Текст книги "Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ)"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

Память начало вышибать. Я правда засыпаю.

«̡͔̳̭Н̢͖̜͍А̡̩̯ͅМ̡̠͔̘̟ Н̳̯̖̣͢И̧̗͔̱̙͇Ч̡̘̖̤̬Е̢͓̭Г̢̮͖͖͍О̧̪͙̩̩̜ Н͉̜̙̳͜Е̘̝̙̥͢ П̨̦͔О̡̰̙̰̝̮М̡̬̝̰͍̘Е̨̩̣Ш̨̲̣̘͕̪А̡̦͕͙͔̟Е̡̱̜̥̭̩Т̡͖͓̤̝̘,̢̦͈̥ П̨͖̘͉О̧̤͎̫̦Л̲̠͢Ь̡̖͎̝̜З̢̦̮͇̳̘О̧̲̩̳͈͇В̧̜̥̗̥А̡̭̬̟̗͉Т̢̥̠̰̖͇Е̡͎̝̖̥̘Л̨͈͔̞͙Ь̣̜͓͢»̡̭͙̯͎̭

«̨̳͇̜̮Н̢͖͔̗̰И̡͙̰̦Ч̢̬͎ͅТ̢͚̮̲̘О̧͕̬̥͍̲ Н̨͎̬̯̟Е̢̜̟͚̳͔ О̢̟̟͓̦С̧̗͕͓͍̯Т̧͈͖̮͓̜А̧͍͉Н͈͖̥͜О̧̘̟͈В̧̪̦̭̦͔И̨͕̲͖̰̙Т̪̱̦͢»̡̲͖͕

Глава 3

* * *

Белое пространство. Глубины сознания.

Мужчина… сущность… нет, скорее даже лишь его часть, уцелевший осколок. Он стоял посреди белого пустого пространства, абсолютно стерильной бесконечной комнаты ослепительного цвета.

Если поначалу он знал куда идти и что делать, то с каждым шагом ощущение реальности пропадало, и просторы растягивались, похищая всякие ориентиры.

– Где… я?.., – его мысли отражались эхом, будто он проговаривал их вслух, – Такого быть не должно.

Он уже делал так. Уже не просто оседал в разуме, но и захватывал его. Он знает, как возродится, он тренировался. Да что уж там – это он и создал способ! И кто если не прародитель всей Школы Крови знает, что должно происходить⁈

Но не происходит. Сейчас – исключение, которое он видит впервые.

Сейчас… что-то сильно не так.

– Приветствую, Анафема, – и тут раздался неживой, будто искусственный голос, словно наблюдатель и творец этого белого мира заговорил лично.

Вторженец в балахоне медленно оборачивается. Прямо за него спиной кружился рой мелких серебряных частиц, то закручиваясь в вихрь, то расходясь на десятки кружащихся вокруг центра колец. Какой-то очень сложный, недосягаемый для понимания механизм.

И с каждым своим словом центр этих колец пульсировал синей энергией, разгоняя и вновь собирая частицы.

– Это ты – владелец тела? Как ты это сделал? – всё ещё не понимает Анафема, – Против меня нет защиты. Как ты сбросил контроль? Ведь я уже почти убил ту девчонку!

– Боюсь, вы ошибаетесь, – и говорил он так же неестественно, – Я лишь помощник, искусственные неодушевлённые частицы – не более. И далеко не владелец тела.

– Многовато речи для неодушевлённого объекта, – хмурится мужчина, – Раз так, то не мешай. Какая тебе разница, кому помогать? Я сильнее, умнее. Если служить – то сильнейшим. Я! Я создатель всей школы Крови, основатель империи, родившееся божество! – сжимает он кулак, – Кому если не мне посвятить свою верность?

Частицы притихли, внимательно «смотря» на незнакомца. Будто действительно раздумывали над словами.

Но в следующую секунду они снова испустили импульс!

– Боюсь, это невозможно. Мой контракт подписан с Михаэлем Кайзером. Пользовательское соглашение ссылается на личность, а не тело, и моя первая прерогатива – уберечь пользователя от смерти. Смерть личности – смерть пользователя, – синий импульс разогнал частицы куда сильнее обычного, – И потому… дальше вы не пройдёте. Ваш путь закончится здесь.

– Думаешь сможешь меня убить? Пробуй. Не в мальце, так в его отце, но я воскресну! Пока есть мои осколки – будет и моя воля! – оскалился он, обнажая окровавленный рот с алыми зубами, – А воля Бога Крови – вечна.

Короткое молчание. Механизм из частиц будто… действительно смотрел. Да, он будто внимательно оценивал вторженца, и невозможно было понять с какой целью, какими чувствами.

Есть ли у него чувства в целом? Способен ли он на что-то, кроме следования инструкциям?

И если так…

Почему его взгляд похож на снисходительное удивление, словно взрослый смотрит на потуги ребёнка?

– Кажется, возникло недопонимание. Я не говорил, что избавлюсь от вас. Нет. Я лишь сказал, что дальше вы не пройдёте, – частицы сжались, и резко начали расходиться, заполняя пространство.

– Ч-что?.., – и вот сейчас Анафема напрягся, ощущая, как бесконечное белое пространство очень быстро становится крайне ограниченным, – Что это значит⁈

– Анализ показал вашу полезность. Принимаю решение не уничтожать, а использовать. Дальнейшее на усмотрение пользователя, – механический голос начал наполняться силой, громкостью, решимостью.

– Стой… стой!

– Отсюда нет выхода. Дальше путь для вас закрыт.

За миг возникли стальные прутья, превратившие белую бесконечность в клаустрофобный ужас! В куб, где не сделать и десятка шагов как упрёшься в границу!

– Совет: наслаждайтесь тюрьмой, в которому загнали себя сами. Ведь в случае вашей бесполезности… вы будете сожраны как ресурс. И даже не мной. А тем, что вас бы ждало дальше.

И тогда Анафема, взглянув сквозь прутья свой тюрьмы, увидел то, что скрывалось за белоснежной иллюзией. То, к чему он шёл – душу нового тела, которую нужно было изгнать и заменить.

И сразу же, почти моментально начало казаться…

Что клетка вокруг – это спасение. Ведь Анафему не только заперли – его ещё и оградили.

От Этого.

– Благодарю за внимание. Надеюсь на сотрудничество.

И голос сущности столь могущественной, что просто запер кровавого бога, словно щенка в будке, исчезает, оставляя его наедине с тюрьмой, мыслями, и перед необъятной, чудовищной тьмой, готовой сожрать лишь при попытке отсюда выбраться.

* * *

Спустя день. Имперская Больница. Ночь.

Медсестра шла по коридору быстрыми, но тихими шагами. Она нервно оглядывалась, следя, чтобы никто за ней не увязался, никто не увидел как и куда она идёт посреди ночи, при том, что вызова не поступало.

Никого за ней не было. Она одна в совершенно пустом, слабо освещённом больничном коридоре. Хорошо.

Медсестра медленно проворачивает ручку двери. Тихо открывает. Хорошо, что материалы очень дорогие, и никакого звука петли не издают – чтобы не тревожить. И сейчас… это сыграло против пациента.

Ведь девушка зашла внутрь, и никто ничего не сказал. Никто не услышал. Её появление оказалось полностью скрыто.

В темноте элитной палаты она видела лежащего в кровати парня. Он поступил вчера вечером, и так и пролежал, лишь временами приходя в себя, поддаваясь рвоте, а затем вновь засыпая. Как говорят – уже завтра придёт в норму. Ему просто нужно восстановиться. Медсестра знала, что тут увидит, так что удивления мальчик у неё не вызвал.

Зато вызвало другое – рядом с кроватью сидела девочка-зайка, уснувшая на краю койки! Какая-то посетительница с пушистой головой и длинными ушами так долго просидела рядом с Михаэлем, заботясь о нём, что от бессилия уснула и сама, мирно посапывая в своей странной маске, и подложив руки под лоб. Милая, и очень трогательная сцена.

Но сейчас не до милоты.

Ведь они оба… не проснулись.

«Отлично…», – тихими движениями медсестра достаёт телефон из кармана, – «Ещё и подружку засниму…»

Яркость на минимуме, звук отключен. Ничего её не раскроет!

Она смахивает вправо и наводит камеру на кровать. Щелчок. Тихое фото. И два подростка были запечатлены в телефоне предательницы. Хорошо. Даже замечательно! Ведь теперь ей заплатят не просто за подтверждение состояния Кайзера, но и фото его подружки! Кто это, и почему она в маске кролика – конечно интересно, но волновать медсестру не должно.

Надо бы отправить нанимателю через секретный канал с автоудалением. Надо только выбрать фотку.

«Погоди-ка. Что за фигня⁈», – хмурится медсестра.

На фотографии… был только Михаэль. Лежащая девочка куда-то пропала из кадра, будто её не сфоткали вовсе.

«Стой. А где…».

Удар в живот! Дыхание перехватывает, а жар разливается по телу.

Девушка медленно опускает глаза.

Нож. В её животе нож, вонзённый по рукоять. По халату разливается пятно крови. А спереди, прямо в темноте… девочка-зайка.

Сердце забилось. Боль начала накатывать. Лезвие отчётливо резало мясо, вороша внутренности инородным объектом.

Ещё удар! Второй, и снова в живот.

– КХ… – попыталась вскрикнуть медсестра.

Зайка вытаскивает нож и без замаха вонзает под ребро! Пробиваются лёгкие, спирает дыхание.

Медсестра, с глазами полными ужаса, судорожно попятилась, пытаясь хоть как-то отмахнуться, но девочка хватает её за халат, не даёт сделать и шага и снова бьёт ножом, прямо под солнечное сплетение! Медсестра кашляет кровь, в глазах темнеет, ноги подкашиваются, и она падает, стараясь перекрыть вытекающую из живота кровь своими ладонями! Но девочке хватает силы её удержать, чтобы не раздался грохот!

Она медленно её опускает на пол, садится сверху на упавшую, хлюпающую кровью медсестру, в глазах которой стремительно угасала жизнь.

Заносит нож.

Удар. Короткий и быстрый.

Удар. Без эмоций, без слов, без звуков, словно просто режет рыбу.

Удар! Щик! Щик! Зайка забивала человека с невиданной маньячной жестокостью, хотя, честно говоря, ничего к ней не чувствовала.

И как только жертва издала последний хрип, девочка вынимает нож и поднимается. Топает босой ножкой, отправляя труп вниз по кроличьей норе – прямиком к отцу. Он поймёт. Воскресит. Её допросят. КОМУ она это поставляла – вопрос хороший.

Но девочку сейчас это мало волнует. Когда кровь испарилась с её бледных ладошек, она молча вернулась на кресло возле кровати и посмотрела на Михаэля.

– М-м… – простонал он во сне.

Зайка коснулась носиком его лба, чтобы измерить температуру. Да, снова жар поднялся. Ему плохо.

– Спи, мой мальчик. Отдыхай. Я никому не дам тебя потревожить, – прошептала она, нежно поглаживая дрожащего Михаэля.

Так и не проснувшись, но ощутив эту заботу и нежность, Михаэль успокоился, и ему быстро стало лучше.

Этой ночью он больше не дрожал.

И никакая тайная информация не покинула эту палату.

* * *

Я лежал на кровати. Ноги наполовину прикрыты, за окном – яркое летнее солнце и бегающая детвора, а в палате – любимые родители.

– А что хочешь, сыночек?.., – моя милая мини-мама не находила себе места, что и умиляло, и как-то по-доброму печалило.

– Ничиво! – резко отворачиваюсь.

– Может колбаску?..

– Фу, не хотю! – отворачиваюсь в другую сторону.

Папа вздохнул и посмотрел на корзинку возле стены. Это была красивая соломенная корзинка ручной работы, в котором лежала какая-то, очевидно, еда. Но момент в том, что принесли её не родители.

Он поднимает корзинку и подходит ко мне.

– А салат будешь? – спрашивает, – Тут и огурчики есть… и морковка. Фруктики. Яблочки.

– Хм… буду! А откуда⁈

– Зайчик гостинцы передал…

Я как спрятавшийся ёжик – сначала свернулся и насупился, защищаясь от людей, но стоило учуять хрумки, как тут же развернулся и потянулся носиком к угощению.

Фу, не могу терпеть мясо! Теперь тошнит об одной мысли о нём. А раз тошнит меня, то давайте расскажу подробности, чтобы затошнило и вас. Вот вы знали, например, в чём был план? А он был прост – сожрать те куски людей, на которые попал ритуальный дождь, пока жертвы ещё были живы. Я ведь могу переваривать саму суть объекта, и почему бы не переварить следы ритуала!

Куда мог попасть дождь? Ключицы. Руки. Ноги. Лето же – кожа открыта! Пришлось обгладывать конечности. Куда ещё?

Голова. Пришлось жрать скальп с волосами.

Куда ещё? Язык в открытом во время крика рту – перебарывая себя, я отрывал их челюсти и жрал язык. Порой выяснилось, что каплю проглотили. Она в желудке. И я доставал и его.

И это с сотней людей.

И ладно бы мерзость самого действия! Окей, Обжорство во мне это подавляет. Мне, честно сказать, было дискомфортно только морально, но язык прям слюнями обливался, когда я всё это делал. Обжорство – поистине ужасающее проклятье!

Проблема была, твою мать, в том, что я не имел права это переварить!

Ооох, сцуууууко, вы себе хоть представляете сожрать четверть от СОТНИ людей, и тащить всё это в себе. Сражаться с этим грузом! Прыгать, бегать и крутиться! Как же мне было хреново именно из-за этого! Считай двадцать пять полных людей в животе во время быстрого боя!

У Роя был чёткий приказ – сожрать только энергетику ритуала Анафемы, а части тел не трогать, чтобы их потом людям вернуть. Капли – маленькие. Переварили мы – мало. И весь остальной вес просто болтался в желудке.

Короче, буэ! Я уже вторые сутки в туалет бегаю, физически и метафорически освобождая куски людей от моей турмы.

А, и кстати. Из этого следует интересная особенность и единственный позитивный момент этого опыта. Как выясняется, мой желудок – практически бездонный. При растяжении он просто превращается в мифическое подпространство, где могут храниться хоть горы тел.

Из всей этой отвратной, мерзкой канители, этого неожиданного испытания, я… ну, да, грубо говоря открыл в себе личный пространственный карман – он у меня в животике.

*Хрум-хрумк-хрумк*, – я сидел хрумкал морковку.

– М-м-м-м… какая отдушина! – я наслаждался вкусом овощей, – Мама прости меня… я теперь буду кушать овощи… как же это вкусно…

Конечно, через неделю я уже переобуюсь и буду пускать слюни на шашлык, но сейчас на мясо даже смотреть не могу! Буэ!

Папа вздохнул. Он видел, как я теряю сознание – он застал именно этот момент. И он не поднимал эту тему, ожидая пока я приду в себя, – что заняло три дня, – и сейчас, видя, что я, в принципе, снова забавный челебасик, решается всё прояснить.

– Миша… – сказал он тихо, садясь рядом с женой, – Можешь рассказать, что произошло?

Мама молча перевела на него взгляд, а затем на меня, беря мужа за руку. Я же доел последнюю морковку, и теперь не найти оправданий, чтобы отложить разговор.

Да и надо ли его откладывать? Надо ли это скрывать?

Разве жизнь не научила меня, что нужно доверять и верить в людей? Разве не я ли ратую, что Вера – одно из сильнейших оружий?

Только осталось самому понять, что им говорить.

Я со вздохом встаю, натягиваю тапки и прохожусь по комнате – хотелось точно убедиться, что я не бредил, и это в реальности.

И когда я подхожу к зеркалу, то вижу… того, кого не видел больше никто. Силуэт человека в балахоне, стоящего посреди комнаты. Словно призрак, словно… да чёртов скример из ужастика! Знаете эту сцену, когда герой в ванной комнате смотрит в зеркало, там никого, умывает лицо, поднимает голову, и в зеркале РЕЗКО ВОЗНИКАЕТ СТРАХОЛЮБИНА! УАА! Скример!

Ну вот у меня так же. Только эта хрень не исчезает – тёмная падла стоит прямо за мной! Но конечно же, стоит обернутся, и там никого. А смотришь в зеркало вновь – вновь его и видишь.

«Рой… это Анафема, да?..»

'Всё верно. Вы оставались последней жертвой ритуала, ведь правила распространялись и на вас. Мои операционные центры были заняты фильтрацией заражённого и обычного мяса, потому я не смог заметить это малое изменение уже в вашем теле и адаптироваться заранее.

И так как ритуал всё же свершился – вы и стали его главной жертвой.

Анафема возродился. Внутри вас'

Я смотрю на это существо. Высокий человек в чёрном балахоне. Лица не видно, а над головой – нечто вроде нимба не то из крови, не то из кишок. Я не видел его глаз, но был уверен – он смотрит на меня.

Это очевидно. Это было понятно. Теперь ещё и сто процентов уверенно – ритуал… был завершён успешно. У того урода с зонтиком на самом деле всё вышло, а я ни черта не предотвратил! Анафема нашёл новое тело!

Но есть нюанс. Ему с этим телом ВООБЩЕ не повезло.

«И что сейчас творится, Рой? Пояснение»

'Анафема оперирует на уровне души, энергии и тела. Второе и третье я взял под контроль, заперев чужую энергетику. С первым вы справились сами – лезть в вашу матрёшку душ это главная ошибка абсолютно любого, кто это умеет.

Итого получается, что идеальный сосуд для Анафемы оказался его же идеальной тюрьмой'

Причём он не выглядит стремно сам по себе. Но ощущение от него реально как от ужастика. Именно такая хрень появляется в фильмах, когда герой резко выключает и включает свет – вот именно оно и будет стоять в темноте прохода.

«А нахрен ты его оставил?.. Мне вот делать нечего, каждый раз от его отражения дёргаться!»

'Анализ показал, что от него может быть польза, и полностью уничтожать такую сущность, пока он наш вечный пленник – расточительство.

Так как во время переваривания ритуального мяса во время битвы я смог сформировать колонию, я принял решение пустить её в нервную систему для получения полного контроля над тюрьмой Анафемы. С этого момента нет ни единой возможности оттуда выбраться. Он навсегда под нашей властью, начиная от возможности появляться в ваших глазах, заканчивая возможностью донести до вас его речь.

То, что вы его не слышите – моё решение. Тогда как и появление в зеркалах – тоже можно исключить. Ровно как и его ослепить, если вам требуется уединение. Или же наоборот, давать ему обзор лишь в избранные моменты и по желанию. Сейчас, к слову, он ничего и не видит'

Да. Колония сформировалась от притока энергии, когда я там людей кушал. Но мне было слегка не до неё, по понятным причинам.

А сейчас возник вопрос.

«Рой… а как давно ты можешь самостоятельно себя улучшать в обход моих указаний?..»

Возникло странное, неприятное и тревожное чувство, сродни предательству или намёкам на него.

То, что Рой способен вводить меня в кому, я знал с садика. Происходит это уже раз в четвёртый, и я был уверен, что это граница его полномочий, и потому как-то её принял. Он ещё в садике спас меня от превращения в Зверя! Если бы не эта способность – не было бы вашего Михаэля Кайзера!

Но теперь просто выясняется, что Рой… способен себя улучшать без моего приказа. По собственному усмотрению.

«Пользователь, фиксирую высокий уровень стресса и беспокойства. Вас это беспокоит?»

«О, твою мать, ещё как! Ты неведомая инопланетная хрень в моём теле, и выясняется, что можешь куда больше, чем я считал всю жизнь!»

«Моя главная цель – ваша жизнь. Моя цель – ваше спасение. Я способен использовать все доступные мне средства, в том числе экстренное решение об апгрейде»

«Но тот старик же решил, что хочет умереть – и умер! И что-ж ты его не спас? Потому что решил, что он вдруг перестал быть достойным жизни⁈»

«Не владею информацией. Память стирается при смене носителя. Но полагаю, дело в его желании – он не желал жить, а следовательно и приказал мне отключить директивы»

«То есть, это возможно?»

«Безусловно. Мои полномочия – полны всегда и по умолчанию. А ограничения ставятся уже после и в индивидуальном порядке»

«Тогда больше никакого самоапгрейда без моего приказа, понял⁈ И если требуется – всеми силами пытайся спросить моего разрешения!»

'… принимаю.

Условие получено. Буду исполнять. Благодарю за доверие'

Я качаю головой, сжимаю-разжимаю кулак и со вздохом поворачиваюсь на родителей.

Да. Пора, наверное, всё рассказать.

– Пап. Анафему призвали. В моё тело. Я… сосуд Анафемы, – бормочу, – В меня вошёл дед.

Отец дрогнул. Казалось, он сейчас побледнеет. Даже какое-то время не дышал, пытаясь совладать с собой.

Видимо… вот и его секрет. Куда же он дел Анафему? Почему он в таком ужасе, когда на эту участь обрёкся и его родной сын? Откуда ему знать, НАСКОЛЬКО именно это плохо? И почему вдруг наш предок перестал лично общаться с Марком? Куда он делся?

Да никуда. Вот и весь ответ – отец его просто запер в себе и перестал общаться. Но, полагаю, это эстафета, и флаг несёт один. Теперь я.

Но есть нюанс.

– Ты… его слышишь, да? Видишь? – прошептал он.

– Да.

– О нет… – его дыхание по-настоящему спёрло, – С-сынок… Миша, мы обязательно…

Я поднимаю руку, останавливая панику. Я редко вижу испуганного, а уж тем более паникующего отца, но сейчас – один из этих единичных случаев. А как мы знаем, моя мама как маленький котёнок, и если запаникует отец, то и она будет громко и испуганно мяукать.

И здесь… и будет главное признание. Анафема это так, подводка.

– Он ничего не сделает, пап, – вздыхаю я, – Потому что я полностью контролирую абсолютно все процессы внутри организма. Он заперт. Навсегда. И по щелчку пальца он просто как замолкает, так и умирает. Я – его тюрьма, и я же – теперь его палач.

– Ч-что?.. Но… как? – отец поднимается от нервов, – Я пытался всю жизнь избавиться от него, но пока его осколок внутри…

– Потому что я не один. Потому что… – качаю головой, наконец решаясь, – С самого рождения внутри меня живёт Рой Наномашин.

Отец моментально притих. Мама очень внимательно и испуганно за мной наблюдала.

Надо показать. Они сразу поймут.

Я быстро нахожу нож, которым мама только что нарезала яблоки, и быстро, пока она не успела его отобрать, поднимаю. Сжимаю лезвие ладонью. Смотрю на родителей.

Взмах!

Мама ахает от шока, отец дёргается, готовясь ко мне подбежать. Наверное, он подумал, что Анафема взял контроль! Но видимо они следили за моим лицом, следили за реакцией, и реакция говорила подождать: не пугаться и не помогать.

Потому что на лице у меня ничего не было. Я разворачиваю ладонь на родителей и показываю, как нож, что лёгким движением резал яблоки и любые фрукты, оставил на ладони лишь красную полосу. Кожа просто прогнулась и натёрлась, но не порезалась.

Родители застыли. Смотрю на них. Нет, не показательно. Надо ещё.

Я подвожу лезвие к шее. И пока мама не вскрикнула – резко кромсаю свою артерию!

Пытаюсь, конечно же. Не выходит – кожа вновь прогибается, оставляя лишь натёртость. Но ни о каком порезе речи и не идёт.

Теперь они бледнели. Бедные родители… за что им такой сын…

«Последний шаг. Как температура убивает болезнь, но мучает человека, так и мне надо немного их помучать…», – сжимаю нож, – «Но так у них не останется вопросов!»

И я… прижимаю лезвие к глазному яблоку.

Боевой маг может пережить огненный шар в лицо! Но неожиданный пистолет Хоука в затылок посреди обеда быстро оборвёт его крутость. Готовность к бою, защита, активизация ядра – всё это очень важно. Ровно как и место, КУДА ты попадаешь. Глаза – всегда уязвимая точка у всех живых существ.

И всё это не имеет значения для Роя. Его защита – пассивная и постоянна. Везде. От феномена в принципе.

Резкий рывок! И я распарываю широко открытый глаз! Лезвие проходит прямо по глазному яблоку! Оно должно было лопнуть, вытечь к чертям, нанося маме неизлечимую травму! Но… но!.. Конечно же нет. Мой глаз точно так же лишь немного промялся, чуть заболел, но ни о каком порезе нет смысла и говорить. Ощущение неприятное, конечно, но ничего страшного.

Я моргаю, вожу глазами туда-сюда, и смотрю на родителей. Кажется, мама сейчас сознание потеряет.

Впрочем, я закончил.

– Мам, пап… вы гадали, как я выживаю, почему со всем справляюсь. Я хранил этот секрет сколько себя помню, и настал момент, когда, наверное, вы должны знать правду. Кто если не вы… – вздыхаю я, – Весь секрет моей живучести – это Наномашины.

И по моей коже пошла волна уже заметных микрочастиц, словно тысячи песчинок пытаются заменить собой кожный покров.

– Порезы, ушибы. Огонь, холод. Падение. Сотрясения. Асфиксия. Да всё. Всё, что угрожает здоровью – ко всему можно адаптироваться! Либо сразу, либо в несколько шагов. Защита процентная, и на полной адаптации… урона нет вовсе, – я легко разламываю нож, упирая пальцы поперёк острия.

Они внимательно и с шоком на меня смотрели. Правда их ошарашила. Прибила к земле.

– Наномашины, сынок?.., – прошептала мама.

Она сказала… сказала вещь!

– Наномашины, мамуль, – улыбаюсь я, – Ещё лет двадцать такой жизни, и я стану полностью и абсолютно бессмертен.