444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ) » Текст книги (страница 9)
П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ)
  • Текст добавлен: 15 ноября 2026, 22:00

Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я не поверил. Не потому, что умел отличать правду от лжи по лицу, тем более по такому жидкому, а потому что иначе я не получал назад Аду.

Определенно стоило слегка надавить. Хотя бы в качестве профилактики.

Я вытянул руку ладонью вперед, как тут позади меня что-то хрустнуло.

Я обернулся на звук.

На полсекунды, не больше.

Этого хватило. Водяной ушел на глубину одним движением, ударив напоследок хвостом, и окатив меня от подбородка до пояса. Вода в этот раз была холодная и вонючая. С тиной.

Я стоял в мокрой куртке, с вытянутой рукой, и смотрел уже не на озеро.

Я смотрел назад.

На того, кто вышел из леса.

Глава 15

На фоне ночного мрака вырисовывался знакомый силуэт, увидеть который я почему-то не ожидал. Я вообще никого уже не ожидал встретить в этом странном лесу.

Силуэт не двигался.

Он стоял между двух сосен, там, где секунду назад никого не было, и молчал. В мгновение ока я перебрал в голове несколько сущностей, которые могли бы подкрасться со спины к заблудившемуся путнику, и ни один вариант мне не понравился.

Так что я все-таки поднял фонарь и нажал на кнопку.

Со спины ко мне подкралась Алена.

Источника света при ней я не увидел. Волосы, днем собранные в аккуратный хвост, торчали во все стороны, и в них застрял мелкий лесной сор. Куртка застегнута через кнопку, одна штанина задралась до середины голени, вторая порвана. На щеке темная полоса – то ли грязь, то ли кровь. Девушка стояла, упершись ладонью в ствол сосны, и смотрела на меня не мигая. Моргнула она, кажется, только на третьей секунде.

Страх – вероятность 71%. Облегчение – вероятность 88%. Радость – вероятность 64%. Состояние смешанное.

Три числа подряд. Что они дают в сумме, Психо не уточнил, а я по ее лицу не смог бы сложить и два.

– Рома…

Алена оттолкнулась от сосны и в три шага оказалась возле меня. Не остановилась. Врезалась, вжалась в мокрую куртку. Уперлась лбом, носом, обеими руками, будто хотела забраться внутрь.

Ее всю трясло. Мелко и часто, как в лихорадке.

– Я тебя… я тебя слышала. Ты кричал, Аду звал. Я на голос шла, шла, а он то тут, то там, а потом вообще… – она говорила мне в грудь, и слова получались приглушенными, словно из-под одеяла. – Я заблудилась. Я никогда не… Я три сезона в поле! А тут вообще ничего не понимаю. Лес какой-то… не такой. Ни костра, ни… я кричала, меня никто…

Она всхлипнула. Один раз. Коротко. Но плакать не стала.

Я стоял и не знал, что делать с руками. В итоге положил их ей на спину, потому что деть их было больше некуда. Так и держал. Спина у нее оказалась узкая и вся ходила ходуном под курткой.

– Ты мокрый. – Алена наконец отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх. – Почему ты мокрый? Почти насквозь. Ты что, купался?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но сперва обернулся на озеро.

Озеро пропало, словно его и не было.

Ни воды, ни осоки, ни кривого месяца на поверхности. Ни одной лягушки. За спиной у меня, там, где я минуту назад мерился силами с водяным, тянулись все те же сосны, с сухой хвоей под ними. До ближайшей оказалось меньше шага. Я мог бы ее пнуть, если бы захотел.

– Вспотел. – сказал я.

– Вспотел?

– Так бывает.

Она посмотрела на мою «хоть выжимай» куртку, потом мне в лицо, и ничего не сказала. В конце концов, ее и саму покрывала испарина. Хоть и не так обильно. Но вдруг я меньше чем по ведру за раз не потею?

Некоторое время мы стояли молча. Она снова прижалась. Теперь спокойнее, без дрожи. Руки я опять оставил там же, где и были.

От нее пахло морем.

То есть духами.

Но духи пахли морем.

Солью, мокрыми камнями и немного йодом. Я знал этот запах с первого дня в школе, когда, собственно, и познакомился с Аленой. Обычно сей аромат доносился откуда-то со стороны, из-за стола или с соседнего сиденья, но сейчас он буквально окутывал меня, и от него в груди что-то происходило.

Что именно, я не разобрал. Не больно и не тепло. Как будто внутри переставили мебель.

– Я… – начала Алена.

– Я… – начал я.

Мы замолчали одновременно. Она хмыкнула мне в куртку. Я подождал, не продолжит ли она, и, поскольку не продолжила, продолжил сам.

– Насчет кафе. Я хотел…

– Не надо.

– Я не был знаком с той…

– Ром, не надо. – она подняла голову. – Я все поняла. Не сразу, но поняла. Кафе выбрала я. Ты про него даже не знал, пока мы туда не пришли. Значит, с официанткой ты не мог познакомиться заранее. Таких совпадений не бывает. Правда?

– Правда.

– Вот. – она кивнула, снова ткнувшись лбом мне в грудь. – Ты за ней вышел. И, наверное, как-то ее от этих… не знаю… отмазал. Спас. Что-то такое. И она тебя поблагодарила. Ну и перестаралась немножко. Так?

Я подумал. Если исключить из истории японскую мифологию, лицензии, квоты и ветер, то так оно, в общем-то, и произошло. По сути. Кира действительно перестаралась. И действительно немножко.

– В какой-то степени. – ответил я.

– Ну вот.

Она устроилась у меня на груди поудобнее, и я стал ждать продолжения. Обычно после «ну вот» люди что-нибудь добавляют.

– Я на тебя злилась. – призналась Алена. – Сильно. Всю неделю. Ходила и злилась. И в учительской, и дома. И с девчонками в кафе про тебя говорила всякое, хотя они ни сном ни духом. А потом поняла, что злюсь не на тебя.

– А на кого?

– На себя. – она помолчала. – За то, что честной быть не могу. Сама с собой. Знаешь, как это? Когда все уже понятно, а ты ходишь и делаешь вид, что нет.

– Не знаю.

– Ну да. Ты же не такой. – она прижалась ко мне еще сильнее. – Так вот. Ты мне нравишься, Ром. Давно. Я сама не поняла, как это получилось. Может, и не просто нравишься, я пока… я не знаю, как это назвать, чтобы не соврать. Ты спокойный. Честный. С тобой все понятно, ты ничего не выдумываешь, не юлишь. И ты надежный. Как… – она поискала слово, глядя мне в ключицу. – Как земля под ногами. Знаешь, когда с трапа сходишь после качки, и вот она. Не шевелится. Вот такой ты.

Я не знал, что ответить. С землей меня еще не сравнивали. С трапа я сходил, это точно. Земля действительно не шевелилась. Но в остальном. В груди опять что-то шевельнулось. Неужели Алена чувствует то же самое?

Верное распознавание эмоции. +3 к Эмпатии.

[ Набрана критическая масса данных.]

– Какой эмоции? Я ничего не распознавал.

[ Своей.]

Спорить не пришлось. По затылку прокатилась теплая волна, привычная, как звонок с урока, и остановилась где-то позади глаз.

[ Перехожу на новый уровень. Уровень 8.]

Эмпатия: 41

Социальное взаимодействие: 57

Адаптация: 49

Очки Адекватности: 94

Уровень: 8

[ Разблокировано воспоминание. Воспроизвожу.]

Как всегда, без разрешения.

Запах моря исчез. Да и все остальное – сосны, темнота, куртка с застегнутой через одну кнопкой – тоже разом пропало.

Я стоял у окна на втором этаже. Коридор со скрипучим паркетом, батарея под подоконником, на подоконнике чей-то забытый учебник по магии третьего порядка. За окном осень. Только другая, теплее. И я держал в руках девушку.

Ниже меня ростом, с рыжими волосами до лопаток, она куталась в меня, словно в старую бабушкину шаль. Примерно так же, как только что выскочившая ко мне из леса Алена. Только эта дрожала сильнее. Я держал ее за плечи и говорил что-то вкрадчивое. Что – я не слышал. Слова не сохранились. Сохранилось только то, что я чувствовал, произнося их. Плотное и тяжелое, как чемодан в обеих руках, когда его некуда поставить. Но в то же время и необъяснимо легкое, заставляющее бабочек в животе порхать с удвоенной силой. Это сложно объяснить словами, но нормис меня бы уже понял.

Потом в коридоре стало жарко с одной стороны и холодно с другой.

Они пришли вдвоем, как всегда. Черный, с запахом гари, и белый, с синевой на коже и четырьмя рогами. От белого стекла на окнах покрылись изморозью.

Они не торопились.

Белый сказал что-то коротко и вежливо. Память сохранила только убийственное слово «Забвение». Потом черный взял ее за локоть.

Я не отпускал.

Я держал изо всех сил, но вдруг мои пальцы разжались сами собой, будто ими командовал кто-то другой.

Когда ее уводили, девушка обернулась лишь однажды. У нее было… я не помню, какое у нее было лицо. Помню только, что за спиной у нее на секунду мелькнули рыжие лисьи хвосты. Много. Больше одного.

Кицунэ. Моя кицунэ.

Учебник так и остался лежать на подоконнике.

Их шаги стихли на лестнице, а я стоял и держал в руках пустоту.

Все погасло.

И снова сосны, темнота и Алена, вжимающаяся мне в грудь. Хвоя под ногами. Сырая куртка. Как и в воспоминании, я стоял, обнимая доверившуюся мне девушку. А в груди и животе у меня происходили те же процессы, что и в коридоре у окна второго этажа. До того, как кицунэ увели асур и дэв.

Только теперь я знал, как называется это чувство.

Не благодаря Психо, а сам. Как промокший до трусов человек знает, что вода мокрая.

[ Зафиксирована новая эмоция. Классификация: симпатия. Пятая восстановленная эмоция у носителя.]

[ Реакция перешла порог осознания и достигла стадии когнитивной обработки. Эмоция полностью прописалась в мозгу и личности носителя.]

[ Прогноз: при сохранении условий возможен переход в более сильную форму и активация следующей эмоции. Сроки не определяются.]

Я посмотрел на макушку Алены. Хвоинка в волосах, чуть выше уха. Захотелось ее вытащить.

– Ты мне тоже нравишься. – сказал я. – Уточняю, если по мне это не видно. По мне обычно ничего не видно.

Она подняла голову.

– Правда?

– Я проверил.

– Как… Ладно, неважно. – она засмеялась. Тихонько и чуть в сторону. А потом еще раз, уже мне в лицо. – Господи. Ну и что теперь? Я, получается, парня у школьницы увела.

– У какой школьницы?

– У старосты твоей.

– У Вари?

– А у тебя есть еще старосты? – она вытащила что-то из моих волос. Хвоинка. Мы, значит, оба такие. – Ром, она же на тебя смотрит так, что и дураку понятно. Хотя вы, мужчины, бревна в глазу не видите. Обычное дело для шестнадцати лет. Я сама в десятом по историку сохла, а он не замечал. Или делал вид, что не замечал… – Алена вздохнула и плотнее в меня вжалась. – Варю я, если честно, понимаю…

– А я нет. – мотнул головой я. – Мне только этого в школе не хватало. А сейчас уж точно не до того.

– Да. – она отпустила меня и посмотрела вокруг. – Ты прав. Это все потом. Сейчас Ада. Надо ее найти и выбираться. – она взяла меня за руку. Ее пальцы оказались буквально ледяными. – У нас все получится! Теперь я в этом не сомневаюсь! Все будет хорошо!

А я вот сомневался. Но вслух этого не сказал.

– Кстати, Ром, а ты с кем тут разговаривал? – неожиданно спросила Алена. – Я слышала, ты с кем-то… ну, спорил вроде.

Я еще раз посмотрел туда, где недавно плескалось озеро. Хвоя и сосны.

– Пойдем. – не стал отвечать я. – Нужно спасать Аду.

Мы шли, держась за руки. Не потому, что так романтичнее, а потому, что я не хотел ее потерять так же, как Кирилла. Моргнешь – и снова один. И ладно я, а Алена в такой глуши может до утра и не дотянуть. Так что в одной руке я держал хрупкую ладонь Алены, а в другой – фонарь, которым активно светил нам под ноги и во все стороны.

Хотя, кого я обманываю. Бабочки в животе порхали так сильно, что мне приходилось с ними бороться.

Зачем вообще восстанавливать эмоции, если от них столько проблем?

Ах да, я же должен стать нормисом.

– Ада! – кричала девушка.

– Ада! – кричал я.

Ни ответа, ни привета, ни костра, ни огней, ни голосов. Да и в целом лес выглядел так, будто в любой момент из-за ближайшей сосны помашет ручкой велоцираптор. Мрачные, безликие стволы деревьев, первозданная природа, папоротник. Хоть бы пивную банку какую встретить для разнообразия. Так нет.

Электричка тоже так и не прошла. Я не слышал ее с полуночи, а на часах уже почти два. Не может же быть такое длинное окно в расписании? Или может? Или мы вообще забрели в какую-то глушь?

[ До рассвета: 5 часов 13 минут.]

– Ром. – Алена остановилась. – Скажи честно – мы заблудились?

– Определенно.

Я ожидал какой-нибудь бурной реакции. Например, что она сядет, заплачет, начнет кричать, обвинит во всем меня и мое желание лично спасти девочку. В интернете говорили, что это обычное дело. Однако Алена только сильнее сжала мою руку. Пальцы у нее едва отогрелись.

– Ладно. – проронила она. – Ладно…

Дальше мы шли молча, лишь время от времени пытаясь докричаться до Ады или хотя бы вообще до кого-нибудь. Сосны сменялись соснами. Изредка попадались густые заросли ельника, которые приходилось обходить стороной. Мне постоянно казалось, что мы движемся под небольшой уклон, но проверить было нечем.

– У меня три полевых выезда географической практики. – заговорила Алена минут через десять, без всякого вступления. Как будто продолжила давно начатую беседу. – С палатками, картами, компасом, дежурствами. Карелия, Кольский, под Выборгом. И ночью в лесу ходила, знаю, как это бывает. Но такого леса я ни разу не видела. Он… неправильный какой-то. Нет подлеска. Понимаешь? Вообще нет. Так не бывает. И тропинок нет, а тут турслет каждый год. Здесь все должно быть вытоптано. Да и место популярное.

– Да.

– И тихо. Ни птиц, ни насекомых – вообще ничего. Так не бывает, Ром!

– Да.

– Ты хоть не поддакивай. – она вздохнула и будто бы в шутку добавила. – Нас, наверное, леший закружил. Ну, знаешь, как в детстве говорили:

– Леший, Леший, не сердись,

Лучше с нами подружись!

Мы не рвали тут цветы,

Не ломали мы кусты.

Отпусти нас поскорей —

Ждут нас дома у дверей!

– Так не сработает. – спокойно поправил ее я.

– Что?

– С лешим. Так не сработает. – я посветил вперед. Сосны. – Просить бесполезно, он на просьбы не отвечает. Нужно его запутать. Надеть одежду наизнанку и обувь переобуть. Левый на правую ногу, а правый – на левую. Так ты как бы переходишь в «антимир» и становишься похожим на лешего. Он может принять тебя за своего или просто потерять интерес. А еще идти нужно, не оглядываясь. И ругаться нельзя – он этого не любит. Тогда отпустит. Если, конечно, хоть что-то из этого правда.

Алена остановилась. Я тоже замер, потому что она держала меня за руку. Не тащить же ее за собой.

– Ты серьезно? – спросила девушка.

Я не ответил. Она скользила взглядом по моему лицу, по подсохшей уже куртке, по лесу. И явно активно думала. Пока не просияла.

– А, ну да! Это же твое хобби. Ты говорил. Фольклор. – Алена помолчала. – Слушай. А давай попробуем!

– Давай попробуем. – согласился я. – Все равно ничего не теряем.

– Нет, ты подожди, я не… – она мотнула головой. – Это бред. Я понимаю, что это бред. Но мы уже час ходим, и я не понимаю, где мы, а хуже точно не станет. Правда же?

– Правда.

– Тогда попробуем. Только… – она прикусила губу. – Не подглядывай.

Смущение – вероятность 79%.

Я и не собирался. Не до того сейчас. Даже вожделение после нашего примирения ни разу голову не поднимало. Одни только бабочки, что б их…

Мы отвернулись друг от друга и принялись переодеваться, не отпуская крепко сцепленных ладоней. Это оказалось непросто. Я бы даже сказал, сложно. Особенно на этапе с рукавами. Пришлось все же расцепиться. И Алена немедленно ухватила меня за пояс.

– Не отпускай.

– Я куртку выворачиваю.

– Все равно не отпускай.

Кроссовки поменяли последними. Левый на правую ногу, правый на левую. Идти в них было можно, но не сказать, что очень удобно.

Мы окинули друг друга взглядом.

Алена стояла в вывернутой куртке, вся в швах и ярлыках, и в кроссовках, надетых наоборот. Все так же с хвоей в волосах. И держала меня за руку. Я, надо полагать, выглядел не лучше. Плюс мокрый.

– Бред. – вздохнула она. – Чувствую себя полным психом!

– Ты точно не псих.

– А вдруг псих?

– Поверь, я в этом вопросе разбираюсь. Профессионально.

Она посмотрела на меня и коротко хохотнула. А затем чихнула, поморщилась и потянула меня вперед. Вроде ерунду какую-то сделали, а она аж воспряла.

Дальше, как я и сказал, шли не оглядываясь. Один раз Алена споткнулась о собственный кроссовок и зашипела что-то ругательное, но я напомнил, что так делать нельзя, и она извинилась. Непонятно, правда, перед кем.

Аду и кого-либо еще мы звать перестали.

Просто шли.

А потом сосны внезапно расступились.

Эта фраза звучит красиво, но мне и правда показалось, что деревья не закончились, а сами собой расползлись в разные стороны, словно двери в метро.

Нашему взору предстала круглая поляна, залитая настолько ярким светом, что я даже выключил фонарь. Хотя в небе висел всего лишь все тот же корявый месяц, похожий на обрезок ногтя.

Посередине поляны стоял старый дуб. Толстый, ветвистый, коряжистый. А под ним, у самых корней, лежала…

– Ада! – Алена рванулась вперед.

Я ее не пустил. Лишь крепче сжал пальцы и держал, сколько бы она не просила и не дергалась.

Я смотрел на дуб.

Месяц висел справа. Я видел его совершенно отчетливо.

И тень от дуба падала ему навстречу.

Глава 16

Тень лежала не так.

Я не поверил собственным глазам, а потому проверил дважды, но с геометрией у меня, в отличие от эмоций, всегда был порядок.

Источник света справа, а значит, тень должна падать налево. А она падала направо. Ровная, черная, с четким контуром, и тянулась к месяцу так, будто хотела до него дотронуться.

До Ады шагов двадцать. До дуба – чуть больше.

– Пусти! – Алена дергалась всем телом и рвалась вперед. – Рома, там Ада! Без сознания! Пусти!

– Подожди. – спокойно осадил ее я.

– Чего ждать⁈

Я не ответил. За меня это сделал дуб.

Он повернулся.

Не покачнулся и не заскрипел на ветру, а именно повернулся, всем… стволом. Так же, как это делает человек, услышавший, что его окликнули. Кора мелькнула калейдоскопом, корни вылезли из земли, и там, где только что стояло дерево, очутился старик.

Высокий. Выше меня раза в полтора, а я отнюдь не карлик. То, что покрывало его тело, я не смог назвать ни одеждой, ни кожей: серая с зелеными пятнами мха кора одновременно и укутывала его, и являлась неотъемлемой частью. Из спутанной и длинной, до колен, бороды торчали листья – сухие вперемешку с живыми. Ноги уходили в землю, и границы между ступней и корнем я не нашел. Пальцы, мощные и узловатые, заканчивались кривыми когтями, наводившими на мысли о берлоге, потревоженных пчелах и немедленном бегстве. На голове же из спутанных волос поднимались рога. Или ветки. Или все-таки рога… В общем, что-то среднее, ветвистое и с обломанными концами.

Похожие на дупла веки распахнулись, и на нас уставились два белых глаза. Совсем белых. Без зрачков и радужки. Будто вареные яйца.

Ну вот мы и нашли Аду. Только сперва ее нашел леший.


Алена пискнула раздавленной мышью и попятилась. Ее глаза и рот широко распахнулись, колени задрожали, а упершаяся мне в грудь спина мгновенно покрылась потом.

Шок – вероятность 93%.

Я ее понимал. То есть нет. Но цифру принял к сведению.

– Верните девочку. – спокойно потребовал я. – Это моя ученица, и я пришел за ней!

Старик повернул голову. Медленно, с сухим треском, будто ломалась ветка. Белые глаза остановились на мне, и я не понял, видят они хоть что-то или все-таки нет.

– Верни-и-ите. – со скрипом повторил леший. Голос у него оказался густым и низким, и доносился как будто со всех сторон сразу. Словно со мной говорил сам лес. Совсем не как у Бора. – Разбежался. Девочку ему. Моя она! Моя по праву! В лес зашла – значит, моя.

– Она ни в чем не виновата и ничего плохого не сделала. Она не знала.

– А кто из вас, никчемных, знает⁈ – вдруг рявкнул старик. Настолько громко, что с ближней сосны посыпалась хвоя. – Кто? Ты знаешь? Она? Сорок лет! Сорок лет каждую осень одно и то же! Приезжаете! Толпой! Орете, бренчите, костры жжете, где хотите и как хотите! Ветки живые ломаете для сосисок своих! Рядом сухие лежат, но нет – вам живые надо! Гадите за каждый куст! Бутылки, пакеты, жестянки эти ваши – я их из земли по весне выкапываю, как картошку! – он тряхнул бородой. – И никто не спросил. Ни разу. Никто не поклонился, никто хлеба не принес, никто даже «здравствуйте» не сказал! Сорок лет! А теперь – верните ему. Не верну. Я устал терпеть! Она моя! В наказание. И в назидание!

Леший замолчал. Его тяжелое дыхание с присвистом вырывалось из похожего на дупло рта, а до меня даже через всю поляну донесся запах грибов и прелой листвы.

– Там… – проблеяла Алена, частично обретя способность говорить. – Там МЧС. Ее ищут… Уже вызвали. С собаками. Вы не можете…

Старик засмеялся. Громко, с хрипом, с треском, да так сильно, что рога на голове заходили ходуном, а из бороды посыпались листья.

– МЧС. – повторил он. – С собаками! – и снова расхохотался.

Я сжал Алене запястье, и она замолчала.

Леший походил на проблему, с которой так просто не справиться. От него так и веяло первобытной мощью.

По логике вещей следовало призвать на помощь сущность схожего порядка. Такая у меня на примете имелась. Ифрит Заррааш, считающий себя моим должником. Вытащив телефон, я скосил на него глаза и не увидел ни одного деления связи. Как и всю ночь до этого. Возможно, как раз из-за лешего.

– МЧС вы, может, и не боитесь. – согласился с ним я, убирая бесполезную мобилу. – Но есть контора посерьезнее. Тоже три буквы, и совсем другая расшифровка. Вы знаете, о чем я.

– ДРС? – произнес старик без всякого выражения. Белые глаза не сдвинулись ни на сантиметр. – Бессмысленная попытка людишек загнать нас в свои рамки. Оно даже внимания моего не стоит. Меня им уже сто лет пугают, а я все еще тут. И знаешь, почему они не смогут найти меня в моем лесу? Потому что я и есть лес!

Я слушал лешего и думал. Кое-что не давало мне покоя с момента встречи. Конкретно этот индивид не походил ни на одну сущность, что мне доводилось встречать до сих пор. Он не был ни сторонником ДРС, ни их противником. И тем, кто носит лицензию в паспорте и раз в квартал строчит отчет, тоже не являлся. Он просто здесь жил. Сорок лет, сто или сколько там. Просто жил, и хотел, чтобы все было как раньше. Только как раньше уже никогда не будет.

Про таких мне не рассказывали. Но это не значит, что их нет.

– И все-таки вы ко мне пришли. – старик наклонился вперед и как будто бы стал еще больше, чем прежде, а его рога-ветки заслонили половину неба. – Значит, здесь и останетесь. Все трое. Навсегда!

Леший сделал ленивый пасс рукой – таким даже официанта в кафе не позовешь, – но этого вполне хватило, чтобы лес ожил.

Из-за стволов, из теней между ними, из самой хвои под ногами что-то поднималось. Сначала это были просто сгустки тьмы, потом у них появились ноги, а затем и головы. С клыками.

Волк. Еще один. Кабан, низкий и широкий, с горбом. Лось с такими рогами, каких в природе не бывает. Что-то длинное, на шести лапах и с усатой мордой, не принадлежащей ни одному известному мне виду.

Ныне живущие или когда-то существовавшие (а может, никогда и не существовавшие) твари одна за другой выходили на поляну и устремляли свои взоры на меня с Аленой. Они были сотканы из веток, клубящейся мглы и чего-то еще, чему я не знал названия, но от того не казались менее реальными. Они встали перед нами полукругом. Словно загонщики.

Алена закричала. Высоко, длинно и протяжно. Вырвавшись из моей хватки, она так сильно вцепилась в мою вывернутую наизнанку куртку, что затрещали швы.

Она явно искала во мне защиту. Но что я мог сделать?

Я посмотрел на руки.

Совсем недавно, у костра двух Кать, я сунул их в карманы. И не просто так. Ведь Забвение сотрет все, что связано с магией, и вырежет из моей памяти еще один кусок, а я даже не узнаю, какой.

Слишком высокая цена за детский конкурс.

Но не за ученицу, чью судьбу доверили мне ее родители и министерство образования.

И не за девушку, одно присутствие которой заставляло мое сердце трепетать от еще совсем недавно неизвестного чувства.

Ради таких эмоций стоит жить.

И именно ради них стоит сражаться!

Я вытянул обе руки ладонями вперед, как тогда в тупике, и позвал.

Ветер явился без промедления, будто только этого и ждал. Он собрался за лопатками, прокатился по спине и рванул вперед сплошным мощным потоком, выбив из первой линии зверей мощный страйк. Они просто разлетелись во все стороны – ветками, хвоей, клочьями тьмы, – как разлетается куча осенних листьев, если ее хорошенько пнуть. Волк развалился пополам. Лось потерял рога, а затем и голову. Кабан растаял, словно туман поутру.

На секунду поляна перед нами очистилась, и я успел подумать, что проблема, в общем-то, решаема.

Но леший не сдался и тут же призвал новых тварей. Еще больше, чем прежде. Втрое. Вчетверо…

В какой-то момент я перестал их считать и сплел ветер в тонкие жгуты, которыми хлестал направо и налево, уничтожая по несколько магических существ за раз. Вот только лепились они еще быстрее и наступали уже не полукругом, а со всех сторон сразу. Справа, слева, сзади, сверху и, кажется, даже из-под земли. Я кружился и бил, пытаясь добраться до Ады, но быстро понял, что уже не продвигаюсь вперед, а пячусь под натиском, едва успевая защитить зажмурившуюся от страха Алену.

Да, Психо продолжал исправно считывать ее эмоции, абсолютно наплевав на то, что скоро наше с ним сотрудничество может завершиться, причем отнюдь не по взаимному согласию сторон. Эй, НИИНС, на какую красную кнопку нужно нажать, чтобы прибежала гвардия поддержки и нас спасла?

Хотя, что они смогут против лешего? Заявить, что его не существует?

Звери подбирались все ближе. Я отступил. Потом еще. Уперся спиной в ствол сосны и подумал, что теперь хотя бы об этом направлении заботиться не нужно. Но зато и отступать тоже больше некуда.

Вторую порцию тварей я кое-как разметал, а старик все стоял и смотрел. Неподвижными белыми глазами. Не шевеля ни рукой, ни головой, ни бородой.

И тем не менее третья волна пришла сразу отовсюду. Теперь уже не отдельные монстры, а сплошная стена тьмы и веток, из которой то тут, то там выглядывали клыкастые пасти и мохнатые лапы с изогнутыми когтями. Я махнул рукой наотмашь, породив мощный поток ветра, пробивший в стене дыру, но та тут же затянулась и продолжила свое неумолимое движение.

Круг стягивался.

Со всей доступной мне злостью я бил и бил, придавая ветру все новые формы. Но как нельзя высечь море, так невозможно и развеять космическую тьму ручным фонариком. В какой-то момент я, как из пушки, выстрелил спрессованным воздухом в тянувшуюся к Алене медвежью пасть, но в образовавшуюся дыру влетела большая серая сова, и на нее среагировать я уже не успел. Лишь прикрыл девушку предплечьем, в которое и впились острые, как скальпель, когти. Они без труда разорвали рукав куртки, прошли сквозь толстовку и впились прямо в податливую плоть.

Боль огнем обожгла разум. Бичом ветра я разметал сову в клочья, но со всех сторон к нам тянулись уже новые пасти, и числа им не было.

Пришло осознание, что это конец.

Я проиграл.

И в тот же миг все закончилось. Исчезла стена, волки, кабаны, хищный клубящийся мрак, опали ветки, растаяли ночные птицы. Будто их выключили. Осталась только пустая поляна, залитая неправильным лунным светом, и мы четверо – я, Алена, Ада и покрытый корой старик.

Ну и рана на руке тоже никуда не делась. Из нее сочилась кровь, капая на сухую лесную подстилку.

Леший посмотрел на меня. Хотя скорее не прямо на меня, а куда-то вглубь, куда не проникает взор простых смертных. Примерно так же совсем недавно на меня пялился водяной.

– Так… – проронил, наконец, хозяин леса. – Так, так. А я думаю, чего это. Метка у тебя от… – он не договорил. – Обзавелся, значит. Союзником. Сильным. Из наших.

Смятение – вероятность 77%. Страх – вероятность 82%.

О ком он говорил, я не имел ни малейшего понятия. Но Психо дал мне такую жирную подсказку, не заметить которую сможет разве что полнейший псих. А я уже почти нормис. У меня целых пять эмоций в арсенале, между прочим.

Так что оговоркой его я воспользовался в тот же миг, едва увидел число восемьдесят два.

– Да, обзавелся. – бросил я. – И связываться с ним не рекомендую. Есть вещи серьезнее ДРС. И пострашнее Забвения.

Про Забвение я брякнул наугад. Что может быть для сущности страшнее, чем потеря своей магической сути, я не знал. Но зато знал, похоже, старик, потому что цифры слегка подскочили. Ненамного, но достаточно, чтобы я понял, что попал в точку.

– Не пугай. – прогудел леший. – Я тебя не боюсь!

– Я не пугаю. – спокойно произнес я. – Всего лишь предупреждаю о возможном исходе.

Мы стояли напротив друг друга. Он – выше меня в полтора раза, с белыми глазами и рогами в полнеба. Я – уставший, мокрый, в вывернутой наизнанку одежде, с разодранным рукавом и капающей кровью. Со стороны, наверное, не возникало сомнений, кто кого тут должен бояться. Но со стороны на нас никто не смотрел, а цифры видел только я. И двойной трактовки они не предполагали.

Тем не менее леший не отступал и сдаваться так просто не собирался. Не на своей земле. Не в шаге от законной победы. Какие бы чувства им ни двигали, но ему требовалась возможность сохранить лицо. Хотя бы перед самим собой.

– Давайте так. – предложил тогда я. – Вы возвращаете мне девочку, а мы завтра убираемся в вашем лесу. Все, что накопилось за эти сорок лет, не обещаю, но точно станет чище, чем было. Даю слово.

Он молчал долго. Или делал вид, что думает, или действительно думал. Разницы я не видел.

С одним лешим я уже, помнится, таким способом договорился. С городским, правда. Но почему бы не попробовать с диким, раз вариант рабочий? Все они – одного поля ягоды, даже если один дрожит от упоминания заветной аббревиатуры из трех букв, а другой над ней смеется.

– Чище, чем было? – переспросил старик. – Точно?

– Точно.

– Даешь слово?

– Даю.

Леший выпрямился во весь рост, и рога его, казалось, коснулись звездного неба.

Он немного постоял, а потом принялся пятиться. Хоть я и не понял как, ведь ногами он не шевелил вовсе. Просто с каждым шагом он становился все меньше, постепенно растворяясь в лесу. Кора сливалась с корой сосен, борода – со мхом, рога – с ветками. И вот я уж не мог с уверенностью сказать, где он сам, а где лес.

– Не сдержишь – смотри мне! – голос пришел сразу отовсюду: из-под земли, из крон и из моего собственного затылка. – Я тут везде!

Последнее слово осталось за ним. Я не возражал.

+4 к Адаптации. +2 к Социальному взаимодействию. +3 к Эмпатии.

[ Молодец.]

Ух. Солидно. Не зря в лес на ночь глядя поперся. И уж точно не зря согласился отвезти свой класс на турслет. Столько всего привалило…

Но об этом потом. В окружающей реальности что-то изменилось. Стало темнее, но темнота была какой-то привычной. Спокойной, а не гнетущей и давящей. Обычный октябрьский воздух принес запах хвои. Глухо ухнула сова. Тоже обычная, а не сотканная из мглы и веток.

Где-то далеко, за спиной, простучала колесами электричка. Я услышал ее и посмотрел на часы, как будто это могло что-то объяснить. Двадцать минут третьего.

Алена же времени зря на такую ерунду не теряла и, едва опасность миновала, ланью метнулась к Аде, упав возле нее на колени. Материнский инстинкт включился, что ли?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю