Текст книги "Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ)"
Автор книги: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
58. Кара. Чертов Бес
Когда до меня доносится знакомый голос с наглой интонацией, мне хочется сгореть со стыда.
– Совсем эти малотелки оборзели!
– У него вообще совесть есть?!
– Целый автобус стоит и ждет, пока он там крутость свою показывает.
Со всех сторон начинают возмущаться пассажиры, и я невольно втягиваю голову в плечи.
Чертов Бес, ну чего ты этим хочешь добиться?
– Я щас ментов вызову! – рявкает на него доведенный до бешенства водитель. – Да насрать мне, кого ты там…
Его слова тонут в возгласе красной от гнева тетки:
– Мы еще долго будем тут стоять?! Я вообще-то опаздываю!
– Не вы одна! – подхватывают со всех сторон.
– Да вот кралю свою потерял, дебил! – орет водитель, высунувшись в салон.
А потом его взгляд безошибочно находит меня.
– Дамочка! – гаркает он, не переставая на меня смотреть, как на врага народа. – Ты, ты, кудрявая! Давай, выходи и угомони своего хахаля!
В салоне автобуса на секунду становится тихо-тихо, а потом он взрывается от возмущенных голосов пассажиров.
– Малолетки, блять!
– Бесстыжие! Их целый автобус ждать должен!
Я выхожу из него, чувствуя себя оплеванной с головы до ног. И тут же попадаю в загребущие лапы Беса.
Убила бы!
Не сопротивляюсь, пока этот мерзкий человек упаковывает меня в машину.
Все силы у меня уходят на то, чтобы не распускать руки и реально не прибить нахала!
Некстати вспоминается любимая присказка бабушки: «Господи, дай мне еще терпения. Сил не прошу. А то прибью всех нахрен!»
Бесу сигналят со всех сторон: ламба перекрыла почти две полосы. Он молча выкручивает руль и под беспрестанные гудки с ревом трогается с места.
Пока этот гад играется в «шашечки», рыская в потоке машин, я, поджав губы, гипнотизирую одну точку. Мстительно успеваю насчитать с десяток нарушений ПДД и даже парочку лишений, когда мы паркуемся рядом с какой-то многоэтажкой.
– Поговорим? – Алекс первым нарушает тишину.
Молча выхожу из салона, жалея, что нельзя от всей души хлопнуть дверью. Шагаю в ту сторону, из которой мы приехали. По хлопку и сочным матам догадываюсь, что Бес выбрался следом.
– Ну куда ты втопила?
– Ко всем чертям! – бросаю через плечо.
– Да блядь! – Разворачивает меня к себе. – Че за психи на ровном месте?
– Себе это адресуй!
Я все-таки не выдерживаю и со всей силы толкаю его в грудь.
– Ты! Меня! Бесишь! – сопровождаю каждый толчок. – Мудак ревнивый!
Бес не сопротивляется, но когда я замахиваюсь на леща, перехватывает мои руки и прижимает спиной к себе.
– Да я мудак, – горячо шепчет на ухо, касаясь его губами и крепко держа мои запястья. – И да, я ревную!
– Я не давала повода!
– Я знаю.
Да что ты о себе возомнил, мажора кусок?!
Замерев, возмущенно набираю побольше воздуха, но Алекс меня разворачивает к себе и буквально вынуждает его обнять.
– Не хочу тебя с ним рядом видеть.
Это признание выбивает весь воздух из легких.
Под моей щекой ритмично и часто бьется сердце Алекса, выдавая его волнение.
– Но почему?
– Потому что Чума то еще дерьмо, – зло выдыхает мне в макушку.
Алекс подцепляет пальцем мой подбородок и заставляет посмотреть в его разноцветные глаза.
– Не марайся об него, Кара, – тихо и веско произносит он.
– Я не понимаю…
– Он отбитый торчок! – цедит через зубы. – И последний человек, которому я руку пожму.
Антон наркоман? Я не могу в это поверить.
– Не верю, – шевелю непослушными губами.
– Люди врать не будут.
Я выбираюсь из объятий и смотрю на Алекса с долей обиды:
– Люди и не такое придумают.
Бес сжимает челюсти.
– Блять, я ей говорю, что чел конченный торч, а она ему нимб рисует!
– Перестань!
– Что?
– Перестань во всех видеть врагов! – срываюсь и тычу ему пальцем в грудь: – И перестань вести себя как засранец! И если ты сейчас же не извинишься за свое скотское поведение, то я…
Бес не был бы Бесом, если бы не оборвал поток моего возмущения самым наглым способом.
Он сгреб меня в охапку и прижался своими губами к моим.
Алекс целовал меня, напористо толкая язык в мой рот, а я с неменьшим пылом отвечала, вцепившись в его плечи. Когда мысли превратились в розовый кисель, а ноги стали ватными, он оторвался от меня и коротко выдохнул:
– Прости, перегнул.
Сквозь розовую дымку смотрю в его лицо.
Ну как можно быть таким?
– Жрать хочу, – вдруг огорошивает он меня, бодая мой лоб своим.
После позорного линчевания в автобусе я не хочу никуда.
– Есть где-то тихое место? – заглядываю ему в глаза. – Без людей и суеты.
Он недолго думает.
– Моя квартира подойдет?
И кивает на ту самую высотку, у которой мы с ним выясняли отношения.
Ты все продумал, хитрый жук!
Не знаю, возмущаться такой наглости или подивиться предприимчивости?
Но вместо этого я только киваю. Кажется, я и сама не против зайти на его территорию.
59. Кара. Первый раз
– Проходи, не стесняйся, – Алекс легонько подталкивает меня в открытую дверь.
Я топчусь на пороге, бросая взгляд по сторонам. Светлая, просторная квартира с минималистичным дизайном и…
– А, бля, забыл! – Алекс срывается и машет мне рукой: – Там ванная, гардероб, я быстро!..
Тихо фыркаю, наблюдая, как он со скоростью света наводит порядок.
Мальчишки такие мальчишки!
Дверей в квартире не особо много, и после мытья рук, я иду в сторону кухни, совмещенной с гостинной.
Огромный диван и плазма – вот и весь ее интерьер. Джойстики, разбросанные среди подушек. Большая тарелка с чипсами на прозрачном журнальном столике, рядом початая банка газировки.
Хмыкаю. Кто-то задротит вечерами в плойку?
Но мое внимание привлекает гитара. Явно дорогая. Она стоит на подставке и прямо-таки жаждет внимания. Робко касаюсь пальцами струн, и они отзываются басовитым недовольным гулом.
Ой, простите-извините.
Отдергиваю руку.
Интересно, Алекс играет или инструмент здесь ради красивого фона?
Боясь быть застигнутой на месте преступления, топаю в зону кухни.
Гора разноцветных коробочек на столешнице острова прозрачно намекает, что хозяин этих хором уважает доставку.
– Бля-я-я! – раздраженно тянет Алекс, появляясь рядом.
– Ну, могло быть и гораздо хуже, – дипломатично комментирую его срач на кухне, пряча за кашлем прорывающийся смех.
Алекс ерошит волосы и бурчит:
– Харе ржать! У меня приходит уборщица два раза в неделю. А это… я просто торопился с утра.
Не удерживаюсь от шпильки:
– Конечно-конечно.
– Да, блин!..
– Не парься. – Качаю головой. – Мусор меня не пугает. Гораздо больше меня бы напрягли толпы твоих поклонниц. Надеюсь, ты на прячешь парочку на балконе или под кроватью?
Я честно хотела свести все к шутке, но на последней фразе голос позорно дает петуха.
Алекс с возмущением смотрит на меня.
– Ты считаешь, я мучу еще с кем-то за твоей спиной?
Пожимаю плечами:
– О тебе и твоих похождениях едва ли не баллады в универе слагают.
Не знаю, зачем я это сейчас озвучиваю, но оно само просится на язык.
– Ясно, – зло выдыхает он и проходит мимо меня к холодильнику. Алекс хмуро оглядывает его содержимое. Не удовлетворенный осмотром, хватает телефон.
– Тебе чего заказать?
– Я задела тебя?
– Нет. – Кривит в ухмылке губы, которые я десять минут назад целовала.
Но я чувствую, что между нами будто стена выросла.
– Те, кто любит копаться в прошлом, обречены просрать и настоящее, и будущее, – Алекс огорошивает меня своей философией, прожигая недовольным взглядом.
– Тогда оставлю тебя с твоим светлым будущим наедине! – психую и шагаю в сторону прихожей.
Мог бы просто сказать что-то такое… что…
Я не успеваю додумать мысль – через секунду Алекс ловит меня и разворачивает к себе.
– Не пыли! Нормально же общались! – он пытается перевести все в шутку.
Но мне очень хочется его еще немного покусать.
– А это «светлое будущее» с нами в одной комнате?
– Язва!
Алекс шлепает меня по заднице и ловко закидывает на плечо.
– Пусти меня, варвар! – верещу, вцепившись в его спину.
Алекс притворно рычит, а потом кидает меня. С писком лечу на мягкий диван, и тут же принимаю на себя вес Беса.
Ахаю, когда его пальцы проворно задирают топ и проходятся щекоткой по ребрам.
– А-а-а!
– Будешь еще язвить? – Алекс продолжает меня изводить щекоткой.
– Не-е-е!
Дотягиваюсь и больно щипаю его за задницу.
Охнув, Алекс впечатывается в меня бедрами, а я вдруг осознаю, что в пылу борьбы наша поза стала больше похожа… похожа на ту, в которой люди занимаются сексом!
Мои ноги широко разведены, Алекс удобно устроился между ними. Я чувствую, как сильно бьется его сердце, а еще, как что-то упирается мне в живот. Впору порадоваться, что на мне сегодня джинсы, а не сарафан. С ним я даже не знаю, насколько бы хватило выдержки Алекса.
Замерев, мы смотрим друг на друга. Мои щеки пылают. Глаза Алекса радуют расширенными на максимум зрачками.
Самое время пошутить: «А девственность Карины Снежиной с нами в одной комнате?» Но у меня не хватает на это силенок.
Я вообще чувствую себя кроликом под гипнотическим взглядом удава.
– Пиздец, как хочу тебя, – выдыхает мне в губы Алекс.
Сглатываю и испуганно пищу:
– Саш, я…
Слова застревают в горле, и я просто смотрю на Алекса. Наверное, вид у меня максимально зашуганный
Выдохнув Алекс поднимается с меня и протягивает ладонь.
– Не ссы, Кудряха. Я девственниц не ем. – Сверкает зубами в улыбке. – Но, если ты продолжишь так аппетитно закусывать губки и хлопать ресничками, яйца у меня взорвутся к хуям!
И ничуть меня не стесняясь, поправляет то, что ниже пояса джинс.
Я тут же прячу взгляд.
Боже, я пялилась на его оттопыренную ширинку.
– Хотя я не отказался бы уже пожрать, – доносится со стороны кухни. – Бля-я-я. Доставку ждать полчаса…
– Да у тебя там все полки едой забиты! – Оборачиваюсь и киваю в сторону холодильника.
Алекс отрывается от телефона.
– А, это по списку раз в неделю покупают…
И продолжает тыкать пальцами в экран. Возмущенно смотрю на эту ленивую задницу, а потом закатываю глаза и громко вздыхаю.
– Я приготовлю.
– А ты точно умеешь? – Алекс удивленно переводит взгляд на меня. – Мне эта хата очень дорога, и если у тебя с едой также круто, как у мелкой снайперши…
– Да я просто пожарю яичницу! – Всплескиваю руками. – Там особо и не надо обладать талантами шеф-повара.
Я уверенно оттесняю Алекса от холодильника и достаю из него все необходимое.
– Что-то мне страшно, – комментирует мои действия Алекс. – Ты уже раньше готовила?
– Нет. – Смотрю на его вытянутое от удивления лицо и не сдерживаю ехидства. – Считай, это мой первый раз!
60. Бес. Нежно
– Сдаюсь! Все не настолько ужасно, – Доедаю остатки чуть подгоревшей яичницы.
Кара расплывается в довольной улыбке, и я с ехидством добавляю:
– Надеюсь, у меня не вырастут рога, столько соли сожрать! Или влюбилась?
Надув губы, Кудряха вредничает:
– Рука просто дрогнула!
Ну да, мы так активно сосались, что удивительно, как не спалили хату.
– И вообще, я думала, что ты уже давно знаешь, отчего растут рога у мужчин.
Зависаю с вилкой в руке, до меня медленно доходит. А эта зараза с хохотом срывается с места.
– А ну иди сюда! – рявкаю и ловлю пустоту.
Кара носится от меня по квартире, пища и сверкая пятками. Настигаю ее у дивана.
– Щас я почешу тебя своими рогами, засранка!
Схватив со столика банку газировки, она быстро трясет ее и отжимает клапан. Мне в лицо летит сладкая пена, заливает футболку и все вокруг.
На секунду просто стою и обтекаю. У Кудряхи глаза в пол-лица и надутые как у хомяка щеки.
Она все-таки прыскает от смеха, сжимая банку, как снаряд.
– Ну все, доигралась, коза безрогая! – рычу и набрасываюсь на нее, повалив в подушки.
– А-а-а! – отбивается, размахивая руками.
Кола летит во все стороны, обливая нас, как гребаных победителей Формулы-1.
Щекочу заразу, блокируя попытки закрыться. Стряхиваю с волос сладкие капли газировки, а потом, отобрав банку, выливаю остатки ей на голову.
Ахнув, Кара резко садится.
– Ты!.. Ты меня облил?.. – не может поверить, трогая свои мокрые кудряшки.
Ага. Как и я. Один один, дорогая.
– Я теперь вся липкая! – вопит возмущенно и тыкает в меня пальцем.
Глазищи метают молнии. Ну фурия!
Тянусь к ней и провожу языком по щеке. Кудряха замирает, как сурикат, с поджатыми к груди лапками.
– Неа… – Разглядываю ее милую мордашку, ощущая уже привычный дискомфорт в районе ширинки. Голос просаживается, и хрипло выдаю: – Ты капец какая сладкая…
Порозовев, Кара неожиданно тянется и облизывает мои губы.
– Ты тоже, – выдыхает и по-кошачьи проходится языком по нижней губе, а сама следит за моей реакцией.
А у меня, блять, стоит так, что в глазах темнеет.
Кара подо мной ерзает, продлевая мою персональную агонию.
Пиздец.
Прикрываю на секунду глаза, высчитывая, через сколько кэмэ мне, сука, масло в движке менять. Думаю усиленно об этом, потому что иначе… иначе яйца взорвутся.
А когда снова встречаю взгляд, полный немого вызова, все летит к херам.
Рывком стаскиваю с себя мокрую футболку, вжимаю эту чертову девственницу в диван и беру в плен ее губы.
Доигралась, блять, в гляделки.
Кара отвечает с таким жаром, что у меня уже трусы дымятся. Ее губы мягкие, влажные, они отзываются на каждое мое движение. Тихонько стонет мне в рот, когда мои руки тискают и мнут ее упругую попку.
Ее живот дрожит под моей ладонью, когда я забираюсь под топик и провожу костяшками по ребрам, ощущая каждый изгиб ее тела.
Кара царапает мои плечи, извивается подо мной и вряд ли отдает себе отчет в своих действиях. А мне башню рвет от того, какая она отзывчивая.
– Ты охуенная, – отрываюсь от ее рта и спускаюсь дорожкой поцелуев к выступающим ключицам.
Сдвигаю лямки топа и оголяю самую, сука, красивую в мире грудь с идеальными сосками, которые в приглушенном свете кажутся вишенками.
– Бля, щас слюнями закапаю, – несу какой-то бред и с наслаждением облизываю острые вершинки.
Кара вздрагивает и невольно подает себя вверх. В ее глазах паника напополам с вожделением.
– Саша?.. – выходит у нее жалобно.
– Расслабься, все хорошо, – шепчу ей в губы, целуя уголок рта.
Я ищу самые чувствительные точки на ее теле, и как дурак радуюсь, когда угадываю.
В какой момент мы с Карой остаемся в чем мать родила – в душе не ебу.
Она протяжно стонет мне в рот, когда мои пальцы находят самое сокровенное местечко между ее ножек.
Я дарю ей неторопливые ласки, сам медленно поджариваясь на костре возбуждения. Кровь долбит в висках так, что я почти глохну.
Кудряха, прикрыв веки, дышит часто-часто и чуть подает бедра вперед, когда я усиливаю нажим и рисую круги и спирали.
Но стоит мне скользнуть пальцами в нее, как она распахивает глаза и испуганно сводит ноги.
Склоняюсь к ней и отвлекаю поцелуями, пока мои пальцы погружаются в ее жар.
– Т-ш-ш, я нежно, – шепчу ей на ушко, чувствуя, как она снова расслабляется.
Кара доверчиво льнет ко мне, сдерживая стоны и прикусывая пухлые губы.
Ее тело напряжено и дрожит как натянутая струна.
Я умело подвожу ее к краю, двигая ритмично пальцами и не забывая стимулировать самый чувствительный бугорок.
Когда Кара замирает, распахнув в немом крике рот, я накрываю ее губы поцелуем, рукой продлевая удовольствие до тех пор, пока она не перестает дрожать.
Легонько бодаю ее лоб своим. Ловлю в голубых глазах затихающие всполохи оргазма.
– Ты меня почти задушила, тигрица, – шепчу, поглаживая ее бедро и из последних сил сдерживаясь. – Пусти в душ, а то слипнемся.
– Но… а как же ты? – лепечет Кара, ее пальцы трепетно касаются моей груди, там, где отбойным молотком долбит сердце.
– Все норм, – заверяю, мягко высвобождаясь из захвата ее цепких лапок.
Щас удрочусь до смерти, и будет заебись.
61. Бес. Полетаем?
В душе врубаю воду похолодней и думаю, когда же я стал таким мягкохуйственным?
Раньше меня мало заботила мораль. Поебались – разошлись, и никаких проблем. И если телка не хочет, то дверь работает бесплатно.
Но с Карой не хочется быть мразью.
А типа лучше, что ли? Лучше себя прошлого.
И вот он я. Торчу в душе, пока у меня на диване лежит горячая штучка.
И я еще как последний долбоеб едва не ляпнул ей сдуру три заветных слова.
Криво ухмыляюсь. Дожил, Лекс. Да уж, сестрички Снежины кого хочешь под каблук загонят и долбоебом сделают.
Сквозь шум воды слышу стук двери. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с голенькой Кудряхой.
Хуй приветственно ей кланяется, а я уже жалею, что не влупил ледяной водички.
– Я вообще-то не одет, – хохма сама прыгает на язык.
– Я заметила, – фыркает Кара в ответ и складывает руки на груди, прикрывая сисечки, но зеркало палит фасад сзади.
Ой, бля, там не просто жопка. Там, сука, заряженная Бентли! Ябывдул!
– Эта штука… – Кудряха стреляет глазами на мой член и сглатывает: – Она не падает!
– Это член, детка. И ему, походу, теперь даже минус сорок не помеха.
Кудряха заливается пятнами багрового цвета, но не торопится сбегать.
Выхожу к ней, игнорируя полотенце.
– Это все в твою честь. – Играю бровями.
– Пошляк. – Сердито лупит меня ладошкой по груди. – Прикройся!
Оборачиваю бедра полотенцем. Отвожу ее волосы и целую в плечико.
– Ты охуенно кончаешь.
Кара становится пунцовой от смущения.
– Всегда пожалуйста. – Подмигиваю ей и мягко целую в припухшие губы.
– Сейчас принесу тебе чистую футболку.
Не успеваю даже и шага сделать, как в спину летит тихое:
– Саш, я хочу, чтобы ты был первым.
Меня как будто в кипяток окунули. Все нервные окончания закоротило.
Смотрю на свою Кудряху и думаю, за какие грехи мне эта кара досталась?
И за грехи ли?
Я ж не железный.
– Будет… – облизываю пересохшие губы и выталкиваю, – будет больно.
Кара сжимает кулачки и поднимает на меня решительный взгляд.
– Я знаю. Но я… я не хочу больше ни с кем.
Все нахуй, тушите свет.
Как добираемся до кровати – загадка.
В себя прихожу, когда уже натягиваю защиту на ствол и развожу острые девичьи коленки.
– Потерпи чуть-чуть, – молю, толкаясь внутрь.
Бля. Да я прям щас кончу!
Там так узко, что мне яйца в узел завязывает.
– Расслабься, малыш. Расслабься, расслабься, расслабься, – повторяю, как заведенный, по миллиметру преодолевая тесный плен.
Кара жмурится, сведя брови к переносице и закусив нижнюю губу.
Целую ее бесконечно долго, пока не чувствую, что могу продолжать.
В ушах гул стоит, мышцы сводит судорогой, когда я прикладываю максимум усилий, чтобы не протаранить Кару насквозь.
И все-таки причиняю ей боль.
– Ах! – всхлипывает она и вцепляется зубками мне в плечо.
– Ч-ш-ш, сейчас пройдет, – стону ей в рот, выпивая дыхание.
Не знаю, сколько проходит времени, когда Кара расслабляется и перестает меня сжимать изо всех силенок.
– Больно?
Прислушивается к себе и качает головой:
– Непривычно.
А потом добавляет с обидой в голосе:
– Ты слишком большой!
Хмыкаю:
– Надеюсь, ты это в плюс мне запишешь?
– Надейся.
Легонько толкаюсь внутрь.
– Нет, ну вы поглядите на эту пять минут назад девственницу!
– Ай-ай-ай! – пищит, царапая мои плечи.
Целую ее в висок, сходя с ума от ощущений.
Внутри меня будто розовая водородная бомба разорвалась. И тянет, сука, тянет сказать глупость.
Молчи, долбоеб!
И вместо дурацких признаний я шепчу, прижимаясь к ее щеке:
– Полетаем?
62. Кара. Мед и деготь
– У вас с Бесом было, да? – Поля нетерпеливо ерзает, не способная усидеть на месте.
Кошусь на препода, и стараюсь сдержать улыбку. После того, как я созналась подруге, что не ночевала дома, в нее будто бес вселился. Оксюморон в том, что это я поселилась у Беса.
Поля пихает меня локтем:
– Я по глазам вижу, что было…
– Тише ты! – шикаю на нее, ловя косые любопытные взгляды соседей. – Давай уж тогда за кафедру выйди и всем расскажи, а то последний зачет проходит без огонька.
Нашему ряду снова достается очень недовольный взгляд преподавателя, и Поля наконец утыкается в листок с заданиями.
Смешно, но мой листок забрал Бес и позже незаметно вернул уже с ответами. Надеюсь, правильными.
Кошусь на убористый почерк с наклоном влево. Щеки вспыхивают моментально, стоит мне вспомнить, при каких обстоятельствах я узнала, что Бес одинаково хорошо владеет обеими руками.
Мамочки, я горю!
Пожар от щек стремительно перекидывается ниже, а я бросаю взгляд в сторону Алекса и попадаю в ловушку его разноцветных глаз.
Он тоже смотрит на меня. Смотрит так, что внизу живота сладко тянет, и я непроизвольно ерзаю и кусаю губы.
У меня был первый раз! А-а-а, ущипните меня кто-нибудь.
Поверить в это сложно, но за эти сутки Алекс как следует постарался.
Даже несмотря на небольшой дискомфорт после активности слишком большого «дискомфорта» Алекса я счастлива.
А ведь я грозилась ему, что прибью его, если он еще хоть раз проткнет меня своей штукой… и тут же сдавалась без боя… и улетала прямо к звездам.
Алекс быстрым движением проводит пальцами по губам и успевает высунуть язык.
Неприличный жест запускает во мне цепочку ассоциаций, где эти пальцы и язык творили со мной очень-очень непристойные вещи. Но мне понравилось!
Наши гляделки замечает дружок Алекса и растягивает губы в глумливой улыбочке. Вот же… фей недобитый! Он подмигивает мне и что-то начинает втирать Алексу. Тот закусывает губы, сдерживаясь…
А-а-а! Ну все! Не могу больше! Я сейчас самовоспламенюсь и спалю аудиторию ко всем чертям.
Подскакиваю и, схватив листок, устремляюсь на выход. Препод явно удивлен моему рвению, но отпускает меня на волю.
Мне надо вдохнуть свежего воздуха, вопреки всем правилам пожарной безопасности. Но для начала умыть пылающее факелом лицо.
Забредаю в дальний туалет, который здесь чаще всего используют как курилку. Прохладная вода немного остужает мои горящие щеки.
И все равно в отражении я вижу девчонку с шальным взглядом.
Мама бы точно сказала, что я влюбилась. Хорошо, что они с Ярой в Москве на конкурсе. А у папы нагрянула проверка, и он не увидел свою дочку после грехопадения.
Но как же было сладко. Особенно с утра, когда Алекс разбудил меня самым неожиданным и откровенным поцелуем…
Боже! Ну это не я. Это какая-то Свекла Краснова!
Прижимаю мокрые ладошки к щекам, потом сдвигаю в сторону ворот футболки и разглядываю темные отметины на груди.
Алекс слишком увлекся… а я позволила целовать и сжимать меня, так, как ему хочется.
В тот момент я чувствовала, как по венам течет мед. Сладкое, обволакивающее тепло поселилось внизу живота, и никакими мыслями оттуда больше не вытравливалось.
Алекс, кстати, тоже красуется с моим автографом в виде росчерков от когтей на спине. Но на его счастье Бессонов не настолько отбитый, чтобы ходить по универу без футболки.
– Видели рожу этой белобрысой суки? – со стороны коридора доносится визгливый голос Вики Лапиной. – Как же она меня бесит!
Следом звучат голоса ее подружек из свиты. И они явно идут сюда.
Не знаю, зачем, но я быстро прячусь в дальней кабинке, которую приспособили под чулан для швабр и ведер.
Едва я успеваю затаиться, как хлопает дверь.
– Радуется, уродка, что у Бессонова на нее встает! – зло выплевывает Вика, щелкая зажигалкой.
– Викусь, ну ты же знаешь, какой он…
– Вика, он просто пытается заставить тебя ревновать.
Поют ей наперебой подружки. А мне хочется раскашляться от сигаретного дыма, настойчиво ползущего мне в ноздри.
Они еще пару минут полощут меня во всех помоях, упражняясь в вариациях слов «шлюха» и «блядь».
– Ничего, девочки, – после паузы произносит довольным голоском Лапина. – Этой сучке недолго осталось прыгать на члене Беса. Я это точно знаю…
Сжимаю кулаки от бессильной злобы.
Посмотрите на нее, знает она!
Все-таки надо было не миндальничать с этой выскочкой, а просто устроить ей темную. Если Лапина думает, что в спортивном интернате мы с девчонками только улыбались друг дружке, то она глубоко ошибается.
Провоняв весь туалет сигаретами, змеищи наконец покидают меня.
Через пару ударов сердца я выхожу из своего укрытия. Распахиваю створку окна пошире и жадно дышу свежим воздухом. От нехорошего предчувствия на душе больно и пусто.
Что ж, в любой бочке меда есть ложка дегтя. Мне только что показали изнанку отношений с Бесом.
Всем рот не заткнуть. Это только начало. Нужно просто это принять и идти дальше.
Беса нахожу на парковке в окружении Феечек. Неподалеку замечаю и Лапину с ее компашкой.
Она сталкерит Алекса, что ли?
Беззастенчиво прижимаюсь к его боку, впервые демонстрируя всем, что мы вместе.
Плевать я хотела на всяких завистливых дур.
Алекс крепко целует меня в губы под задорные крики парней. И я отвечаю со всем пылом.
Да! Выкуси, Лапина, он мой! И иди уже, пожалуйста, в жопу со своими умозаключениями. Тем там самое место.
Все мысли у меня выветриваются из головы теплым майским ветром.
К черту весь деготь! Тем более, сладость моего меда не перебить никакой горечи.
Я счастлива.
Если бы я только знала, как же ошибалась тогда.
