Текст книги "Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ)"
Автор книги: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
63. Кара. Острое чувство стыда
– Чего грустим? – Вера садится рядом со мной на скамейку, наблюдая, как последняя из ее подопечных убегает в сторону раздевалок.
Натягиваю на лицо дежурную улыбку и поворачиваюсь к ней.
– Все хорошо. Просто… задумалась.
После слов Лапиной на душе как-то паршиво. И даже тренировка не избавила меня от неприятных мыслей о том, что у нас с Алексом нет будущего.
– Мне-то не ври.
Вера легонько толкает меня плечом. Ее голос достаточно тих, и мне приходится склониться чуть ближе, чтобы расслышать ее слова.
– Я глухая, но не слепая. А у тебя все на лбу написано капсом, что жизнь дерьмо. – Тряхнув разноцветными косами, она с улыбкой произносит. – Колись давай.
Мне нравится Вера. Несмотря на ее немного грубоватую манеру речи и прямолинейность, она искренняя и открытая миру.
Поэтому, набрав побольше воздуха, я выдаю:
– Я кое с кем встречаюсь… Черт! – Тру лицо. – Сказала так, будто это секрет на миллион. Это мой одногруппник. Мы поначалу друг друга сильно недолюбливали, а теперь… теперь…
Подбираю слова, не зная, как правильно назвать наши с Алексом отношения.
– Ну раз уж ты по цвету сравнялась с моей толстовкой, теперь вы очень даже долюбливаете друг друга, – идет мне на выручку Вера.
Смущенно пялюсь на свои сцепленные в замок руки.
– Вроде того. Мы встречаемся.
– Это не преступление. – Вера пожимает плечами.
– Он заносчивый и у него сложилась определенная репутация в универе.
– Бабник, что ли?
Удрученно киваю.
– Дай угадаю. – Вера постукивает черным ногтем по нижней губе. – Его пассии ссут тебе в уши, как он тебя поматросит и бросит?
Молча поднимаю на нее растерянный взгляд.
То, как легко она озвучила мои страхи, выбивает меня из колеи.
Весь вечер я намеренно гоню от себя эти мысли, но они с упорством чайки из мема «я не договорила» преследуют меня.
– Ясно, что ничего не ясно.
– Это как?
– Да все просто, Карин. Встречайся, влюбляйся, живи без оглядки на прошлое, – произносит хрипло Вера. – Люби на полную катушку, даже если это не навсегда. Наслаждайся каждым мгновением. Потому что люди не вечны.
От ее слов веет застарелой горечью, и я более внимательно вглядываюсь в ее лицо.
Каково это жить, не слыша?
Борюсь между желанием спросить и тактом, и выбираю второе.
Вера в этот момент прищуривает свои орехово-зеленые глаза:
– А этот «кое кто» выглядит, как богатенький засранец с золотой ложкой в заднице?
Оборачиваюсь за ее взглядом и вижу направляющегося в нашу сторону Алекса. Невольно мое сердце делает тройной тулуп, а бедра неконтролируемо сжимаются.
– Да, это он, – произношу тихо, но тут же спохватываюсь и поворачиваю голову к Вере.
Повторяю для нее ответ. Она расплывается в понимающей улыбке и прежде, чем Алекс успевает к нам подойти, говорит мне:
– Ну за такого и не грех побороться с призраками прошлого. Просто помни, Снежина, кто тут королева.
Мы тепло с ней прощаемся, и Вера, сделав Алексу ручкой, уходит собирать свою ватагу.
– Я тебя уже пятнадцать минут жду в машине, – ворчит Алекс, засунув руки в карманы джогеров. – Жрать охота.
Невольно вспоминаю слова Веры и заламываю бровь.
– Я была занята. Если так сильно голоден, мог не ждать меня. Сама прекрасно доберусь.
Бес закатывает глаза, а потом рывком хватает меня за руку и тянет к себе.
Поцелуй выходит жарким и очень голодным. Мы увлекаемся не на шутку, и я уже забываю, о своих колючках, когда Алекс шлепает меня по заднице.
– Сама она. Иди собирайся, я реально щас от голода сдохну.
– Мне нужно домой заскочить.
– Ой, бля-я-я! – тянет Алекс. – Ты хочешь, чтобы твой батя мне яйца прям сегодня открутил?
Раздражаюсь в ответ.
– А я похожа на кочующий табор? У меня даже щетки зубной с собой нет.
– Купим.
– И белье? И крем? – перечисляю я только для того, чтобы позлить Беса.
В моей спортивной сумке все это есть.
– Вообще все, – рубит отрывисто Алекс.
Складываю руки на груди.
– Спасибо, но я хочу свое.
Выматерившись, Бес переводит не меня сатанеющий взгляд.
– Окей. Погнали.
Всю дорогу до моего дома Алекс слушает свой рок, выкрутив громкость на максимум. Еще немного, и я оглохну. Он злится, а я в ответ только поджимаю губы.
Ни за что не признаюсь ему, что это моя месть за всех его бывших.
Интересно, он выполнял все их капризы?
– У тебя пять минут! – бросает мне Алекс, внаглую паркуясь сразу на два места.
Автохам!
– Спасибо, до завтра, – говорю ему спокойно и выхожу из машины.
– Да ты гонишь?! – рявкает, вываливаясь следом.
Мне в этот момент хочется пнуть его. Очень сильно. Куда-нибудь в район его фаберже.
Борюсь с искушением, шагая к подъезду. Сзади раздраженно топает Бес.
Чертыхаясь, он выдирает у меня из рук спортивную сумку и закидывает на плечо.
– Пошли, провожу.
И все.
Типичный обиженка.
Мы в состоянии объявленной войны поднимаемся на мой этаж, я отмыкаю дверь и включаю свет в прихожей.
– А тесть мой золотой где? – Алекс и не думает уходить.
– В части, – отзываюсь и тяну руку к сумке. – Давай сюда, я устала и хочу…
– А нахрена ее так набивать! Что там у тебя, кирпичи?.. – Бес резко вжикает молнией на сумке и с интересом разглядывает ее содержимое.
– Не понял…
Ой!
Его горящий как угли взгляд впивается в меня. Отступаю на шажок назад.
– Пиздец тебе, Снежина.
Я срываюсь с места, несусь в свою комнату. Как обезумевшая, запрыгиваю на кровать и хватаю подушку.
Алекс влетает следом, и я тут же запускаю в него своим снарядом. Он с легкостью от него уворачивается.
– Иди сюда, коза. – Манит меня пальцем.
– Неа.
Мотаю головой. Сердце колотится в горле, дыхание сбито.
Алекс делает движение влево, я инстинктивно дергаюсь в противоположную сторону… и с визгом оказываюсь прижатой к матрасу.
– Попалась! – рычит Бес, щекоча меня и доводя до исступления.
Хохочу, умоляя прекратить. В какой-то момент он нависает надо мной.
– Прибил бы заразу, – зло пыхтит и набрасывается на мои губы.
Терзает их, сводя меня с ума от ощущений. Язык нагло хозяйничает у меня во рту, пока руки настойчиво освобождают меня от одежды.
– Саш… Саша, я же вся потная, – хнычу ему в губы. – Пусти в душ.
– Неа.
Он отстраняется от меня, заводит руки за голову и сталкивает футболку.
– Будем ебаться как животные!
Следом вжикает молния на джогерах… и вот Алекс уже в чем мать родила.
В моем доме! Мамочки.
– Это лишнее. – Он подцепляет мои трусики и ловко освобождает меня от них.
По телу прокатывается разряд тока, а внизу живота будто свернулся электрический угорь. Он жалит меня, пока я наблюдаю, как Алекс разрывает зубами упаковку презерватива.
Я закусываю губу, уже зная, что будет дальше. Но оказываюсь совершенно не готова к тому, что Алекс возьмет меня на руки и потащит… куда?
– Ты с ума сошел?! – шиплю, ощущая обнаженными ягодицами прохладу столешницы. – Мы здесь, вообще-то, едим!
– Считай это моей местью, – хрипло выдыхает мне в рот, одновременно сильно и резко подавая себя вперед.
Стон против воли вырывается сквозь сомкнутые губы.
– А будешь еще выебываться… – Снова резкий толчок. Укус в шею. – И мы затрахаем все горизонтальные поверхности в этой квартире.
Улетая в свой личный космос, я думаю только о том, что теперь семейные посиделки на кухне будут с острым чувством стыда.
64. Кара. Заезд
– Готова? – Алекс поворачивает корпус ко мне. Визор скрывает глаза, но по голосу я слышу, что он улыбается.
– Погнали! – восклицаю и тут же вжимаюсь в его спину, когда мы набираем скорость.
Город размывается в одно разноцветное пятно, в груди птицей порхает восторг.
Мы минуем мост и оживленный даже в ночное время проспект и уверенно мчим на трассу для гонок. От нетерпения прикусываю губы.
Сегодня Алекс участвует в заезде. Оказывается, он там местная звезда.
Закатываю глаза.
Ну еще бы! Бес и скромность – несовместимые понятия.
Когда приезжаем на место, меня слегка потряхивает от адреналина.
– Сейчас с пацанами поздороваемся, и я погнал, – Алекс ведет меня мимо оргов к небольшой компании.
Саунд – ICEGERGERT Либералы
Здесь весело и очень шумно. Из колонок припаркованной тачки звучит реп. Толпа качает, парни даже подпевают особо сочным фразочкам, поглядывая на девчонок.
– Не выебывайся, мы тебя купим!
Я успеваю заметить знакомые лица Всеволода и Камиля, когда к нам шагает Тимофей Сафонов.
– О-о-о, Столица! – радостно вопит он и показательно прикладывает руку к сердцу. – Неужто сошла до нас, простых смертных?
– Сафа, не выебывайся, – Алекс попадает в строчку песни, и всех взрывает от смеха.
– Привет, Фей, смотрю, крылышки у тебя еще не выросли? – Улыбаюсь Тимофею.
– Зато хвост, что надо! – он самодовольно скалится в ответ и шлепает себя по пряжке ремня.
Алекс пихает его кулаком в живот:
– Харош зубы сушить, а то хвостик отвалится!
Тимофей театрально загибается и, выставив вверх ладонь, парирует:
– Остынь, Отелло, у тебя сейчас на холостых движок полетит!
Парни начинают ржать, а мы с девчонками переглядываемся.
Брюнетка тесно прижимается к боку Всеволода и с благоговением ловит все его реплики. Он же продолжает делать вид, что Алекса рядом нет. Мне даже становится немного обидно за него.
Невысокая блондиночка с афрокосами, наоборот, стреляет по парням глазками. Хотя рука Камиля на ее заднице выглядит очень красноречиво.
Но больше всех меня беспокоит шатенка с гладким высоким хвостом и неприязнью на лице. Я видела ее в свите Лапиной и теперь недоумеваю, что она здесь забыла.
– Все, я погнал! – Алекс чмокает меня в губы. – Будь с Тимом и никуда не уходи. Я быстро всех уделаю и вернусь!
Пружинящей походкой он устремляется к столу оргов, а у меня сжимается сердце. Я почему-то боюсь…
– Тим? Этот заезд… это опасно?
Сафонов хмыкает, но смотрит на меня без издевки:
– Только если за рулем младенец.
Он легонько хлопает меня по плечу.
– Не ссы, Столица, Алекс очень редко уступает кому-то первое место.
И все равно мне как-то тревожно. Что это? Предчувствие? Дурацкая блажь?
– А хочешь посмотреть? – неожиданно спрашивает Тимофей.
– Да, хочу!
Мы пробираемся через гомонящую толпу. Краем глаза я успеваю заметить знакомое лицо.
Леся тоже здесь?
Столкнувшись со мной взглядом, она на секунду замирает, широко раскрыв глаза, а потом быстро прижимает палец к губам.
То есть Алекс не знает, что его сестра здесь? Одна?..
Недоумение быстро сменяется шоком, когда я вижу рядом с ней Антона Чумакова. Он что-то говорит девушке, и она отвлекается на его реплику, разрывая со мной зрительный контакт.
Механически переставляю ноги, двигаясь за Сафоновым.
Леся и Антон вместе? Но как?!
Я ничего не понимаю.
Алекс, мягко говоря, его терпеть не может. И он говорил, что Антон не самый порядочный парень… даже хуже.
Закусив губу, все-таки решаю вернуться к девушке и поговорить. Она должна знать правду.
– Тим, погоди! – прошу Сафонова.
– Что случилось?
– Я сейчас…
Оборачиваюсь и разочарованно выдыхаю. Там, где стояла Леся, уже никого нет.
– Кого-то ищешь? – Тимофей касается моего локтя.
– Нет, показалось.
Мне нужно будет рассказать обо всем Алексу.
У самой черты, которая номинально отделяет трассу от зрителей, я едва не налетаю на Лапину.
Черт, только ее тут для полного счастья не хватало.
Вика при виде меня делает такое лицо, будто от меня несет помоями. Тимофей перебрасывается с ней парой фраз, а потом отходит со мной чуть в сторону… и ставит меня на перевернутую желтую бочку.
– Ну вот, самые козырные места. – Похохатывая, смотрит на меня снизу вверх. – Все для тебя, Столица! Лучший сервис.
– Очень смешно, – ворчу, оглядываясь по сторонам.
Несколько парней последовали моему примеру, и заняли высоту. Кто-то наблюдает со второго этажа недостроенного здания.
– Снять меня только не забудь.
Фыркнув, Тимофей, показывает белые зубы:
– Если я тебя сниму, – делает ударение на последнее слово, – Лекс потом мне башку снесет.
До меня медленно доходит, про какой съем говорит Сафонов.
– Пошляк! – Закатываю глаза и складываю руки на груди.
В ожидании старта мы треплемся с ним о всякой ерунде. Но как только раздается сигнал и к линии подъезжают байки, все веселье с меня слетает, как шелуха.
«Саша, будь осторожен!» – мысленно прошу номер «десять».
Будто почувствовав мой взгляд, он поворачивает голову. Мы смотрим друг на друга, и эти секунды растягиваются в бесконечность.
Мне так много ему нужно сказать!
Сказать, что я его…
Громкий сигнал обрывает мои мысли. Байки с ревом уносятся вперед.
Мое сердце тоже несется галопом, когда я вижу, как они входят в поворот и исчезают из виду.
Кто-то из зрителей спешит вслед за гонщиками.
А мы?..
– Там петля, но большая часть трека здесь, – поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд Тимофей.
С замирающим сердцем я жду, когда на горизонте появится Алекс. Но первым появляется кто-то на ярко-салатовом байке. Он проносится мимо с оглушительным ревом.
Через несколько секунд я вижу знакомый черный Дукатти, и едва не подпрыгиваю от восторга.
– Давай! Порви его! – кричит Тимофей, сложив ладони рупором.
На втором круге Алекс вырывается вперед. Толпа визжит и скандирует его имя.
Я даже не осознаю, что и сама кричу и хлопаю в ладоши.
Остался всего один круг!
– Давай, ты сможешь! – восклицаю, сжав кулаки.
Из-за поворота проносятся все те, кого Алекс давно оставил позади. А его нет.
– Где же ты? – шепчу, резко почувствовав холод между лопатками.
По толпе проносится гул, и все начинают бежать в сторону той самой петли. Рации оргов не замолкают ни на секунду.
– Что случилось? – опускаюсь на колени. – Тим?
– Говорят, кто-то сошел с дистанции, и там какой-то пиздец. – Тимофей хмурит темные брови и потом кивает мне. – Я пойду гляну, а ты…
– Я с тобой!
Еще бы я после этих слов осталась здесь.
65. Кара. Твоя-Твой
Первое, что я вижу – черные извилистые ленты тормозного пути. Дальше, у бетонной стены, груда салатово-черного металлолома. У меня сердце проваливается в пятки, когда я узнаю в этой груде байк Алекса.
– Нет! – кричу, чувствуя как в глазах закипают слезы.
Картинка размывается, а в груди разворачивается огромная черная дыра. Кажется, она сейчас поглотит меня без остатка.
Этого не может быть! Чтобы Алекс погиб. Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет…
– …ара …отри-и-и! – сквозь нарастающий гул в ушах пробивается до меня голос Сафонова.
Что? Не понимаю…
– Ты чего замерла? – Он трясет мое плечо. – Смотри, говорю!
Тим указывает куда-то рукой, в сторону от искореженных мотоциклов.
Как в замедленной съемке поворачиваю голову и не сдерживаю облегченного вздоха.
По траве, сцепившись крепче бойцовых псов, катаются Алекс и какой-то бритый крепыш. Под одобрительный рев толпы они наносят друг другу удары.
– Бес, как всегда!
– Мочи его, Ржавый!
– Лекс, въеби ему!
Исступленно вопят парни, снимая драку на телефоны.
– Щас он его размажет!
– Ставлю на лысого сотню!
Кто-то особенно ушлый очень быстро организовывает тотализатор на бой.
У меня голова идет кругом. Никто не торопится их разнимать. Все ведут себя так, будто только этого и ждали.
Бритый подминает под себя Алекса и заносит кулак для удара, но Бес каким-то хитрым приемом выворачивается из хватки и усаживается сверху. От его удара голова Ржавого дергается, а к моему горлу подкатывает тошнота.
– Тим, сделай что-нибудь! – висну на руке парня. – Они же сейчас поубивают друг друга!
В ответ Сафонов только пожимает плечами, с азартом следя за боем.
– Не ссы ты! Пар щас спустят и разойдутся.
Какой пар?! Это больше похоже на приготовление фарша.
Закрыв лицо руками, я молюсь, чтобы это как можно быстрее прекратилось, беспрестанно вздрагивая от звуков ударов и рева толпы.
Мне кажется, что это месилово длится бесконечно долго. Но кто-то даже сделал ставку на время, и через две минуты победу присваивают Алексу.
Он стоит с поднятой вверх рукой. Кровь бежит из его носа, пачкая подбородок, на лице оскал победителя.
Меня одновременно затапливают облегчение и злость.
Как он мог?!
– Ну иди, обними хоть чемпиона-то! – Подталкивает меня к нему Тимофей.
Преодолевая внутреннее сопротивление, иду к нему через толпу. В фокусе только его окровавленное лицо.
Я еще не знаю, что я с ним сделаю. От переживаний меня ощутимо трясет.
В одно мгновение Алекса резко заслоняет широкая спина, а когда я огибаю ее, вижу, как нем виснет Вика Лапина.
Вот же с-с-стерва!
Меня будто в кипяток окунают. Волна жара прокатывается от затылка вниз по спине, а следом по нервам шарашит боль, мешая мыслить здраво.
Дальше все происходит так быстро, что я лишь фиксирую кадры.
Раз – и я уже рядом. Два – моя рука в густой шевелюре этой кобры. Три – резко тяну ее на себя, мало заботясь о сохранности чужих волосенок.
– А-а-а! – визжит эта драная кошка, и мир снова вокруг меня приходит в движение.
Не знаю, откуда во мне столько силы – наверное, от бешенства, – но ее хватает с лихвой, чтобы удерживать каланчу Лапину в унизительным положении «коленопреклоненной холопки» и не дать Лапиной до меня дотянуться
– О, девки сейчас покажут класс! – кто-то гогочет рядом.
Хотите шоу?! Я сейчас так зла, что реально могу ударить эту тупую курицу или выдрать ей скальп.
Но к счастью Лапиной нас разнимают.
Алекс крепко прижимает меня к себе, обнимая крест-накрест руками. Вику держит Тим.
– Сука бешеная! – визжит Вика, вытаращив на меня глаза и брызгая слюной. – Думаешь, я это просто так оставлю?!
– Рискни, – говорю ей и, кажется, улыбаюсь как сумасшедшая. – И паричок не забудь после купить.
– Алекс, и ты это просто так оставишь?! – не унимается эта селедка.
А меня аж потряхивает от злости.
«Он мой!» – беззвучно произношу губами. Четко, как обычно делаю для Веры. И Вика правильно меня понимает. Дергается в руках Сафонова как от пощечины.
– Угомонись уже, Вик! Пойдем-ка, пройдемся. Маткой там подышишь, все дела, – басит он ей и уводит за собой.
Я разворачиваюсь в руках Алекса и сердито смотрю ему в глаза.
Ну ты и гад!
Хочу испепелить его на месте.
Позволил этой выдре на себя запрыгнуть!
Ох, как я зла!
– Если она еще хоть раз до тебя дотронется, я… – начинаю, но он подается ко мне и затыкает мой рот поцелуем.
Алекс целует меня напористо. Несколько раз мы стукаемся зубами. Я мычу, отказываясь пускать его наглый язык в себя. И тогда он меняет тактику. Поцелуй из захватнического превращается в тягучий и сладкий.
Моя злость переплавляется в острое удовольствие. Оно накручивает мои истерзанные нервы на спираль. А потом тяжелым горячим комом оседает между бедер.
Я теряюсь в водовороте ощущений. Исступленно отвечаю, глажу широкие плечи. Вжимаюсь сильнее и упускаю момент, когда Алекс уже во всю ласкает мой язык своим. Делает это, как всегда, уверенно и властно.
Мир растворяется в ярких вспышках удовольствия. Толпа вокруг улюлюкает, а я лишь чувствую, как под ладонью колотится сердце и привкус металла на губах.
Не знаю, в какой момент мы оторвались друг от друга, но в себя я прихожу только тогда, когда за нами с лязгом закрывается ржавая дверь.
Какая-то каморка с бетонными стенами и единственной тусклой лампочкой, повисшей на проводе. В ее свете кровь под носом Алекса кажется черной.
– Больно? – шепчу, не рискуя касаться.
Алекс только дергает подбородком.
– Неа.
– Надо чем-то обработать.
– Да пох! – Улыбается, сжимая горячими ладонями мою талию.
– Что случилось? – Заглядываю ему в глаза.
– Этот хуй решил меня выбить из седла.
Ахнув, прикрываю рот ладошкой.
– Но, как видишь, у него ничего не вышло. Дьявола только жаль…
– Главное, что ты цел!
Алекс, блеснув глазами, снова целует меня. Крепко и влажно.
– Переживала за меня?
– Конечно!
Его руки перебираются с моей талии на ягодицы. Вжимают в его пах.
– Покажешь, как? – опаляет щеку дыханием, запуская во мне импульсы.
– Здесь?!
Испуганно озираюсь. Да тут даже замка на двери нет.
– А если кто-то зайдет?
Меня потряхивает то ли от пережитого, то ли от предвкушения еще не случившегося. Сама себе напоминаю камертон – все дрожит и звенит внутри.
– Значит, надо успеть…
Не успеваю опомниться, как Алекс с силой прижимает меня к стене. Холод бетона проникает через тонкую ткань футболки, контрастируя с жаром его тела.
– Блять, – его голос хриплый, прерывистый. – Хочу тебя...
Он не договаривает, вместо этого его губы жадно впиваются в мои. Клеймят, подчиняя волю. Превращая мои мысли в сахарную вату.
Алекс целует меня так, будто выплескивает весь нерастраченный в драке адреналин. Действует агрессивно и даже грубо. И я отвечаю, заряжаясь от него этим безумием.
Его руки срывают с меня футболку, мои пальцы впиваются в его волосы.
– Тигрица, – рычит он мне в губы. – Охуенно ревнуешь. Мне нравится.
От негодования впиваюсь ногтями в кожу на его затылке.
– Какой же ты!.. – Я выплескиваю свои переживания. – А если бы это я на кого-то запрыгнула? И он меня при всех вот так тискал…
– Ты моя! – Сжимает мои бедра Алекс до боли. Наверняка останутся синяки. Но мне все равно. Потому что я услышала главное.
– А ты… – вырывается у меня между поцелуями. – Ты мой?
Алекс замирает на мгновение, его взгляд становится серьезным.
– Твой, – выдыхает рвано. – До последней ебаной клетки твой.
С каждым его словом во мне что-то взрывается от восторга. Хочется кричать, плакать и радоваться одновременно.
Оглушенная своими чувствами, не сразу слышу, что произносит Алекс.
– Мне кажется, я всю, блядь, жизнь бегу от чего-то. Нахуй мне эти переживания? – морщится, а потом смотрит мне прямо в душу.
Такой уязвимый, такой открытый сейчас.
– А потом я встретил тебя…
Мое сердечко замирает.
– И больше не хочу бежать.
– И не нужно, – ласково целую его в уголок губ. – Я здесь, с тобой.
Алекс снова целует меня, а я будто парю в воздухе от его признаний.
Эти слова… для меня они важнее всех других.
Тянусь к нему всей душой. Обнимаю всем сердцем. И отвечаю на его страсть со всем пылом.
Ничего удивительного, что я не помню, в какой момент остаюсь с обнаженной, ноющей от прикосновений грудью и спущенными до бедер джинсами вместе с трусиками.
– Обопрись ладонями, – горячо шепчет мне Алекс, разворачивая к себе спиной.
Слышу, как он торопливо расстегивает джинсы. Звук молнии кажется невероятно громким в тишине.
Следом шелестит упаковка презерватива, а я готова так, что – мамочки! – сейчас по ногам потечет.
– Прогнись, – Алекс надавливает на мою поясницу, и я послушно выгибаю бедра ему навстречу.
– Умница, – удовлетворенно стонет, входя в меня резким толчком.
Он двигается быстро, заполняя меня полностью. Никакой нежности, только животная потребность быть как можно ближе.
Во мне все дрожит и плавится от этих резких ударов.
Кажется, что внутри меня закручивается торнадо и вот-вот унесет в чертов Канзас!
Встаю на цыпочки, принимая Алекса как можно глубже. Это остро, невыносимо горячо и…
Стону, приближаясь к разрядке.
– Вот так. Давай. Давай, моя девочка, – хрипло произносит Алекс.
И эти слова действуют на меня подобно взрыву. Я кончаю с каким-то гортанным криком, Алекс догоняет меня через секунду.
Я твоя. А ты мой.
И так будет всегда.
Ведь правда?
