Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

Глава 16

Я на секунду замер.

Что-то происходит с моим клоном, но я не могу этого доказать. Но что-то явно там с ним делают! Жаль, что в школе клонирования я пока полный смешарик, и только подсознательное себе передавать и могу. Ну хоть так: и драться ими можно, и в целом усвоение материала повышают. Разве что учителям его приходится повторять дважды. Ну ничё, половина из них всё равно в изотерической турме, им делать особо и нечего.

Помотав головой и отбросив наваждение, я глянул вниз. Крысолюд в балахоне и с посохом, размером с десятилетку, стоял и дрожащими ручками протягивал мне кусок мяса.

– Что это? – улыбаюсь я, словно родитель улыбается своему маленькому несмышлёнышу.

– Печёночка демона… – пропищал он, – В дар-дар Королю Крыс! Очень любим-любим вас!

– Оооу, ну какие вы славные грызуны! – растаял я, – Спасибо больше! Но я не голоден. Можешь кушать.

– Можно кушать-кушать печёночку? – выпучил он чёрные глазки.

– Кушай на здоровье мой хороший!

– Ура! Ура! Печёночка! – счастливо запрыгал он на месте, – Поделюсь со всеми! Вкусный суп наварим, о-о-о великий-великий суп наварим!

И счастливая крыска ускакала делиться. Я же с улыбкой смотрел ей вслед, не переставая наслаждаться плодами своих действий.

Тут и целая раса крысолюдов вернулась к жизни… и дружба Потапыча и его верного крысиного соратника под надзором Зайки научила всех вокруг делиться и заботиться о друзьях… и, в конце концов, крысиные маги!

Фасолька не сидит на месте и, не без помощи нашего таинственного друга, достигает успехов! Вот мы уже научились выводить крыс с активным магическим ядром. Поначалу все хотели сделать их «сыромантами», – не от слова «сыро», очевидно, а «сыр», – но когда поняли, что магии сыра ПОКА ЧТО нет, то решили учить хвостатых магии чумы, ритуалам, и вообще, там учитель… БАРОН.

Нет, ну вот главное не пойму, то есть магии сыра нет, а магия пива, твою мать, оказалась! ПИВА! У меня маги в армии могут наколдовать ПИВО!

Обалденный Барон, обалденная магия. Спасибо, чо. Ну, грех жаловаться.

Кстаааааати о Грехах.

Я стоял перед огромной горой и смотрел в самый вверх. Гора смотрела в ответ. Воооот такими огненными глазищами с вертикальными зрачками! Когда гора дышала, я чувствовал, на удивление, приятный аромат свеженького костра… и как волосы развиваются по ветру. Потому что один вздох такого гиганта, и тут всех крыс разнесёт по Домену.

– И вот… ты снова… здесь… – как и раньше, Гнев говорил очень размеренно и даже лениво, сонно.

– Ты скучал⁈ – ору я.

– Желал… твоего успеха… да.

Я вскидываю брови.

Блин, почему мой РОДНОЙ дед, который основал весь род, меня за бездарную обезьяну считал, а случайный каменный дед, который буквально воплощение ГНЕВА – всегда такой лапочка?

Хм…

Дед… м-м-м… дееееед…

– Слушай, Гнев, прежде чем мы приступим ко всему прочему, у меня вопрос!

– Слушаю… герцог.

– А тебе нравятся драконы? А жёны? А хочешь себе драконо-жену⁈ Хочешь познакомлю? Она правда немного костлявая, но ничего, откормишь! У тебя вон… массы много, поделишься. Хочешь, хочешь? – захлопал я ресничками.

– Хм-м-м… – загудела гора, да так, что земля натурально затряслась, и некоторые крысы с забавным звуком попадали, – Можно.

И я снова вскидываю брови!

Ха⁈ У меня всегда был такой крутой дед⁈ Дружелюбнее только Всеволод, но тот буквально Доброта. И… ну да, ещё и Гнев.

Почему самые сговорчивые и приятные – это воплощения Гнева?

Я смотрю на Соломона. Здоровяк сейчас был в обычной форме с обычными доспехами: я его не заряжал ничем и просто воплотил, ибо не зачем – крысы и так тащат. Соломон с интересом разглядывал гору, видимо ожидая от него проявления злой демонической наружности. Но… чувствую не дождётся. Учитывая, что даже Князев понятия не имел, где пряталось самое ЗЛОЕ существо во всех мирах, и учитывая, что оно на самом деле просто мирно сопело и уютно дремало, думаю, Гнев будет чем-то вроде Суви: простой, доброжелательный, готовый помогать, и которого точно так же очень нежелательно бесить.

Может он и вкусняшки любит?

– А сладкое любишь? – ору.

– Люблю.

Я взмахнул руками. Та ну ваще не верю!

– Ну в общем… учить меня будешь? Будешь же? Твой бывший герцог сказал, ты сильно поднимаешь силу огня! Научишь?

– Научу, – гремит дракон.

– Правда⁈ Так просто⁈

– Почему… нет…

Поразительно, просто поразительно.

Я хмурюсь и смотрю на руки, оглядываюсь, и снова себя осматриваю. Со мной что-то не так? Кто-то мне на спину наклеил миллион талисманов на удачу? Иначе как это всё объяснить?

Почему я резко перестал испытывать кучу проблем с пустого места?

И пока я переговаривался с, как оказалось, самой крутой горой во всех мирах, вокруг суетились. Мародёры сопровождали крыс-разведчиков в поисках последних демонов, огры таскали трупы и награбленное, а маги и грибочки убеждались, что огры таскают именно трупы.

Да, мы научились умерщвлять демонов без моего Полномочия Зависти. Как? Смекалкой!

Мы им просто не даём умереть, лол.

Особый вид грибов заставляет их сердца биться и немного восстанавливаться, а Чумные Монахи, – так магов назвали, – не дают смертельной болезни пройти.

В итоге… ну да, мы типа реально загнали грешников в вечный круг пыток. А то чё они? Думали в Бездне курорт⁈ Алкоголь жрачка, секс и могущество? Ха! Не-не, Зверь пришёл, котёл принёс. Ща другие правила будут.

Вот только смущается меня, что Демон Лорды ещё не появились. В цеееелом, мы с Баалом и теперь уже Аурелией готовы с ними махаться. Тем более ещё и Соломон может подключиться.

Но их всё нет и нет… странно. Кто-то запрещает сюда соваться?

– Так, ладненько. Тогда дай пару минут, мне тут надо… э-э-э… надо с одной поговорить…

Хмурюсь.

Связываться с Люксурией я уже научился без сложных заморочек, через Ключи Соломона и Иггдрасиль. А с учётом, что я УЖЕ в Бездне, то мог практически сразу послать ей сигнал.

Вот только ответил мне… грёбанный автоответчик.

«Мииишенька! Привеееетик! А я к сестре поехала! Если хочешь, можешь прилетать сюда!», – раздался знакомый бархатный голос.

Недоуменно хмурюсь.

– Слушай, дед, а Грехи могут на Небеса ступать? Их там… ну… не испепелит? – спрашиваю.

– Грехи и Добродетели… неотвратимы. Нам ничего… не будет… – прогудел он, – Любовь же сюда… ступила.

– Тоже верно, – вздыхаю, – Ну, тогда слетаю. Посиди тут! Вернее полежи. Вернее… э-э… ну ты понял.

– Понял.

Я показываю дракону большой палец, концентрируюсь, поднимаю всю ауру Любви…

И вспышкой исчезаю!

Меня сворачивается в комок света, и не ментально, как с Эфиром, а по-настоящему, полностью физически! Я ощущаю, как словно какашку в трубопровод, мою сущность затянуло в один из корней Иггдрасиля, и я на полной скорости начал лететь сначала в сторону, а затем вверх, направляясь прямиком по древу, прямо к ветвям!

И что странно, но мне отчётливо показалось, будто стало… легче? И не потому что я приловчился, нет, это как раз понятно и неудивительно. Именно будто каналы, корни, ветви стали шире и доступнее. Идеальная аналогия была бы от Люксурии про размерчик и «со временем разработается».

Именно что Иггдрасиль стал более поддатливым.

Бах! Вторая вспышка. Такая же быстрая и даже неожиданная, как и первая. Словно взрыв шумовой гранаты – её падение ты видишь, но к моменту взрыва всё равно хрен подготовишься.

Вжух! С потоком ветра и всплесками энергии цвета радуги, я вылетаю прямо под белый купол! Оглядываюсь.

Освещение здесь было настолько мягким, тёплым и заполняющим всё вокруг, что казалось, будто утреннее солнышко светит здесь через прозрачные шторы. Белый кирпич под ногами был не холодным, а ожидаемо тёплым. Кругом пахло цветами, чем-то сладким и воздушным одновременно. Как праздник, который уже идёт какое-то время и в котором смешали всё самое вкусное, что можно испечь!

Вдоль зала стояли арки, увитые живыми растениями, в основном цветами спокойных тонов: кремовых, розоватых, светло-лиловых. Между колоннами висели тонкие ленты света, похожие на прозрачную ткань.

Это и было Королевство Любви. Один огромный свадебный зал.

Но что странно… тут не было людей. Душ, точнее. Хотя я знаю, что во всех Королевствах Небес полно умерших по аналогии с Доменами Бездны. Но где они?

– Оооу, ну всё такой же стесняяяшка, ну я не могууу! – тут же слышу ожидаемый голос, – Ну кудааа ты глазки отводишь, тебе что, не нравится моё плааатье?

Несмотря на то, что ВСË Королевство походило на одну большую свадьбу, конкретно свадебный зал тут и отдельный был. И выплюнуло меня как раз к его входу.

Я уже контролировал ауру Зверя, тьму и Эфир внутри, поэтому с моим шагом всё вокруг не окрасилось в кроваво чёрный, не сломалось, и я мог ходить как обычный местный. Будто с пропиской!

И пройдя под колоннами, я сразу вижу сцену и всё понимаю.

Каритас. Всё такая же прекрасная женщина, в лёгком шелковым сарафане небесного оттенка… судя по лицу очень переживала. Она махала ручками и пыталась остановить сестру – её копию, но в чёрном, рваном, крайне сексуальном платье с огромным декольте! Похоть намеренно наклонялась, чтобы существо перед ней видело эти феноменальные прекрасные груди.

А перед ней был… а кто?

Мужчина? Женщина? Я не понимаю. Рост у него был человеческий, телосложение тоже. Две ноги, корпус, голова, всё на месте. Вот только рук у него в четыре раза больше. Первая пара держит руки в молитвенном замке перед собой – словно вечный замок, вечное обещание. Вторая закрывает уши, третья закрывает глаза – отказ от соблазнов мира вокруг. А последняя пара, словно и есть его «Эго», выражало недовольство – они были сложены на груди прямо как делает недовольный человек.

На коже не было волос. Вообще. Вместо них по телу шли тонкие линии, как узоры на фарфоре или трещинки на старом мраморе.

Лицо у него было человеческое, мягкое по линиям, но скрыто руками, очевидно – виднелись только нижняя часть лица и подбородок. Губы были пухловатыми, пол по ним не определить.

– Прошу, Похоть, не оскверняй наш храм. Ты ничего не добьёшься, – говорит оно так же голосом без пола, не низким и не высоким.

– Оооу, ну разве? Тебе не нравится моя фигура? Ты посмотри какая грудь, какие ножки… посмотри какие прекрасные очертания попки через разрез видно! – она крутилась, ноготками подтягивая края платьев, – На мне сейчас красненькое. Показать? Снять? Но можно только смотреть! Трогать нельзя – я занятая женщина, хех.

– На меня. Это. Не. Сработает, – уже цедило существо, очевидно бесясь.

И до меня доходит.

К кому ещё могла пристать Люксурия? Кто её архивраг, кроме когда-то Любви?

– Эй, карга! А ну хватит буллить Целомудрие! – гаркнул я.

– Уа-а! – Похоть взвизгнула и подскочила.

Моё появление, почему-то, оказалось неожиданным, хотя я прилетел со звуком лопнувшего за окном салюта. Но видимо все отвлеклись на демоницу. И душ вокруг, полагаю, из-за неё же нет – от меня тоже все бежали как от чумы, когда я впервые ауру показал.

Хех… «чумы»… поняли? Хех.

– Михаэль! – искренне обрадовалась Любовь, и даже облегчённо выдохнула через улыбку, – Ты тоже решил меня навестить⁈

– Прости, но нет. Я за этой вот, – киваю на Похоть.

Хоть я и не вижу глаз Целомудрия, но я чётко понимаю, что оно перевело на меня взгляд. Ну а я же, понимая, что смогу все Небеса перевернуть, уверенно смотрю в ответ. На короткий миг поднимается молчание, и бедная Каритас снова зашевелила глазками.

– Приветствую, Апостол, – говорило оно, – Не думай, что твоя связь с демоницей умаляет твоих заслуг для привнесения мира на грешную Землю. Я ценю каждую твою свершённую добродетель. Я не твой враг, – глубоко кивает он, – Просто, увы, из-за одного Греха в тебе, нам будет не по пути. Но мы не враги. Прошу и меня так не расценивать.

– Да, без проблем. Рад познакомиться, – киваю.

Каритас снова выдыхает. На суете сегодня Небеса, главные суетологи приехали: я, да грудастая тётя.

– А ты давай не подлизывайся к моему пупсу! Он уже вон… почти того! Ого-го! – замахала кулаком Похоть, – Хотя, конечно, он всё ещё и в ливстенниках ходит, но ничего… ничего… ещё максимум годик… муехе-хе.

На неё всё покосились. Но решив себя закапывать дальше, дурочка продолжила.

– Да-да, Михаэль, я всёёёё от тебя чувствую. Глазами, конечно, не вижу с твоей-то аномальной жопой, но запах… эманации… м-м-м… – прикрыла она глаза, – Расскажешь тёте Асмодее как вы утоляете своё подростковое любопытство, м? Хе-хе, да не стесняяяйся, в вашем возрасте это абсолютная норма! Ты ещё и консервативных взглядов, раз так поздно! Обычно в твоём возрасте уже во всю сочненько тр…

На неё всё косились.

Не, ну это правда так – ничего ТАКОГО у меня не было и пока что не будет. И то что в нашем возрасте уже тянет на эту сторону заглядывать – тоже норма. Все всё понимают, кроме инфантилов и ханжей.

Только вот какого чёрта этим так интересуется тысячелетняя тётка⁈

– … Люксурия, ты ведь в курсе, что я научился делать Соломона физическим?

Женщина на секунду застыла. Даже улыбочка эта дебильная отпечаталась.

– Что, прости? – захлопала она ресничками.

– Я умею придавать Соломону физическую…

– Оооой, а ведь пошутииила! – нервно засмеялась она, почёсывая затылок, – Я ведь просто глупенькая, хе-хе! Ну шучу я, ну что с меня взять? Мишу все любят! Я тоже! Да Миша? Да ну я же вооообще не хочу к тебе лезть, да-да-да! – она подскочила, начав тереть ладошки, – А что там с Соломочкой моим? Чо там, чо там? Ты не врёшь?

Я всё ещё косился на Похоть. Краем аномального зрения так же вижу… как на неё косится и Целомудрие. На этой почве мы переглядываемся и, кажется, всё же ловим небольшой коннект.

Что-ж, Люксурия оправдывает своё звание. Да она же фрик!

– Тяжило… – вздыхаю и качаю головой, разворачиваясь на выход, – Простите за дурочку. Я её забираю. Не будем вам мешать.

И уже было потянув Люксурию на выход…

– Мишенька, постой! – слышу голос Любви, – Я хочу тебя кое чему научить, раз уж ты тут!

Задираю брови и поворачиваюсь.

Удивительно, но я даже не подозревал, НАСКОЛЬКО её решение меня чему-то научить окажется своевременным, и насколько мне с ним ПОВЕЗЛО.

Да. Именно повезло. Это такое стечение обстоятельств, что именно сегодня Люксурия впервые решила улететь издеваться над Целомудрием, и именно сегодня я решил эту Люксурию увидеть, что поразительно, как со МНОЙ могло это случиться!

Без битвы. Без превозмоганий. Без полугодовой подготовки. Вот просто… просто повезло. Без минусов.

Я совершенно не ожидал, что после возвращения на Землю я услышу: «Михаэль, есть прекрасные новости! Твоя дуэль с японцем будет открывать Игры».

Почему же я так удивлён? Почему придаю этому ТАКОЕ значение? Ха-ха!

Да потому что силой этого японца был…

* * *

Спустя два дня. Арена.

Японец вышел первым.

Песок под ногами был тёплым и рыхлым, слегка проседал под шагами, оставляя чёткие следы. Японец решил надеть специальную пятипалую обувь, потому что знал, во что превратится этот песок под конец боя, и босиком по этому ходить он желанием не горел.

Арена была огромной, круглой, открытой сверху, залитой жёстким светом прожекторов, от которого приходилось щуриться, но благо тени от трибун ложились неровными полосами и хоть где-то тебе не пекло.

Шум накрыл его сразу.

Тысяча голосов! Кто-то кричал его имя, кто-то выкрикивал название его страны, кто-то орал имя противника, кто-то… просто орал, по приколу, потому что все тоже орут.

Камеры двигались за ним, линзы поворачивались, фиксировали каждый шаг, каждое движение плеч, каждый поворот головы. Он был в прямом эфире. А это значит…

Что зрителей не тысяча – их миллионы.

Открытия Игр. Первое соревнование. Дуэль.

– И первым на арену выходит представитель Японского Сёгуната – Танака Кацу! – голос комментатора звучал над всем этим шумом, усиленный до предела, – Первый, кто покажет миру мощь своей страны спустя десятилетия молчания!

Он шёл спокойно, без спешки. На нём была боевая форма, похожая на спортивное термобельё, но для дуэлей: алая, плотная, с тонкими светящимися линиями вдоль мышц и суставов, повторяющими анатомию тела. Она не мешала движениям, не шуршала, не выделялась лишними элементами. Всё было функционально.

Он остановился в центре круга и опустил руки вдоль тела, как солдат. Спина ровная, плечи расслаблены, дыхание спокойное и ровное. Он не смотрел по сторонам, не отвечал взглядам, не реагировал на крики. Его взгляд был направлен туда, где должен был появиться его противник.

– А теперь… – голос комментатора слегка понизился, словно сам ведущий почувствовал, что момент меняется, – А теперь встречайте… Михаэль… Кайзееееееер!

На другом конце арены открылся проход. И… толпа начала затихать.

Волной, от нижних трибун до верхних. Крики стали короче, редкими, потом сменились шёпотом, потом просто переговорами на полголоса. Голос сбивался сам собой, будто что-то внутри подсказывало, что сейчас не время.

Те, кто видел Михаэля не на экране, а вживую, кто чувствовал его присутствие всем телом – замолкали потому, что не хотели отрываться. Потому что хотелось видеть каждое движение, каждый вдох, как будто сейчас происходит что-то, что нельзя пропустить. Ровно как и не хотелось спровоцировать и снова пережить то, что произошло при первом появлении Кайзера ровно здесь же.

В арене остался звук ветра, шорох песка под ногами бойцов и редкие щелчки камер. Всё будто моментально вымерло.

Михаэль вышел не торопясь.

Боевая форма на нём чуть отличалась. Сверху – такой же, но чёрный облегающий костюм, под которым были видны мышцы: не перекачанные, не грубые, а чёткие, ровные, выверенные, будто тело именно подконтрольно собирали как для эстетики, так и для эффективности. Но на ногах – белые завязанные поясом штаны, напоминающие форму для боевых искусств, свободные, но не мешающие движениям.

Японец внимательно смотрел на оппонента. Анализировал. И пытался… да банально оторвать от него взгляд!

Не выходило.

Высокий, с прямой осанкой и уверенным, сильным взглядом. Лицо – точёное, симметричное, красивое до странности. Не в смысле «милое» или «приятное», а в смысле «превосходное». Такие лица не ожидаешь увидеть в реальности. И тем более не ожидаешь узнать, что этому человеку ещё нет и восемнадцати!

С такими данными – и даже не совершеннолетний!

А волосы? Белёсые, с красноватым оттенком, будто отражение горящего вокруг пламени. И плевать, что это иллюзия! Все знали, что каждый видит их по-своему. Из-за этого в сети уже шли споры, срачи, теории, сравнения скриншотов и видео. Для кого-то они были угольными, для кого-то серебряными, для кого-то почти розовыми. Плевать! Это прекрасный цвет.

У каждого, кто видел Михаэля, складывалось ощущение…

«Это не человек», – осознавал японец.

Это будто… пришествие чего-то совершенного? Венца развития, адаптации и эволюции.

Некий воплощённый Абсолют.

Они встали друг напротив друга. Правила все знали, так что комментатор не стал их повторять. Повис миг перед боем, молчание и тишина.

Японец почувствовал, как внутри поднимается напряжение. Он смотрел Михаэлю в глаза небесного цвета. И вот в нём… да, в этом взгляде была главная проблема и причина нервозности Танаки. Взгляд был прямой, спокойный, без вызова и без высокомерия, а также без сомнения, оценки или даже интереса. Как будто исход уже был учтён, принят и отложен в сторону как нечто вторичное.

И потому сейчас это были не просто гляделки. Это проверка Японии, проверка Сёгуната, проверка Кайзера как явления, как угрозы, как того самого «если». Танака чувствовал это кожей, позвоночником, внутренним ухом, жопой, да чем угодно! Каким-то глубинным инстинктом, который срабатывает, когда ты смотришь не на врага, а на катастрофу, принявшую форму человека.

Молчание тянулось. Доли секунды. Полсекунды. Секунда. Ветер шевельнул песок, где-то вдалеке скрипнул металл, и этот крошечный звук прозвучал почти оглушительно в общей тишине.

Танака едва заметно сжал пальцы в перчатках, чувствуя ткань, тепло кожи и собственный пульс. Всё под контролем. Он готов.

Готов ведь?

«А что… если нет?», – промелькнуло в голове Танаки.

Всего на секунду. Одна жалкая мысль, всего на миг возникшая в голове обученного, перенявшего опыт бойца!

Но её стало достаточно, чтобы глаза Михаэля сменили цвет. Всё такие же голубые… но теперь с пожирающей темнотой где-то очень глубоко внутри. Взгляд с единственным вопросом, который ты почему-то не замечал и не осознавал раньше, хотя он ВСЕГДА был здесь…

Ты… боишься?

– И да начнётся первый бой наших Игр! – и комментатор прокричал.

Гонг! Звон! Энергетическое поле куполом накрыло арену, а зрительские места экранировало дополнительными щитами!

И первое соревнование начинается.

Танака складывает руки в печать, и песок вокруг Михаэля вздрагивает! Из земли в один вдох вырастают стальные раскалённые лепестки. Они поднимаются как цветок, бутон которого смыкается прямо на Кайзере. Лепестки сходятся, перекрывают свет, оставляя внутри узкую щель, где ещё виден Михаэль.

Камеры приближают картинку, показывают раскалённые края, как они шипят и плавят песок у основания! Комментатор успевает выдохнуть что-то про «контроль формы» и «элитный уровень» – и тут лепестки дрожат.

Бах! Они разлетаются, словно стекло. Михаэль стоит со сжатым кулаком.

Танака не моргнул. Он этого ждал. И пусть Лотос не ранил, но он дал две секунды подготовиться.

Взмах руки – и над ареной звенит металл!

«Пылающие цепи Сёгуната» рождаются не из земли, а из воздуха. Тонкие, длинные, раскалённые, они летят как змеи, обвиваются вокруг Михаэля с разных сторон, стягиваются на груди, руках, ногах! На миг кажется, что это сработало – металл скрипит, цепи светятся, воздух вокруг них дрожит от температуры, а кожа Кайзера будто зашипела!

Танака поднимает руки. Вдох. БАААХ! Ревущее пламя срывается прямо в застывшую цель! Он бьёт прямо в грудь Михаэлю, и песок под его ногами мгновенно спекается, превращаясь в тёмную корку. Свет от пламени слепит камеры, фильтры на объективе начинают работать на пределе. Зрители снова взрываются, кто-то встаёт, кто-то закрывает рот ладонью. В первые секунды кажется, что это уже не дуэль, а казнь!

Но в центре огня появляется движение.

Михаэль поднимает руку – не в защиту, не в блок, а просто прикрывает глаза ладонью, будто от яркого света. Он просто… прикрылся.

Танака ощущает, как по спине ползёт холод.

«Больше… больше… больше!»

Он усиливает поток! Сужает, концентрирует! Пламя становится тоньше, плотнее, громче. Рёв меняется – из дикого огня это превращается в турбину, в сверлящий столб жара, который должен прожечь насквозь любую магию и любую плоть!

Арена начинает плыть под нагрузкой. Щиты над трибунами тонко зазвенели, и где-то на верхних рядах зрители вскрикнули и тут же притихли.

А Михаэль всё равно стоял.

Не шагал. Не закрывался. Огонь бил в него, рвал воздух, спекал песок, жар шёл стеной! А он… лишь держал ладонь у лица, как будто его раздражает не атака, а яркость.

Танака снова усиливал поток! Сужал. Уплотнял. Делал пламя тоньше и тяжелее! Рёв становился ниже, злее, плотнее. Песок вокруг Михаэля уже кипел, как вода в котле. Японец уже не хотел испепелить врага! Не хотел победить!

Он уже просто хотел хоть какой-то, твою мать, реакции! Дрожь мышц. Шаг назад. Блок. Любое признание атаки японца. Да что угодно! Хоть что-то⁈

«Да почему… нет… урона⁈», – хотел заорать японец, чьи руки уже дрожали от напряжения.

Но нет.

Кайзер просто стоял.

И Танака внезапно понял самое мерзкое: каждую следующую секунду он не приближается к победе. Он лишь громче и ярче показывает всем разницу между ними.

Тут же сквозь жар, сквозь дрожание воздуха, сквозь пульсацию света – Михаэль направляет на него ладонь.

Атака? АТАКА⁈

Танака резко обрывает пламя! Он срывается в движение, уходит по кругу арены так быстро, что песок летит в стороны, а на камерах остаётся смазанный красный след. Рывок! Ещё! Он уже формирует следующий шаг – в правой руке возникает круглая, крутящаяся раскалённая пила. Он собирается метнуть её точно в шею и провести к паху!

И в этот момент Танака видит, как за спиной Михаэля шевелится свет.

Из его лопаток вырастают дополнительные энергетические руки. Они раскрываются, словно крылья, хватаясь за раскалённые цепи!

*Блямц!*, – и со звоном они просто разрываются. Металл лопается, как нитка.

Трибуны ахают разом. В этом звуке слышится сразу всё: шок, восторг, страх, ощущение, что они смотрят не бой, а демонстрацию невозможного. Комментатор захлёбывается словами, но даже он не может подобрать правильное. Камеры цепляют лицо Танаки – и впервые за бой на нём появляется тень настоящей нервозности.

«Времени нет. Это казнь. Моя», – до него начало доходить, – «Значит надо выдать всё, что могу!»

Танака вбивает ладонь в воздух, будто давит невидимую кнопку. Песок под ногами Михаэля меняется. Он темнеет, становится вязким, как расплавленный металл, и тут же начинает насильно втягивать ноги в себя!

Михаэль впервые за бой вскидывает брови.

Он оглядывается вниз. Не испуганно – скорее с интересом, как человек, который наконец-то почувствовал что-то новое. Песок держит его, тянет, пытается забрать равновесие! И Танака уже готов развить атаку – он поднимает вторую руку, хочет закрыть выход, хочет добить давлением.

Но Михаэль резко дёргается вверх. Векторное Ускорение взрывает воздух вокруг него. Песок рвётся, из ямы вылетает столб пыли и жара, и Михаэль буквально вырывается из западни вверх, как снаряд! На мгновение его силуэт поднимается над ареной, а потом он падает обратно – не тяжело, не шумно, а точно на обе ноги, уже рядом.

Слишком рядом.

Танака вскидывает руку! Щелчок пальцами! Песок спекается, превращаться в стекло, и тут же взрывается, раскидывая осколки! Сотни, тысячи игл поднимаются и летят во все стороны, мерцая в свете прожекторов как дождь из ножей! Звук арены меняется: из гула огня он превращается в звон стали.

И снова – Михаэль идёт.

Трибуны гудят, и это уже не восторг. Это нервный, испуганный гул. Люди начинают понимать, что арена превращается в полный хаос, а Михаэль в этом хаосе – единственная неподвижная точка. Единственная вещь, которая не подчиняется правилам.

Танака вытягивает руку вверх, и над ареной появляется звук, похожий на шквал металлических насекомых.

«Металлический дождь».

Стекло превращается в настоящую сталь! Сотни игл падают сверху, режут воздух, вонзаются в песок, отскакивают, снова летят! Вихрь, ураган из стали! Он рвёт всё, что можно рвать, он должен прошить тело, превратить кожу в решето, заставить кровь украсить песок!

Но Михаэль шагает. И на его лице… широкая чудовищная улыбка. Он идёт сквозь иглы, позволяя тем лишь немного поцарапать его кожу, разорвать одежду и… и всё.

Он будто просто невосприимчив к этому урону. И для него это всё равно что идти при сильном ветре.

Танака видит это и впервые по-настоящему понимает – он показывает миру элитный уровень боевого мага, выкладывается, меняет техники одну за другой, превращает арену в смертельную лабораторию… а противник просто идёт.

И когда Михаэль уже почти рядом, когда иглы ещё падают, когда песок горячий и стеклянный, когда воздух пахнет металлом и гарью, он наконец…

– Ты закончил?

* * *

Огонь. Магией японца был преимущественно огонь. И ничто не удовлетворит мою Философию Террора, ничто не ужаснёт врага больше…

Чем абсолютное подавление той же силой.

Иглы всё ещё пытаются меня кромсать, но сил пробиться через мои адаптации у них просто нет. Жар гудит. Песок ещё шипит. Зал орёт. Для них это шоу, представление, чёртов фильм наяву!

Хотите посмотреть фильм? Что-ж, хорошо.

Тогда я покажу вам absolute cinema.

Спокойное сердцебиение начинает ускоряться. Кровь бьёт по вискам. Дыхание становится глубже. Всё это медленно, подконтрольно, позволяя Танаке и миру внимать каждому моему движению.

Мне хватит одного воспоминания, чтобы это активировать. Вспомню маму. Как её похитили.

Да, пожалуй это.

«Пользователь, вторая колония в нервной системе усиливает эмоции!».

Рой цепляется за Гнев. Гнев порождает адреналин и стресс. Эмоции оседают в ядре. И став сильнее, моё ядро позволяет Рою усилить Гнев дальше. Цикл ярости запущен, начиная набирать подконтрольные обороты. Быстро, очень быстро из любопытства дуэлью я перехожу в желание насилия!

«Гнев резонирует с жаром, как и научил дракон!»

Глаза Танаки всё больше раскрываются от шока.

– Ты видишь да? Чувствуешь? Ты явно ощущаешь, что происходит, маг огня! – скалюсь я, говоря двоящимся от жара голосом, – ТЫ ЧУВСТВЕШЬ ЖАР МОЕЙ ЯРОСТИ, ТАНАКА⁈

Моя кожа начинает краснеть. Буквально краснеть, как металл перед плавкой, как стекло, как сожжённый воздух! Белые волосы развиваются от ветра, а ветер появляется от перепада температур вокруг меня! Песок уже не шипит – он бурлит и растекается. От одной лишь температуры моего тела!

Я медленно складываю ладони вместе. Весь жар моментально перетекает туда, мелькает белая вспышка, и я медленно развожу руки будто держу лук.

Момент молчания. Зрители притихли. Они видят, каким ярким я становлюсь. Видят, как умирает воздух вокруг меня!

Видите? Вы это видите⁈ Смотри, мир! СМОТРИ НА ВНУТРЕННЕЕ ПЛАМЯ МИХАЭЛЯ КАЙЗЕРА!

СМОТРИ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ Я ДАМ ВОЛЮ РАЗРУШЕНИЮ!

– Смотри, Танака… – тепло улыбаюсь я, – Вот это огонь. Огонь Человеческий – из Веры, Любви и Гнева.

И я выстреливаю.

БАААХ! Стрела промахивается, японец уклоняется, но огненный вихрь уже начинает раскручиваться! Воздух краснеет ВЕЗДЕ, жар поднимается на ВСЕЙ арене! Танака пытается убежать от накрывающей волны огня, но воткнувшись в стену арены, лишь прикрывает лицо. Его одежда начинает плавиться, но внутренний жар не даёт расплавить кожу! Он переживёт атаку, от которой не уклониться, потому что это буквально элемент внутри его тела, он и сам из него состоит, в этом сила Жара!

И я прибегаю к последнему… второй вещи, что дало мне воспоминание о похищенной маме. Не только Гнев, не только ярость…

Но и ощущение чистой Любви.

Любовь – одна из величайших сил. Она горит так ярко, что способна испепелить любую тьму, и согреть даже в самый смертельный мороз.

Любовь – сила, не дающая новых сил. Любовь – это то, что делает сильнее всё остальное. Такова способность этой Добродетели. Именно твоя, и чужая любовь к тебе – ключ к силе, но не способностями… а обычной чистой силе преодолеть все препятствия ради других.

И вспоминая маму, вспоминая друзей, ощущая взгляды девушек с трибун и всех, кому я дорог, от Евгения и до Всеволода…

Да. Я ощущаю.

«Пользователь… активация Генома Любви. Начинается резонанс»

И расправив руки, обняв весь мир, я запускаю сломанную цепочку всех моих огненных сил – нагнетание жара просто сомкнулось само на себе, начиная бесконтрольно расти.

Из тёмно-алого пламени злости, начиная от моих рук, ревущее пламя медленно окрашивается в розоватый. Гул начинает усиливаться. Песок вокруг превратился в бурлящее озеро. Защитный купол трещал, норовя сломаться, экраны у трибун дрожали!