Текст книги "Код доступа - любовь (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Код доступа – любовь

Глава 1

Лена

Лёгкий морозный ветерок, ворвавшийся в бар вслед за вошедшим посетителем, тут же растворился в плотном, бархатном тепле. Дверь за моей спиной беззвучно закрылась, отсекая вой новосибирской метели, бьющей в окна фасада.

Стоя у входа, набираю в грудь воздуха и перед тем, как подойти, ещё раз оцениваю объект своего внимания.

Он сидит у стойки, отгороженный от всего мира пространством в два пустых стула с каждой стороны. Широкие плечи под идеально сидящей темно-серой рубашкой и прямая спина – выдают военную выправку. В его позе расслабленность одинокого хищника в чужой, цивилизованной берлоге. Он созерцает янтарную жидкость в бокале, медленно вращая его так, что кубики льда скользят по стенкам. Мне кажется, я слышу их звук, несмотря на то, что разговоры редких гостей заглушает джазовая фортепианная мелодия.

Внутренний, тревожный холодок пробегает по позвонкам. Смотрю на него и понимаю, что вторгаюсь.

Туда, где возможно, меня не ждут. Но уже поздно сдавать назад, я здесь, и игра началась. Он та чёрная воронка, которая притягивает и не отпускает. И я боюсь не его, я боюсь того, что увижу в его глазах, если он повернётся. Что там – пустота, в которую можно провалиться или сталь, способная раскрошить остатки моего сердца в пепел?

Выдыхаю и иду к нему. Длинное, серебристое платье с разрезом до бедра, выгодно подчёркивает мою исхудавшую фигуру. Не то, чтобы я специально сидела на диете, просто последние два месяца моей личной жизни сожгли не только нервные клетки, но и несколько лишних килограммов.

Подойдя к барной стойке, сажусь на стоящий рядом с ним стул. Бармен, взирая на меня, транслирует готовность принять заказ.

– Манхэттен, пожалуйста. С хорошим бурбоном, – кладу свой клатч рядом, закидывая ногу на ногу, открывая обзор на оголённую ногу.

Он тут же реагируют на голос, поворачивается.

В голубых глазах сначала всполох, затем стандартная, беглая оценка красивой женщины, а после лёгкое, почти незаметное одобрение.

Кидаю на него мимолётный, ничего не значащий взгляд и возвращаюсь к бармену, наблюдая, как его ловкие руки орудуют, создавая мой заказ.

Мой сосед рассматривает моё лицо, следом, скользнув по фигуре, возвращается к декольте. Бармен подаёт коктейль.

– Спасибо.

Поворачиваюсь вполоборота, и наши глаза, наконец, встречаются.

В его взгляде – недоумение, любопытство и неподдельный интерес к моей внешности. Что он видит в моём? Хотелось бы, чтобы просто желание хорошо провести время.

– Вы всегда так рассматриваете чужих женщин? – смотрю дерзко, выдерживая пристальную оценку.

Подношу бокал к губам, но не пью. Устремляю на него глаза поверх края стекла, провоцируя на реакцию.

Дрогнув, уголок его рта чуть поднимается, выдавая нечто более сдержаннее и опаснее, чем просто улыбка. Радужки зрачков расширяются.

– Только красивых и дерзких.

Ухмыляюсь, делая первый глоток. Тёплый, обволакивающий вкус бурбона расходится по телу, придавая смелости. Обычно я пью только лёгкие напитки, но сегодня я полное исключение.

– Вы не местный? – тоном транслирую, что вопрос всего лишь для поддержания разговора.

– Так заметно? – принимает мою игру.

– Здесь никто не сидит в одиночестве, – обвожу взглядом зал с редкими посетителями, видимо, разгулявшаяся вьюга заставила остаться дома завсегдатаев даже в субботний вечер.

– Я здесь по семейным делам, остановился в отеле, – кивком головы даёт понять, что в номерах мини-отеля этажом выше. – А вы? Заблудились в метели или целенаправленная вылазка в тыл к одинокому мужчине?

– Если хочется потешить своё самолюбие, можете считать вылазкой. А вообще, я здесь по работе.

– В баре? – приподнимает он бровь.

– В городе. И тоже снимаю здесь номер, – улыбаюсь, потому, что в его тоне раздражение. Причин которого он сам не понимает. – Когда-то сюда меня привозил мой бывший муж.

– В люксе остановились?

– Что вы, в самом обычном стандарте, – делаю ещё пару глотков.

– Мне кажется, вам больше подошёл бы люкс, – он отставляет свой бокал и делает едва заметный жест бармену повторить.

Его взгляд снова скользит по моему лицу, но теперь уже с откровенным, неприкрытым интересом и азартом, и играющей на губах улыбкой.

– Насколько я знаю, в этом отеле лишь один люкс, и что-то мне подсказывает, что его занимаете вы.

– Верно, – скользит он вниз, от декольте к ногам и обратно. – И там завораживающе-прекрасный вид и широкая, удобная кровать.

Бармен тушуется и отходит, делая вид, что не слышал ничего такого.

– Вы приглашаете меня в свою кровать?

– Угу, – ни капли не тушуясь, подтверждает он. – В такую вьюгу грешно спать в одиночестве.

Реагирую ухмылкой, а в груди сердце забивается часто-часто. Я мысленно представляю наш секс, и жаром обдаёт внизу живота.

Не спешу отвечать, надпиваю коктейль.

– Как вас зовут? – привстаёт он, пододвигая свой стул максимально близко, и усаживается обратно, касаясь моей ноги коленом.

– Елена.

– Очень приятно, Павел, – пристально смотрит в глаза.

Протягиваю руку.

– Как думаете, этой информации хватит для того, чтобы привести в свой люкс незнакомку?

– Вполне, – пожимает мою ладонь и больше не отпускает. Тянет со стула, достав из кармана брюк пятитысячную купюру, кидает на стойку бармену и уводит меня из бара.

Отстукиваю каблуками по паркету чёткий, быстрый ритм, ведомая им через лобби к лифту. От его пальцев по моему запястью бежит горячая волна. Она поднимается по руке, разливается в плече, устремляясь вниз, к самым чувствительным местам, которые уже пульсируют в предвкушении. Кожа под тканью платья вспыхивает мурашками. Невозможно его хочу.

Двери лифта открываются с тихим шипением. Он пропускает меня вперёд, и его рука мягко ложится мне на поясницу, чтобы проводить внутрь.

Это не просто жест вежливости, это первое притязание, и уже от такой мелочи, меня охватывает мелкая, едва уловимая дрожь. Мускулы на моей спине непроизвольно напрягаются, затем расслабляются, подчиняясь этому властному теплу.

Оказавшись в лифте, он отпускает. Подпираю противоположную стену и сканируем друг друга с азартом и новизной ощущений.

Что я творю? И почему он без вопросов принимает эту игру?

В глубине его взгляда, за ширмой азарта, я ловлю тот же вопрос, ту же потерянность и вместе с тем, жгучую потребность забыться.

В десятке шагов от лифта двери в люкс. Он открывает их, вставив электронную карточку, и впускает меня внутрь.

Сердце дребезжит, бахая о грудную клетку. Тепло, исходящее от него, его запах, его стремительная близость – все это обрушивается на меня лавиной. И прежде чем страх или раскаяние успевают оформиться в мысль, его губы находят мои. Он припирает меня к стене, язык властно проникает в рот, и сплетается с моим, с жадностью исследуя слизистую. Горячими потоками дыхания опаляет мою кожу.

В нашем поцелуе нет нежности, в нём голод. И моё тело отзывается мгновенно, предавая все доводы рассудка. Замираю на секунду, парализованная этим шквалом ощущений. Руки, которые должны были оттолкнуть, цепляются за его плечи, впиваясь пальцами в плотную ткань рубашки. Голова кружится, в ушах шумит кровь, а где-то внизу разгорается ослепительно-яркий, пламенный пожар.

Отстранившись и рвано дыша, он смотрит несколько секунд в глаза. А потом всё же отпускает. Проходит дальше в гостиную, зажигает торшер возле дивана и садится на него, рассматривая меня нагло оценивающим взглядом.

– Раздевайся, я хочу видеть это, – голос берётся хрипотцой, голубые глаза темнеют, превращаясь в два мутных озера.

Останавливаюсь перед ним в паре метров.

Тяну за собачку боковой молнии на платье и стягиваю его с плеч. А потом отпускаю, и оно падает к ногам. Я не надевала бельё, и его офигевшее выражение лица, вызывает у меня прилив истинно женского торжества.

– Еб**ть! Ты точно ко мне собиралась подойти? Или были ещё варианты?

– Не было вариантов, – переступаю ткань и иду к нему. – В этом баре тебе некому составить конкуренцию.

Я максимально близко. Смотрю сверху вниз на то, как облизывает губы. В глазах буря из похоти, но всё же, он не спешит.

Медленно поднимает руку. Кончики его пальцев касаются моей талии, невесомо скользя по коже, чувствую жар, исходящий от них. Всё моё существо кричит, желая более настойчивых прикосновений. Живот сжимается в болезненно-сладком спазме.

– Прекрасная Елена, – говорит он, и его рука наконец-то, ложатся на мою поясницу и тянет на себя, заставляя сесть верхом.

Врывается пятернёй в мои волосы и фиксирует голову.

– Зачем ты пришла? Настоящая причина?

Его палец медленно ползёт вверх, по линии живота, к ребру, не касаясь груди. Это пытка. Божественная, невыносимая пытка. Моё дыхание срывается. Я не знаю, что ответить. Потому что любое необдуманное слово тут же разрушит эту хрупкую, опасную игру в один миг.

Глава 2

Лена

– Зачем ты пришла? Настоящая причина?

Его палец медленно ползёт вверх, по линии живота, к ребру, не касаясь груди. Это пытка. Божественная, невыносимая пытка. Моё дыхание срывается. Я не знаю, что ответить. Потому, что любое необдуманное слово тут же разрушит эту хрупкую, опасную игру в один миг.

Наши губы так близко, дышу на них, глядя в расширенные зрачки, он тоже меня хочет, отчётливо это понимаю…

– Мы же не разговаривать сюда пришли. И кажется, ты хотел показать мне кровать.

Расстёгиваю его рубашку, медленно, но уверенно, с пониманием, что уже поплыл и назад дороги нет.

Он замирает. Вижу, как в глазах борются непонимание и то самое похотливое безумие, которое я надеялась разжечь.

Непонимание проигрывает. С хриплым стоном он вцепляется в мои волосы сильнее и притянув, целует.

Этот поцелуй уже другой. В нем нет первоначальной яростной атаки. В нем яд, сладкий, медленный, пьянящий. Рука, лежавшая на талии, сковывает моё тело, прижимая к себе так, что через ткань брюк я чувствую жёсткую эрекцию.

С усилием оторвавшись от его губ, стягиваю рубашку, сползаю с него и опускаюсь на ковёр, перед ним на колени.

Его взгляд загорается осознанием и диким предвкушением. Он не двигается, только грудь тяжело вздымается, наблюдая за действом.

– Лена… – на этом так и начавшаяся фраза обрывается, когда мои пальцы находят пряжку ремня.

Я не отвечаю. Медленно расстёгиваю металлическую застёжку, за ней пуговицу на брюках, опускаю молнию. Он помогает мне, сбрасывая брюки и боксёры в один рывок.

Смотрю ему прямо в глаза, удерживая взгляд, пока мои губы медленно, нежно, с мнимой невинностью обхватывают головку. Он вздрагивает, пальцы снова впиваются в мои волосы, но не толкают, а лишь обозначают присутствие.

Комнату наполняет сдавленный стон.

– Бл*дь!!! Жестче, хорошая моя, пожалуйста… – хрипит, словно в трансе.

Рукой сжимаю его основание, губы и язык работают в выверенном, безупречном ритме, внутри спазмами пульсирует собственная похоть, влагой затапливает основательно.

Мужские стоны заполняют периметр, он больше не сдерживается, а я не останавливаюсь. Усиливая темп, довожу его до самого края, звуча так же неистово, чувствую, как напрягается каждая его мышца, рука судорожно сжимает мои волосы. И в последний момент, прежде чем случится то, чего он так явно хочет и так яростно пытается отложить, я отпускаю его.

Откидываюсь назад, на пятки, вытираю тыльной стороной ладони мокрый подбородок. Дышу тяжело, сама на грани, но кайфую от того, что вижу на его лице.

– Мрммр! Жестоко, – низкое, опасное рычание дополняет подёрнутое гримасой неудовлетворённости лицо.

Поднимаюсь, чувствуя, как дрожат ноги.

– Моя очередь получать удовольствие, – выдвигаю категорично.

Поворачиваюсь и иду в спальню. Не успеваю даже дойти до кровати, слышу позади шаги, он обхватывает меня сзади и прижимает к себе. Губы касаются плеча, затем жарко скользят на шею, заставляя вздрагивать.

– Какая же ты красивая, – шепчет в ухо, и его руки скользят вниз по бёдрам. – Как хочешь, скажи?

– Так, чтобы вспоминать эту ночь и жалеть, что мы чужие.

Одним резким, уверенным движением он толкает меня вперёд, мои ладони упираются о комод, чувствую его колено, раздвигающее ноги, чувствую его руку, скользящую между ног. Пальцы входят в меня легко и глубоко.

– Даа! – взрываюсь не то стоном, не то вскриком от остроты ощущений.

У меня больше двух месяцев не было секса, и сейчас я натянутая до предела пружина. Он выписывает внутри пируэты, горячие губы пожирают кожу на спине и шее. Мечусь в нахлынувшей агонии, прикованная сильными руками к крепкому телу. Крики заглушают его низкое мычание сквозь поцелуи.

Языком он проводит по скуле и добираясь до уха, вводит его в ушную раковину. Свободной рукой обхватывает грудь.

– Ммм, – выгибаюсь дугой, упираясь затылком в гранит грудной клетки.

Большим пальцем он нажимает на клитор, и я напрочь теряюсь в этих настойчивых ласках.

– Паша, я больше не могу, – с мольбой шепчу пересохшими губами.

Он вынимает пальцы и прежде, чем я успеваю перевести дух, подхватывает, в два шага оказывается возле кровати, ставит на колени и входит в меня. Не медленно, не нежно. Одним долгим, властным, заполняющим до предела толчком.

Воздух вырывается из моих лёгких в унисон громкому стону.

– Ааа!

– Пизд*ц, Ленка… как хорошо, – его хрип полон той же потерянности, что и моё сердце.

А следом он начинает двигаться. Глубоко, мощно, безжалостно. Держит меня за бедра, задавая ритм, от которого по кровати ползут складки. Разум отключается. Остаётся только тело, помнящее его, и дикая, животная радость от того, что он снова здесь, внутри, что он мой, хотя бы на эту ночь.

* * *

Тишину нарушает только вьюга за окном. Оргазм был феерический. Я лежу на его плече, уставшая, удовлетворённая и уже без эмоций.

– Лена, что ты здесь делаешь? – наконец, подаёт голос Паша.

– Пять минут назад занималась с тобой сексом.

– Ты знаешь, что я не об этом. Что ты делаешь в Новосибирске?

– Наша компания заключила контракт с администрацией. Мы проводим исследование для местного губернатора, я прилетела с двумя сотрудниками.

– Ты знала, что я тоже тут?

– Да, Катя сказала, что поехал наследство продавать.

– Хм, наследство, – ухмыляется он невесело. Никогда не претендовал на это имущество.

Полгода назад у Одинцова умерла мама. От неё осталась квартира в пятиэтажке, его сестра, Катя сказала мне об этом по телефону. Переживала, что его новая пассия решит наложить лапу на эти деньги. А она на них рассчитывает.

– Сколько ты ещё пробудешь в городе? – поворачивает он меня за подбородок к себе.

– Не знаю, дня три-четыре. Здесь только соберём информацию, результатами будем заниматься уже в Москве.

Освобождаюсь от его объятий и встаю с кровати. Иду прямиком в душ, пора уносить отсюда ноги.

Тёплая вода бьёт по коже, смывая его запах, его прикосновения, пот и следы поцелуев.

Что я чувствую? Пустоту.

Секс был незабываемый. Мы столкнулись, как молния с грозовой тучей – с грохотом, с искрами, с ослепительной вспышкой. А теперь – только затишье, звон в ушах и медленно оседающая пыль. И в этой пыли – ничего. Ни смысла, ни обещаний, ни даже упрёков.

Как прежде, больно. Не от одиночества, от понимания, что его жизнь идёт без меня. Что в ней появилась женщина, которая считает его своим, касается его, спит с ним. Женщина, которая не знает, каким он был в прошлом, до ухода со службы, до той стены, которую он возвёл между собой и миром.

Выключаю воду и обмотавшись полотенцем, выхожу. Одинцов уже в халате, курит на кресле в гостиной.

Не смотрю на него, молча подбираю своё платье и одеваюсь.

– Ты уходишь?

Поворачиваюсь, застёгивая молнию.

– Да. Мой номер в другом конце коридора. И завтра я перееду в другой отель, отсюда далеко добираться.

– Лен…

– Не надо, Паш. Ничего не будем выяснять, ладно? Это просто ночь, ничего личного.

Он тушит окурок в пепельнице.

– Игра была увлекательной. Но скажи, зачем?

– Соскучилась.

– А нельзя просто позвонить и сказать об этом?

– Ты неправильно трактуешь. Мне просто нужен был секс, а ты хороший любовник.

Его челюсть сжимается, в голубых глазах трещит лёд.

– Ясно. Переспать со случайным незнакомцем легче, чем признаться бывшему мужу, что ты его хочешь.

– Наверное, так.

– А когда я в ногах у тебя валялся и просил вернуться, ты мне отрезала, что чувств больше нет. Никаких.

– Чувств больше нет, Паша, ты всё правильно услышал. Спокойной ночи.

Выхожу в коридор. Дверь люкса за моей спиной закрывается с тихим, но безжалостным щелчком.

Мои каблуки отстукивают по паркету, раздаваясь эхом в ночной пустоте коридора. Прямо, как у меня на душе.

И из глубины этой душевной пустоты поднимается волна. Не чувств, их, похоже, действительно не осталось. Они сгорели дотла в костре наших ссор и взаимных обид. Поднимается нечто иное, гораздо более страшное – тоска.

Но выпрямившись и держа осанку, я величественно шагаю к своему номеру. Женщина, уверенная в себе. Женщина, которая получила то, что хотела, и уходит, не оглядываясь. Женщина, которая не позволяет себе слабости.

И только прикрыв за собой дверь, в полной, гнетущей тишине небольших апартаментов, я позволяю этой пустоте поглотить себя целиком. Она заполняет всё, от кончиков пальцев до макушки. Глухая, тяжёлая, как свинец. В ней нет даже слез, только осадок. И безмолвие, в котором слышен лишь один вопрос, на который нет ответа:

Что мы с тобой наделали?

Глава 3

Два месяца назад. Москва

Лена

Холодный осенний дождь хлещет по асфальту, по крышам зданий, заливая серой плёнкой витрины дорогих бутиков. Москва в такие дни похожа на гигантскую промокашку, где все краски расползлись в одно унылое, мокрое пятно.

Я иду под зонтом, автоматически переставляя ноги в ботильонах, которые взялись тёмными, мокрыми пятнами, потому что лужи не обойти, они повсюду. Мне нужно куда-то деться. Куда угодно. Только подальше от злополучного кафе, где пять минут назад я увидела своего мужа.

Своего мужа.

Слова звучат в голове, как насмешка.

В эту часть города я попала по просьбе своей подруги. Нужно было забрать документы у знакомого нотариуса, а у неё заболел ребёнок. А справившись и попав под дождь, я решила переждать его в первой, попавшейся на пути кафешке.

Надо же случиться такому совпадению.

Они сидели за дальним столиком. Перед ним стоял недопитый капучино, и он улыбался и смотрел не на кофе, а на девушку напротив.

Брюнетка. С шикарной копной тёмных волос, которые она то и дело откидывала назад жестом, полным уверенной грации.

Молодая. Очень молодая. Она что-то живо рассказывала ему, а когда невзначай повернулась, моё сердце пропустило удар, а следом в грудной клетке затрещало таким неприятием… Это моя студентка, Яна Бакумова. Я её научный руководитель по курсовой работе.

Не знаю, как сдержалась, не подошла. Вовремя представила, как убого буду выглядеть. Просто развернулась и пошла прочь.

Сердце колотится раненной птицей, хочется кричать от боли и предательства. Потому, что знаю, это не просто «встретились случайно». Паша не ночевал сегодня дома, официально он поехал в Питер, на поминки к своему бывшему командиру. Они каждый год ездят, а вечером позвонил, сказал, что задержится, хотят посидеть, пообщаться с сослуживцами, давно не виделись…

Впереди маячит вывеска неприметной кофейни. Толкаю дверь, внутри пахнет поджаренными зёрнами и сладкой выпечкой. Посетителей тьма, все спрятались от дождя. Гул разговоров заглушает легкая музыка, шипение кофемашины и стук дождя о стекло.

– Добрый день, что желаете? – резво спрашивает бариста.

– Американо, пожалуйста.

Оплачиваю, даже не глядя на сдачу, и иду вглубь. В самом дальнем углу, за стеллажом с крупами и чаями в жестяных банках, обнаруживается закуток. Один маленький столик у узкого окна – идеальное убежище.

Снимаю промокшее пальто, вешаю на спинку свободного стула, туда же сгружаю мокрый зонт. Руки дрожат. Сажусь, поставив чашку с обжигающей горечью перед собой. Делаю глоток и пытаюсь сообразить, как теперь. Что дальше, что со всем этим делать.

Я никогда не была красивой. По крайней мере, так себя воспринимала всё детство и добрую часть молодости. Меня всегда раздражали мои рыжие, не густые волосы, зелёный цвет глаз, из-за которых в младшей школе меня дразнили рыжей лягушкой, да и лицо самое обычное. Всё, чем я могла похвастаться – длинные, тёмные, мамины ресницы и чистая, идеальная кожа, такой вот парадокс, практически никогда не встречающийся у рыжеволосых.

Уже будучи на пятом курсе университета, я пересмотрела свою внешность. Моя подруга, Ярослава, та самая, которой я вызвалась сегодня помочь, занялась косметологией, и я была её первым подопытным кроликом. Сейчас я довольна тем, что вижу в своём зеркале. А вот Паша, как оказалось нет…

Хотя, зачем кривить душой, любил он меня искренне, не знаю, что во мне увидел, что нашёл. Даже моя свекровь считала меня замухрышкой рядом со своим красавцем-сыном, а Одинцов говорил, что я красивая, делал комплименты, дарил цветы и подарки. Что же случилось с ним, с нами…

По правде говоря, я видела в нем перемены, давно видела, с момента его ухода со службы. Он тяжело тогда пережил этот период.

Около года назад он где-то неделю ходил сам не свой, а потом заявил, что написал заявление об уходе. Как сейчас вспоминаю, его разочарование и боль. Он никогда не делился ничем по работе, им запрещено обсуждать такое даже с близкими. Но тогда видимо, накипело с лихвой.

– Всё кончено, Лена. Я больше не вернусь в контору, – сказал он как-то явившись позже обычного домой, в нетрезвом состоянии.

В голосе не было ни злости, ни сожаления. Только ледяная, выжженная пустота.

– Почему, что-то случилось?

– Случилось. Я больше не могу быть шестерёнкой в механизме, который перемалывает своих же.

Он не рассказывал деталей. Я всё сложила по обрывкам фраз в пьяные, горькие недели после ухода.

А потом мне вкратце рассказал мой папа. Он у меня тоже военный, когда-то Паша работал под его руководством, а выйдя на пенсию, папа перевёлся в другое ведомство, но бывших, как говорится, не бывает. Он всё равно был в курсе всех событий.

Одинцов – бывший подполковник ГРУ. Ему поручили операцию, которая в процессе вскрылась для него с неожиданной стороны. Под его руководством разрабатывалась операция для группы, которая будет отправлена в горячие точки совершить диверсию. Но случайно он узнал, что результаты работы его группы хотят использовать для внутренних корыстных целей высшего руководства. При этом, после окончания операции, людей отправят на верную смерть, вне зависимости от результата.

Откуда-то ему стало известно, что параллельно другим ведомством готовится группа, которая должна будет нейтрализовать его группу. И его люди, отправляясь на задание, об этом знать не должны.

Паша столкнулся с выбором – выполнить приказ, предав свои принципы и послав людей на смерть или выступить против. Выбрал второе и тихий уход «по собственному», не скандаля, но с полным разочарованием в институте, которому служил.

Я поддерживала его, как могла, обещала, что справимся, внушила ему мысль, что нужно открывать своё дело и переключиться, чем он и занялся, спустя несколько месяцев, так и не найдя подходящую работу. Потом стало легче, его бизнес пошёл в гору, прибыль оказалась вдвое выше, чем мы рассчитывали, три месяца назад на день рождения он купил мне новую машину. Вроде, всё наладилось, но не всё…

Мы прожили в браке пять лет. Сначала детей не хотела я, потому, что строила карьеру. Потому, что не была готова. А позже мы столкнулись с тем, что у нас не получается. Два последних года я не вылезала от врачей, лечилась, пыталась, подбирала дни, что только не делала.

В последний раз моя гинеколог сказала: «Перестань на этом зацикливаться. Отпусти ситуацию, у тебя нет никаких патологий. Репродуктивная функция в норме, гормональный фон стабилен, все обследования показывают идеальную картину. Ты абсолютно здорова. Мой профессиональный вердикт – психогенное бесплодие. Это значит, что твой организм полностью готов к материнству, но твой мозг – нет. В нём включился „стоп-кран“. Страх, стресс, накопленное напряжение, гиперконтроль – вот что тебя блокирует. Ты сама не позволяешь себе забеременеть».

Может, поэтому… ему надоело ждать, он хочет нормальную, полноценную семью, Паше ведь тридцать пять, и он обожает детей.

Не замечаю, как начала плакать. Слёзы крупными каплями стекают по щекам, точно, как дождевые потоки по стеклу, сквозь которое я смотрю в пустоту. Наверное, я и сама от него в некотором смысле отдалилась. Год назад меня пригласили в крупную консалтинговую компанию на руководящую должность, я сократила до минимума свои часы в преподавательской деятельности и с головой ушла в новую работу. Мне нравилось, это был новый виток в жизни, придающий сил и значимости. А Паша, казалось, был рад за меня, а на самом деле… Что на самом деле? Устал, разлюбил, стало неинтересно?

С этой Яной он был сегодня другим.

Конечно, она не знает его в той бессильной ярости, после ухода со службы, в депрессии и разочаровании. Она видит перед собой красивого, сильного, мужчину. Для неё его цинизм – это круто. Его прошлое – опыт. И в сексе он хорош, чего уж…

Представляю их вместе в постели и… неприятием кроет тотально. Сколько они уже в отношениях? Вспоминаю, когда я сама их же и познакомила. Месяц назад где-то. Я сейчас бываю в университете раз в неделю, по вторникам, а она должна была принести мне работу на проверку, но не смогла в тот день. Я сама предложила занести её мне домой на следующий день, потому что выяснили, что живём неподалёку.

И я, добрая душа, пригласила на чай. Яна довольно умна, одна из лучших студенток на курсе. Мы прекрасно общались на общие темы, она немного засиделась, а Одинцов как раз пришёл с работы, переоделся и собирался ехать к сестре. Той какая-то помощь понадобилась. Они вышли из квартиры вместе, потом он мне сказал, что подвёз девушку до дома, оказалось, им по пути…

И она всё это время общалась со мной на лекциях и лично по поводу курсовой…

А я, уходя с головой в работу, в проекты, даже не заметила в нём перемен. Нет, заметила, конечно, но не предположила, что они связаны с любовницей.

И вот финал. Он нашёл ту, которая не видит в нем сломанного человека, которой не интересна та сторона его полумрака, в которой он потерял часть своих смыслов. Она берет от него лучшее, не пытается его «починить», а просто… развлекается и кайфует от внимания взрослого, брутального мужика. С деньгами, с возможностями, ведь с его послужным списком бывших не бывает, Одинцов по звонку может решить любой вопрос.

Господи! Как идти домой? Не хочется, совсем… Там ждёт серьёзный разговор, а я даже не знаю, что ему сказать…