Текст книги "Код доступа - любовь (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Лена

Субботнее утро хмурое и неприветливое. Небо, затянутое плотным слоем облаков, местами прорывается мелкий, снег. Погода давит на город, наполняя и голову какой-то беспросветной пеленой. Хотя, зачем грешить на природу, это теперь моё статичное состояние. Ещё и Яся вчера по телефону обрадовала. У Макарова в четверг день рождения, и он решил праздновать его дома. Только свои, близкие. А среди только своих и Паша. Они дружат с Костей с тех самых пор, когда мы их познакомили, ещё будучи студентками. Все эти годы дружили семьями, и Костя, конечно, не может не пригласить Одинцова. А мне вообще не хочется с ним встречаться, а тем более, сидеть весь вечер за одним столом.

Навигатор приводит по адресу, который скинул Дмитрий. Сворачиваю в переулок и он оповещает, что через сто метров мы приехали.

Кирпичное здание с вывеской «СТО 'Форсаж». Ворота открыты, внутри, в нескольких, расположенных рядом ангарах оживлённая суета автомехаников, запах масла и свежей краски. В углу, под яркой лампой, уже стоит знакомый Рендж Ровер. Возле него суетится парень в комбинезоне, что-то протирая на крыле.

Припарковавшись на свободном месте у входа, выхожу из машины и вижу идущего навстречу Дмитрия. Похоже, дверь, из которой он появился – офис. Сегодня он в брюках и коротком пальто.

– Добрались? Доброе утро!

– Доброе. Привезла свою раненую, – киваю на Вольво, пытаясь соответствовать его лёгкому тону.

Он подходит, вместе осматриваем вмятину. В холодном свете дня она выглядит ещё солиднее.

– Ничего страшного, выправим, загрунтуем, покрасим. К понедельнику будет как новая, – уверенно заключает он.

– Вашу, я смотрю, уже делают. Вы посчитали, во сколько обойдётся ремонт?

– Как потянет на моё извинение за неожиданную остановку в пробке, – улыбается он.

Сначала не совсем понимаю, а потом… Его извинение?

– Но… это же я в вас въехала, не выдержала дистанцию.

– Пройдёмте в офис, оформим заявку на вашу, – приглашает туда, откуда вышел пару минут назад. – А за мою не переживайте, там копейки, ничего не нужно.

Открывает передо мной дверь. Прохожу в просторную комнату с длинным угловым столом, на котором стоит компьютер, принтер и множество всяких безделушек на автотематику. Напротив такой же большой и длинный, кожаный диван.

– Дмитрий… Это… щедро, но я не могу принять, – пытаюсь мягко настоять.

– Лена, давайте не будем спорить, – его тон становится чуть более твёрдым, но улыбка не сходит с лица. – Я не стану брать деньги за такую мелочь, так что тема закрыта.

Вижу, что препираться бесполезно. В этом мужчине чувствуется привычка решать. И в этой привычке – не показательные выступления, а спокойная уверенность.

– Ладно, – сдаюсь. – Тогда большое спасибо. Хотя мне очень неудобно.

– Кофе будете? – спрашивает по-хозяйски.

– Нет. Спасибо, мне ещё в банк нужно ко времени.

– Хорошо. Дадите СТС, внесу в базу.

– Да, клнечно, – достаю из сумки документы, вынимаю и протягиваю ему.

Он вбивает данные в компьютер и отдаёт его обратно. Принтер заходится звуком, распечатывая акт приёмки. Дмитрий достаёт его и кладёт на стол.

– Распишитесь.

Ставлю роспись и протягиваю по гладкой, лакированной поверхности к нему.

– Оставляйте ключи, заберёте в понедельник после обеда. Вам вызвать такси? Или в какую вы сторону? – спрашивает, будто невзначай.

– Мне в центр, на Садовое кольцо. Сама вызову, спасибо.

– Садовое? – он смотрит на часы. Мне как раз в сторону нужно, могу подбросить.

Первая мысль отказаться. Незнакомый мужчина, лишние разговоры, неловкость… Но он смотрит ожидающе, и отказ сейчас будет выглядеть невежливой гримасой после его широкого жеста.

– Если действительно по пути…

Выходим и Дмитрий кивает мне на стоящий рядом с офисом, серебристый Лексус. Видимо, у него не одна машина, и царапина на Рендже, в самом деле сущий пустяк.

– Вадим Олегович, – подходит к нам механик. – Это Вольво, про которое вы говорили? – кивает на мою ласточку.

– Да, – протягивает ему ключ. – Сделай до понедельника.

– Хорошо.

Открывает пассажирскую дверцу, помогает мне сесть, сам садится за руль и выезжает.

Запах кожи и лёгкий цитрусовый освежитель сразу дают ощущение, что автомобиль новый. Мужчина включает подогрев моего сидения, следом музыку, и салон заполняет негромкий, лёгкий джаз.

Первые минуты едем молча, а встроившись в поток машин и заняв среднюю полосу, он нарушает тишину.

– Работаете в банке?

– Нет, по делам. Работаю в консалтинговой компании.

– В любом случае, видно, что офисный работник. И чем занимается компания?

– Социологические исследования, маркетинг, урбанистика. Ничего интересного для обывателя, – отвечаю, глядя на мелькающие за окном фасады.

– А в свободное от работы время чем занимаетесь? Семья, дети? – не желая, сыплет соль на свежую рану.

– Разведена, детей не случилось, – отвечаю сжато, совершенно не хочется развивать с ним эту тему.

– Ясно. Я тоже около года, как разведён. Дочка-подросток осталась с бывшей. Вижусь, конечно, помогаю. Но вот эта ежедневная рутина, когда не к кому вечером прийти…

Киваю, но молчаливо даю понять, что нет желания продолжать разговор в этом направлении.

Он смотрит на дорогу, но я чувствую его внимание боковым зрением.

– Вы москвичка? – поняв, уводит в другую плоскость.

– Да, родилась здесь, потом, правда жили в Красноярске несколько лет, там я в школу пошла, затем в Нижнем Новгороде, а после вернулись в Москву, здесь я закончила одиннадцатый класс и поступила в университет.

– Отчего такая география? – живо интересуется он.

– Папа военный.

– Ммм! Солидно, – вызывает мою улыбку. Папа у меня, действительно, солидный. Классический военачальник.

Мы подъезжаем к Садовому кольцу. Пробка плотная.

– Вам куда конкретно? – спрашивает он. А я уже вижу вдалеке массивное здание «Сибирского Банка Развития».

– Вон в тот банк. Я, наверное, дальше пешком пройдусь, – уныло глядя через стекло, как усиливается снег. В этом году он первый, но не вызывает никаких эмоций, кроме неприятия.

– Такая погода на улице, охота вам топать? Ещё и без шапки, – предъявляет, словно близкому. – Пять минут не спасут, сейчас подвезу под самый вход.

– Ладно, – соглашаюсь. В чём-то он прав.

– Лена, – поворачивается, глядя в глаза, когда почти подьезжаем. Выключает музыку. – Я понимаю, что это, возможно, слишком спонтанно и неожиданно… Но я хотел бы продолжить знакомство, в более подходящей обстановке. Как вы смотрите на ужин? Как-нибудь, на следующей неделе? Я недавно обнаружил отличный ресторан с тихой атмосферой и хорошей кухней.

Смотрит прямо, без наглого оценивания, но с твёрдой надеждой. А я затаив дыхание, пытаясь сформулировать отказ. Как объяснить, что ещё с обломками старой жизни не разобралась, а меня уже зовут в новую, и я точно к ней не готова.

– Дмитрий, спасибо за приглашение. Но в понедельник вечером я улетаю в длительную командировку.

Ложь слетает с губ легко и гладко. Я даже сама себе почти поверила. Он смотрит на меня внимательно, и я вижу, как в его глазах пробегает тень сомнения, быстрая аналитическая вспышка. Он чувствует фальшь, но воспитание не позволяет это показать.

– Понимаю, – кивает, и лёгкая, едва уловимая усмешка трогает уголки его рта. – Ну что ж, тогда удачи вам в банке и в поездке.

– Спасибо, – говорю искреннее. – Всего доброго.

– Не за что. По готовности машины вам позвонит администратор.

– Хорошо.

Выхожу, захлопываю дверь, и он, дав сигнал, растворяется в потоке машин.

Тёплый воздух банка обволакивает, как парник. Прохожу мимо операционных окон и сидений, заполненных клиентами и направляясь к лифтам.

Алиса сработала оперативно, помог её хороший знакомый. Один звонок, и я получила имя и внутренний номер сотрудницы из отдела кредитования, которая «не откажет в маленькой услуге». Она ждёт меня на втором этаже, в отделе сопровождения кредитов физических лиц.

– Спасибо, что согласились помочь, Ирина Викторовна, – говорю на её приглашение присесть.

– Не за что, – машет она рукой, садясь за компьютер. – Документы на машину с собой?

Я протягиваю СТС. И копию паспорта Павла. Она внимательно смотрит, затем её пальцы начинают быстро стучать по клавиатуре. На экране мелькает внутрення программа.

– Так, вот договор, – говорит, неотрывно глядя в компьютер. Оформлен на Одинцова павла Викторовича. Это ваш…

– Бывший муж, – произношу четко.

Она кивает, не выражая никаких эмоций. Видимо, наслышана о всяком.

– Сумма первоначального кредита… три миллиона семьсот тысяч. Срок пять лет. Оформлен десять месяцев назад.

Киваю, внимательно слушая дальше.

– График платежей стандартный, аннуитетный, – продолжает женщина. Хорошая кредитная история, платежи исправно вносились, всегда вовремя. В прошлом месяце, двадцать пятого, был внесён досрочный платёж восемьсот пятьдесят тысяч рублей.

Я замираю. Восемьсот пятьдесят. Почти миллион. Откуда? Его бизнес идёт хорошо, но не настолько, чтобы просто так вынуть из оборота такую сумму.

– И два дня назад было произведено частичное досрочное погашение. На сумму четыреста тысяч рублей. Остаток по кредиту на текущую дату – семьсот пятьдесят тысяч.

Я молчу. Мозг пытается обработать цифры, сложить их в какую-то картину.

Он продолжает платить…

– А я могу мимо него погасить остаток?

– В принципе да. Вы можете просто внести его, как третий плательщик. Договор будет закрыт, залог снят, после этого, вы станете владельцем уже без всяких обременений. Чисто технически, это быстро, закрытие кредита и снятие пройдут за несколько дней.

Женщина откидывается на спинку стула, складывая руки на столе.

– У вас есть еще ко мне вопросы?

– Нет, спасибо вам огромное, Ирина Викторовна, – поднимаюсь. Голова немного кружится, но ноги твёрдо стоят на полу. – Вы мне очень помогли.

– Удачи вам, Елена.

Выхожу на улицу, глубоким глотком вдыхая холодный, свежий воздух. В руке сжимаю распечатку, которую Ирина Викторовна дала мне на прощание. Там номер кредитного договора, остаток долга, реквизиты для погашения.

Информация перестала быть абстрактной. Она стала реальными цифрами. Но где мне взять семьсот с лишним тысяч? Ещё за ремонт машины неизвестно сколько выйдет и психолог не дешёвый.

Двигаюсь по направлению к станции метро на противоположной стороне улицы. Набираю номер, жду ответа.

– Алло, – слышу на том конце.

– Привет, пап. Ты на работе? Поговорить нужно.

– Что-то случилось, Лена? – встревоженный голос звучит громче.

– Нет, ничего такого…

– Так вечером приезжай, мама все не дождётся тебя.

– Я хочу без мамы, приеду через полчаса.

– Ну, давай, если без мамы, – отвечает строго, но с нотками беспокойства.

– Еду.

Глава 10

Лена

– Как ваши дела, что нового? – спрашивает Вадим, устроившись, как и в первый раз, в кресле напротив.

– Много чего, до этого всё замерло, а к выходным кучно посыпалось.

– Надеюсь, хорошее, – скупо улыбается.

– Ну, как рассудить… Я повредила чужую машину в ДТП, в тот же вечер подруги вытащили меня в ресторан, а потом…

Рассказываю вкратце всё случившееся за эти дни. Вадим внимательно слушает, не перебивая. Где-то улыбаясь, где-то становясь максимально серьёзным и понимающе кивает.

– Знаете, что радует? – говорит, когда заканчиваю. – Что у вас появилась самоирония. Вы стали смотреть на некоторое вещи, как сторонний наблюдатель.

– Кстати, да. Без конца копаюсь в себе, после вашего сеанса, и даже получается посмотреть со стороны.

– Угу, это нормально. Так и что в итоге, закрыли кредит за машину?

– Да, сегодня, как раз перед сеансом. Папа снял деньги со своего счета, и ещё немного одолжил. Он у меня тоже не любит быть кому-то обязан.

– Жалеет вас?

– Конечно, и вообще родители в шоке. Никто не ожидал от Паши. Он работал у папы в подчинении, и всё это, как будто не про него… Мне и родителей жаль, я же у них одна.

– Понятно. А что вам дало это действие? Ведь Павел не перекладывал этот долг на вас. Зачем вам это?

– Не хочу от него подарков.

– Факт подаренного автомобиля состоялся раньше. А то, что он сейчас отдаёт свои долги – это другая история, его, не ваша. Мухи отдельно, котлеты отдельно, уж извините за дурацкую фразу. Но вы сделали дерзкий жест. Зачем это вам на самом деле? Подумайте.

– Я… отрезала последнюю ниточку. Ту, которая тянулась от него ко мне без моего ведома, – отвечаю, как чувствую.

– А как вам кажется, он отреагирует?

– Скорее всего, разозлится.

– Почему? Если он вас разлюбил, предал и ушёл к другой. Заплатили и хорошо, на новую избранницу больше останется.

Режет по живому, но я стойко выдерживаю этот запущенный под кожу скальпель и выдохнув, концентрируюсь на разговоре. В конце концов, я здесь для того, чтобы быстрее прийти в норму, а не для страданий.

– Не знаю, ему в последнее время не нравилась моя излишняя самостоятельность. Вы же сами сказали, такой мужчина не хочет, чтобы за него решала женщина.

– Так это попытка его задеть?

– Это попытка закрыть дверь и дать ответ на его обман.

– Вы имеете ввиду, то, что он не сказал вам про кредит?

– Да.

– А вы однозначно квалифицируете это, как обман?

– А как ещё? – смотрю с примесью лёгкого возмущения.

– Тогда давайте объясню вам с мужской точки зрения. Он подарил дорогой подарок, взяв на себя обязательства и утаив это от вас… возможно, чтобы почувствовать себя мужчиной, добытчиком, даже в тот момент, когда его мир рухнул. Или показать вам, что он способен выйти из кризиса, найти пути решения и обеспечить вам комфорт и даже роскошь. Ведь ваше авто премиум класса? – киваю. – Ну и вариант, что это просто вопрос его личного долга и офицерской чести – довести начатое до конца. Здесь я думаю, все три имеют место быть, – умолкает и даёт мне переварить информацию.

– Согласна, я всё это понимаю, но он начал врать. Уже тогда.

– А если бы он в тот период посвятил вас, вы бы что ответили на столь дорогую покупку в кредит?

Ловлю замешательство. Конечно была бы против, сказала, что ещё буду ездить на старой, и мне ничего не нужно.

Вадим, словно читает мои мысли.

– Вот вам и ответ.

– И что мне ему говорить, когда он узнает?

– Правду… Вот, как мне. Если бы вы друг другу умели говорить правду и не жалеть друг друга…

– Жалеть?

– Угу, – подтверждает он. – Муж вас потому, что не получается родить, вы его потому что, у него кризис. И вы каждый решали проблемы другого, не понимая – нужно ли это ему.

Опускаю голову, как просто и как сложно всё… А ведь он прав.

– Знаете, я вот начала понимать, что жалость – это очень неправильное чувство… Оно разрушает уважение, как бы дико это не звучало.

– Однозначно. Хорошо, что вы делаете выводы.

– Только поздно.

– Лучше поздно, чем никогда, – говорит он, откладывая блокнот и ручку на столик рядом с его креслом. – А кроме жалости к мужу, вы испытывали жалость к себе? Ведь вам было вдвойне несладко.

– Нет. К себе нет. Обиду на обстоятельства, временами апатию… но не жалела себя, нет. Мне, пожалуй, было некогда этим заниматься. Я много работала, куда-то неслась на всех парах, чтобы изменить ситуацию. В итоге забросила себя, всё на бегу, поправилась… На 5 килограммов всего, но с моим ростом это заметно. Перестала покупать себе одежду, да что там покупать, носить красивое перестала…

– Почему, не хотелось?

– Угу. И… вроде как проблемы в семье, а я…

– Что? Блещете и ведёте привычный образ жизни? Это преступление, конечно, – улыбается Вадим. – А вы не задумывались, что мужчине такая жертва не нужна?

– Потом задумалась. Подруга стала ругать, что запустила себя. Она у меня косметолог, вечно затянет на какую-то процедуру. Яся мне всегда самооценку поднимала в плане внешности. Как-то находит нужные слова, в которые верится… А когда меня пригласили на новую работу, она вытащила меня по магазинам, добавила денег, с договором, что отдам, когда будут. Мы купили кучу обновок, офисные костюмы, платья, обувь… Даже у Паши глаза на меня загорелись… но потом он стал ревновать меня к работе.

– Как это проявлялось?

– Был недоволен, когда задерживаюсь, когда не успевала и брала работу на дом.

– А он в этот момент чем занимался?

– Открывал ИП, искал помещение под офис, параллельно клиентов. Всё туго шло поначалу, конкуренция в этом сегменте приличная. Много охранных агентств с именем и хорошей репутацией, зачем постоянным клиентам менять поставщика услуг. Я советовала обратиться к сослуживцам, ему бы не отказали, помогли. Но его коробило от этого, не стал. Хотя… впоследствии ему, всё же, помог кто-то из руководства, на кого он и не надеялся.

– Каким он был в тот период, опишите конкретнее, давайте разберём.

Закусываю губу, смотрю в пол, пытаясь воссоздать того Пашу. Поднимаю глаза на психолога и впервые констатирую всё, как было, без мишуры из оправданий для него.

– Он пропадал с утра до ночи, приходил вымотанный. И да, когда он только начинал, я уже взлетела на новой должности… Это его задевало. Не то чтобы он говорил что-то прямо, но чувствовалось. Взгляд, интонация. «Опять работаешь?», «Неужели без тебя мир рухнет?». А однажды, помню, у нас был корпоратив. Я пришла домой поздно, в хорошем настроении, рассказывала о презентации, о том, как меня похвалил крупный заказчик, друг босса. Он слушал, кивал, а потом спросил: 'тебе на работе комфортнее, чем дома?

– И что вы ответили?

– Сказала, что да, я люблю свою работу, но его больше. Отшутилась, потому что не знала, как ответить, чтобы не ранить. А он… он замкнулся. Ушел курить на балкон. Тогда я впервые подумала, что мы не команда, а плывём каждый в своей лодке.

Вадим делает пометку в блокноте, давая мне паузу.

– Очень хорошо, что мы к этому пришли. Давайте попробуем взглянуть на тот ваш период с другой стороны. Представьте его ситуацию. Мужчина, чья карьера, смысл жизни, самоидентификация – всё это рухнуло. Он в глубоком кризисе, ищет новую опору. А его жена – та, чьего восхищения и поддержки он, возможно, ждёт больше всего, летит вверх. Она успешна, востребована, её ценят внешние люди. Её мир не рухнул, он расширился. Как вы думаете, что он мог чувствовать в этот момент?

Замираю. Отыскивая в себе силы признать правду.

– Унижение… бессилие… мой успех был постоянным напоминанием о его падении. Как гвозди, вбиваемые в крышку его самооценки.

В кабинете наступает тишина, наполненная грохотом моих осыпающихся иллюзий. Вадим даёт мне время осознать и прожить.

– Вы сейчас чувствуете вину? – спрашивает мягко и тихо.

– Да… за то, что тогда не смогла всё это увидеть и понять…

– И это не есть хорошо. Вы сейчас начнёте оправдывать его измену и пенять на себя. Я хочу, чтобы вы поняли ещё одну вещь, Елена. Когда люди, прожившие столько лет в браке, расходятся, виноваты, как правило, оба. Мы тут с вами рассуждаем с вашей позиции и вашей точки зрения, а ведь может статься, что услышав его, все окажется кардинально не так. Может, он мудак, который не ценил, не берёг, не любил и просто изменил вам походя, – взрывает мой мозг таким резким переходом, что всё внутри переворачивается, вызывая резко учащённый пульс.

– Он меня любил, – почему-то хочется опровергнуть этот шквал неприятного.

– Для измены не обязательно разлюбить. Изменяют даже самым любимым женщинам, поверьте, на моей практике я видел многое.

Смотрю на него, распахнув глаза в непонимании. Не знаю, зачем эта за шоковая терапия, но она удалась.

– Говорю не для того, чтобы перевернуть ваше видение, а для того, чтобы вы научились видеть вещи объективно, с полным пониманием картины. Измена – это его выбор, его побег, его слабость. Причины – не оправдание. Но понимание причин – это единственный способ не пронести эту боль с собой дальше, как незаживающую рану. Чтобы однажды вы смогли посмотреть на него и на себя в том браке без этой всепоглощающей жалости. Ни к нему, ни к себе. Просто увидеть двух людей, которые в какой-то момент перестали быть семьёй и начали нечаянно ранить друг друга, пытаясь спасти то, что уже дало трещину.

Сглатываю, киваю. В позвонках отдаёт болью, резкое напряжение отзывается в пояснице.

– Будете зелёный чай? – вдруг спрашивает Вадим, словно хочет дать мне паузу, чтобы меня отпустило это резкое состояние. – Я бы выпил.

– Буду.

Он идёт к двери, выглянув, заказывает администратору две чашки чая. Та отвечает, что как раз заварила и через минуту приносит их в кабинет.

Делаю глоток, под рассказ мужчины о том, что ему привозят этот сорт из Цейлона.

Ароматный, чуть терпкий пар обволакивает лицо, давая небольшую передышку. Сделав очередной глоток, чувствую, как тепло растекается внутри, немного сбивая остроту только что пережитых мыслей.

– Елена, а почему вам подруга поднимает самооценку? Вам не нравится ваша внешность? – переводит тему он.

– Сейчас нравится. Я смотрю на своих ровесниц и понимаю, что выгляжу куда моложе и ярче. Смирилась даже со своим цветом глаз и рыжих волос. Раньше не нравилась себе… не то, чтобы ненавидела, как бывает у подростков. Но, всегда хотелось что-то изменить. Даже, учась в университете, бесило, когда говорили – «та рыженькая», показывая рукой стрижку каре.

– А Павел, что говорил о вашей внешности? У него были нарекания?

– Никогда. Часто делал комплименты, Солнечным зайчиком называл. Даже в тот сложный период проскакивали приливы непонятной любви, и он утверждал, что я самая красивая.

– Что значит приливы? – прищуривает Вадим глаза, не понимая.

– Он мог несколько дней ходить угрюмый и замкнутый, а потом вдруг зайти на кухню, где я жарила картошку, и сказать: ' Оу! Царский ужин! Следом подойти, сгрести в объятия, прямо у плиты и шептать на ухо, что очень меня любит, очень-очень…

Берусь румянцем, пока рассказываю. Никогда не делилась такими подробностями ни с кем, а с посторонним мужчиной и подавно.

– Вы, когда рассказывали, ваши глаза ожили. Вам приятно это вспоминать?

– До того момента, пока по голове не бахает сцена в кафе и его признание, что он, наверное, влюбился, – неприязнью окутывает от очередного воспоминания. – Я не представляю, как вести себя на празднике, когда он будет рядом весь вечер, – почему-то, сейчас вспоминаю об этом и смотрю на Вадима, словно жду от него спасательную инструкцию.

– Сосредоточьтесь на цели. Чего бы вам хотелось, чтобы он чувствовал, глядя на вас? Только честно, как перед зеркалом.

Беру несколько секунд, понять свои ощущения.

– Хочу, чтобы понял, что он потерял.

– А если ещё честнее? Чем чётче вы будете формулировать мысли в слова и свои желания, тем быстрее мы придём к истине.

Вдох-выдох.

– Хочу, чтобы жалел и кусал локти.

– Отлично! На этом и сконцентрируйтесь. Думайте о том, что он жалеет, а вы закрыли дверь и идёте дальше. И ещё – от меня вам задание на этот вечер. Купите красивое белье, красивое платье и туфли на шпильке, позвольте себе быть шикарной, свободной женщиной.

– Ну шикарной, это вы слишком, – говорю, ни капли не кривя душой.

– Именно шикарной. Не знаю, почему самооценку вам поднимает подруга, а не зеркало. Я перед собой вижу красивую женщину, с идеальной фигурой, правильными чертами лица, с глубокими глазами редкого, изумрудного цвета. И ваш цвет волос – они светло-медные и блестят здоровым блеском. Никогда не называйте себя рыжей.

От его слов вдруг по телу разливается тепло, прямо жарко становится. Мне, конечно, делали комплименты, но я всегда их воспринимала, как желание сделать собеседнику реверанс, как поздороваться. А Вадим – он не похож на человека, который станет говорить просто так или с целью пустить пыль в глаза.

– Спасибо… задание выполню, – улыбаюсь кончиком рта.

– На сегодня всё. Осталось спросить – что вы чувствуете, после сеанса? Представьте, что ваша жизненная ситуация – это чёрный, мохнатый монстр. Каким он был по отношению к вам вначале, после того злополучного дня, после развода, и какой теперь?

Поднимаю взгляд на белый со встроенными светильниками потолок, представляю монстра. А потом возвращаюсь к Вадиму.

– Тогда он был огромный и сковав меня большими ручищами, держал в тисках – не вырваться. А сейчас он стал вдвое меньше и просто стоит на дороге, не пуская идти дальше.

Он кивает.

– Ну раз он хотя бы отлип от вас, значит мы на правильном пути.

– Значит, – улыбаюсь, не только от мысленного осознания. А от какой то, вдруг набежавшей, физической лёгкости.

Встаю с кресла.

– Спасибо вам, хорошего вечера.

– Всего доброго. Жду на следующей неделе, – проводит меня за дверь, вместе подходим к стойке ресепшена. Я рассчитаться, он не знаю зачем.

– Танюша, посчитайте с десятипроцентной скидкой клиентке.

– Хорошо, Вадим Николаевич, – улыбается девушка.

Поворачиваюсь к нему.

– Почему со скидкой? – не понимаю, вроде о таком не договаривались.

– Комплимент в сеанс не входил, он был не от психолога, а просто от мужчины. А оплата у нас почасовая, – улыбается.

Какой-то мудрой, что-то знающей улыбкой, заставляя и меня улыбнуться в недоумении.

– Спасибо.