие ушастые таракашки, используя свою странную силу цепляться за любую поверхность…

Виктор медленно повернулся на меня, задавая немой вопрос.

И он хотел… чтобы я сказал: «Да».

– Ага, – и тепло улыбнувшись, я поднимаясь с кресла, шагая вперёд, – С возвращением, Виктор. Мы правда тебя ждали. Тебе предстоит многое наверстать.

Он затаил дыхание.

Дьявол аккуратно взял свою младшую внучку под руки и начал держать её словно пушистого крольчонка, у которого так же забавно повисли ножки. Дочурка с интересом и глупенькостью захлопала глазками, полностью доверяя странному высокому дядьке с картинки.

Я знал, что не может понять Виктор. Луны мне объяснили.

– Как… – прошептал он, – Мои дочери… не могли. Из-за ритуала, которым я их разделил. Из-за… моей ошибки, за которую я корил себя всю жизнь. Мои дочери… из-за души… Энтропии… они не могли… – и он прижимает внучку, поворачиваясь на меня, – Как… Миша?

И вновь улыбнувшись, встретившись взглядом с Катей, я… просто хлопаю Князева по плечу, парой слов привнося Неизбежность в его загруженный мозг.

– Наномашины, сынок, – подмигиваю я.

И на Князева в миг обрушивается весь рассказ, что он бы обязательно услышал. Лишь пара слов, и он теперь всё понимает.

Вся эта долгая и красочная история пронеслась для него за один миг.

И глядя на его застывшие глаза, на полуоткрытый рот и туманный взгляд, переваривающий информацию, я лишь снова улыбнулся.

– Но это не всё, Виктор. Это ещё не конец. Ведь даже для меня есть высоты, финал которых я не увижу. Места, куда нам заглянуть запрещают.

Он медленно переводит взгляд.

Он понимает контекст. Можно сказать прямо.

– Мы нашли апгрейд наномашин. Финальная версия Роя – это проникновение в другую вселенную. Туда, откуда он и пришёл.

Взгляд Виктора обретает осознанность. Мои дочурки с интересом смотрят, пока не понимая, о чём же их папа. Катя аккуратно положила руку на плечо, выражая поддержку.

– Рой – это Вирус. Я – это Вирус. Вирус, что отключает вселенные от власти этих «экспериментаторов», – улыбаюсь, – И если хочешь, Виктор… можем вместе пойти спрашивать с «демиургов», откуда они взяли право делать из нас подопытных крыс.

– А до этого?..

Убрав руку с его плеча, забрав одну из любимых непоседливых дочурок, я целую девочку в нос и опускаю на пол, с улыбкой смотря на всех в этой комнате.

– Счастье, Виктор. Счастливая, долгая жизнь, пока не надоест, – и я подмигиваю всем тем, кто наблюдал за моей историей, – Ведь мы – победили.

* * *

В то же время. Парк возле дворца Императора Человечества в столице бывшей Российской Империи.

Что тогда, что сейчас – это популярное место, чтобы присесть на лавочку, послушать птичек, и в тишине насладиться островком природы в крупном мегаполисе.

Здесь часто гуляли с детьми, а потому часто слышался и детский смех.

Ещё, говорят, здесь иногда пробегают маленькие дракончики – детки Гнева и той костлявой, что раньше сидела. Так что место теперь популярное!

Не стала исключением и одна совершенно обычная семья, переехавшая из Лондона в Нео-Москву по работе. А что? Паспорт теперь всё равно общий – всем людям доступны все красоты мира без ограничений. Ещё и по льготам за вклад в развитие человечества! О как!

Отец с мамой отошли купить мороженное, а дед и голубоглазая дочурка в очках сидели на лавочке.

Старик достал из сумки привычную ему бумажную газету, которую непонятно ещё зачем печатали, и с шелестом развернул, вчитываясь в новости. Его внучке тоже было интересно, поэтому она забавно тянула голову – ей интересно всякое там научное в этих журналах!

– «Запуск первых людей в космос откладывается по решение его сиятельства Императора Человечества»… значица, – пробормотал он, – «Для обеспечения наивысшей безопасности экипажа»… значица.

Златовласая девочка вопросительно посмотрела на русского дедушку по папиной линии.

– Ну и правильно! – прокомментировал тот, – Император хрени не сделает! Если надо перенести – то лучше перенести. Причины, стало быть, серьёзные! А то ведь это… ну… как жеж… космос! Во! Бороздить скоро будем!

– Кошмош?.., – у девочки засияли глазки.

– Всё так, внуча, всё так! – закивал старик, – А то это-ж… НИИ «Крыс» ядерную бомбу-то сделали, а применять не на ком. Врагов-то это… нет уже! Даже демоны, и те уже дружат с нами! Ну тут попробуй не дружить, Император, Мишка наш, быстро всем пиз… кхм, бо-бо сделает. Вот и дружат. А как тут не дружить! Вот и это… крыски наши умные форсируют космическую программу – взорвать кого-нибудь хотят.

– Бомбой⁈ – ахнула девочка.

– Яяяядерной, – заулыбался дед, – Авось мою заявку на Мёртвый Легион одобрят, и я полечу! А то пока живой… старый я, дряхлый. Воскресят – буду свежий!

– Я тозе, я тозе! – счастливо запрыгала она, – Хочу взлывать инопланетянинов!

– Хе-хе, всех взорвём, Фиалочка моя! – с улыбкой дед потрепал малышку по её золотым волосам, – Нет вида сильнее Человечества! С нами – Бог!

– Бок! – вскинула она руки.

В этот же момент пришли родители с мороженным.

– Старый, ты чему её учишь? Какие ядерки на инопланетян?.., – покосился мужчина, со вздохом отдавая доченьке мороженное.

– А что-б знали! Предупредительные! А-то это-ж… вот раньше как было… раньше на нас нападали все! «Сол» вон почти всех убил! И демонюги эти! Ну сейчас дружим, но тогда… да что-вы понимали, эх… молодёжь…

– Дед… это буквально пять лет назад было. Меня буквально воскрешали после битвы за границу. Все это помнят.

– Да что-б ты понимал… эх… – дедушке тоже принесли мороженное он лизнул, и улыбнулся, – И мороженное вкуснее стало… раньше плохое было… сейчас африканское. Вкусно.

– Вкушна! – улыбнулась обмазавшаяся девочка.

Счастливая семейная идиллия. И даже бурчащий дед лишь придавал уюта…

Что прервала авария. Ведь непойми откуда, не пойми как… едва не из пустоты… *буль-буль-буль, бульк!*. Сначала что-то булькает с огромной скоростью, а потом кааак врезается своей противной сопливой структурой!

И врезается прямо в девочкину ногу!

Было не сказать, что больно, но очень неожиданно и, честно сказать, весьма противно, отчего девочка дёргается, пугается, и вкусное африканское мороженное падает прямо на асфальт!

Малышка распахнула глаза и ахнула, едва сдерживая поток всевозможных девочкиных эмоций!

Какой-то зелёный слаймик с моторчиком внутри! Дурацкий катающийся слаймик!

– Артур, Артур, ну ты что⁈ – бежала уже сюда низенькая голубоглазая блондинка, – Ой, простите! Простите!

Миленькая молодая девушка. Молодая мама. Сколько ей? Лет девятнадцать, наверное. На Императора похожа, кстати.

Только полторашечка.

– Да ничего, ничего, – пытается замять мама девочки, – Бывает, ха-ха!

– Неудобно, ох неудобно! – мини-мама не находила себе места, и вся краснела, – Артур, извинись перед девочкой! Нельзя так! Спроси какое купить, и мы сходим купим!