Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц)

Глава 12

* * *

Через две недели.

Высокий и плечистый чернокожий мужчина увидел немыслимое. В своей прачечной. В своём же доме! Своей крепости! Настолько невообразимое, что не смог закрыть глаза, не смог умолчать!

– К-караул! – вскрикнул он, – Пока Барон спал, его шляпу постирали!

Барон Суббота огляделся. Никого не было. Только он, и его крутой чёрный цилиндр, изогнутый словно шляпа какого-то Шляпника – зигзагом.

И в поисках виновного он пошёл по всему дому.

– Пока Барон спал, его шляпу постирали! – поговаривал он, – Пока Барон спал, его шляпу – постирали! Пока Барон спал, его шляпу… эх постирали! – зачем он это говорил известно только ему, – Пока Барон спал… его шляпу… постирали⁈ Пока Барон спал его шляпу… о, вот ты где, стерва!

Его жена, прекрасная госпожа Бриджит, плела свои любимые венки из алых цветов – атрибута смерти и загробного мира её родины. Будучи так же в отпуске, как дети на каникулах, она была вынуждена проводить большинство времени… ну, вот с этим вот.

– Пока Барон спал, его шляпу постирали! – махнул руками муж.

Брюнетка медленно поворачивается.

– Ты когда напился – шляпу с ведром перепутал, алкоголик, – поясняла она спокойным, но сильным и властным голосом, – А с учётом, муженёк, что ты ничего сам стирать не будешь, радуйся, что я хотя бы разобралась как пользоваться стиральной машиной.

– Перепутал… с ведром? – ахнул Суббота, – С… ведром? Ведром⁈ Вот этим-то ведром⁈ – он указывает на обычное железное ведро, старое такое, «бабушкино».

– Этим.

– Старая, а ну не сметь недооценивать мужа! – пригрозил он, – Я алкоголик и наглухо отбитый, но НИКОГДА я не стану безумен от прелестной алкашки! Ром не туманит разум – он просветляет! Чтобы я, да блеванул в ЭТО ведро⁈ Да ты хоть знаешь кого я учил петь в это ведро⁈ Виктора Ц… – и тут на полуслове его будто переклинило, – Витьку… Витька… Виктора… Ви… В-Ви…

Он распахивает похмельные глаза.

– ОХ, БЛ*ТЬ, КНЯЗЕВ!

И он так резко развернулся, так резко побежал, что едва не запнулся и не упал!

Виктор Князев… он ведь ещё НЕДЕЛЮ НАЗАД настойчиво потребовал явиться к Мишке Кайзеру и продолжить обучение Чуме! Твою мать, НЕДЕЛЮ НАЗАД!!!

Но стоило Субботе сорваться из мастерской жены, как он резко возвращается.

– А ведёрко я всё-таки…

Жена, заранее зная, что муж вернётся, молча и не глядя кидает ему это обычное деревенское ведро.

– Дорогая, ты так меня понимаешь… я так тебя люблю… – икнул Барон.

– Умоляю, скройся и не мозоль глаза.

* * *

Мы сидели и ждали остальных. Весьма важный день! Но так совпало, что в выходные и оооочень рано. И так как мне спать надо всего пять часов, Катя привыкла к режиму из-за спортивного детства, а Суви нечего делать, то и в комнате сидели пока что только мы.

Я сидел за столом и работал с голограммами перед глазами. Эти вот «чернильные схемы» техник, формулы для улучшения энергоэффективности, что на что влияет, чего не допускать, и так далее. Учился, короче.

Суви стоически… мило сопела у меня на плече. Наверное, она тут так рано только из-за меня – так бы сейчас спала в кроватке. Но так как она нашла силы встать и прийти, то стоило ей сесть рядом и пару раз медленно моргнуть, как она тут же моментально уснула, словно сонный котёнок, положив голову мне на плечо. Так что мне теперь мило сопят в ухо.

Ну и Катя. И с ней проблемы. Хотя казалось бы, да? Где Катя, и где проблемы?

Она тоже была сонной, но уже проснувшейся, так что просто ленилась. Блондинка положила руки на стол, положила голову поверх, и не зная что делать, просто лежала и мной любовалась.

Эта картина, когда зеленоглазая красавица не отводит от тебя взгляда, лёжа на своих руках… будоражит. Отдаёт учебной интрижкой, школьным флиртом. Что так и есть!

И я бы только за утонуть в этих изумрудных глазах, в этой подростковой любви…

Но это же Катя. Я же её знаю с пелёнок. Буквально. А с учётом, что после нормализации поцелуев и окончательного утверждения статуса «молодая парочка, парень и девушка», мы не раз гуляли и не раз целовались, я успел изучить её ЕЩË лучше!

И сейчас это чудовище очень скучало.

– Мишааааааааа… – протянула она, продолжая лежать и на меня смотреть.

– Да, Кать?..

– А ты бы меня любил, если бы меня не существовало?

Ох…

Ну я-то тоже не дурак, хех!

Женщина – зверь опасный. Настолько же милый и пушистый, няшный такой, настолько и с когтями! Надо быть осторожным.

Обучение Безымянного мимо моих ушей не проходят! Я – уууууумный!

– Естественно, Кать.

– Хм-м-м-м… – протянула она со всё тем же скучающим выражением лица, – Мне кажется ты так ответил, чтобы я тебе мозги не выкручивала.

– Конечно же нет, Кать.

– Хм-м-м-м-м-м-м… – протягивает девушка, – А я бы тебя тоже любила.

– Правда? – а вот тут реально отвлекаюсь от обучения.

– Угу. У каждой девочки есть идеальный образ парня. У меня… это ты, – и девушка чуть наклонила голову, даже из этого положения превращая взгляд в кокетливый.

Оу…

Чёто шевелёж у меня начался. Везде. В сердце особенно.

Что бы мне сказал Безымянный?.. Надо как-то выкрутить это в общую пользу.

– С учётом, что я Апостол Любви, идеала у меня нет, – говорю я, отупляя углы любовного квадрата, – Но-о… без тебя моя жизнь была хуже, Кать, – заканчиваю улыбкой, подкрепляя идею позитивным опытом.

Безымянный говорил, что люди разные, и есть те, у кого сердца и правда хватит на нескольких. Наверное, это и правда про меня. Я люблю всех их в равной степени, ценю, и… ещё раз люблю. Но честно? Больше трёх с половиной я уже не вывезу. Я даже думать об этом не хочу!

И так же Безымянный говорил, что есть люди, готовые делить свою любовь с другими, если эта любовь и правда подтверждается. И про это нужно обязательно напоминать.

Сейчас я убил двух заек разом – и напомнил о своём характере, ну и не забыл порадовать феечку.

– Хм-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м… – прищурилась она, – Ловко же ты манипулируешь девочкиными чувствами.

– Прости.

– Ничего, у меня не было отца, мне нравится небольшой абьюз, хе-хе, – ухмыляется она, – Слуууушай…

О нет, второй раунд. Первый я выиграл… но какой ценой?

– Люксурия там прикол рассказала… это правда что у мальчиков каждое утро…

– Да, Кать, – вздыхаю.

– Не верю, покажи.

– Ха?

– Мне тоже, – говорит Суви.

– Ха⁈

Я аж передёрнулся и резко повернулся.

– Ты же спала! – указываю на азиатку.

– Я проснулась, – потирала она сонные глаза.

– Снимай штаны, Кайзер! – поднялась Катя.

– Что⁈

О нет…

Да Катя же – фрик!

«Снимай. Пора продолжать род», – говорит Анафема.

«И ты туда же⁈ Ты всё слышишь⁈»

'Ты забыл меня отключить с прошлого обучения.

Бог Крови жаждет крови. Первая – самая вкусная'

«Да ну рано!»

«М-м-м-м… нет»

«Рой, убери извращенца!»

«Так точно»

«Девственный позор…», – отдались эхом последние слова Анафемы.

*Бах!*, – дверь резко открывается.

– Что у вас тут происходит⁈ – влетает Максим, – Я всё слышал, пока сюда шёл! Мы, мальчики, просто так не даёмся! Нас надо заслу…

Катя захрустела кулаками. Разозлить её легко. А Катина злость – это активация древней силы.

Звуки вокруг начали глушиться. Цвет инвертироваться.

– Ты можешь… не портить момент … ХОТЬ ПЯТЬ МИНУТ, СРАНЫЙ БАБКОФИЛ⁈

Максим поджался, как обкакавшийся котёнок. Ну а когда Катя на него сорвалась, то развернулся и резко побежал прятаться в туалете. Закрылся. Катя подошла, и с размаху вонзила острые ногти в дерево, пробивая щель словно маньяк! Максим же сел в углу, поджал ноги и заплакал, прося о помощи.

Ну и пока это происходило, я вопросительно глянул на Суви.

Зайка и Лунасетта – понятно. Они в принципе «уже жили», и знают… что кого там в отношениях. Катя – акселерат в пубертате. Но Суви-то?..

– Тебе правда интересно?

Кореянка поджала губки, образуя ямочки на краснеющих щеках, и просто несколько раз моргнула. Такое глупенькое, но красноречивое выражение лица… говорило о многом.

Сказать правду она стеснялась, но скрывать её не собиралась.

И они реально все… тоже думают о всяком? Это не я тут извращенец, а мы все?..

«Как же я обожаю пубертат! Сейчас лучший возраст, уо-о-о-о-о!».

Мы и не тупые как дети, и взрослые приколы уже появляются, и при этом всё ещё шило в попе и жажда приключений! Всё вокруг такое интересное, новое, а из-за возраста – спектр занятий ВАЩЕ больше! Да почти весь мир теперь открыт!

Мы ногой в детской сказке, и взрослой действительности!

И это круто!

«Уо-о-о-о-о-о!»

В этот же неловкий момент начали появляться и другие из нашей компашки.

Они покосились на сцену с Катей и ревущим Максимом, покачали головой и расселись. За следующие пять минут собрались уже и остальные, и вот… мы всё той же компанией со всё той же целью.

– Друзья! – хлопнул Рихтер в ладоши, – В прошлый раз всё вышло сомнительно. Но! Благодаря помощи Виктора Князева, люди особо и не знают, что виноваты мы. А наша достопочтенная Суви Квон и вовсе непризнанный герой! Её-то все видели!

Ага, у неё даже интервью взяли за эти три недели, прошедшие с нападения. А когда выяснилось, что это та самая дочь главы корейского конгломерата, то Суви знатно «хайпанула». Популярная она сейчас, короче. И все лавры ей.

А к «кровавому чудищу»… двоякое отношение. Вроде убил только врагов, а вроде всем свидетелям нужна помощь психолога. Ну, главное, что травмы «фантомной смерти» нет, ну и ладно. Вот от неё уже реально хрен избавишься.

– Выводы сделаны, у каждого по наушнику. Если что, сообщим, – раздаёт Рихтер всем наушник скрытого ношения, – Ну, готовы? Сейчас встретимся с остальными представителями Академии, и… – хмыкает он, – На открытие Академических Игр?

Мы все собрались для последнего этапа перед самими играми…

Церемония открытия.

О Небеса… дайте всем нам сил это пережить. Особенно всем вокруг нас.

Особенно вокруг меня.

* * *

Спустя пару минут. Большая комната в столице Германской Империи.

Анна сидела на диване, прижимая к груди маленького Артурчика. Мальчик не спал. Он тихо сопел, разглядывал потолок, потом лампу, потом снова потолок, пока Марк не наклонился к нему и не показал пальцем на экран.

– Смотри. Сейчас будет братик.

Младший перевёл взгляд. Несколько секунд он просто моргал, не понимая, что перед ним. Какой свет? Меняется? Это должно быть прикольно?

Но потом его лицо стало серьёзным. Он вытянул шею, его губы чуть разошлись, и мальчик издал тихий звук: не плач, не смех, что-то вроде задумчивого «ммм», и замер, уставившись в телевизор.

Анна заметила это и улыбнулась. Кажется, малыш всё равно любит своего страшного брата, пускай тот и выглядит как бабайка в детских глазах.

Комната была залита холодным светом трансляции. Экран показывал огромную площадь, выстроенную террасами, уровнями, платформами. Камень, металл, магические конструкции, флаги стран, знаки Академий, эмблемы родов.

Начинается. Церемония открытия Академических Игр.

Экран сменил план. Делегации выходили одна за другой, каждая под своим флагом, своим знаком, своей музыкой.

Голос диктора звучал торжественно и спокойно.

– Мы приветствуем участников Академических Игр со всех уголков мира! – прозвучал голос диктора, – Сегодня здесь представлены лучшие из лучших, носители знаний, силы и воли своих народов!

Шли делегации.

Франция выглядела как парад аристократии. Светлые ткани, тонкие золотые узоры, мягкие цвета, благородные лица. Они шли легко, красиво, будто знают, что на них смотрят, и принимают это как должное. Действительно красавцы и красавицы! Они же удостоились чести первыми занять огромную площадь посреди самой крупной дуэльной арены в мире – греческой.

Германия была другой. Чёткая геометрия, строгая форма, шаг ровный, лица почти неподвижны. Они выглядели как система, а не как люди. Надёжные. Тяжёлые. Спокойные. И тем не менее, впервые за историю – они выглядели будто даже дружелюбно?

– О, наши, – сфокусировался Марк.

– Ну-у-у… как сказать… – покосилась на него жена.

Италия выглядела живо. Разговоры на ходу, жесты, улыбки, кто-то кому-то что-то говорил, кто-то смеялся. Они несли в себе ощущение движения, жизни, тепла. Активно махали зрителям!

– О-о, а вот это наши! – среагировала Анна на следующих.

Российская Империя… выглядела поразительно похоже на Германскую, на самом деле. Почему-то. Анна даже возмутилась, ведь абсолютно всегда у них был другой образ, а сейчас, это будто дальние родственники тех же германцев, только чуть более улыбчивые. И форма схожа. И строевая подготовка.

Да и встали они рядом…

И Объединённая Корея, вышедшая следом, тоже стояла с ними бок о бок… и тоже что-то поимела от своих коллег в общем образе…

– А где наши-то?.., – пробубнила женщина, недоумённо почесав макушку.

– Да, похоже, везде.

– Гу-гу? – уточнил Артур.

– Князев хитрый жук. Наверняка его идея, – хмурится Анна.

– Сто процентов его, – кивает Марк.

– Гу-гу.

Пусть родина и потеряла чуть идентичности, но Анна всё равно не могла не улыбнуться! Ей нравилось знать то, что не знали другие. Она чувствовала себя такой… таинственной и опасной! У-у-у!

Для всего мира – совпадение. Для шарящих – прогрев. Три совершенно разные страны выглядят, будто репетировали вместе? Ой-ой, а как же так?

Но это был не конец.

Африка. Даже Америка! Редкие гости на мировой арене, но и они были здесь! Африканцы были одним из дружелюбнейших народов, спокойно сидят в своей богатой стране, и единственные конфликты – всегда защита. Но и они не пропускают традиционные соревнования молодых талантов! Ну а Америка, как известно, плохо одарена магически, а допуск крупной аугментации только на обсуждении, так что много они не выигрывают – они тут просто за компанию. Ну и урыть всех в точных науках.

Анна не могла сдержать мурашек. Да это же чёртовы Академические Игры! Да тут будут сражения умов и рук, магии и таланта! Здесь будут вырывать честь страны зубами!

Здесь будет ВСË. Спорт! Дуэли! Конкурсы для умных и душных!

ВСË-Ë-Ë!

Анна просто обожала смотреть Игры! А теперь… с учётом, что там будет их любимый сынок… который ещё и наконец явит себя миру…

Нет-нет, вы не понимаете. Давайте ещё раз.

Мишу увидит весь мир. Его силу. Ум. Таланты. Гениальность. Михаэль Кайзер, объективно – один на миллиарды. Таких просто ещё не рождалось, таких людей тупо никогда не существовало.

И об этом узнают все.

Михаэль Кайзер – мировое событие.

И это – сыночек Марка и Анны! Вот этот гений всего на свете – продукт их производства!

Да разве могут родители гордиться больше, чем в такой ситуации?

Но тут, когда терпение родителей и братика подходило к концу, когда уже хотелось увидеть любимую кровинушку, когда хотелось кричать как фанат на трибуне, а народов больше не осталось…

Объявили ещё один.

Который никогда не объявляли и про который почти все уже позабыли.

– А теперь, историческое событие! Перед вами… делегация Японской Имперской Академии! – торжественно произнёс диктор, – Страна, НИКОГДА РАНЕЕ не принимавшая участие в Играх!

Весь зал притих. Да даже диктор! А его работа, между прочим, как раз эту тишину заполнять! Что уж там, да большинство зрителей в ЖИЗНИ не видело ни одного настоящего Японца! Для них это всё равно что персонажи мифов и сказок, о народе с загадочного континента, куда не попасть!

Но вот они тут.

Картинка сменилась. Бах!

Делегация Японской Имперской Академии вошла в поле зрения не как группа студентов, а как собранная конструкция – словно взрослые в телах молодых. Тёмная форма, одинаковый крой, ни одной лишней линии. Лица спокойные, взгляды прямые, шаги синхронные.

Они не переговаривались. Не улыбались. Но они много водили глазами. И ты очень хотел скинуть это на культурный шок, на удивленность другой страной. Всё-таки, Греция наверняка сильно отличается от Сёгуната!

Но нет. Это не интерес. Им совершенно плевать на отличия и новизну.

Они сканировали и запоминали. Люди вокруг для них не шок – они потенциальные цели. Японцы что-то искали… или кого-то.

– Блин, Марк… они жуткие, – тихо сказала женщина.

– Будто неестественные… – так же тихо ответил отец, – Будто…

– Спроектированные.

– У-у… у-у-уа… – замахал ручками Артур, начиная сопеть.

Анна медленно выдохнула, не сразу поняв, что всё это время задерживала дыхание. Марк склонился чуть вперёд, сцепив пальцы, и не отрывал взгляда от экрана. Младшенький же взволнованно смотрел на родителей, не понимая, почему одних азиатов боятся, а другим рады.

– Марк… сколько среди них уровня Архонта?..

– Дай бог, чтобы мало, дорогая… дай бог, чтобы мало…

Музыка сменилась. Она стала глубже, медленнее, как пульс. Диктор сделал паузу, и она длилась ровно столько, сколько нужно было, чтобы мир успел перестроить внимание.

Японцы наконец подошли ко всем – на арену. Они стояли спереди, и Африканцы, бывшие до этого во главе строя, даже чуть попятились.

– И теперь, – прозвучал голос, – Заключительная делегация. Основатели этих Игр, заложившие традицию. Делегация, состав которой подтверждает, что пока ты человек – нет места вражде народов!

Анна почувствовала, как у неё чуть напряглись плечи.

– Делегация Великой Международной Академии!

Камера сместилась.

Секунда ожидания. Анна вцепилась в кресло. Марк прильнул к телевизору. А Артурчик задержал дыхание.

Момент. И…

Первая нога ступает на арену.

Единственная белая форма среди всех. Единственная делегация без флага. Он им не нужен, пусть фактически он и существует.

Элита всего мира. Лучшие из лучших. Гении, прошедшие жесткий фильтр.

Максим Смоленцев – широкий и здоровый парень вышел первым. Вот шла Катя Синицина – прекрасная, уже даже роскошная русская девушка! Рядом её лучшая подруга, высокая и статная кореянка Суви Квон. Леонид и Алексей. Святослав. Столько знакомых лиц! И даже девочку, прикрывшуюся зонтом, все тоже знали, хотя и совершенно не ожидали её тут увидеть! Столько знакомых лиц!

Были и другие люди. Компашки Кайзера в любом случае физически не хватит на все дисциплины, так что следом вышло ещё в два раза больше учеников.

Однако… Анна не разжимала кресло. Марк не отпрянул от телевизора. А карапуз буквально даже не вздохнул.

Не было Его. Вышли все, но не…

И тогда последняя нога ступает на арену.

БАХ!

Колонки затрещали, музыка заглохла, и все зрители схватились за уши! Картинка зарябила – камеры сходили с ума!

Марк дёрнулся, Анна зажмурилась, а Артурчик заплакал от такой резкой перемены!

– К-какого⁈ – не понял Марк.

– Марк, это что? Это что⁈

Камеры начали судорожно переключаться, будто в них вселился демон. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Настоящие техногенный психоз происходил в прямом эфире НА ВЕСЬ МИР! И за этими переключениями ты замечал… что камеры против воли медленно поворачиваются.

На высокого, слишком взрослого юношу с мерцающими глазами.

Камеры отражали головы людей. А люди не могли не смотреть. Если хотели отвернуться – понимали, что потеряли контроль над шеей. Массовое, фанатичное помешательство техники и плоти произошло сразу же, как ступил на арену последний представитель Академии.

Это шагал не человек.

На арену вышло немыслимое чудовище, которое окончательно перестало скрываться. Результат победы над Судьбой. То, что адаптируется и пожирает.

Михаэль Кайзер.

Любимый сынок и суровый старший братик.

У зрителей спирало дыхание. Состояние было на грани такого волнения и непонимания, что становилось плохо. Мозг пытался бороться, но организм бунтовал.

Высокий беловолосый блондин с непроглядным светом где-то глубоко в глазах медленно прошёл вперёд. Не оглядываясь, никак не реагируя на, очевидно, апокалипсис вокруг. И пусть он шагал последним, но он не остановился с краю своей делегации. Он прошёл вперёд. И будучи выше всех, шагая…

Он медленно повернулся на японцев. И его взгляд… взгляд Кайзера был красноречив как всегда:

«А теперь… вам интересно?»

Да. Теперь японцы не могли не смотреть. Теперь безразличие дало трещину. Когда ЭТО смотрит тебе прямо в глаза, не расценивая даже как возможность угрозы…

Ты просто не можешь ничего не почувствовать.

«Погоди… а что… если Артур ВСЕГДА видел Михаэля именно таким?», – прижала мама малыша, – «И лишь реальная любовь к брату сдерживает его от плача?», – ей становилось всё неспокойнее, – «Если так… то Миша такой ВСЕГДА⁈ И если так… почему его истинное лицо видит только один малыш?..»

И бросив последний небрежный взгляд в сторону врагов позади, Михаэль встал посередине своей делегации. Во главе всей Академии.

Камеры направлены на его лицо. Он смотрит в ответ. Рябь на пределе. Чёрный шум.

Секунда.

И Михаэль, до этого шедший с безразличным лицом, просто улыбается. Обычной человеческой улыбкой, которой улыбнётся человек в предвкушении чего-то хорошего.

И рябь прошла. И всё вернулось.

Церемония подходила к концу.

– М-Марк… Марк! – она подскочила, начала тяжело дышать и кусать ноготь, – Давай позвоним ему? Давай ты поговоришь? Давай я⁈

– Ань…

– Он убьёт… он там всех убьёт! Ой… о-о-о-о-ой! Они зря его туда отправили! Ой зря!

Анна смотрела на экран и чувствовала не тревогу, а уверенность. Не страх, а странное спокойствие. Ей не было страшно за сына – ей было страшно за тех, кто выйдет против него, не понимая, ЧТО перед ними.

Ей было страшно за весь мир.

Ведь глубоко в душе, любящая и любимая, мама понимала, что значит эта улыбка: предвкушение, облегчение, и удовлетворение.

Михаэль устал скрываться. И он больше не будет.

Он улыбался, потому что занавес наконец сорвался. Он САМ его сорвал.