Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц)

И в комнату ожидания, что находится перед конференц-залом, заходит… мой дедушка Вильгельм. Он внимательно оглядывает моих собравшихся друзей, а затем переводит взгляд на меня. Друзья же… ну, застыли. Ведь все прекрасно знают кто это.

Все знают Императора Германского.

– Внук, готов? – спросил он.

– Ага, – со вздохом поднимаюсь я.

Следом заходят двое. Два кота, чёрный и белый: Аурелия и Баал. Они ступают в комнату ожидания, и тут же начинают хрустеть и меняться, принимая истинные формы!

Друзья молчали. Они ничего не понимали. Но это временно, ведь конференцию они слышать будут.

Не обращая внимания, мы открываем двойные двери и выходим прямиком в зал с репортёрами, журналистами, представителями. Чёртовы акулы и пираньи, жаждущие новостей, конфликтов и крови!

Но затыкаются и они, когда видят с кем я вышел.

И подойдя к сцене, встав за стойку и активировав микрофон, я медленно поднимаю глаза.

На душе – только спокойствие. В голосе – только чарующая Любовь и Похоть. Сила, подаренная двумя сёстрами.

– Всем привет. Меня зовут Михаэль Кайзер – наследный принц Германской и Британской Империи, создатель Иггдрасиля и связующее звено между Бездной и Небесами… да и просто хороший парень, – улыбаюсь, – Можете задавать вопросы.

Глава 22

Баал и Аура внимательно оглядывали репортёров. А те зависли! Натурально застыли, не понимая что вообще сейчас надо спрашивать. Какие там нахрен теперь академические игры? Алё, да тут наследник всей ЕВРОПЫ! Что… да о чём его вообще спрашивать?

Представляю лица друзей. И Кати – она же фанатка по всему европейскому, сказочному и королевскому. Уверен, вот её рот сейчас открыт больше всех! И вряд ли будет закрываться… после такого.

– Это… это правда, господин Рейнштейн? – неуверенно поднял руку какой-то молодой паренёк.

У деда был собственный микрофон-петличка, так что он мог ответить в любой момент.

– Да, – кивает он, – Я, Вильгельм фон Рейнштейн, Император Германской Империи, в здравом уме и полном рассудке, клянусь перед всем миром, что Михаэль Кайзер – мой родной внук, от сына моей единственной жены – принцессы Британской Империи. И впредь, пожалуйста, давайте по протоколу: рука – представились – вопрос – наш ответ. Мы не на базаре. Спасибо.

После сказанного паренёк чуть поджался и медленно опустил руку, больше не проронив ни слова. Неожиданное напоминание о банальном этикете и уважении хорошо сработало – одновременно и начало возвращать всех в чувство, и приспустило на землю.

Умеет же дед яйца показать! А тут без этого никак.

Но все продолжали виснуть. Они не понимали ЧТО спрашивать в этой ситуации!

– Эм… – поднимает руку парень в очках, – Пётр Парков, Дейли Бугл.

– Слушаю, – киваю.

– Если… если вы наследник Вильгельма фон Рейнштейна, то почему сообщили об этом… ну… только сейчас? Где вы были?

– Это была тайна до недавнего времени. Много врагов, много опасности для обычного малыша и наследника двух крупных империй. Я думаю… многие здесь в курсе ситуации с наследством Европы, – аккуратно подбираю слова, чтобы никого не оскорбить и не на что не намекнуть, – Сейчас просто пришло время, когда я могу не бояться за свою жизнь. Следующий, – киваю.

Пираньи начинают смелеть. Чувствовать кровь! Давайте, давааайте! Я знал на что иду! Задавайте вопросы, помогайте мне раскидывать сети! Я не могу понтоваться сам по себе, не могу просто начать хвастаться, но вы…

Ох, вы в этом поможете. Ведь всё для этого и делалось – наконец крупно заявить о себе миру.

Следующая рука. Азиатская девушка, какое-то там местное агентов новостей.

– Господин Кайзер, а как вы относитесь к Иггдарсилю⁈

– Напрямую – я его возродил. Это моя сила.

– Т-то есть… ам… – ответ её сбил, – Я правильно понимаю, что вы присуждаете себе достояние всего мира? Всех ТРËХ миров? – щурится она, – То есть, вы сейчас заявляете, что единолично владеете МИРОВЫМ Древом?

– Да.

– А вас не смущает, что оно расположено не на территории Германии или Англии! Как это закреплено юридически?

Тут включается дед.

– С завтрашнего дня мы выкупаем всю курортную зону Олимпа на пять лет, – говорит он строгим спокойным голосом, – Фактически, теперь у места прорастания Иггдрасиля есть владелец – Германская Империя.

– Но ведь это всё ещё не территория вашей страны!

– Как и любая недвижимость, купленная иностранцем не в своей стране. Владеете ли вы ей? Да. Это ваша страна? Нет. Спасибо за вопрос, – кивает он, ставя точку.

Азиатка, реально почуявшая кровь, так же осунулась и замолчала. И я бы хотел оскалиться! Хотел улыбнуться! Ох, как ненавижу этих репортёров, и как приятно ставить их на место! Но… не могу.

Пусть я и говорил, что не хочу править силой и магией, но давайте не будем инфантилами – есть моменты, когда сила только всё улучшит.

Почему бы мне… немного не охладить обстановку своим обаянием Похоти и Любви? Я ведь учусь у Люксурии, я начинаю разбираться в силе Греха! И тут главное, пока аккумулируется обожание в людских головах – соответствовать изначальному образу.

Потому что прямо сейчас мы ведём меня по пути Апофеоза. То, ради чего это всё и затевалось – прямо сейчас я аккумулирую божественность.

И очень, ОЧЕНЬ важно показать себя с кристально выверенной стороны.

Мой полноценный путь до Бога начинается… сейчас.

Бам! Рука! Толстый мужик из английского издательства!

– Господин Кайзер, откуда у вас такая феноменальная сила⁈ Вы – буквально сенсация на Играх! Все гадают, откуда такая мощь! Не поведаете⁈

– Тренировки, упорство и главное – цель. То, ради чего всё это.

– И для чего же⁈

– Ради родных и любимых. Ради других, – улыбаюсь, – Следующий.

Этот мужик, вскинувший руку так резко, что чуть не снёс голову впереди сидящему… теперь медленно её опустил. Не этого ответа он ожидал. Не к такому привыкла европейская аристократия.

Следующая рука.

– С какой целью вы возродили Иггдарсиль?

– Ради спасения родного человека, – отвечаю.

– Вы понимали, что это может привести к трагедии⁈

– Не может.

– А как же жертвы среди людей? Как же…

– Жертв. Нет, – мой голос погрубел, – Не приписывайте мне того, чего нет. Мы всё проверили, никто из людей не пострадал! Я не поощряю клевету и обман, и, поверьте, свою честь я буду защищать. Спасибо. Следующий, – медленно отвожу от неё глаза.

То, что меня попытаются обвинить во всём подряд, я тоже знал заранее, и Князев меня заранее поднатаскал. Да и сам, наверное, я уже не глупая амёба. За себя постоять умею.

И потому женщина так же присела, понимая, что… да чё она сделает против юристов Германской Империи.

Пошли ещё вопросы. В основном мелочные, кто на что горазд! Про магию огня, про моих учителей. Даже про семейный статус спросили! Пришлось уклониться, но всё же уточнить, что сердце занято, и нравятся мне конкретно девочки. А то припишут в рецепт Апофеоза фригидность или ещё чего, будет весело. Ну уж нет!

Однако за каскадом всей этой желтухи я всё ждал одного вопроса… одного конкретного! Того ради чего, чёрт возьми, за моей спиной и стоят два кота в истинных формах!

То, что и сместит вектор божественности в нужное русло.

– Джон Браун, Вечерняя Америка, – поднимает руку серьёзный блондин в очках, – Господин Кайзер, каков итог вашего вмешательства в конфликт Небес и Бездны? Прошлый подобный конфликт едва не вылился в исчезновение человечества. А сейчас чего всем ждать?

Есть. Наконец.

– Очень хороший вопрос, и я очень рад это рассказать! – искренне улыбаюсь я.

Взмах рукой. От моей ноги отходит эфир, падает на пол и начинает бурлить, порождая одного из моих фамильяров.

Жабич медленно поднимается, сбрасывая с себя чернила и являя миру свой не самый атлетичный облик.

– Что вы видите, Джон Браун? – спрашиваю я.

– Фамильяра, полагаю, – наклоняет он голову, – Низкий, с лишним весом. И парой крыльев. И копьём. Ангел?

– Это демон, ставший ангелом.

Короткая пауза. Никто не верит.

Но с учётом, что для Михаэля Кайзера нет ничего невозможного… журналист начинает понимать, к чему всё идёт.

– Но это… – хотел было сказать Джон.

– Возможно, – улыбаюсь я, – Джон… это – возможно! Представьте себе! Демон, при огромном желании, при огромных усилиях – МОЖЕТ реабилитироваться!

Энергия, которую я распространял по залу, распускает мою пылкость через невидимые разряды, поражая сердца людей! Любовь и Похоть начинают работать, поднимая слушателей на мою волну!

– Демоны, ангелы – те же люди, попавшие в разные места за своё мировоззрение, свой характер! Но они – не абсолют. Они – не венец идеального суждения. Они МОГУТ ошибаться! А я… могу исправить демона, даровав тому прощение. Это в моей власти. И в моей силе.

– Но… кто дал вам эту власть, господин Кайзер?..

И над головой вспыхивает нимб. Третий глаз открывается, шугая всех, кто брал взятку, предавал или лгал, и впечатляя тех, кто зла не делал!

Мой голос меняется. Становится гудящим, сильным… императорским.

– Я и есть Судья и Палач. Я, в том числе – Апостол Справедливости. Прямое продолжение Добродетели.

Я обвожу каждого взглядом, убеждаюсь, что все это видят…

И взмахом головы срываю к чертям этот нимб!

– Но в первую очередь… я – человек. И в мире, где могут спуститься Ангелы, где могут подняться Демоны, я – ВСЕГДА буду стоять на стороне людей. Вы спрашивали, ради кого я силён? Я ответил – ради родных. Но родны мне ВСЕ люди! – я сжимаю кулак, – И я не позволю созданиям из ДРУГИХ миров вредить НАШЕМУ. Я не позволю пренебрегать НАШИМИ правами! Сделать из нашего дома поле битвы⁈ Да ещё что⁈ Знаете, почему меня послушались, Джон Браун?

– … – он молчал затаив дыхание.

– Потому что я владею силой и готов стоять за человечество и Землю до последнего.

Репортёры переглядывались. И даже Баал с Аурой, будучи не в курсе, о чём я буду говорить, тоже обменялись взглядами.

– Меня слушают. И мы договорились, – понижаю тон голоса, – Раз уж по Иггдрасилю теперь можно перемещаться, и место конфликта – гора Олимп, то так тому и быть. С завтрашнего дня Олимп станет реабилитационным центром для демонов! – и вновь повышаю, смотря в камеру, – Демоны – те же люди. Люди могут ошибаться. А я искренне верю, что нужно давать второй шанс. Мы… попытаемся его дать.

И взмахиваю ещё раз. Так же эфир, так же бурлящий водоворот чернил, но на сей раз призываемое существо было иным. Сильно иным, пусть и стой же сутью.

Явившись из пламени Феникса в образе голубя, он начал хрустеть, трансформируясь в высокого воина. Его тяжёлые, ангельски красивые крылья сложились за спиной, а кожу покрыла броня, пока в руке формировалась тяжёлая глефа.

– Это Архангел Михаил. Думаю… некоторым знаком. Он, и все позади меня, кроме Вильгельма, будут моим представителями и кураторами в демонической исправительной программе. Олимп же станет лагерем и опорным пунктом, буферной зоной для Небес и Бездны. – обвожу я их рукой, затем снова смотрю в камеры, говоря всему миру, – Земля больше не будет полигоном битвы двух измерений. С нами БУДУТ считаться. Это я вам точно гарантирую.

* * *

В то же время. Дворец Князева.

Шок Отца не уходил с момента, как его проглотил Зверь. Ещё бы – кто не шокируется от такого зрелища? Да кого там «зрелища» – от этих ощущений!

Но шоком было и его очищение от контракта, что считалось невозможным.

Шоком было и это чудо техники, называемое телевизор! И с шоком он сейчас смотрел на происходящее в другой стране, на другом конце света.

– «Демоны – те же люди. Люди могут ошибаться. А я искренне верю, что нужно давать второй шанс. Мы… попытаемся его дать», – говорил Зверь свою речь.

– Понятно… – пробормотал длинноволосый худой брюнет, – Так вот что он затеял.

Апофеоз… сложная штука. Отец жил во времена, когда его только составляли, но в другой стране. Да, собственно, Отец и был одним из козырей в этой войне за божественность – его же заставляли делать философский камень ровно для того же, для чего и составляли Апофеоз – путь к божественности.

И забавно, что ни у кого ничего не вышло… потому что всех сожрал Зверь, ха-ха!

Ровно тот, кто сейчас и меняет тело силой чистой биологии, и меняет тело путём веры людей.

Вряд ли «тот» Зверь на это рассчитывал, когда вычищал богов, но для Отца это иронично и забавно, что главный противник божественности будет же и главным её представителем.

– Поистине иронично, – не сдерживает он улыбки.

Дверь в его комнату отворяется. Тяжёлая, стальная двойная дверь! Да, пусть Отец уже и под новым контрактом, да и в целом искренне воевать не желает, но он всё ещё пленник Князева и Кайзера, и ему ещё предстоит доказать свою дружелюбность. Так что и условия пока что были не самые свободные – почти что камера.

С грохотом, едва помещаясь в дверной проём, в комнату заходит Храмовник в тяжёлых доспехах. Он что-то держал в руках. Аккуратно, словно бутон ранимого цветочка!

Между ним и Отцом был деревянный стол, и оба одновременно к нему переместились.

Алхимик вопросительно смотрит на гостя, не понимая, что это значит. Разве ему не должны были привести… точнее, познакомить лично с…

– Вот, – говорит храмовник через шлем, и ставит на стол крыску.

Маленькую, обычную крыску с белой шерсткой и красными глазками! В ладонях храмовника она и правда была словно маленький цветочный бутон! Как…

Как маленькая милая хризантемка в маленьком белом халатике.

«Это… кто?..»

– Это… это я вам писала-писала… – пропищала малютка, нервно теребя лапки и отводя взгляд, – Здравствуйте… я… меня… меня зовут-зовут Фасолька. Это со мной вы менялись-менялись письмами.

Отец не ответил. Храмовник покинул их почти сразу, оставив наедине, но даже так… Отец просто не знал что ответить.

Он молчал.

И Фасолька, так ждавшая этой встречи со своим кумиром… поняла это по-своему.

– Мой облик… вам противен, да?.. Как и всем вокруг… – пропищала малышка, – Простите. Не хотела вас… расстроить… – голос утихал, и она медленно разворачивалась под молчаливым взглядом Отца, – Тогда я…

– Стой! – и мужчина дёрнулся.

Крыска дёрнулась следом, ведь уже решила, что это конец.

Она поворачивается обратно. Отец протягивал руку, будто хотел её остановить, если та не остановиться сама.

– Прости за моё молчание. Я просто… в шоке. Как начал, так и не перестаю в нём находиться. Я… я просто не ожидал… совершенно не ожидал увидеть…

– Крысу?.., – пропищала Фасолька, будучи, так-то, физически старше алхимика.

И Отец снова на миг застыл. Он судорожно подбирал слова, понимая, что перед ним маленькое и ранимое создание, его коллега, и просто разумная девушка!

– Мне… нравятся крысы, – тихо произносит он, – Я ведь учёный.

Фасолька замирает.

– А если твой облик не нравится ТЕБЕ… то… ну что-ж… вместе мы эту проблему решим, – и Отец вновь улыбается, второй раз за день, и пятый за столетие.

Шок для него не прекращается.

Странная жизнь вокруг Михаэля Кайзера. Поистине странная.

* * *

Я стоял на улице с закрытыми глазами. Дышал глубоко и размеренно, вбирая каждый аромат.

Да… ароматы. Оттенки. Даже целая… история?

Я ощущал, как давно проросли розы в саду, насколько они свежи и даже мог предположить, когда завянут. Я понимал, где конкретно сейчас проскочила белка, и насколько она голодна. Лишь по запаху я ощущал, когда пойдёт дождь, хотя и признака этого влажного запаха ещё нет!

Пение птиц, шорох крота, шелест травы и… сердца людей.

Оно всё такое… понятное.

«Ты это чувствуешь, Рой?..», – сжимаю я кулак, – «Оттенки. Оттенки Земли».

'Анализ готов.

Процент увеличения силы небольшой – всего пять точка три. Однако, как вы правильно подметили, увеличился радиус и специфика изначальной вашей особенности – слух и обоняние.

Оттенки. Хорошее обозначение. Оттенки Земли'

Рой замолкает. Говорит Анафема:

'Интересный путь ты выбрал, потомок. И хорошо, что совпадающий с моей новой целью.

Бог Человечества, ха?'.

Я не буду становиться шаблонным Богом Крови, Смерти, и прочей клишированной ереси. Зачем? Я же не хочу нести за всё это ответственности!

Но я – представитель Земли. И я – человек.

Так почему бы не стать… Богом всего Человечества? Апофеозом всей расы, всей планеты! С его недостатками и его силой, Грехами и Добродетелями!

Я ХОЧУ быть человеком! Я ХОЧУ жить как они, ХОЧУ испытывать то же!

Так что останавливает?

«Это идеальный путь. Идеальный рецепт. Идеальное… отражение меня. Апофеоз людского нутра», – я разжимаю кулак, – «Ну да – Бог Человечества. Хорошо звучит».

Лучше быть не могло. Просто не могло. Это настолько идеально подытоживает кто я есть, кем хочу быть и к чему стремлюсь, что не знаю… ну дальше только Бог Кроканта!

Но ведь человечество и изобрело Крокант! Значит я частично и его Бог тоже!

И Анафема ведь радуется потому, что раз я Бог Человечества, олицетворение Земли – значит мы пойдём пиздить зелёных человечков! Ну, если они злые. Но ведь сто процентов будут такие!

После этого, думаю, понятно, почему момент с моим признанием перед камерами был идеален? Когда если не сейчас, после защиты прав Земли, показывать, что я – ЧЕЛОВЕК?

Вот прям… вот… не знаю… Да везёт мне, сцуко, и всё! Просто везёт! Ну вот вдруг начало! Я уже сто процентов уверен, что Порядок от меня просто отцепился и пустил на самотёк.

Ха-ха, ну какой абсурд! Жизнь вот НАСТОЛЬКО комфортная, если против тебя не идёт ВСЯ СУДЬБА⁈ Это люди ВОТ ТАК живут⁈ Так кайфово⁈

Порядок, ну ты и гандон!

Вот прокачаюсь до Концепции, обязательно спрошу за эту хрень! Главное, чтобы… раскрытие моей третьей сущности не испортило вообще всё, что я уже построил.

А я уверен, что она способна и попытается.

И это ещё плюс в копилку Бога Человечества, ведь если все видят во мне Апофеоз человека, то уверен, в трудный час это мне поможет. Эта же вера, что склоняет к Анафеме – способна и возвращать на верный путь.

«Не хотелось бы всё терять», – вздыхаю я, – «Очень не хотелось».

– Аййоп тваю м-м-мать! – слышу я знакомый голос.

Стоял я перед ареной на Играх, и они были в самом разгаре, так что тут в целом сейчас была суета. И, открыв глаза, я увидел… Катю.

Насквозь мокрая, она скакала на одной ноге и натягивала туфельку прямо на ходу. И пока она это делала, она заметила меня. А я её. И мы друг на друга посмотрели.

– Ты куда так спешишь?.., – спрашиваю, догадываясь об ответе.

– С плавания прямо на танцы! – Катя была недовольна, – А ведь это ты, ты-ы-ы-ы виноват! Пять минут до выступления! Из-за тебя я как белка три дня гоняюсь!

Да… когда я сказал, что вышло идеально, я немного… слукавил.

Не, конечно, всё вышло круто, и на целых девяносто процентов и правда идеально! Вот только возникла слегка непредвиденная загвоздочка… люди-то, в целом, реально волевые существа!

Все, конечно, охренели от новостей, мир всё ещё гудит и будет гудеть ещё год, вот только Игры это не отменило. И когда все узнали, что у них там наследник Европы, главный кошмарик сразу Небес и Бездны, то все такие голову почесали, покумекали…

И решили нахрен забить на борьбу со мной.

Если раньше я был тёмной лошадкой и конкуренты ещё ну хоть как-то надеялись найти моё слабое место, как-то победить, то сейчас не, ваще забейте. Сейчас ВСЕ Игры тупо строятся от меня и моего участия. И не от подбора равного мне соперника, а наоборот, чёрт возьми! Они ко мне теперь только мясо на убой отправляют, а всех талантливых разбрасывают на остальные состязания!

Да ещё как! Они нашли лазейку, и буквально в ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД меняют кандидата! И Лёша, хвала его программистскому уму, написал программу, которая так же меняет и нас, но мы всё равно в проигрыше, потому что реагируем, а не инициируем!

Ну и выходит в итоге… вот это. Страдают буквально ВСЕ, а легче стало только мне…

– Подойди сюда, – вздыхаю я.

– У меня пять минут! – шипит зеленоглазая кошка.

– Да подойди…

Катя, фыркнув, развернулась ко мне, попутно всё продолжая натягивать свою туфельку в цвет сценарного платья. И когда это чудо русской красоты наконец до меня доскакало, оно встало и требовательно задрало мордашку.

Я присмотрелся, нахмурился, и, активировав Тепло Феникса… погладил её по голове.

Раздалось шипение, пошёл пар. Леди Феникс, будучи постоянно горящей, не только ведь пламя олицетворяет, но и жар, и тепло в целом! И совместив одно с другим, за пару ласковых движений я высушил Катины прекрасные волосы.

– Вот так. Теперь беги, – улыбаюсь.

Синицина хмурится. Супится. Так и вижу, что хочет что-то хрюкнуть в ответ! Прям… прям аж затрясётся! Причина тряски тут как на ладони! Прям вырывается из неё эта мелкая поганка!

Но перед ней Я, и ко мне у неё другое отношение.

Катя поднимается на носочки, целует меня в щёку и, развернувшись, убегает.

– Люблю тебя. Не скучай! – кричит она не глядя, убегая в сторону другого зала.

Я даже ответить не успел, как девочка упорхала. Буквально! Она после тренировок с бывшей Королевой Фей так легко и ловко двигается, будто постоянно машет невидимыми крылышками. Такая воздушная… как бабочка.

Но не успел я попрощаться с одной девицей, как увидел другую. В сопровождении нашего общего друга. И плюшевой жопы.

– Кья-я-я-я! Куда⁈ Я всё забыл! – пищал Максим.

– Где этот спортивный зал⁈ – Суви тоже суетилась, – Мы же опоздаем!

Зайка с плюшевым телом активно играла роль маскота и всеми силами без слов пыталась показать куда бежать. И так как все участники уже искренне и безоговорочно верят, что этот заяц и правда маскот, – ну потому что их несколько по всей территории Игр, а значит ну тооочно в этих фурьсьютах сидят разные люди, – то и эти два балбеса тоже верили. А Зайка только и рада! Она трикстер по натуре, и её хаотичную пушистую душу это только греет!

«Суета…», – покачал я головой.

«И победитель – Ямамото Акирааа! Очередная безоговорочная победа Японского Сёгуната!»

Я услышал крик комментатора дуэлей. Скоро должен быть мой бой, и с учётом, что вот МЕНЯ точно дождутся, я могу вполне не торопиться и выйти подышать свежим воздухом!

Но вот, полагаю, заканчивает Акира, и следующий на очереди я.

Японцы… что-ж, да, это опасные враги. Они не участвуют прям везде, очевидно понимая, что не везде будут побеждать и смысла позориться нет, но вот где они записаны – там почти полная доминация. Это воистину сверхлюди, причём буквально.

Но, естественно, одна дисциплина смущала меня больше всех – дуэли.

И особенно больше всех смущал конкретный человек – представитель всей делегации, силу которого определить никому так и не удалось.

Ямамото Акира. Сильнейший и самый загадочный из японцев.

Ты видишь КАК он побеждает, как бьёт,и как уклоняется, но ты не понимаешь ЧТО он для этого делает! И магии от него просто не видно! По нему просто не попадают, тогда как он – всегда и очень больно!

Мы не понимаем, в чём его сила. Но все его бои – странные. Его оппоненты не должны так лажать, должны сражаться лучше!

Но все они просто отваливаются в первые минуты дуэли.

Акира что-то с ними делает. Даже не физически, а на каком-то… не знаю, ином уровне. И вот в этом «не знаю» и есть главная проблема.

Я реально ВООБЩЕ без понятия, в чём его сила. Он тупо побеждает. Всё. Как факт. Это даже толком не описать.

– Знаешь… а ты для меня пример, Михаэль Кайзер! – услышал я голос Акиры.

Поворачиваюсь. Японец выходил уже переодетый и совершенно чистый. Он улыбался, и казалось будто никакой дуэли у него сейчас и не было.

– И в чём же? – спрашиваю.

– В любви, конечно. Я о такой мечтаю, – он встаёт рядом, глядя туда, где только что пробегала Катя, Суви и Зайка, – Мы ведь, люди, простые существа. Эволюция ведёт нас к размножению, а социум превращает этот акт в любовь. И Все мы живём ради любви.

Я посмотрел на Акиру.

Не понимаю почему, но как бы я ни пытался… не знаю, у меня не получается рассмотреть в нём гандона.

Я уверен, что это ошибочно, и всё это натренированная японская игра, маска для внешнего мира! Но если про это забыть, то кажется, будто Акира даже и не мразь. Их ведь почти всегда сразу видно, разве нет?

По нему не видно. И пускай он позарился на моих девчонок – даже это он делает как-то… не знаю, обоснованно и с честью, что ли. Не подставляет, не наглеет. Просто признаёт факт, и ждёт момента, когда честно сможет проявить свою состоятельность.

Типа… тут даже и злиться не на что?

– Ты всё видел? – спросил я прямо.

– Я вижу и слышу куда больше, чем многие думают, – улыбается он, – Ты счастливый человек, Кайзер. Я рад, что с тобой познакомился – всем в жизни нужен ориентир, – он глубоко кивает на прощание и начинает уходить, – Буду счастлив с тобой поскорее сразиться. До встречи.

– Ага… до встречи.

Я смотрю в спину Ямамото Акире.

Нет, не понимаю. Он не гандон, хотя должен быть – Япония по всем законам жанра должна оказаться врагом с представителем гандоном. Но я не могу навесить этот ярлык на Акиру, хотя, очевидно, он – сильнейший.

«Что-то здесь не так…», – хмурюсь я.

* * *

В этот промежуток времени. Сёгунат.

Экран в личных покоях принца светился холодным, ровным светом.

На экране Михаэль отвечал на вопросы. Спокойно, ровно, чётко. И самое мерзкое было даже не в словах, а в том, как он держался. Как будто ему не надо ничего доказывать, как будто ему уже поверили. Будто это от НЕГО зависит судьба общественности, а не наоборот!

Принц сидел неподвижно, но внутри у него всё горело.

Страх лип к горлу, и злость шла следом. Он ловил себя на том, что сжимает пальцы, и ногти впиваются в ладонь. Он слушал про Иггдрасиль, про лагеря, про демонов, про ангелов, и ощущал простую вещь, от которой хотелось разбить экран!

Этот человек говорит так, как должен говорить правитель. Не юный наследник, не советник, не генерал, не принц в тени.

А тот, кто уже считает себя центром мира.

Принц резко потянулся к пульту и с раздражением щёлкнул канал.

Картинка мигнула и сменились титры. Запись дуэли. Японские комментаторы, гербы, рамки трансляции. И имя, от которого у принца всегда сводило челюсть.

Ямамото Акира.

Люди на записи падали быстро. Кто-то даже не успевал закончить первое заклинание, тогда как Акира уже стоял у них перед носом с нескрываемой улыбкой. Он не суетился, не кричал, не хвастался. Он просто делал шаг, второй, и оппонент уже лежал, не понимая, что произошло.

Весь зал ревел.

И принц ненавидел этот рёв.

Он ненавидел, что у страны есть «главная гордость», которая не он. Ненавидел, что имя Акиры произносили с восторгом. Ненавидел то, что даже в моменты беды все инстинктивно смотрят не на наследника, а на его, сука, слугу!

Принц щёлкнул ещё сильнее, пытаясь раздавить кнопку как противного жука, и телевизор погас.

Тишина стала тяжелее.

Он поднялся резко, так что кресло скрипнуло, и пошёл в соседнюю комнату быстрыми шагами, как будто хотел догнать и задавить собственную мысль. Пол классического японского дома скрипел, а лампы неровно освещали тонкие стены.

В соседней комнате пахло лекарствами, больницей и старостью. Было темно, и лишь мягкое мигание аппаратов хоть как-то разбавляло эту черноту. Трубки, датчики, мониторы, ровный писк, который сначала раздражает, а потом становится фоном. Вот какой была эта комната.

А на кровати лежал худой, бледный и очень больной старик, доживающий последние дни.

Сёгун. Тот самый, на ком держалась страна.

Принц подошёл ближе, сел на край и взял отцовскую ладонь. Она была холоднее, чем должна быть. Чем хотелось бы всей стране.

Ладонь умирающего старика.

И в этот момент голос из принца вырвался сам, хрипло, быстро, почти шёпотом, потому что даже здесь он боялся быть услышанным!

– Отец… что мне делать? Что… мне делать?.., – прошептал он, – Всё идёт не по плану. Никто не понимает опасности Кайзера! Так быть не должно! Они все глупы! Это он завоюет мир, а не мы! Он! – страх перед неминуемым заставлял говорить, – Отец… отец… если ты можешь подсказать… если… если ты меня любишь…

Он говорил и чувствовал, как дрожат плечи. Не от жалости, а от бессилия. От того, что всё вокруг едет не туда, а у него нет ни рычага, ни силы, ни права сделать так, как правильно. Как он хочет.

И тут Сёгун вдруг пошевелился.

Это было так слабо, что принц сначала подумал, что показалось. Но старик медленно повернул голову, будто это стоило ему целой жизни! Веки дрогнули. Губы шевельнулись.

Он… он проснулся! Он в сознании! Он… он сейчас ответит! Он точно подскажет, что…

– Акира… это ты?..

Принц… замер. На мгновение для него будто замер и весь мир, а звук отключился. Он не моргнул, не вдохнул, нет – внутри прошла короткая пустота, как провал под ногами.

Миг. Второй. Секунда.

И потом пустота вспыхнула яростью.

Принц резко выдернул руку, подскочил, отшатнулся!

– Опять! Опять этот ебаный Акира⁈ Ты даже сейчас, даже перед смертью, не видишь меня! – заорал он, – Я твой сын! Я! Я, БЛЯТЬ, ПРИНЦ! Я твой наследник! Почему всё время он⁈ Почему ты всю жизнь смотрел на него, как на чудо, а на меня как на ошибку⁈

Он сорвался. Голос стал громче. Он хотел схватить что-то и швырнуть. Хотел ударить в стену! Хотел опрокинуть аппараты, чтобы весь этот холодный писк исчез, чтобы хоть что-то в этой комнате поддалось его воле!

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Сёгун на кровати зашевелился сильнее, и на лице старика выступили слёзы. Он попытался поднять руку, но не смог. Только губы дрожали, и он говорил сквозь комок в горле, как ребёнок, который не успел исправить ошибку перед любимым человеком.

– Прости… сынок… прости… я не хотел… я правда… не хотел…

Но слова уже не доходили.

Ярость принца стала самостоятельной, она уже не нуждалась в «человеке». Она просто была. Она наполняла грудь и давила изнутри. Принц смотрел на больного отца и видел не родню, а доказательство того, что всю жизнь принц был лишь тенью и обузой.

Он поднял взгляд. Кулак всё ещё был сжат. В глазах блестело что-то опасное, близкое к истерике.

Он решался. Ещё миг! Одно движение! И…

И в этот момент дверь открылась.

Принц, уже помышлявший немыслимое, дёргается, будто кто-то услышал его мысль и тут же в ней уличил! Дёрнулся с таким страхом, будто его тут же будут судить!

В дверном проёме стоял высокий красноглазый брюнет в кожаной куртке.

– Оу-оу, ну надо же, какие тут страсти, – улыбается он.

– Т-ты ещё кто⁈ – пятится молодой японец.

– Я? Да так. Такой же «первый после», такая же тень, такая же жертва своих амбиций, – он по-хозяйски осматривается, глядя то на Сёгуна, то на его наследника, – И кажется, я знаю, как тебе помочь. Как всё это исправить. Как… наконец заставить тебя воссиять, подобно утреннему солнцу.

И незнакомец протягивает руку:

– Интересно?