444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ) » Текст книги (страница 2)
П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ)
  • Текст добавлен: 15 ноября 2026, 22:00

Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– А что насчет Воронова?

– Почему такой вопрос?

– Из-за двусмысленных фраз. «Пробуждение третьего глаза», «Фильтр реальности», «Алгоритм-заклинание» – он ими так и сыплет.

– Нет, Воронов не маг. По крайней мере, насколько мы знаем. Но он мог тесно работать с магами и нахвататься. Я передам. Посмотрят.

– Передадите кому?

– Тем, кто смотрит.

Вот так раз. Я, похоже, только что навел незнакомую организацию на мужа сестры. Наверное, следовало сказать «Упс»?

Я поискал в себе что-нибудь по этому поводу и не нашел. Датчик молчал. Видимо, на Владислава бюджета родственных уз не выделили.

По пути я прихватил пачку чая. Самого дешевого, по акции и с сомнительным составом. Чай в моем положении относился к предметам роскоши, но роскошь за тридцать девять рублей я себе позволить все-таки мог.

Мы дошли до консервов. Тоже вещь полезная.

– Роман. – обратился ко мне голем Сергей Сергеевич. – Ты готов с нами сотрудничать?

Я собрался уже ответить, как дверь магазина открылась.

Внутрь вошли двое. Высокий, с кожей цвета остывшей лавы, и второй, пониже, с золотистым отливом и слишком правильными чертами.

Асур и дэв.

Я узнал их сразу, хоть это были и не те, с которыми я общался после пожара. Конкретно этих я видел впервые, и одеты оба были в неприметное серое. Неприметность шла им хуже, чем их коллегам костюмы из комиксов. И двигались они вовсе не как покупатели. Резко, уверенно, со взглядами поверх стеллажей, не задерживаясь ни на ценниках, ни на товарах.

Сергей Сергеевич сорвался с места.

Асур с дэвом устремились за ним.


До подсобки инвестор домчал за считаные мгновения. Она была заперта, но его это не остановило. Он вскинул руку, что-то сверкнуло, и дверь послушно распахнулась.

У меня так не получалось.

От взмаха рукав его пальто задрался, и на запястье я увидел браслет. Простой. Незамысловатый. Но с серебряной висюлькой в виде какого-то символа.

Такого же, как на кулоне у Лены.

Додумать я не успел. Дверь подсобки захлопнулась, а асур с дэвом пронеслись мимо меня, не удостоив взглядом ни мою скромную персону, ни покупки в моей корзине.

Кассирша тем временем пробивала бабушке булку. Охранник у входа листал телефон. Судя по их лицам, за последние десять секунд в магазине не произошло вообще ничего.

Я остался стоять посреди прохода с корзиной в руке.

Ну вот. А я ведь хотел еще спросить, какие шпроты лучше взять: балтийские или рязанские.

Глава 3

Субботний визит в НИИНС прошел буднично и, я бы даже сказал, обыденно. Выгрузили данные, обрадовались новым эмоциям и всем кагалом побежали скорее изучать, строить графики и выводить теории. Люди, искренне увлеченные своей работой. Такие есть в каждой сфере.

Из интересного можно отметить разве что знакомство с инвестором. Не с Сергеем Сергеевичем. С другим.

После завершения процедуры ко мне подошел невысокий, плотный, энергичный мужчина в очках и в обществе похожей на модель секретарши. Или нарядившейся в секретаршу модели. Я не разобрался.

Он долго тряс мне руку, благодарил за вклад в науку, в развитие информационных технологий и даже пообещал назвать сына в мою честь. И дочь. И собаку. И новую компанию. И вообще все, до чего дотянется.

При этом инвестор не переставал меня изучать и разглядывать, словно экзотическую зверюшку.

Любопытство. Благодаря ежедневному общению с детьми я научился определять эту эмоцию влет, и Психо подтвердил верность моих догадок.

Сергей Сергеевич о себе знать пока не давал, а расспросами я на его счет я не занимался. Вдруг его и правда ДРС за жабры взяли. Не хватало еще, чтобы на меня вышли. Или на Лену. Она ведь даже не в курсе, что к чему. Но мысленно к нашей беседе в Семишагове я возвращался не раз и даже пришел кое к каким выводам.

Под конец визита я предупредил сотрудников, что в следующие выходные мне нужно будет уехать, и они легко согласились принять меня пораньше. Перед выездом на турслет. Хотя бы с этим проблем не возникло.

Влад снова остался ночевать в обнимку с данными, так что обратно мы поехали вдвоем с Леной, и ночевать я остался у них дома. Тем более что сестра, узнав о моей предстоящей неформальной встрече с коллегой, тут же назвала это свиданием и вызвалась всесторонне меня подготовить. Начав с того, что мне нужна другая одежда.

И чем ее только спортивный костюм не устроил? Удобно, практично. Сама же его купила! Попробуй пойми этих нормисов.

После разговора с Сергеем Сергеевичем я еще пристальнее наблюдал за Леной, но никакой магической подоплеки за ней не обнаружил. Девушка как девушка. Татуировка на запястье, шрам от падения с велосипеда, серебряный кулон в виде какого-то незнакомого мне символа.

Про последний я тоже, кстати, спросил, но сестра резко замкнулась и сказала, что это единственная память о родителях, после чего сменила тему.

Я уже не подозревал ее в каких-либо кознях в мою сторону – чувствовал, благодаря родственным узам, что это не так – но кое-чего все-таки не понимал. Впрочем, в этой жизни не понимал я многого. И даже Психо мог объяснить далеко не все.

С Аленой мы встретились возле школы примерно в то время, когда мог бы начаться первый урок, если бы дети учились по воскресеньям. В некоторых странах так и есть, но, к счастью, не у нас. Хотя, подозреваю, Галина Сергеевна такую реформу поддержала бы обеими руками и одной ногой. Непременно левой.

– Привет. – поздоровался я. – Отлично выглядишь. И как-то… необычно.

– Ты заметил! Спасибо.

Первую фразу мне посоветовала произнести сестра. А со второй я справился сам. Тем более что нынешний облик Алены и правда отличался от привычного.

Распущенные волосы, свитер крупной вязки цвета горчицы, джинсы вместо юбки или того хлама, в котором она махала граблями на субботнике. Учительские туфли сменились ботинками на толстой подошве, строгая сумка превратилась в рюкзак, а мелкие серьги-гвоздики – в крупные кольца. Сверху все это прикрывал короткий плащ.

Макияж тоже выделялся, чуть сильнее обычного. Именно чуть. Я бы и не заметил, если бы до этого не насмотрелся на исходный вариант.

Постоянной величиной остался только плетеный браслет из вощеного шнура на запястье. Его она носила и на работе, и сейчас, а значит, к дресс-коду он отношения не имел.

Галина Сергеевна такого внешнего вида точно бы не одобрила. Впрочем, Галина Сергеевна не одобряла в этой жизни примерно все, включая мое в ней присутствие. Так что критерий получился сомнительный.

Оживление – вероятность 78%. Смущение – вероятность 41%. Ожидание – вероятность 63%.

Чего именно ждала девушка, Психо не уточнил. Наверное, каких-то слов. Или дождя. В Питере дождь следует ожидать в любое время года и особенно если не взял с собой зонтик. Я взял.

– Я, между прочим, думала, ты в спортивном придешь. – сообщила Алена, невзначай поправив прическу. – Даже сама с собой поспорила. И проиграла.

– Так и знал, что можно было в нем идти. – честно ответил я. – Но мою сестру в некоторых вопросах не переспорить.

Поэтому с ее легкой руки я вышел из дома в тонком темном джемпере поверх тесноватой рубашки, в джинсах, в ботинках вместо кроссовок и во вполне приличного вида куртке. Примерно половину вещей Лена взяла из гардероба мужа, о чем сам Влад пока не догадывался. А еще перед выходом она пшикнула на меня одеколоном. Не спросив. Так что теперь я пах, как какой-то незнакомый мужчина, и постоянно это чувствовал.

В спортивном костюме, между прочим, было бы удобнее. И свободнее. Ничего нигде не давит, и пахнет только мной. Почему это не считалось аргументом, я так и не понял.

– Подожди. – Алена наклонила голову набок. – Сестра? У тебя есть сестра?

– Ну да. – ответил я так, будто сам не узнал о ней в этом месяце.

– Ты про нее вообще ни разу не упоминал.

– Так ты и не спрашивала.

– Ну вот теперь спрашиваю. Родная?

– Да.

– Какая она?

Вопрос вроде простой, но с ответом я замешкался и принялся перебирать варианты. Двадцать семь лет, замужем, живет на окраине, кормит меня по выходным, возможно, владеет магией. Нет, это уже анкета какая-то. Нужно не так.

– Она помогает мне решить вопросы, в которых я не очень разбираюсь. – выдал в итоге я. – Например, в чем идти. И почти никогда не ошибается.

– Почти?

– Одеколон – точно лишний.

Алена засмеялась и зачем-то потерла переносицу.

Умиление – вероятность 66%.

Странная реакция на рассказ об одеколоне. Хотя, возможно, у нее просто заложило нос от резкого запаха. Таким ароматом только комаров гонять!

В груди при этом у меня шевельнулось знакомое теплое чувство.

Эмоция «родственные узы». Интенсивность – 22%. Фоновая активность.

Фоновая. Раньше эмоции у меня либо срабатывали, либо нет. Теперь у них появился еще и режим ожидания. Как у телевизора.

Сложно все-таки с ними. Но без них хуже.

– Ладно. – решительно произнес я. – Какой у нас план? Порядок действий, маршрут, контрольные точки.

– Сюрприз. – улыбнулась девушка.

– Это не план.

– Это лучше плана! – Алена поправила лямку рюкзака и прищурилась. То ли от солнца, то ли ей просто нравилось не отвечать на вопросы. – Пошли, а то опоздаем!

– Куда?

– Сюрприз же, Ром. Их так сразу не раскрывают.

Я попробовал вычислить сам. Обувь на толстой подошве – значит, много ходить. Рюкзак – значит, что-то брать с собой или откуда-то забирать. Голоден ли я, она не спросила, значит, кормить будут не сразу. Если вообще будут.

По совокупности выходило что-то среднее между походом и ограблением. Может, Кронштадт? Получилось бы весьма по-географически.

Свою ошибку я осознал, стоило нам только спуститься в метро. С учетом скорости открытия в Петербурге новых станций, туннель до Кронштадта проложат не раньше открытия первой гостиницы на Луне. А то и вообще на Марсе.

Воскресный город выглядел так, будто его еще не разбудили. Я беззастенчиво разглядывал попутчиков: мужик напротив с похмелья, женщина с сумкой едет в церковь, а парочка у дверей поссорилась еще до посадки. И только на «Техноложке» я сообразил, что делаю это без задания. Просто так. Как нормальные люди листают ленту.

– Видела, Варя твоя список подала на турслет. – сообщила Алена, когда мы поднимались по эскалатору. – Молодец. Хорошее дело! Палатки и спальники, кстати, выдадут. Об этом можешь не беспокоиться. С собой – только личное. Я уже все узнала.

– Спасибо. – поблагодарил я. – Я об этом как-то даже не подумал.

– Да не за что. Главное, прийти не забудь. А то без тебя уедем.

Возразить было нечего. Пару раз я про турслет уже забыл, и Психо мне это припомнил в цифрах.

Пунктом нашего назначения оказалась церковь.

Точнее, бывшая церковь. С куполом, колоннами и совершенно нерелигиозной вывеской над входом.

«Музей Арктики и Антарктики».

Неожиданно. В самом деле сюрприз.

Внутри, там, где полагалось бы стоять алтарю, начинались льды. Искусственные. С разных сторон на нас смотрели витрины с полярными санями и меховой одеждой, грозно скалилось чучело белого медведя, вставшего на задние лапы, а под самым куполом висел настоящий самолет. В центре же зала красовался глобус размером с промышленный рефрижератор.

Церковь, где вместо творца почитали творчество.

– Ну как? – Алена смотрела на меня с улыбкой и широко распахнутыми глазами.

– Холодно.

– Это же Арктика!

– Я про отопление.

Билеты я купил сам. Два. По карте. И никто мне при этом не подсказывал даже шепотом. Заодно записал нас на экскурсию – ближайшая начиналась через десять минут.

Самостоятельное бытовое действие в незнакомой обстановке. +1 к Адаптации.

Я мысленно поставил галочку. Не первая самостоятельная покупка в жизни, но до десятка еще далеко. Сперва был Семишагов, теперь вот льды. Динамика, я считаю, положительная.

Группа набралась небольшая. Семья с мальчиком лет пяти, единственным из всех, кто, отложив телефон, сразу уставился на медведя. Пожилая пара, державшаяся за руки так, будто их сейчас разведут по разным залам. Три студентки, явно пришедшие ради фотографий себя любимых, и женщина, снимавшая все подряд, включая огнетушитель. Ну и мы с Аленой.

Экскурсоводом оказался мужчина за шестьдесят с бородой лопатой, в свитере и со значком в виде пингвина на груди. Говорил он громко, раскатисто, словно перекрикивал ветер. Из этого я сделал вывод, что в экспедициях он бывал лично. Вывод, разумеется, ничем не подтвержденный. С тем же успехом он мог всю жизнь торговать на рынке.

– Итак, дорогие друзья, – начал он, – наш музей – единственный в стране, целиком…

Дальше я слушал очень внимательно. Просто так деньги отдал, что ли? А заодно читал таблички между витринами, по мере продвижения. Так что, когда мы дошли до палатки папанинцев, и экскурсовод сообщил, что зимовало на льдине пятеро, я сверился с надписью и вклинился в повествование:

– Четверо.

Пауза.

– Простите? – приподнял одну бровь мужчина.

– На табличке написано – четверо. Зимовщиков. – уточнил я. – Вы сказали пятеро.

Экскурсовод посмотрел на табличку, потом на меня, потом снова на табличку.

– Совершенно верно. Четверо. Оговорился. Спасибо.

Благодарил он таким тоном, словно нашел в супе муху и теперь предъявлял ее официанту. Рядом со мной Алена закашлялась, будто одну муху из того самого супа уже слопала. После чего торопливо отвернулась к витрине.

Перебивание собеседника. −1 к Социальному взаимодействию.

[ Справочно: аналогичное нарушение уже фиксировалось. Ты не сделал выводов.]

Выводы я сделал. Просто не те.

Следующие минут десять я молчал и читал. Экскурсовод рассказывал про дрейф, про радиста, про то, как льдину ломало под ногами. Мальчик слушал с открытым ртом, студентки фотографировались с палаткой. Потом мы встали под самолетом, и экскурсовод, задрав бороду к куполу, назвал его гидропланом.

Я посмотрел на стенд. Там золотым по коричневому значилось: «самолет-амфибия».

На этот раз я поднял руку. Как ученик. И к такому он, судя по очередной паузе, не привык. Но все равно кивнул.

– Вопрос. Гидроплан и амфибия – это одно и то же? Потому что тут написано – амфибия.

– Нет, не одно и то же. – мужчина оглянулся на стенд, и борода его слегка дернулась. – Амфибия садится и на воду, и на сушу, а гидроплан – только на воду. Здесь, конечно, амфибия. Хороший вопрос.

– Я тоже это прочитал! – громко объявил мальчик. – Там написано!

– Молодец. – похвалил его я.

– Молодцы оба. – буркнул экскурсовод и почему-то вздохнул.

Найдена социально приемлемая форма возражения. +1 к Адаптации.

Алена больше не кашляла. Она просто стояла рядом, зажав рот ладонью, и плечи у нее ходили ходуном. Я подумал, что она замерзла, но Психо сообщил совсем о другом. Нейросети я поверил.

Потом нас завели в темный зал.

Там царил приглушенный свет, а во всю стену тянулась диорама: черная вода, лед, и над ними зеленое дрожащее сияние. Народ ахнул, студентки полезли за телефонами, а я сделал шаг вперед. Потом еще один. Не потому, что хотел рассмотреть. Просто почему-то захотелось оказаться ближе. К воде.

Ровная, настойчивая тяга. Та же самая, что на набережной у залива.

[ Фиксирую устойчивое состояние. Длительность – 38 секунд. Интенсивность выше средней.]

Рядом стояла Алена, и от нее пахло морем. Не духами, а именно морем. Солью, мокрыми камнями. Я знал этот запах. Откуда – вопрос отдельный и, как всегда, без ответа.

– Дядя, вы чего? – мальчик дергал меня за рукав. – Все уже ушли.

– Иду.

– Красиво, да? – тихо спросила Алена. – Мне тоже понравилось.

Догнали мы группу у витрины с поморскими лодками. Экскурсовод как раз перешел к народным поверьям, и голос у него сполз на полтона ниже, будто он рассказывал страшную-престрашную тайну.

– … а еще поморы верили в водяного. Злой дух, что живет в воде и топит рыбаков. Иногда из вредности, иногда в отместку. А чтобы его задобрить, в море бросали монетку или первую пойманную рыбу.

– Просто так водяной не топит. – на автомате проронил я.

– Что, простите? – переспросил мужчина.

Вот тут надо было остановиться. Я это понимал. Психо, подозреваю, тоже. Но экскурсовод уже развернулся ко мне всем корпусом, и отступать стало некуда.

– Не из вредности. – повторил я. – Топить без причины никто не станет. За такое… – я поискал подходящее слово, – наказывают. У водяного другая работа – хозяйничать у себя в воде. А подношение он принимать вообще не обязан. Если валюта не та, никакая монетка не поможет.

– Валюта? – борода ерепенисто вздернулась.

– Условно. – уточнил я. – Хлеб с солью, монета, рыба. Работает только то, что принято конкретно в этом месте. Иначе не оценят, а то и вообще по округе раскидают.

– Молодой человек. – экскурсовод говорил уже с нехилым нажимом. – Я тридцать лет занимаюсь фольклором Русского Севера. Откуда у вас такие сведения? Кто источник?

Источника у меня не было. То есть имелась парочка, но звали их леший Бор и Неведомая Фигня в Школьном Туалете. В библиографию такие не годились.

Подозрительность собеседника – вероятность 58%. Рекомендую завершить обсуждение.

– Из семейного опыта. – нашелся я. – У меня прадед был йети. У нас в роду вообще много кто с кем не ладил.

Секунда тишины на осмысление.

Мальчик заржал первым, за ним студентки, а пожилая пара переглянулась и тоже заулыбалась. Алена согнулась пополам и держалась за витрину. Эту легенду она уже слышала, и реакция с тех пор не изменилась. Только усилилась.

– Так. – махнул рукой экскурсовод. – С йети, конечно, не поспоришь. Пойдемте дальше, там у нас пингвины. Про них, надеюсь, у нашего специалиста возражений не будет.

Контакт с собеседником восстановлен. +1 к Социальному взаимодействию.

Возражений не нашлось. Пингвины, судя по табличке, присутствовали в полном составе и оказались вполне себе пингвинистыми на вид.

Закончилось все на удивление мирно. Экскурсовод даже пожал мне руку у выхода и сказал «заходите еще», хотя ладонь у него при этом была сухая и жесткая, как березовая кора. Что это значило, я не разобрался.

Мальчик потребовал у родителей продолжения истории про водяного. Те пообещали найти подходящий музей. В Питере их много. На любой вкус.

На улице Алена наконец отдышалась.

– Ром. – она вытирала глаза небольшим носовым платочком. – Ты откуда все это знаешь? Про водяного, валюту, про… ой, я не могу!

– Читаю по вечерам. – честно признался я. – Про разных сущностей и их повадки.

– Серьезно?

– Абсолютно. Хобби у меня такое.

[ Магии не существует.]

– Да, да.

Алена смотрела на меня секунды три, не моргая. Похоже, прикидывала, не коллекционирую ли я заодно крышечки от фотоаппаратов.

– Ладно, читатель, тут за углом кафе. Вполне приличное. Пойдем перекусим. Я угощаю.

– Нет. – спокойно, но твердо отрезал я.

– В смысле – нет?

– Платить буду я. Как и положено джентльмену.

Про джентльмена мне тоже сестра подсказала. Но признаваться в этом я, конечно, не стал.

Глава 4

За углом, на Кузнечном переулке, действительно располагалось небольшое кафе с довольно сомнительным названием «Стерлядь Арктики», написанным большими синими буквами поверх какой-то снулой рыбины. Возможно, и правда стерляди. Я в таких тонкостях не разбирался.

Стены внутри выкрасили в тот же синий, что и вывеску, а под потолком растянули рыбацкую сеть с пластмассовыми крабами. Столов я насчитал десять, официанток – двух. Одна, худая и усталая, разносила тарелки так, словно каждая весила килограмма три. Вторая, наоборот, улыбалась. Широко, чуть ли не до ушей. Причем улыбалась она не гостям, а как будто всему залу сразу, и курсировала в основном по самому шумному краю, где гуляла компания с пивом. Наверное, там чаевых больше. Логично же.

Нам достался столик у стены, между вешалкой и картиной с айсбергом.

– Возьми фирменное блюдо. – Алена ткнула пальцем в мое меню. – Стерлядь с брусникой. У меня тут подруга была – она сказала, пальчики оближешь!

– Я рыбу не очень. – признался я.

– Ром. – девушка положила меню на стол и посмотрела мне в глаза. – Если это из-за цены, то выкинь из головы! Я заплачу. Я же тебя сюда и притащила.

– Нет. – отрезал я.

– Опять «нет»?

– Платить буду я. Мы это уже обсудили. Считай, договорились. А договоренности лучше на ходу не менять, иначе они перестают что-либо значить.

Алена опустила ресницы и почему-то принялась разглядывать солонку. Голос у нее стал тихим и каким-то… округлым, что ли?

– Ладно, джентльмен. Тогда я возьму салат. Самый дешевый.

– Бери самый вкусный. И не думай о ценах.

Она подняла глаза, и щеки у нее слегка порозовели.

Все ясно: зарплата молодого учителя географии, видимо, ненамного отличается от зарплаты молодого учителя физкультуры. Возможность поесть за чужой счет в таких условиях – серьезное подспорье. Я бы на ее месте покраснел еще сильнее. Если бы умел.

Самый дорогой салат она все-таки не взяла. Но добавила к нему стерлядь. А мне посоветовала куриную котлету с пюре, уточнив, что это «вообще не рыба, не бойся». А я и не боялся. Я просто не понимал, зачем есть рыбу, когда существует курица.

Закуски принесла первая официантка. Та, что усталая. Она поставила тарелки на стол, буркнула «приятного аппетита» и ушла, не подарив нам даже дежурную улыбку. Алена дождалась, пока та отойдет подальше, и наклонилась ко мне через стол.

– Ты, кстати, меня там чуть не убил! У поморов. Я думала, экскурсовод тебя пингвином стукнет. «Прадед йети»! Ты хоть сам-то понял, что сказал?

– Понял. Свои фразы я в основном понимаю. Проблемы обычно возникают с чужими.

– Вот именно поэтому с тобой так… – она покрутила вилкой в воздухе, подбирая слово, и не справилась. – Ладно. Ешь давай.

Я ел. Салат оказался нормальным. Не хуже столовского.

Вскоре мое внимание привлекла парочка. Они сидели через два столика от нас, возле окна. Обоим лет по двадцать пять, одеты преимущественно в черное, и у обоих телефоны лежали на столе экранами вниз.

Пока мы читали меню, они молчали. Пока ждали закуски – переговаривались. Теперь же вещала только девушка, и голос ее становился все громче и громче. Слов я пока не разбирал, однако длина фраз и паузы между ними сокращались пропорционально повышению громкости. Такими темпами она скоро по одному слову выкрикивать начнет.

– Ужас какой. – Алена покосилась туда же и понизила голос. – Нельзя же так на своего парня орать. Тем более при всех. Он же не глухой.

– Судя по наклону головы, что-то точно слышит.

– Да я не про это. – она нахмурилась. – Ну вот скажи как мужчина. Тебе бы понравилось, если бы на тебя вот так вот?

Как мужчина я на этот счет ничего не думал. Как псих – тоже. За девять лет в психушке на меня орали неоднократно. И в качестве попытки вывести на эмоции, и просто от бессилия, но эффекта никто так и не добился. Однако вопрос требовал ответа, и я его дал.

– Громкость не аргумент. Аргумент – это аргумент. Если у нее он есть, кричать не нужно, а если нет, то и кричать не о чем.

Алена секунду смотрела на меня, а потом фыркнула прямо в салат.

– Из тебя стикеры надо делать. Паблик Стэтхэма не ведешь, случаем? – она вытерла губы салфеткой. – Ладно, философ. Ты про педсовет слышал?

– Нет.

– Я так и думала. Ну так вот. В середине октября грянет. А после него родительские собрания. По всем классам. Ты же класрук – проводить будешь. – она подперла рукой подбородок. – Слушай, а хочешь, я к тебе загляну? К твоим родителям, в смысле. Расскажу про географию, что там с успеваемостью, кто атласы не носит. Ну, чтобы ты не один отдувался.

Я взвесил предложение. По географии десятый класс проблем мне не создавал. Во всяком случае, Варя об этом ни разу не докладывала, и в журнале я колонок «лебедей» тоже не наблюдал.

– С географией у них, по-моему, более или менее. – честно ответил я. – А вот англичанку позвать не мешало бы. Английский у половины класса хромает, если верить табелю.

Алена кивнула. Потом еще раз. Потом взяла стакан с водой, отпила и поставила его на другое место, сантиметров на десять левее. Улыбка никуда не делась, только сделалась какой-то… более узкой, что ли. Как будто ее слегка стиснули по горизонтали.

Огорчение – вероятность 63%.

Шестьдесят три процента огорчения от известия, что у десятого класса хромает английский. Понятно. Учителя географии, видимо, вообще близко к сердцу принимают чужие предметы. Профессиональная солидарность. Хотя я бы скорее предположил, что дело в горячем: его не несли уже минут пятнадцать.

Горячее доставила все та же «крайне услужливая» официантка. Стерлядь лежала на тарелке целиком, с головой, и смотрела на Алену примерно так же, как ее родственница с вывески. Моя котлета ни на кого не смотрела, и этим она меня полностью устраивала.

У окна парочка переключилась на следующую передачу. Теперь долетали отдельные слова: «опять», «твоя мама» и что-то про пятницу. Парень перестал кивать и принялся крутить в пальцах вилку. Девушка стукнула по столу ладонью. Звонко. Аж посуда подпрыгнула.

– Так какую из англичанок? – уточнила Алена и, решительно отрезав стерляди голову, отодвинула ее на край тарелки.

– Не знаю.

– В смысле?

– В смысле, я не знаю, как их зовут. Ни ту ни другую. – я подумал и уточнил. – Я вообще большую часть школы по именам не знаю. По-моему, даже видел не всех.

– Ром, ты уже третью неделю работаешь!

– Но в первой было всего два дня. – оправдался я. – Расписание я выучил! Свое.

– Ладно, опиши ее хоть. – Алена закатила глаза, но вилку не отложила.

Описать я мог. Это у меня получалось.

– Взрослая. Очки в тонкой оправе. Стрижка короткая, но не ежик, серый кардиган протерся на локтях. Пьет растворимый кофе и мешает его против часовой стрелки. Ложечку кладет на блюдце вдоль чашки, отвернув ее от себя. Иногда в разговоре смотрит мимо собеседника. У нее еще племянница замуж вышла. Вроде.

Алена перестала жевать.

– Римма Павловна. – догадалась она. – Это Римма Павловна, точно. Племянница – это про нее. – Алена сглотнула. – Ты хочешь позвать Римму Павловну к себе на собрание?

– Ну так она же у моих английский ведет. Кого еще?

– Ага.

Девушка опустила вилку и посмотрела на меня. Долго. Голова чуть набок, брови немного вниз, губы приоткрыты. Ровно так же в среду смотрела на меня младшая англичанка, и Психо назвал это жалостью.

Я не понял ее причины тогда, не понял и сейчас. Зато опознал: одинаковое. Как два пропущенных звонка с одного номера.

+1 к Эмпатии.

– Что? – спросил я.

– Ничего.

– У тебя что-то с лицом.

– Нормально у меня все с лицом. – она снова взялась за вилку. – Ешь, стынет.

– Ты только что смотрела на меня так же, как вторая англичанка. Ее имени я тоже не знаю. Два одинаковых взгляда за неделю – это уже статистика. И я хочу знать, за что вы меня жалеете.

Алена положила вилку. На этот раз, похоже, окончательно.

– Ром, я не хочу сплетничать. Правда не хочу. Я в этой школе без году неделя, и мне в ней еще работать.

– Я тоже в ней работаю. И буду, если не уволят. А чтобы не уволили, мне нужно понимать, что происходит.

Она посмотрела на остатки стерляди, затем на ссорящуюся парочку у окна, и снова перевела взгляд на меня. Вздохнула так, что челка шевельнулась.

– Хорошо. Только я тебе этого не рассказывала. – она наклонилась над столом, и я тоже придвинулся поближе. – С Риммой Павловной могут быть проблемы. Конкретно у тебя. Она… ну… она за Галину Сергеевну.

– В смысле – «за Галину Сергеевну»?

– Ну вот так за Галину Сергеевну. Поддерживает. Они дружат, типа. Или не дружат. Не знаю. Но Римма Павловна всегда на ее стороне. На педсоветах, в учительской, везде. И если Галина Сергеевна против кого-то, то и Римма Павловна тоже против него.

Я мысленно припомнил события перед походом к Косте.

«Некоторым вон целый класс доверили, а толку». Пятьдесят восемь процентов неприязни, для которых Психо не нашел причины. Причина, оказывается, называлась «Галина Сергеевна», и в учительскую в тот момент она даже не заходила.

– Понял. То есть у Галины Сергеевны есть… – я поискал слово, – группа поддержки.

– Не совсем группа. – Алена поморщилась. – Как тебе объяснить. В школе же не все со всеми дружат. Там есть такие… течения. Подводные. Или группы, или как это… не знаю, как назвать.

– Фракции.

Слово выскочило само. Два дня назад голем с вымышленным именем стоял передо мной у мусорных баков и объяснял, как устроен мир: с одной стороны служащие порядку, с другой – прячущиеся от него, а посередине все остальные, лишь бы их не трогали. Слова «фракция» он тогда не произносил, но по-другому назвать эту конструкцию у меня не получалось.

– Фракции! – Алена ухватилась за слово, словно за поручень в автобусе. – Точно. Вот. Есть фракция Галины Сергеевны. И фракция директора. И есть все остальные, которые обычно ни туда ни сюда. Но если что, то поддерживают кого-нибудь. По обстоятельствам.

Я мысленно наложил одну схему на другую, и они совпали до мелочей. Все три пункта, включая последний.

Чудно́. Я думал, для такого конфликта требуются как минимум ифрит-пожарный и угроза смерти, а оказалось, хватает завуча и растворимого кофе.

– И Галина Сергеевна на тебя за что-то взъелась. – продолжала Алена вполголоса. – Не спрашивай за что, я не знаю. Но закусилась серьезно. И теперь некоторые будут тебе… ну, палки в колеса вставлять. Не из вредности. А из солидарности. Понимаешь?

– Вплоть до чего?

– В смысле?

– Вплоть до занижения оценок моим ученикам?

Алена моргнула.

– Это вряд ли. Это уж совсем… нет. Но…

Она не договорила. Однако, это «но» я запомнил. На всякий случай.

[ Задание «Выяснить причину неприязни Галины Сергеевны Морозовой»: прогресс 0% → 10%. Получено подтверждение факта от второго лица. Причина не установлена. Задание остается активным.]

Десять процентов за то, что кто-то, наконец, признал проблему вслух. За столько рабочих дней Алена первая вообще произнесла слово «взъелась». Остальные, включая саму Галину Сергеевну, предпочитали отмалчиваться.

– А ты? – спросил я.

– Что я?

– Ты в какой фракции?

Алена дернула плечом и уставилась в тарелку.

– Я новенькая. – сказала она наконец. – Я пока ни в какой. Мне с Галиной Сергеевной ссориться нельзя. Я же не ты. Она меня сразу сожрет и не подавится. И с Людмилой Анатольевной тоже не хочется. Я вообще ни с кем ссориться не хочу.

– Логично. И понятно.

– Но если что, я за тебя! – внезапно выпалила она. – Ну, в смысле… поддержу. Если надо будет…

И замолчала, покраснев до самых сережек. Прямо под цвет остатков брусники, обрамлявших обглоданную голову стерляди.

Я не знал, как на такое отреагировать, и Психо тоже с подсказками не спешил. Наверное, стоило сказать «спасибо», но «спасибо» я говорил Варе за сданный инвентарь, и на Алену это слово как-то не ложилось. Так что я, глядя ей в глаза, произнес:

– Хорошо.

Пауза получилась весьма звонкая. Даже парочка у окна, кажется, на секунду притихла. Хотя оказалось, что на самом деле они просто набирали воздух для нового витка конфликта. И его теперь хватило на полноценный крик:

– Да потому что ты всегда так! – девушка уже не стучала по столу, а стояла над ним, упираясь ладонями в скатерть. – Всегда! Тебе проще промолчать, чем один раз нормально…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю