Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Официантка отпустила мою руку и прислонилась к стене. Дышала она так, будто бежала не через три двора, а через три квартала.
– Все. – проронила девушка, свесив голову. – Теперь все кончено. Они меня пометили. Теперь любая проверка, в любом кафе, в любом городе… Первый же инспектор с корочкой подойдет, глянет – и хана. Забвение…
Она, сдерживая слезы, стукнула затылком об стену.
– Двенадцать лет. Двенадцать лет я жила как все. И куда мне теперь? Только к вам. В подполье. Или где вы там… Прятаться. Драться. А я драться не умею, я вообще не по этой части. Я же не тэнгу и не о́ни.
Я подумал, что для человека, не умеющего драться, она очень ловко уронила графин точно на колени. Но вслух говорить не стал.
– Спасибо. – девушка вдруг выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза. – Ты… я даже не знаю, как тебя зовут. Но это и не важно. Я Кира. Мой спаситель должен знать мое имя. Это правильно.
– Кира. – повторил я.
– Да. Спасибо тебе еще раз. Если бы не ты…
И, не закончив фразу, она резко шагнула вперед и крепко меня обняла. От нее пахло какими-то ягодами, кухней и потом. Страху она натерпелась знатно. Тут и к Психо не ходи. А затем она отстранилась, взяла мое лицо в ладони и поцеловала.
Про рот кэра-кэра-онна я, конечно, знал. Я видел его и на картинках, и в зале. Но одно дело – видеть, и совсем другое – когда он на секунду проступает сквозь обычный женский рот прямо у тебя на лице, и ты физически чувствуешь, что этой штуке ничего не стоит облизать твою голову, как чупа-чупс. Наверное, так мог бы ощущаться поцелуй с коровой. Очень симпатичной коровой, обязанной мне жизнью.
Я едва успел зафиксировать начавшую зарождаться где-то внизу волну вожделения, как она меня уже отпустила.
– Прощай! – бывшая официантка вытерла лицо рукавом. – Или до свидания. Живи!
Она сорвалась с места и побежала. Не обратно в тупик, а вдоль здания, чтобы вскоре исчезнуть в лабиринте дворов старого города. Только кроссовки пару раз шлепнули по лужам, и все.
Я обернулся к железной двери.
В ней стояла Алена. И, судя по ее широко распахнутым глазам, что-то она точно успела увидеть.
– Я думала… – начала девушка и осеклась. – Я думала, ты пошел сказать, что она не виновата.
– Алена. – тихо произнес я.
– Я же видела – она правда о стул споткнулась. Я хотела тоже подтвердить подтвердить. Как и ты. Я думала, мы вместе скажем, и ее не уволят. Жалко же все-таки.
– Ее не…
– А ты… – она посмотрела на мое лицо, и я сообразил, что оно, скорее всего, все мокрое. – А ты с ней…
– Она…
– С ней! – ее голос сорвался на крик. – Во дворе! Ром, я же… Ладно. Ладно, все. Не важно…
Глаза у нее блестели, щеки покраснели, и она дышала ртом, часто и коротко, как после бега. Хотя явно никуда не бежала. И все же…
Алена резко развернулась на месте и ушла внутрь. Створка, качнувшись, захлопнулась, оставляя нас в разных частях здания. В разных мирах…
Я остался во дворе. С мокрым лицом, в чужом одеколоне и с двумя оглушенными сотрудниками ДРС в трех дворах отсюда.
Парень с картонками положил очередную коробку на верх стопки, выровнял ее краем ладони и, усмехнувшись себе под нос, бросил:
– Ну все, братан. Приехали.
– Куда?
– Не знаю. – он взял следующую коробку. – Но у тебя, похоже, конечная.
Спорить я не стал. Утверждение прозвучало логично.
[ Принято верное с точки зрения морали решение. +1 к Эмпатии. +2 Очка Адекватности.]
[ Спутница оставлена в общественном месте без объяснений. −3 к Социальному взаимодействию.]
– Что именно верное?
[ Решение.]
– Какое из?
[ Не уточняется.]
Я сделал шаг к двери.
И остановился.
В тупике неподалеку лежали двое. Пока что лежали. Кто-нибудь их найдет, или они очнутся сами, и первое, что они сделают, – доложат. О нападении. О ветре. И о кафе на Кузнечном, из которого вышла сущность третьей категории и куда-то делась. Кафе оцепят, опросят, осмотрят и, вполне возможно, выйдут на мужчину в чужой рубашке и заплаканную девушку в горчичном свитере.
Если меня возьмут рядом с ней, то возьмут вместе с ней.
Я хотел войти. Честно. Хотел войти и сказать, что… Не знаю что, но что-нибудь правильное.
Вместо этого я развернулся и побежал. В другую сторону от Киры, от Алены, от тупика, от всего.
Не туда, куда хотел.
Я же псих!
Глава 7
Весь остаток воскресенья я трясся от страха, забившись под бильярдный стол в своей каморке. Ладно, вру. Страх я по-прежнему не испытывал. Однако и восторга сложившаяся ситуация у меня тоже не вызывала. Ведь я, по сути, напал на сотрудников при исполнении, а это в любом мире – хоть в обычном, хоть в магическом – каралось по закону.
Не говоря уже о несанкционированном использовании магии.
Кстати, если подумать, для меня, помимо всего прочего, сей поступок стал вторым подтвержденным нарушением, грозящим Забвением. Меня оно, конечно, в отличие от Киры, не убьет, но приятного все равно мало.
Утешало лишь то, что лица моего асур с дэвом не видели, а значит, как и Кира, могли подумать, что на них совершили нападение силы оппозиции. Это должно было пустить расследование ДРС по ложному следу. Или нет. Кто знает, какими средствами для поиска и получения информации они обладают?
Однако время шло, а меня все еще не тащили на эшафот, и я успешно просиживал штаны в каморке под лестницей. Пару раз звонила Лена и интересовалась, как прошло мое свидание. Еле-еле от нее отделался. Трижды я сам звонил Алене, но она не брала трубку, так что даже предпринять попытку объясниться я не смог. Но в необходимости наладить отношения я не сомневался без всяких заданий и самозаданий. На это моего опыта уже вполне хватало.
Ближе к вечеру я предпринял еще одну попытку задобрить сущность из вентиляции – на этот раз, чем черт не шутит, кошачьим кормом – но был снова бит и унижен, несмотря на оборону туалетным ершиком.
Кажется, следовало переходить к более серьезным мерам. Вантуз, что ли, реквизировать? Или мышей из подвала мобилизовать?
Начиная с понедельника потянулась новая рабочая неделя. Уроки, перемены, детский смех и детские же слезы – эмоции били из этих созданий ключом и не всегда со знаком плюс. Однако я пользовался всеми почерпнутыми из интернета знаниями, кое-каким собственным наработанным опытом и, конечно, анализом Психо. С достижением седьмого уровня его диагностика, похоже, стала еще точнее, что позволило мне лучше выходить из сложившихся ситуаций.
А ситуации происходили ежедневно. И не по одной за день.
Рассыпанное в мужской раздевалке зерно для кормления птиц, закинутые под потолок кеды, межличностные конфликты, взорвавшаяся батарейка, заглючивший телефон, на полной громкости воспроизводивший песню не самого приличного содержания, десяток подвернутых конечностей и выбитых суставов, один разбитый лоб, заклинившая молния, из-за которой ребенка пришлось вырезать ножницами, громогласная икота длиной в сорок минут, неудачная попытка сделать «как на видео», обморок, украденный (на самом деле потерянный) кроссовок, застрявшая в волосах жвачка со вкусом клубники (проблема, как оказалось, была не в клубнике), выпавший молочный зуб и многое другое.
Большая часть из этого описывалась на форумах, но там же и предостерегали, что едва ты начнешь думать, что детям тебя больше ничем не удивить, непременно случится что-нибудь новенькое. Вне зависимости от стажа. Пару эпизодов я даже описал сам, получив в первом случае каскад смеющихся смайликов, а во втором – несколько противоречивых советов. Так что, можно сказать, влился в интернет-коллектив.
С коллективом реальным дела обстояли похуже. После откровения Алены я стал обращать внимание, что некоторые учителя действительно относятся ко мне предвзято или вовсе избегают, будто я пират, получивший черную метку. Хотя большая часть держалась все-таки дружелюбно или нейтрально, а Кирилл и Аркадий Борисович так и вовсе мне явно благоволили. Последний – особенно, с учетом того, что Костя начал терпеливо обучать его тактике борьбы с компьютерной мышью.
А вот с Аленой у меня не ладилось. На звонки она по-прежнему не отвечала, а при попытках перехватить ее на перемене вздергивала подбородок и общалась предельно вежливо, на «вы» и по имени-отчеству. Одеваться же она и вовсе стала один в один, как Галина Сергеевна. Неизменными остались только духи с запахом моря и браслет, который порой выглядывал из-под рукава пиджака.
Я уже даже подумывал прибегнуть к помощи сестры или попросить совета у Анжелы Владленовны, но пока держался. Какой же из меня нормис, если я не научусь решать проблемы самостоятельно?
Зато вопрос с бесформенными со скрипом, но сдвинулся с мертвой точки. С одной стороны, я и правда разрешил наиболее ответственным ребятам выбирать музыку для занятий, а с другой… Скажем так: несколько уроков пришлось сильно сократить. Потому что половину времени я обзванивал родителей тех, кто не удосужился принести ни форму, ни справку, ни записку.
И оказалось, что многие родители совершенно не в курсе, что вчера у сыночки заболел щеночек, и поэтому он полночи за ним ухаживал, а форму постелил, чтобы четвероногому другу было удобнее. Особенно если домашних животных дома нет вообще. Аналогичным образом развенчалось и еще несколько не менее нелепых отмазок. Хотя вот история с уничтожившим форму попугаем неожиданно оказалась правдой. Ну или кое-чей папа любил пошутить и поддержал свое чадо. Но это уже на их совести. Свою часть работы я выполнил.
Однако самое главное – дети увидели, что я не просто так сотрясаю воздух и готов подтверждать свои слова действием. Причем как в вопросах кнута, так и пряника. И, думаю, для определения степени радости друзей, прыгающих под треки любимых исполнителей, нейросеть им не требовалась. А уж когда я кроме родителей подключил к делу еще и классных руководителей, которые в свою очередь тоже, согласно должностным инструкциям, начали давить на свои рычаги, процесс пошел в гору. Медленнее, чем мне хотелось бы, но пошел.
В целом, можно сказать, что неделя пронеслась более или менее спокойно, насколько это слово применимо к первозданному хаосу школы. ДРС по какой-то причине на меня до сих пор не вышли, Сергей Сергеевич тоже куда-то запропастился, и даже госпожа завуч не попыталась пронзить меня в коридоре рыцарским копьем. Ограничивалась только не менее острыми, но хотя бы не такими убийственными взглядами. Она еще дважды приводила в тренерскую каких-то мужиков в робах, но как будто этим дело пока и ограничилось. Я предположил, что она подумала, будто я снова просчитал ее действия на шаг вперед и подготовил соответствующий акт. Все-таки два поражения подряд любого заставят уважать своего противника.
Еще из значимого можно отметить мою повторную встречу с Зарраашем. Я наткнулся на ифрита во время одного из своих маскировочных утренних выходов, и он поинтересовался, решилась ли проблема с лестничной клеткой.
– Спасибо, все в порядке. – ответил я. – Тамбур пуст, проход свободен, а соседи теперь поголовно со мной здороваются. Не знаю, что вы им сказали.
– Ничего особенного. Пожарная безопасность, сроки, ответственность собственника. – Заррааш пожал плечами. – Люди на удивление сговорчивы, когда с ними разговаривает кто-то, собственными глазами видевший, к чему приводит захламленный тамбур. Что еще я могу сделать для своего спасителя?
Вопрос застал меня врасплох. В моем списке нерешенных задач числилось многое, но большинство пунктов не поддавалось делегированию. Не науськивать же его на Галину Сергеевну. Так что я выбрал тему, находившуюся ближе всего к его компетенции.
– Знаете, у меня в жилье кто-то завелся. По вечерам смеется из вентиляции и слегка пакостит. Я методом исключения отсеял несколько вариантов, но перебирать так дальше – мне и двух жизней не хватит.
– Опиши-ка поподроб… – начал было ифрит, но сам себя прервал. – Нет, прости, не мой профиль. И по описанию не узнаю. Огонь я чувствую, а с остальным… – он развел руками.
– Тогда считайте, что вопрос снят.
– Вопрос не снят. – Заррааш достал телефон. Простой. Потертый и с треснувшим углом. Я почему-то ожидал от ифрита чего-нибудь менее человеческого. Мы обменялись номерами. – Звони. Я все еще твой должник, Роман Дмитриевич. Такие вещи одним тамбуром не закрываются.
На прощание он хлопнул меня по плечу – жар его ладони я почувствовал даже сквозь куртку.
И вот таким макаром я живой, целый и невредимый (не считая нескольких синяков) дотянул до субботы. Рано утром мы с сестрой и ее мужем сгоняли в НИИНС на выгрузку, а к полвосьмому я уже стоял возле автобусов, которые через тридцать минут должны были отвезти нас всех на турслет.
Классов от нашей школы могло ехать всего четыре – два девятых, мой десятый и одиннадцатый – но взрослых для сопровождения такой толпы школьников требовалось куда больше, чем четыре классных руководителя. Поэтому необходимое число добиралось другими учителями-добровольцами и некоторыми родителями из числа желающих. Например, Милана Каунис приехала в сопровождении папы, из-за спины которого выглядывал походный рюкзак с притороченной к нему гитарой. Мужчина поздоровался со мной за руку и отошел в сторону, чтобы не мешать работать.
Следом из-за автобуса выплыл Аркадий Борисович, и я на всякий случай пересчитал пальцы на собственной руке. Пять. Галлюцинации, стало быть, отменялись.
Химик и правда явился. И, видимо не потому, что ему нечем заняться в выходные, а из-за того, что без него одиннадцатый не выпустили бы дальше школьной калитки.
И я до последнего был уверен, что они останутся в городе.
Шестьдесят восемь лет, ночь в палатке и пальцы, с трудом удерживающие мышку. Кто бы мог подумать, что он настолько привязан к своему классу. Или они его как-то уговорили?
Аркадий Борисович оделся как на дачу: ватник, резиновые сапоги, брезентовый рюкзак на алюминиевой раме, а в руке пакет из «Ленты» с чем-то, завернутым в фольгу. Рядом с ним стоял Костя. И, судя по их разговору, я понял, что урок компьютерной грамотности продолжается даже без компьютера.
– Я вчера сделал, как ты сказал. – отчитался Аркадий Борисович. – Скриншот.
– Отлично! – похвалил парень.
– Только он теперь в телефоне. А мне надо, чтобы обратно в компьютер.
– В смысле в телефоне?
Химик достал смартфон и показал. На экране красовалась фотография монитора. С бликом от люстры, с отражением его же жилета и с краешком клавиатуры внизу.
– Ну, снимок экрана. Ты же сам сказал – снимок.
Костя не засмеялся. Он даже не изменился в лице, только поправил лямку рюкзака.
– Это тоже снимок. – сказал он. – Технически. Просто есть другой способ, я вам в понедельник в школе покажу. Там две кнопки нажать надо. Одновременно.
– Одновременно может не получиться. – Аркадий Борисович продемонстрировал ему ладонь с загнутыми пальцами.
– Есть вариант по очереди. Тоже покажу.
Говорил Костя медленно, ровно и некоторые фразы повторял дважды. Будто имел опыт общения с глуховатой бабушкой. Или с пьяным отчимом.
Девятый «А» уже стоял ровной коробочкой возле своего классного руководителя, и я так и не понял, как он добился такой дисциплины. Может, тоже нейросеть?
Егора Игнатьевича Кожемяко я знал заочно. Историк. Собранный, подтянутый, в районе пятидесяти. Из всех взрослых на площадке он единственный выглядел собравшимся на турслет. Разношенные ботинки, рюкзак, сидевший на нем как влитой, трекинговые палки, компас на шнурке. Рядом с ним остальные педагоги смотрелись людьми, вышедшими за хлебом.
Инна Робертовна Полева – русичка и руководитель девятого «Б» – наоборот, ассоциировалась с туризмом хуже прочих. Средний рост, плотное телосложение и настолько внушительный бюст, что невольно возникали мысли о стратостатах и воздухоплавании. Лямка рюкзака у нее упорно съезжала на плечо, заставляя поминутно ее поправлять, к шарфу она приколола брошь, а список класса носила в файле, словно чрезвычайно важный документ.
– Здравствуйте, Инна Робертовна. – поприветствовал ее я.
– Здравствуйте. – глядя в пространство у меня за плечом, бросила женщина. Там стоял только автобус. – Дети, кто там ложит рюкзаки на землю? Кладет! Правильно говорить «кладет»!
Алена пришла последней из учителей. Она поздоровалась со всеми по очереди, кроме меня, и встала как можно дальше, вклинившись в кучу девятого «Б», хотя своего класса у нее не было вовсе.
– Доброе утро. – поздоровался я, самостоятельно подойдя поближе.
– Здравствуйте, Роман Дмитриевич. – отозвалась она таким тоном, будто ее асуры покусали.
Девушка отвернулась и принялась пересчитывать чужих детей. Варя в это время подсунула мне очередной лист на подпись. Четвертый за десять минут. Староста вообще все время крутилась где-то неподалеку, словно боялась, что я в последний момент сбегу, и класс останется провожать взглядом уезжающие автобусы.
Алена пристально посмотрела на Варю. Потом на меня. А потом уткнулась в какой-то бланк и принялась внимательно его изучать. Бланк она держала вверх ногами.
– Ты тоже едешь? – спросил я Кирилла, когда тот возник рядом с большим термосом наперевес.
– А что, нельзя? – он отхлебнул чего-то теплого и ароматного. – В лесу нет интернета. Значит, меня там тоже ни для кого нет. Два дня никто не спросит, почему принтер.
– Почему принтер что?
– Просто почему принтер. Это законченный вопрос, Ром. Да, так тоже бывает.
Под курткой у него виднелся джемпер с оленями.
– Не жарко?
– Олени – мой тотем. Придают сил на выездных мероприятиях. – он повел носом. – Чем тут пахнет? Солярка, тонкая-тонкая нотка моря и чей-то бутерброд с яйцом.
– Думаешь, кто-то дозаправляется перед дорогой?
– Это все ковид. Не смейся!
Галина Сергеевна возникла как всегда из ниоткуда. Только что между автобусами был просвет, а теперь в нем стояла завуч в сером пальто и без всякого рюкзака. Ехать она не собиралась. Только проводить.
Провожала она тоже в своем любимом стиле.
– Застегнись. Наушники. Рюкзак из-под колеса. Дай сюда. Не жуй на ходу. Хватит ржать. Свистеть дома будешь.
Каждое замечание находило адресата без указания фамилии, и шум в радиусе поражения разом просел на треть, будто нас накрыло большим куском ваты. Стекловаты.
Инна Робертовна, не прекращая раздавать инструкции родителям девятого «Б», развернула плечи и сделала полшага в сторону завуча, кивнув и улыбнувшись коллеге. Я мысленно занес русичку в список «за Галину Сергеевну» с пометкой «догадка», потому что половинки шага для приговора все-таки маловато.
– Роман Дмитриевич. – обратилась ко мне Морозова.
– Галина Сергеевна.
– Ваши на дороге.
Я обернулся. Пятеро моих действительно грелись на солнышке, стоя на проезжей части. В этой части Лени Голикова не самый оживленный трафик, но все же.
– Уберите.
– Убираю.
Я убрал. А она уже двигалась дальше сквозь толпу.
+1 к Адаптации.
– За что?
[ Требование выполнено без эскалации конфликта.]
– Раньше ты за такое не начислял.
[ Раньше ты не выполнял.]
На обратном пути она снова притормозила возле меня.
– В понедельник зайдите ко мне.
– Зачем?
– В понедельник. Зайдите.
И ушла. Так же бесшумно, как появилась.
Время отбытия постепенно приближалось, а дети все прибывали. По одному, по двое, по трое. Они здоровались, сваливали рюкзаки и кучковались возле руководителей. Становилось понятно, зачем нужно столько автобусов.
Антон явился в бело-голубом шарфе поверх куртки.
– У моей команды сегодня матч, а я с вами еду. – сообщил он вместо приветствия. – Я им сразу сказал: без меня продуете. Пусть проверяют. Роман Дмитриевич, мяч в лесу будет?
– Без понятия.
– А футбольный?
– Футбольный тоже без понятия.
Следом протиснулся Паша. Рюкзак на нем выглядел каким-то детским.
– Меня мама отпустила только с условием, что я неделю продержусь без сладкого. – заявил он. – Я выдержал! Даже в четверг, у бабушки торт не попробовал. Все без меня съели, блин.
– Ну ты герой, Паштет. – хохотнула Мила. – А зефир на костре считается? Если он жареный, то это уже не сладкое, а горячее.
– Технически горячее. – подтвердил Костя из-за плеча Аркадия Борисовича.
Все рассмеялись.
Явился Гусев.
С табуреткой.
Очевидно, той самой, которую Скворцов просил переделать. И вот она торчала у парня под мышкой, свежевыкрашенная, и с четвертой ножкой заметно короче остальных.
– У костра все на бревнах сидят. – объяснил Гусев. – А я как белый человек буду!
– Она же шатается.
– Это специально. Под неровную землю.
Еще один взрыв хохота.
Аделаида пришла с каким-то листом.
– Распределение по палаткам. – она вручила его мне, глядя в глаза и не мигая. – Роман Дмитриевич, утвердите сейчас, пока не начался хаос. По три человека, мальчики отдельно, друзья вместе.
– Я уже все подготовила. – заявила Варя, доставая свой список.
– У тебя по алфавиту.
– У меня по предпочтениям.
Они уткнулись в оба листа, и через пару минут у меня в руках оказался третий, объединенный.
Обе Кати притащили один рюкзак на двоих и делили пенку. Месяц назад эти двое не разговаривали вообще.
– Построение через пять минут! – объявила Варя, хотя до автобуса оставалось еще пятнадцать.
– Тихонова, ты не в армии.
– Встань в строй, Жека.
Как ни странно, но Жека подчинился.
И тут я наконец заметил.
Кучка Кожемяко стояла все той же коробочкой. Кучка Полевой не менялась. Одиннадцатый вокруг Аркадия Борисовича застыл колеблющейся массой. А мои все прибывали. Подходили те, кого я на уроках видел только у стены. Девочка со справкой. Двое из тех, кто пропустил субботник. Мальчик, чью фамилию я без журнала не вспомню.
Я их пересчитал. Не поверил и пересчитал еще раз.
Двадцать три. У остальных тринадцать, одиннадцать и шестнадцать, а у меня двадцать три!
– Варя.
– Да, Роман Дмитриевич?
– Ты тогда сколько, говорила, поедет? Человек семь?
– Вообще-то девять.
– Тут двадцать три.
– Так остальные тоже захотели. – она пожала плечами и снова уткнулась в объединенный лист.
М-да.
[ Событие внесено в накопитель. Прогресс задания «Сделать 10-й класс самым сплоченным коллективом» повышен.]
Скажем так: восторга я не испытал.




























