Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Что я могу им сделать? Мне не успеть. Ветер против них не сработает. Даже если придет.
Но попадаться тоже нельзя. Слишком много всего за мной висело. А еще Алена, вцепившаяся мне в руку. Я же сам ей все рассказал, значит, она теперь тоже под ударом. Если брать, то возьмут нас обоих.
Четвертый шаг.
Асур не дошел.
Кусты слева зашуршали, и из них вышли две женщины. В одинаковых зеленых ветровках с какой-то надписью на груди, с налобными фонариками и в резиновых сапогах. Так могли бы выглядеть волонтеры, обходящие ночью посадки, или сотрудники парка, проверяющие, не украл ли кто саженец. Фонарики светили под ноги, а не в лица, и это, наверное, тоже входило в образ.
Маскировка держалась секунды две. А потом я увидел то, что видел всегда.
Кожа у обеих оказалась зеленоватой, с прожилками. Как у листа, если посмотреть его на просвет. Волосы лежали на плечах тонкими ветками, и в них еще торчала не снятая октябрем желтая листва. Глаза без белков, ровного цвета мокрой коры. Ступни же, казалось, проникали прямо сквозь подошву сапог и уходили дальше в землю, что совершенно не мешало дамочкам передвигаться.
Хотя какие там дамочки – дриады. Мне про них еще Бор рассказывал. А пахло от дриад прелым листом и чем-то сладким, как от компота, забытого на плите.
Липа. Та самая, толстая, с раздвоенным стволом. Полчаса назад она мигнула мне зеленым, но я не придал этому значения.
– Мы все видели. – вполне обычным женским голосом произнесла первая дриада.
– Все? – уточнил дэв.
– С самого начала. Эти двое просто шли. По тропинке. А тот выскочил на них с ножом.
– Они гуляли. – добавила вторая. – Держались за руки. Он напал. Он и раньше тут ходил. С тем, другим.
– Ваш участок? – спросил дэв.
– Наш.
Дэв кивнул.
Просто кивнул, и все. Ни вопросов, ни документов, ни уточнений.
Асур остановился в шаге от нас с Аленой и посмотрел на дриад. Потом на меня. Я увидел, как у него дернулись ноздри. На запах компота он реагировал, или на что-то еще, уточнять я не стал.
– Ясно. – проговорил дэв. – Свободны.
Алена дернула меня за руку раньше, чем слово успело дойти до меня целиком. Мы обогнули пленного преступника и пошли вверх по тропинке. К фонарям. Мимо двух женщин в ветровках. Проходя, я взглянул на ближнюю, и она посмотрела на меня в ответ. Не в лицо и не в глаза, а куда-то глубже…
– Идем. – повторяла Алена вполголоса. – Ром, идем, идем.
– Иду.
Подниматься по склону с ушибленными ребрами оказалось делом небыстрым. Алена придерживала меня под локоть, а я молчал, потому что весь воздух уходил на движение.
У первого фонаря я обернулся и встретился взглядом с одной из дриад. Она убедилась, что представители ДРС опрашивают ее подругу, подняла руку и прижала ее ладонью ко лбу. Затем к груди. После чего сделала короткий и быстрый жест, будто разбрасывала по тропинке зерно.
И все. Рука упала, и дриада отвернулась.
Знак. Или проклятие. Или реклама садового центра. Разбираться, что именно, я не стал, потому что Алена тянула меня дальше, а ребра были согласны с ней больше, чем со мной.
Не сговариваясь, мы направились к выходу из парка. Кратчайшим путем.
* * *
Асур смотрел парочке вслед, пока они не растворились среди деревьев. Парень прихрамывал. Девушка держала его под руку и время от времени оглядывалась. Но не на них с напарником, а на кусты, будто оттуда могло выпрыгнуть что-нибудь еще.
– Да, это он. – произнес дэв, не оборачиваясь. – Наверняка.
– Думаешь? – нахмурился асур.
– Почти не сомневаюсь. Тот, кого ищет пара с Кузнечного. Молодой, седая прядь. Приметы сходятся. – дэв говорил ровно, будто зачитывал сводку. – Можно было бы задержать. Для них.
– Тогда на кой ляд ты их отпустил? Пойдем догоним!
– И что дальше?
Дэв повел плечами и таким образом разгладил единственную складку пиджака на спине.
– Сами придурки. – бросил он. – Двое при исполнении, а дали такому слабаку себя вырубить. Ты его видел? Он от одного удара чуть коньки не отбросил. И этот вот, – дэв ткнул носком ботинка в грязь рядом с задержанным, – его бы за две минуты добил. Если бы не мы.
– И все же… – стоял на своем асур.
– Все же вспомни, что придурков наказали. – перебил его дэв. – И пока на них висит взыскание, их амрита идет нам. Вернем им седого, взыскание снимут, и в следующем месяце мы снова на базовом окладе.
Асур подумал. Думал он недолго и, судя по лицу, без удовольствия.
– Логично. – признал он.
– Логично. Пусть свои проблемы сами решают. Мы сегодня взяли того, кого положено, и на этом наша смена закончилась.
Со стороны кустов на них смотрели две женщины в ветровках. Дриады. Их показания внесли в протокол, и они это прекрасно знали. Как знали и то, что произошло здесь на самом деле. И с кем произошло. Но в протоколе только то, что они сказали.
– Говорят, наверху тоже кого-то ищут. – заметил асур. – По всей области.
– Наверху всегда кого-то ищут. – дэв поправил лацкан. – Нам за это не доплачивают.
Асур повернулся к человеку в цепях. Тот стоял на коленях в грязи, смотрел в тропинку и не шевелился. Дыхание ровное. Лицо отсутствующее. Взгляд пустой.
– Встал. – скомандовал асур.
Человек поднялся. Цепи на нем не издали ни малейшего звука.
– Топай.
И он потопал. Послушно, ровно, держась между черным пиджаком и белым, и не глядя ни по сторонам, ни под ноги. Тропинка чавкала под тремя парами ног. Через десяток шагов темнота оврага их полностью поглотила.
Глава 22
До остановки общественного транспорта мы с Аленой шли молча. Ребра при каждом шаге напоминали о кулаке, а правая рука о суке, которого не было.
И вроде бы все то же самое, что и совсем недавно в парке, только теперь тишина изменилась. Исчез наш безмолвный диалог. Пропало чувство единства. Сейчас ладонь Алены просто лежала в моей руке и ничего не передавала. Все такая же теплая и мягкая, но при этом совершенно другая. Пустой канал. Даже без помех.
Будто человек в капюшоне забрал наше молчание с собой. И убил всех бабочек. Хотя, возможно, они просто впали в спячку.
Если бы у меня был выбор, я бы предпочел второй вариант. Сам не знаю почему.
Я перебирал в уме события сегодняшнего вечера и на одном месте задержался. ДРС. Сколько я о них слышал, столько и обходил стороной, а сегодня двое в костюмах сделали для меня лучшее, на что вообще способно ведомство. Они меня не заметили.
Ну и, конечно, спасли.
Возможно, не приди они на выручку, я бы справился и сам. А может, и нет. Все-таки первый удар остался за противником, а захваченная инициатива дорогого стоит.
Значит, есть толк от этой конторы. Какую-то пользу они все-таки приносят и действительно ловят настоящих преступников, а не только официанток в кафе. Над этим стоило еще поразмыслить на досуге.
Остановка стояла пустая. Автобус только что отчалил, и его задние огни еще краснели за поворотом, а в стеклянной будке никого не осталось. Ярко светили фонари. Машины проносились мимо с мокрым шипением, и каждая на секунду норовила ослепить. У скамейки на земле сидел бездомный кудрявый пес и чесал за ухом.

– Я тебя провожу. – нарушил я затянувшееся молчание.
Алена бросила взгляд на дорогу, а затем пристально меня осмотрела. Грязь с одежды мы с ней кое-как отчистили, но, конечно, не полностью.
– Ты хромаешь. – медленно произнесла она.
– Немного.
– Тебе к врачу надо.
– Мне к кровати надо. Тебя провожу и сразу лягу.
– По договору аренды мне нельзя приводить мужчин.
– Меня не надо приводить. Я тебя до подъезда только.
– Я знаю. – она поправила шарф. – Я не про это.
– А про что?
– Потом расскажу. Когда сама пойму.
Когда наступит это «потом», она не уточнила. Мы опять замолчали. И опять не так. Я попробовал сжать ее ладонь, как в парке. Она сжала в ответ, но с опозданием, будто вспомнила правило и выполнила его. Инструкция работала. Связь – нет.
Вдалеке над проспектом качнулись рога троллейбуса.
– Это мой. – Алена высвободила руку.
У меня была заготовлена фраза. Я соорудил ее уходя от оврага, между третьим и четвертым фонарем, и с тех пор носил в кармане, как чужую вещь на возврат.
– Алена, я все понимаю. – начал я. – Ничего удивительного, если ты захочешь оборвать со мной все связи. После того, что было на турслете. И после сегодняшнего. Это разумно, и я…
Она меня оборвала.
Но не словами.
Девушка встала на цыпочки, взяла меня за отвороты куртки, притянула вниз и поцеловала. В губы. Просто и без подготовки, словно это было самое естественное действие на свете.
Я прижал ее к себе и ответил тем же. Руки сделали все раньше меня, а ребра, как ни странно, не возразили.
А дальше произошло то, чего прежде не случалось.
Тепло в груди вернулось взрывом атомной бомбы. Объемное, большое, стремящееся обнять все вокруг. Я уже прекрасно знал его в лицо. Симпатия, по номенклатуре Психо. Но под ним, ниже, зашевелилось еще кое-что. И его я тоже знал. Оно зародилось при Анжеле Владленовне в тренерской, и тогда мне понадобилась подсказка. Сейчас я уже разобрался сам. И даже не пытался подавлять ни одну из захлестнувших меня эмоций.
Две сразу. Одна поверх другой, и обе на своем месте.
Эмоция «симпатия». Интенсивность 87%. Активна.
Эмоция «вожделение». Интенсивность 71%. Фоновая активность.
Как две программы на одном компьютере. Раньше система такого не тянула и вылетала при попытке открыть вторую, но сегодня обе работали и не мешали друг другу.
Прогресс. Или перегрев. Разницу я бы сейчас не определил.
Троллейбус подполз, зашипел и открыл двери. Алена отстранилась. Губы у нее были влажные, а взгляд бегал с моего лица на двери и обратно, как у человека, считающего секунды.
– Мы теперь вместе! – сообщила она. – Понял?
– Понял.
– Это не ответ.
– А какой бы ты хотела услышать?
– Ой, ладно. Но гуляем только там, где люди. Много людей! Я не хочу, как ты, поседеть раньше времени.
Она запрыгнула на подножку, двери хлопнули, и троллейбус увез ее вместе с рогами, огнями и последним словом. Номер маршрута я не запомнил. Возможно, зря.
Я остался на остановке и потрогал прядь.
То есть, получается, в мою версию с йети она не поверила. Как и в остальные тоже. Собственно, как и Ада. И как объяснить обеим, что я не имею ни малейшего понятия о причинах такой аномалии, я не знал. Но зато знал, что ничего объяснять не буду.
[+1 к Социальному взаимодействию.]
– Я думал, ты спишь.
[ Я не сплю. Я жду, когда ты сделаешь что-нибудь стоящее учета.]
– Дождался?
[ Один балл. Не больше.]
И на том спасибо.
Кажется, пора возвращаться в свою каморку…
– Ну так что ты в итоге решил? – раздался неподалеку лишенный эмоционального окраса голос.
Я оглянулся.
Остановка оставалась пустой. Навес, скамейка, расписание на металлическом столбе, урна, до половины набитая мусором. Пес. Ни за навесом, ни на дороге, ни на крыльце магазина напротив никого не наблюдалось.
[ Источник речи не идентифицирован. Наиболее вероятно: прохожий вне поля зрения.]
– Здесь никого нет.
[ Остальные гипотезы статистически незначимы.]
Эту формулу я уже слышал. Она ставилась туда, куда Психо предпочитал не смотреть.
Я разложил варианты сам. Первый – слуховая галлюцинация. При моем диагнозе вполне ожидаемое явление и, я бы даже сказал, припозднившееся. Второй – алкаш в кустах. Кустов у остановки не росло. Третий – некая невидимая сущность, навроде той, которая терроризирует меня в школьном туалете.
Ну и еще оставался пес. Из всех присутствующих на меня смотрел только он. Пристально, не мигая, влажным взглядом, каким пялился из-за окна бара несколько часов назад.
Кажется, тогда я грешил на хонду. Видимо, зря.
– Сергей Сергеевич?
Пес сидел с открытой пастью. Язык вывален набок, бока шевелятся, дыхание частое, собачье, вполне убедительное. Разве что без пара. Ну и когда прозвучал ответ, пасть не двинулась. Звук доносился откуда-то из глубины собаки, словно она проглотила умную колонку. Или если ту засунули внутрь через другое отверстие.
– Сергея Сергеевича, к сожалению, больше нет. – сообщил пес.
– Соболезную.
– Не стоит. Он был инструментом. Тем более оператор не пострадал.
– То есть вы?
Пес не ответил. Он дышал. Вернее, имитировал дыхание.
Оператор. То есть тот, кто говорил со мной у мусорных баков через голема в пальто, сейчас общался через собаку. Один и тот же. Я отметил это и отложил. Из чего сделана собака и куда делся инвестор, я решил не выяснять. Не в этот раз.
– Повторю вопрос. – продолжил голос. – Ты готов примкнуть к оппозиции?
– Дайте подумать.
– Думай. Я подожду.
Мне требовалось взвесить, а весы зачастую работали со сбоями.
– Психо. За и против.
[ Не моя компетенция. Я эмоциональный помощник, а не калькулятор.]
– Ты считаешь проценты круглые сутки.
[ Проценты эмоций. Твое решение эмоцией не является. Пока что.]
Пришлось считать самому.
«За» говорило многое. Они больше меня знали про моих родителей. Да и про меня самого, собственно, тоже. Они умели открывать двери с одного взмаха, в то время как мне для этого требовалось прикоснуться. Их много. У них сила, знания и рычаги воздействия. У меня только грамота с «Русского Медвежонка», и та поддельная.
«Против» имелось одно, но зато большое. Инвестор в пальто принадлежал к оппозиции, а теперь его нет. Значит, защита у них работает примерно как зонтик в шторм. А сегодня, если на то пошло, мою жизнь и честь Алены спасли не они, а две сущности из воюющего с ними ведомства.
И еще. Сергей Сергеевич сам сказал, что необходимый им способ хранится у меня в голове. Значит, им нужна голова. Все остальное, приложенное к голове, интересовало их постольку-поскольку.
А к голове у меня не только тело прикручено, хотя и его терять я в ближайшее время не планировал. Я нес ответственность за класс из тридцати одного человека. Я обрел сестру, перевязывающую мне руку и не верящую в сказку про трехпалый сук. И у меня появилась девушка, пять минут назад уехавшая на троллейбусе с влажными от поцелуя губами.
Лотерейный билет с половиной совпавших цифр на кота в мешке не меняют. Даже если кот говорящий. Даже если кот – собака.
– Примкнуть пока что не готов. – выдал наконец я.
– Пока что?
– Пока что.
Пес не шелохнулся.
– Это потому что тебя только что спасли ищейки ДРС? – осведомился он.
Значит, видели. Или знали. В моем положении это мало что меняло.
– Даже если и так. Какая разница?
– Разница есть. – голос голема не изменился. Он вообще, похоже, не умел меняться. – Ты сегодня целый вечер провел в баре. Я сидел под окном, и ты этого не заметил. Твоя сестра частенько в обед кормит голубей. Голубей она тоже не считает. А еще мы знаем, где живет одна симпатичная учительница географии.
– Это угроза?
– Это информация к размышлению.
Второй раз за день мне выдавали информацию к размышлению. Утром это делала завуч, вечером собака. Формулировка совпадала до болезненной точности. Может, Галина Сергеевна тоже голем? Только устаревшей модели.
Я посмотрел на пса. Пес посмотрел на меня.
– Психо. Что он чувствует?
[ Считывание невозможно. Объект не является человеком.]
– Это я и сам вижу.
[ Тогда зачем спрашивал?]
Хороший вопрос. Наверное, надеялся, что он все же справится.
– Тогда я поступлю проще. – решил я. – Я сам свяжусь с ДРС. Сегодня же. Скажу, что готов к сотрудничеству. Уверен, за возможность заглянуть в мою голову, где хранятся данные исследований «Всемаги», они дадут мне полную амнистию за любые проступки. И вы это знаете лучше меня. А позвать их сюда проще простого. Достаточно немножко поколдовать и отправить эту остановку в страну Оз. Примчатся через минуту, как миленькие. В пиджаках и с почетным караулом.
Для наглядности я поднял левую руку. Колдовать не стал, но осенний ветер налетел сам, будто ждал за углом. Он пронесся вдоль земли, шевельнул шерсть на псе, поднял с асфальта пакет из «Пятерочки» и швырнул его на дорогу, под колеса проезжавших мимо жигулей.
Пес прижал уши.
Дают ли в ДРС амнистии, я понятия не имел. Но пес не мог знать, знаю ли я это на самом деле или нет. И в том вся прелесть блефа.
Со стороны бара, шатаясь по всей ширине тротуара, к остановке подходил парень. Лет двадцати пяти, куртка нараспашку, в руке бумажный пакет, содержащий, судя по форме, некую бутылку. Он притормозил в трех шагах от нас и некоторое время изучал композицию: я, скамейка, собака, поднятая левая рука.
– Че, братан. – он ткнул бутылкой в мою сторону. – Белочку словил? С животиной общаешься?
– Общаюсь. – признал я и опустил руку.
– Ну ты это. Не увлекайся. У меня дядька так начинал, с ежиками.
– И где он теперь?
– В Гатчине. Ежей разводит. В спецучржд… тьфу! – парень качнулся вперед и присел на корточки перед собакой. – А ты чего, Тузик? Как жизнь? Хозяин-то у тебя того, да?
Он протянул ладонь, чтобы погладить голема, но тот повернул голову и зарычал. Солидно, с оскалом, да так, что бутылка в руке парня дрогнула.
– Все. Понял. – молодой человек выпрямился, чуть не упал, поймал равновесие и приложил свободную руку к груди. – Не смею мешать вашей беседе. Приятного вечера.
И пошел дальше, вдоль проспекта, вычерчивая ногами синусоиду. Или косинусоиду. Я их плохо различаю.
Вполне интеллигентный питерский нормис. Хорошо, что мне не надо нажираться до его кондиции для разблокирования эмоций и воспоминаний. Это же никакой печени не хватит.
Пес проводил бухарика взглядом. Потом кашлянул. Раз, второй, с надрывом, как это делают коты перед тем, как оставить на ковре комок шерсти. И, смотрите-ка, тоже выплюнул на скамейку что-то маленькое и белое.
Сложенная вчетверо бумажка. Слегка влажная.
– Позвони, если передумаешь. – произнес голос из собаки. – Номер действует до конца декабря.
– А потом?
– Потом будет другой номер. И другой разговор.
– И другая собака?
– Возможно.
Пес поднялся, почесал задней лапой за ухом и потрусил прочь. Мимо магазинов, между ног припозднившихся прохожих, через парк, и уже через полминуты он исчез среди деревьев, как звезды поутру. На остановке остались только я, скамейка и бумажка, и никто из них на этот раз со мной не заговорил.
Я развернул послание двумя пальцами. Одиннадцать цифр, написанных от руки, ровным почерком и синей ручкой. Больше ничего.
Нокия приняла номер без вопросов. В графе «имя» я написал «Тузик». Других сведений о владельце у меня не было.
Второй номер сущности в моем телефоне. Правда, ифрит хотя бы обменялся по-человечески, из рук в руки. Этот же попал ко мне через пасть. Разница в подходах говорила о многом. Вот только не мне.
[ Зафиксировано: контакт добавлен. Категория не определена.]
– Тузик. Категория «собаки».
[ Собакам не звонят.]
– Вот и посмотрим.
До школы я добирался пешком. Ребра к тому времени приняли ходьбу как неизбежное зло и болели ровным фоном, без сюрпризов. Улицы опустели, троллейбусы кончились, и последние метры я делил тротуар с трусившим позади бездомным псом. На этот раз вроде бы настоящим. Но это не точно.
Во внутреннем дворе школы царила тьма. Свет от далекого фонаря едва проникал сюда, порождая силуэты сказочных монстров. Хотя на деле это были всего лишь грибок и детские качели. Я постоял пару минут, прислушиваясь, убедился, что рядом никого нет, и положил ладонь на замок служебной двери.
Раздался щелчок, и я зашел внутрь, оставив позади двор, фонарь и остаток вечера.
В коридоре под лестницей пахло как всегда. Пылью, старым линолеумом, бумагой и мелом. За порогом каморки на полу медленно покрывалось пылью мое очередное подношение, выставленное перед уходом. Я присел, чтобы рассмотреть его при свете экрана нокии.
Блюдце с рисом и горсть карамелек рядом. Россыпью. Рис в мое отсутствие засох до состояния древней окаменелости. Конфеты лежали ровно так, как я их оставил, и ни одна не сдвинулась.
Версию на этот раз я проверял японскую. Дзасики-вараси, домашний дух в облике ребенка. Живет в старых домах, проказничает, роняет вещи и щиплет жильцов, требуя сладкое и рис.
Смех в вентиляции был детский. Все сходилось. Кроме результата.
Ребенок, не берущий конфет, ребенком не является. По крайней мере, в моем опыте таких не встречалось.
– Психо.
[ Слушаю.]
– Рис не тронут. Конфеты тоже.
[ Подтверждаю. Пищевые продукты испорчены, рекомендую утилизировать. Наиболее вероятное объяснение ночной активности по-прежнему: ученик, оставшийся в здании.]
– Ученик, который не берет конфет?
[ Возможно, диабетик.]
С этим спорить я не стал. У Психо на любой факт находилась версия, и по-своему все они были безупречны.
Я вычеркнул дзасики-вараси из перечня предполагаемых сущностей, собрал карамельки в карман, отнес блюдце в туалет, ополоснул и вернулся к себе. В кармане, рядом с карамельками, нашлась конфета из бара. Ее я к двери не выставлял и выставлять не собирался. Эта моя. Дверь запер изнутри. На два оборота.
Список подозреваемых сократился на одного духа. Список претендентов на мою голову вырос на одну собаку.
Баланс.




























