355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Романов » Избранник. Трилогия » Текст книги (страница 54)
Избранник. Трилогия
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 00:45

Текст книги "Избранник. Трилогия"


Автор книги: Николай Романов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 68 страниц)

Глава двадцать седьмая

Потом было два прыжка и еще два постпрыжковых приема пищи, и дороги от центральных светил на задворки планетных систем и в обратном направлении, и неизбежные разговоры, во время которых вспоминали об учебе в школах «росомах» и о рейде на Дальний Алеут…

– Странно, – рассуждал Найден. – Пиратский малый транссистемник, убегая, должен был взорвать пространственную бомбу. И ты бы сейчас со мной не разговаривал. И вообще бы я не за наградой летел, а уже отбывал бы наказание за невыполнение боевой задачи.

– Считай, тебе повезло, – ответил весело Осетр. – Да и мне тоже. Почему-то не взорвалась бомба. И вот мы летим за наградами. Будущие орденоносцы!

– Нет, что-то там случилось непонятное. Мне кап-три Колесов сказал, что система разведки и целеуказания засекла начало взрыва пространственной бомбы. А потом эпицентр взрыва как будто куда-то провалился. И к тому же… Бомбы на борту пиратского транссистемника не нашли. В то, что ее вообще не было, я ни в жизнь не поверю. Тогда пришлось бы посчитать главного пирата полным глупцом. Но до ухода в туннель он все проделал очень неглупо. А тут вдруг такой прокол!

– Много ли мы знаем об этих туннелях! Я, собственно, о них и услышал-то только потому, что участвовал в этом рейде. Да и ты – тоже… Не ломай голову, пусть с этим Адмиралтейство разбирается. У них там специалистов хватает. А нас с тобой ждет несколько дней отдыха! И не будем грузить себя чужими заботами! У нас с тобой и своих выше крыши.

Найден пристально посмотрел на Осетра и сказал:

– А знаешь… ты изменился, командир.

– Знаю, – усмехнулся Осетр.

И добавил мысленно: «Ты даже не представляешь, друг мой, насколько я изменился. И дай бог понять тебе это как можно позже. Чтобы ты крепче спал!»

– Конечно! Был капитан Башаров, стал майор Долгих. Количество звездочек на погонах меняет человека. Особенно когда звездочки большие. Был полковник – душа-человек, а стал генералом – и уже не подойди к нему.

Улыбнулся и Найден, хотя это выглядело улыбкой сквозь неведомые заботы.

Интересно, конечно, что у него за заботы появились, но не тратить же для проверки туманную силу!

– У тебя какие-то проблемы?

Найден пожал плечами:

– Даже не знаю… Просто, когда Дед давал задание на эту командировку, мне показалось, что он неспокоен.

– Да он просто устал! В отпуске давно не был. И эликсиром юности не пользуется, небось…

– Не знаю. – Найден снова пожал плечами. – Он вообще работает на износ…

Осетр так и не понял, что беспокоит друга.

Наконец «Величие Галактики» пристыковался к «Алой звезде», одному из двух главных орбитальных космических вокзалов Нового Санкт-Петербурга.

Осетр едва не прыгал от нетерпения. Он решил, что прямо в космопорту, оказавшись на поверхности столичной планеты, немедленно отыщет через Глобальный Имперский Информаторий номер местного Яниного браслета и, чтобы не беспокоить ее родных и не подводить девушку под монастырь, в режиме аудио, без передачи изображения, шепнет Яне что-нибудь способное подсказать ей, что он жив. К примеру, передаст горячий привет от музыкантов, которые играли для нее в Каламберске, на Дивноморье, когда она любовалась концертом фонтанов сама знает в какой компании. Она наверняка поймет…

Он жил этим намерением весь тот час, пока пассажиры пересаживались с транссистемника на шаттлы и спускались с орбиты, с бездонного черного неба в не менее бездонное лазурное – в Петрограде царил белый день, хотя сама столица белой, несмотря на зиму, не казалась: слишком много энергии выделял город, чтобы в нем выживал снег, если даже за городом температура всего-то минус два градуса. Но императорский дворец находился не в самом Петрограде, а в пригороде под названием Петергоф, и уж там-то снег на аллеях дворцового парка наверняка лежит…

Шаттл приземлился на взлетное поле рядом со зданием космовокзала, пассажиры веселой гурьбой перебрались к посадочным терминалам, и силовые эскалаторы понесли их в зал прибытия.

– Нам заказан номер в гостинице при императорском дворце, – напомнил Найден. – Сейчас найдем справочное для военнослужащих, доложимся, получим разъяснения – и порядок!

– Подожди меня, пожалуйста, – сказал Осетр. – Мне надо сделать один срочный звонок.

– Так сделай с браслета!

– Не могу! Номера не знаю.

– Хорошо. – Найден кивнул, подхватывая свой чемоданчик. – Звони, пожалуйста. А я пока отыщу справочное.

Осетр повертел головой, обнаружил хорошо заметную среди других триконку ГИИ и отправился туда. Отыскал свободный терминал, сделал запрос о номере связь-браслета Чернятинской Татьяны Васильевны, получил ответ.

И тут засомневался.

Стоит ли звонить Яночке? Она, может, уже оплакала его… И тут он появится, внесет смятение в девичью душу, которая, возможно, и вправду жаждет новой любви. Будь больше времени, можно было бы договориться о встрече и увидеться, но он не в отпуске, он в командировке, и самому себе не хозяин…

Потом он понял, что попросту трусит. Это вместо плохих известий лучше серая неопределенность, а хорошая новость всегда краше любой неопределенности. И он набрал на виртклаве браслета полученный номер.

И получил ответ: «Вызываемый абонент находится за пределами Нового Санкт-Петербурга».

Значит, не судьба.

И пришлось смириться.

В конце концов, рано или поздно настанет и судьба, и все еще состоится. И встреча, и потрясение с узнаванием, и неизбежные поцелуи, и…

О последнем сейчас лучше не думать.

Вместо Яны он позвонил Найдену. Выслушал, где находится справочное для военнослужащих, и через пять минут оказался там.

Майор и капитан предъявили старшему лейтенанту министерства внутренних дел свои документы, и их зарегистрировали как прибывших на церемонию дня тезоименитства его императорского величества, после чего они получили пропуска на глайдер, следующий по маршруту «Космопорт – Петергоф», и им ничего больше не оставалось, как отправиться к начальной остановке данного маршрута.

– Ну как, дозвонился? – спросил Найден.

– Абонент находится за пределами планеты, – коротко ответил Осетр. – Возможно, оно и к лучшему.

Найден коротко кивнул, потому что утешать друга было бессмысленно.

Да может, ему и не требовалось утешение, с чего это он, Найден, решил, что требуется?…

Глава двадцать восьмая

– Ну-с, граф, – сказал его императорское величество. – Чем порадуете? Отыскали анонима?

Министр безопасности тут же «порадовал» императора.

– А нельзя поручить проверку кому-нибудь, кроме полковника Засекина-Сонцева? Ведь инфаркт – это может быть и надолго.

– Мне доложили, что не слишком серьезно. Дня на четыре…

Император некоторое время прикидывал что-то в уме. А потом сказал:

– Ладно, Василий Илларионович! Сейчас на носу день тезоименитства. Но если после него ты не представишь мне анонима и все, что ему известно о моем незаконнорожденном наследнике, шкуру спущу! Уж не взыщи!

– Будет исполнено, ваше величество! – рявкнул Толстой.

И выкатился из императорского кабинета, только в приемной позволив себе перевести дух.

– Что вздыхаешь, Василий Илларионыч? – сказал сидящий там граф Апраксин, личный секретарь Владислава Второго. – Фитиль получил в одно место? Так у нас с тобой работа такая!

– Наоборот, Александр Мстиславович, совсем наоборот!

– Что ж, значит, у тебя сегодня счастливый день! Сможешь дома переночевать, с Зинаидой Петровной увидеться… А то говорят, ты и ночи теперь на работе проводишь!

Толстой с подозрением посмотрел на Апраксина.

На лысине у того играли зайчики, рожденные прорвавшимся в окно зимним солнцем.

И это показалось министру добрым знаком.

Кто знает, может, до спуска шкуры и не дойдет. Может, к тому времени просто некому станет спускать ее!

Глава двадцать девятая

Салон глайдера набился пассажирами под завязку – видимо, народу на празднование дня тезоименитства пригласили чертову тучу. Впрочем, так ведь и должно быть! В огромной империи и гости к императору стекаются в больших количествах…

Дорога в Петергоф оказалась недолгой.

С высоты птичьего полета Петроград, столица Росской империи, выглядел подобно другим городам – гигантским нагромождением разноцветных зданий, чьи квадраты, прямоугольники и трапеции перечеркивались серебристыми нитками монорельсовых дорог.

Но вот город закончился, и под глайдером потянулись открытые пространства – сначала грязно-черные, а потом наконец и белые, заснеженные. Так, скорее всего, выглядели поля, хотя Осетр представления не имел, велись ли в этом районе какие-либо полевые работы. Тем не менее раз деревьев внизу нет, значит, это поля. Ну или луга…

Потом деревья внизу появились – зеленые, покрытые белыми шапками, разлапистые ели. Они проносились внизу, как шеренги стоящих на страже часовых, слишком упорядоченно расположенные, чтобы их можно было принять за самостоятельно выросший, природный лес.

А потом глайдер чуть накренился и пошел на посадку.

В иллюминаторе отдаленно промелькнул императорский дворец – приземистое, несколько похожее на черепаху здание, над которым возвышалась золотая луковка личной императорской церкви, украшенная золотым православным крестом.

Интересно, где там все помещается, в этой черепахе? Или этажи вниз идут, под землю? А что? Вполне может быть. Пансионат «Ласточкино гнездо» ведь тоже таким образом построен, в скальном массиве скрыт. Там, правда, местность к такой постройке располагает… Ну а здесь интересы безопасности. Такую подземную крепость с орбиты легко не расковыряешь! Разве лишь вместе со всей планетой! Или придется доставлять взрывчатку непосредственно во дворец, что, скорее всего, попросту невозможно.

– Я тут впервые, – сказал Найден, глядя через плечо Осетра в иллюминатор. – Хорошо дворец построен, грамотно. Выдержит прямое попадание водородной бомбы.

– И я об этом подумал. И тоже здесь впервые. И хоть учился в школе «росомах» именно на Новом Петербурге, но в Петрограде практически не бывал. А уж тут и подавно… Интересно, нас сразу во дворец допустят? Или начнутся какие-нибудь проверки-перепроверки?

– Я бы обязательно устроил приглашенным гостям проверки-перепроверки. Двойные или тройные. И даже с подключением нескольких служб. То есть помимо службы императорской охраны, подключил бы спецов из министерств имперской безопасности и внутренних дел. Любой иной порядок смахивал бы на непрофессионализм. Представь, если кому-нибудь удастся протащить во дворец бомбу…

Найден был прав.

Посетителей императорского дворца следовало проверять особым образом, – что называется, «шерстить вдоль и поперек», – и в этой особости могла заключаться серьезная опасность. Если к работе подключены менталы-щупачи, они немедленно обнаружат у человека поставленный блок. И что будет после этого? Понятное дело, что само по себе обнаружение ментального блока еще ни о чем не говорит: для работников спецслужб наличие блока – весьма и весьма распространенное явление. А вот что произойдет дальше? Теоретически охранники должны проверить содержимое блока и его предназначение. Кто знает, что там скрыто? И от кого?

Но ведь попытка проверки содержимого немедленно приведет к смерти проверяемого!

Осетр некоторое время раздумывал над возникшей проблемой. Но быстро пришел к мнению, что проблемы тут быть не должно.

Приемы в императорском дворце происходят не в первый раз. Все давно отработано. Щупачи должны понять характер блока. И если его снятие смертельно для субъекта-носителя, не пытаться его взломать. А может, во дворце есть спецы, которые способны снимать и подобные блоки?… Кстати, а Найден-то вообще знает, что у него стоит блок? Ведь могли и без ведома поставить…

– Ты когда-нибудь слышал о ментальных блоках?

Говорили вполголоса. Впрочем, судачили многие пассажиры, и в общем гомоне никакая беседа не привлекала чужого внимания. Мало ли о чем треплются двое в штатском. Может, о бабах – как известно, это самый мужской разговор. Особенно у штатских, отличающихся явной военной выправкой.

– Конечно! У многих, кто работает в секретной службе отдела «росомах», стоят блоки. И, как я понимаю, они ставятся вообще всем тем работникам спецслужб, что обладают информацией государственной важности и могут попасть в руки потенциального противника. Из соображений элементарной безопасности. Причем всем нам известно, что попытка взломать такой блок приводит к смерти. Тут уж ничего не поделаешь – таковы правила игры, в которую мы играем. Порой государственная тайна важнее жизни человека. – Найден чуть усмехнулся. – Если, конечно, нашу работу допустимо называть игрой…

– Да, это неизбежный риск в нашем деле. Я это к чему…

И Осетр успел рассказать о своих сомнениях, прежде чем глайдер коснулся земли.

А когда выходили из салона, Найден предложил:

– Давай потом сличим, как кого проверяли. Может, что-то станет понятно.

Осетр так и не понял – знает ли Найден о роли товарища в заговоре. Да и вообще о самом заговоре ведает ли?… Но ведь чем-то он определенно озабочен! Чем?

Ответа пока не предвиделось.

Глава тридцатая

От стоянки глайдеров до дворца гости перевозились на мобилях – движение летающих машин поблизости от «черепахи» было категорически запрещено.

Императорский дворец не произвел на Осетра особого впечатления.

Ну да, богато все вокруг и импозантно, но любому «росомахе» от этого богатства и импозантности ни жарко, ни холодно.

Поселили их в дворцовой гостинице, в небольших одноместных, расположенных на разных этажах номерах.

Вроде кают на транссистемнике. За государственный счет, как видно, в другие не селят. Плати – и будет тебе люкс с джакузи!

Но офицеры и без люкса с джакузи самоуважение не теряют. А если ты сам себя уважаешь, то и другие будут уважать – какой бы номер ты ни занимал…

Лифты, ведущие из холла на гостиничные этажи, определенно работали на спуск, и сразу стало ясно, что жить они будут под землей. Впрочем, окно в номере имелось, и из него лился свет зимнего солнца – видимо, и здесь были применены оптоволоконные архитектурные системы.

Меры безопасности предпринимались очень серьезные.

Охранники досконально изучили содержимое личных чемоданчиков, а самих будущих орденоносцев несколько раз пропустили через рамки металло– и разных прочих сканеров. В заключение их даже собаки обнюхали – наверное, специально натасканные на запах взрывчатки.

Хотя это вовсе не походило на особое внимание, уделяемое охраной «росомахам» – таким же образом проверяли всех остальных гостей.

В общем, пронести во дворец какое-либо оружие, кроме собственных конечностей и клыков, было совершенно нереально.

Понять, участвовали ли в проверке менталы-щупачи, Осетру так и не удалось. Скорее всего, в цепочке пройденных гостями сканеров имелась и принадлежащая этим специалистам техника, но поди разбери, где она и есть ли вообще!

После заселения «росомахи» обменялись мнениями по организации мер безопасности.

Найден точно так же, как и Осетр, не понял, проверяла ли охрана наличие у гостей ментальных блоков.

Отнесся он к этому достаточно равнодушно. И если он был посвящен в заговор, его хладнокровие вызывало лишь безмерную зависть.

Впрочем, никто бы не смог сказать, что Осетр испытывает хоть какое-то волнение, но внутри оно, разумеется, жило. Ибо попросту не могло не жить! Будь ты хоть штатский, хоть флотский, хоть «росомаха»…

К тому же было бы очень странно, если бы молодой человек, впервые получающий государственную награду из рук самого императора, не испытывал никакого волнения. Это выглядело бы гораздо более подозрительным…

Церемония раздачи слонов (то есть «вручения орденов и медалей», как объявлялось в программке, напечатанной на золотистом папире, украшенном императорскими регалиями) была намечена на семнадцать часов. Поэтому «росомахам» повезло еще и пообедать за государственный счет.

Обеденный зал (или как он тут назывался?) оказался огромным, будто взлетное поле в космопорту. В окна его тоже светило солнце.

Стол был фрагербритским – каждый накладывал себе еду с общих подносов, сколько хотел. На подносах чего только не находилось – от мелких бутербродиков-канапе до здоровенных расстегаев, от щей до харчо, от обычных паровых котлет до шашлыков… И каждый из гостей накладывал от души – тарелки просто ломились от всякой всячины.

Интересно, как они тут финансово не прогорают, с такими порядками?

Впрочем, это же все существует за счет государственной казны, налогоплательщик оплачивает…

– Волнуешься? – спросил Найден, когда они, набрав разных вкусностей, уселись за свободный стол.

Осетр снова прислушался к себе.

Конечно, он продолжал волноваться, однако Найден очень бы удивился, узнав причину Осетровой дерготни – природа ее отличалась от той, что владела капитаном Барбышевым.

Ну да и дьявол с ней – главное, что волнение в такой ситуации не выглядит чем-то из ряда вон выходящим. Человеку светит первая государственная награда. Разумеется, ему не по себе – будь он хоть лейтенант, хоть майор, хоть флотский, хоть «росомаха»…

Черт, да я ведь уже думал об этом! Мысли от волнения по кругу пошли?…

– В общем да, Найден… Скажи я, что мне все предстоящее глубоко по генератору, соврал бы!

– И я чувствую себя не в своей тарелке. – Капитан Барбышев крутанул головой, будто воротничок форменной рубашки (во дворце они переоделись в военное) внезапно стал ему тесным. – Я ведь императора до сих пор и не видел ни разу. Я имею в виду – вживую…

– Я тоже после окончания школы его не видел. Но на ежегодных балах он у нас бывал.

– Ну и как?

Осетр пожал плечами:

– Человек как человек…

А и вправду, что тут еще скажешь? Тем более если тогда ты и не знал, что это твой отец. И этот почетный гость бала не вызывал у тебя ничего, кроме любви, гордости и уважения. А теперь лишь одна сплошная ненависть…

После обеда их позвали подгонять по фигуре и получать парадную форму. Тоже, естественно, за государственный счет…

Дворцовые дизайнеры одежды были прекрасными мастерами, они кроили и клеили точными, аккуратными движениями, и в течение двух часов все будущие кавалеры росских орденов и медалей оказались одеты-обуты в новенькую, с иголочки, идеально подогнанную по фигуре одежду и обувь. Военные получили еще и фуражки.

Каждого предупредили, что парадную форму (а штатским – костюм) можно будет забрать с собой.

Император поздравляет вас с наградами и желает, чтобы вы достаточно долго помнили о его любезности.

Так сказал один из дизайнеров, и Осетр подумал, что награды для этого парня – просто цацки, а вот одежда…

Однако для офицеров важнее награда, даже если ее тебе вручает человек, которого ты ненавидишь. Императоры приходят и уходят, а Росская империя остается!

После посещения дизайнеров-портных «росомахи» еще успели принять душ у себя в номерах, попрыскались одеколоном «Красный мак», заблагоухав так, что все окружающие дамы наверняка должны будут свернуть себе шеи в попытках разглядеть, от кого несутся подобные ароматы. Впрочем, белая форма сама по себе, безо всяких благовоний, привлекала к себе немалое женское внимание.

Ведь «росомахи» в боевом смысле – почти сверхчеловеки! А женщины обожают сверхчеловеков. Чисто биологический инстинкт – роди ребенка от настоящего мужчины! Не самый худший инстинкт для этого самого мужчины…

Глава тридцать первая

К шестнадцати часам они попали в парадный зал императорского дворца.

Тут все блестело позолотой – от светильников под потолком до висящих на стенах гобеленов с изображениями сцен из многочисленных битв Древности: от захвата Царьграда ратью киевского князя Игоря до Бухарского противостояния в конце двадцать первого века, когда христиане и мусульмане схватились не на жизнь, а на смерть. Мешанина из воинов, стягов и оружия…

На противоположной стороне зала висели гобелены, отображающие события Нового Времени – от Исхода со Старой Земли до воцарения на императорском троне Владислава Второго.

На последний гобелен Осетра так и подмывало плюнуть.

Впрочем, он был не прав – произведение-то искусства само по себе ни в чем не виновато…

Играла негромкая музыка. Зал постепенно заполнялся гостями.

Некоторых Осетр знал по новостным хроникам.

Вон прогуливается граф Василий Илларионович Толстой, глава министерства имперской безопасности, под ручку с женой, которую, помнится, именуют Зинаидой Петровной. А вот князь Фрол Петрович Мосальский, министр обороны, формальный начальник всех росских военных, обладатель шикарных усов, которые он то и дело подкручивает, будто недоволен работой своего фамильного парикмахера. А вот жены его рядом с супругом почему-то нет…

Найден совершенно расслабился. Он то и дело распахивал глаза на очередную известную или знаменитую общественную фигуру и то и дело намеревался прогуляться по залу, чтобы увидеть этих фигур как можно больше. Однако церемониймейстер строго-настрого предупредил будущих кавалеров государственных наград, чтобы те держались все вместе, по центру зала. Нагуляются еще во время застолья, которое должно последовать за церемонией. Во всяком случае, вентиляция приносила откуда-то столь умопомрачительные запахи, что Осетр, успевший проголодаться за время общения с портными, уже несколько раз сглатывал слюну.

В зале появился ВКВ, великий князь Владимир, командующий РОСОГБАК, также в белом генеральском кителе «росомах». Его сопровождали супруга Александра и дочь Яна, обе в шикарных платьях. Впрочем, не слишком красивую девушку звали не Татьяной, как княжну Чернятинскую, а именно Яной.

При воспоминании о своей Яне настроение у Осетра мгновенно сделалось ниже палубы, как выражаются флотские.

Однако, поскольку среди будущих кавалеров присутствовало всего двое «росомах», ВКВ не мог не подойти к ним и не перекинуться с соратниками парой приветственных слов.

Майор Долгих и капитан Барбышев представились своему верховному командиру, а тот поблагодарил их за достойную службу.

– Вы ведь под началом полковника Засекина-Сонцева работаете? – спросил великий князь.

У него не имелось такой импозантной растительности под носом, как у министра обороны, – только короткие усики, – однако будучи ростом под два метра, он выглядел гораздо внушительнее маршала Мосальского.

– Так точно, господин генерал-полковник! – отрапортовали будущие кавалеры.

– Я еще подойду к вам позже, поздравлю с получением наград, – предупредил ВКВ.

Осетру показалось, что его высочество задержал на нем, Осетре, взгляд умных серых глаз несколько дольше, чем на капитане Барбышеве. Впрочем, это вполне могло именно показаться. Очень вероятно, что великий князь и ведать не ведает о незаконном наследнике нынешнего императора. И даже скорее всего – именно так. Очень маловероятно, чтобы одного из ближайших родственников императора стали привлекать в ряды заговорщиков. Он и сам, в случае гибели императора и при отсутствии императорского наследника, может претендовать на росский трон. С какой стати он будет действовать в пользу конкурента? Дед это наверняка понимает! И наверняка постарался избежать такой ситуации!

Так что не знает ВКВ об Остромире Приданникове ничего, и незачем ему знать. Потом разберемся…

Когда часы, висевшие над небольшой трибуной, украшенной двуглавым орлом, показали без четверти пять, к будущим кавалерам подошли люди из службы церемониймейстера и проверили, все ли награждаемые на месте, не разбрелись ли по залу. Без десяти пять двери, расположенные по обе стороны от трибуны, дематериализовались, и из них потянулись в зал две шеренги роты почетного караула – в персональных тактических приборах на головах и при оружии. По всей видимости, караульные выполняли также и обязанности охранников. Ибо больше вооруженных людей в зале не наблюдалось.

Осетр вдруг снова ощутил легкое волнение и тут же загнал его в самые подвалы души – это чувство не было «росомашьей» тревогой. Видимо, так проявляется предчувствие встречи с отцом…

Без трех минут пять из тех же дверей вышли шестеро музыкантов в той же форме, что и охранники – только без шлемов ПТП и всего лишь при кортиках на позолоченных поясах.

Трижды прозвучали фанфары.

Церемониймейстер объявил:

– Их императорские высочества принцессы росские!

Из правой двери появились дочки Владислава – Ольга, Лада и Лариса.

Осетр их уже видел прежде – на том же самом балу в школе «росомах». С тех пор их высочества только похорошели.

«А ведь они – мои сестры!» – понял вдруг Осетр и прислушался к себе.

Вроде бы в душе ничего при этой мысли не отозвалось…

– Ее императорское величество Елена!

Из левой двери появилась супруга императора, прозванная в народе Прекрасной за красоту и изящество. Четверо рожденных детей совершенно не испортили ладный стан императрицы, и она по-прежнему выглядела Еленой Прекрасной, лишь взгляд голубых глаз слегка притух от горя, вызванного не столь давней потерей сына.

А Осетр попытался представить себе, как бы смотрелась на ее месте мама.

Да хорошо бы смотрелась, не хуже этой. Тем более что ее тоже звали Еленой.

Волнение в его душе нарастало.

А ведь в этом совпадении имен тоже есть какой-то знак судьбы! Куда ни кинь – везде сплошные знаки! И потому задуманное непременно должно получиться!

– Его величество император росский Владислав Второй!

Из той же левой двери твердой поступью вышел Сам. В полковничьем мундире давно не существующего рода войск, звавшихся когда-то гусарскими, которые давно сгинули в истории многочисленных войн, но оставили после себя парадную форму для нынешних росских правителей. Красного цвета мундир с синим стоячим воротником, расшитый золотыми шнурами и галунами, синие рейтузы, сапоги, высокая цилиндрическая шапка с козырьком и меховая накидка. На левом боку у Владислава висела сабля. Каждый из предметов парадной императорской одежды носил особое название, но Осетр их не помнил. Зато хорошо помнил, что звание у императора было «полковник лейб-гвардии гусарского полка».

Он смотрел на отца и с большим трудом сдерживал ненависть, мгновенно родившуюся в сердце и тут же принявшуюся глодать его, будто дождливый день снежные сугробы.

Император прошествовал к трибуне.

Вот уж клоун так клоун! Полковник лейб-гвардии, ржавый болт тебе в котловину! Ишь вырядился, тысячу ржавых болтов тебе!

Впрочем, Осетр быстро справился с собой.

В конце концов, императорская форма на самом деле очень красива. К тому же ему самому рано или поздно придется носить ее. И наконец, он здесь вовсе не для того, чтобы ненавидеть этого клоуна! У него совсем другая цель.

Церемониймейстер произнес хвалу ангелу-хранителю, сопровождающему росского императора по жизни. Присутствующие тут же встретили его слова восторженными криками.

Осетр почувствовал, что и сам воодушевляется вместе со всеми – все-таки толпа есть толпа! Под ее влияние попадают иногда и «росомахи». Главное – не поддаться этому влиянию настолько, чтобы начать испытывать любовь к этому клоуну.

Чтоб тебя черти миллион лет жарили на адских сковородках!

Потом Владислав Второй произнес небольшую приветственную речь в честь тех, кому сегодня будут вручены высокие государственные награды.

Искусством оратора он владел прекрасно – Осетр не мог не отметить сей факт. Как и умением нравиться людям. В общем, ничего удивительного, что по этому типу сохли женщины. Особенно прежде, когда он был помоложе и в бородке его отсутствовала седина.

А моя мама была всего лишь женщиной, пусть и высокородной!.. И если раньше я не понимал, чего ради она связалась с этой сволочью, то теперь прекрасно понимаю. И не осуждаю ее ни в коей мере!

Потом началась собственно церемония награждения.

Музыканты снова разразились фанфарами. Засуетились корреспонденты многочисленных сетевых каналов, зарабатывающих на жизнь торговлей свежими новостями.

Сперва император одаривал орденами и медалями господ штатских. Были среди кавалеров и врачи, и ученые, и даже один писатель – Осетр понятия не имел, что он написал.

Что-нибудь во славу солнца нашего, императора росского, да будут благословенны и бесконечны дни его…

Тьфу, прости меня, господи!..

Потом перешли к военным.

И сразу же назвали имя Найдена. Видимо, решили начать с цвета армии – смелых и мужественных гвардейцев-росогбаковцев. Пролить бальзам гордости на «росомашьи» души…

Тьфу, прости меня, господи!..

Огласили, за что награждается капитан Барбышев – «за смелость и решительность, проявленные при выполнении особого задания».

Владислав Второй повесил Найдену на левую сторону парадного кителя орден Святого Романа третьей степени и с удовольствием выслушал, как тот молодцевато гаркнул: «Служу государю-императору!»

Даже позволил себе фразу:

– О наши мужественные «росомахи»!

Тьфу, прости меня, господи!..

Впрочем, выполненный в серебристых и голубых тонах орден смотрелся на белом кителе великолепно.

– Поздравляю! – шепнул Осетр, когда Найден вернулся на место.

А потом пришла очередь и майора Долгих.

Услышав это имя, Осетр парадным шагом двинулся к трибуне, возле которой стоял император.

Прослушал – за что и чем его награждают.

Естественно, тоже «за смелость и решительность, проявленную при выполнении особого задания». Естественно, орденом Святого Романа третьей степени. Один в один, как Найдена…

Прикалывая орден к кителю, Владислав коснулся его груди, и Осетр с трудом сдержал дрожь.

Ощущение было, словно в него выстрелили из станнера. Разве что не парализовало…

Пора!

«Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики», – мысленно скомандовал он себе.

Если на церемонии и присутствовали менталы, никакого их влияния не ощущалось. На месте императора появилась туманная фигура. Черной полоски блока на месте головы не было.

Ишь, без блока клоун живет! Конечно, зачем же правителю ходить под угрозой смерти? Его охраняют – будь здоров! Под допрос не угодит! Разве что в случае войны заблокируют. Или когда узнают о заговоре…

Осетр смотрел на императора, император смотрел на Осетра.

Вот и пришло время, папочка! Сколько веревочке ни виться, а кончик будет! И не нужно никаких боевых действий… Не требуется приносить в жертву невинных… Такими и должны быть перевороты, неожиданными, но бескровными…

Возникшая пауза, похоже, встревожила охранников. Они явно подобрались и насторожились.

Осетр протянул «руку» к туманной фигуре императора, сжал ее в кулак.

– Пусть к нам никто не приближается.

Император тут же сделал знак охранникам, и они успокоились.

Ну что ж, осталось произвести внушение. Как с Железным Полковником. Нет проблем! Император-то у нас совсем не железный! Вершитель Бедросо, небось, не пользуется «Магеллановыми Облаками», а все у него получается.

Дать приказ императору. Тихо и равнодушно! «Отрекись от короны…» И отречется! А дальше уже – дело Железного Полковника и его соратников! Они знают, как официально оформить передачу власти наследнику… И все закончится! То есть, наоборот, все только начнется. Но будет уже другое все. А этозакончится…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю