Текст книги "Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ)"

Автор книги: Ника Оболенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

54. Кара. Поцелуй

В компании, в которую меня втянул Алекс, я узнаю еще троих из феечек.

– Как ты сказала? – перекрикивает сочный бит Алекс.

А я со смешком повторяю дурацкое прозвище, которое мы с Полей дали мажорикам.

Алекс откровенно ржет, поглядывая на ничего не подозревающих парней.

Он обменивается рукопожатиями с Тимофеем Сафоновым и Камилем, фамилию которого я благополучно забыла. Здоровяк Сева, вступившийся за меня перед сворой Вики Лапиной, стоит чуть в стороне и не спешит жать руку Алексу.

Оба делают вид, что так и надо. Но мне кажется, что между ними будто черная кошка пробежала.

Тим, посмеиваясь, сыплет пошловатыми шутками, но, что удивительно, касаются они только незнакомых мне девчонок.

Мою скромную персону он обходит стороной. Только разок обзывает Столицей, за что я тут же ласково называю его Стеллой и прошу не слепить меня своим сиянием.

И пусть теперь голову ломает, почему!

Но в целом, никто не превращает наше общение в травлю.

– Не думала, что у таких есть кодекс чести, – признаюсь Алексу, пока идем к месту заезда.

– Каких таких?

– Ну… – пожимаю плечами, подбирая слова. – Избалованных?

– Чую, что хотела сказать «охуевших», но постеснялась, – хмыкает он.

И неожиданно резко прижимает меня к себе. Мимо проносится какой-то парень, и я испытываю в этот момент благодарность. Тот бегун явно пихнул бы меня, если бы не помощь Беса.

Кошусь на него. Он продолжает невозмутимо шагать рядом, будто ничего такого не произошло. Но пальцев с моей талии не убирает. И мне это нравится.

В груди как-то подозрительно теплеет, и мои глупышки-бабочки снова щекочут меня своими крылышками.

«Не влюбись, Рин», – говорю я сама себе.

И чувствую, как к нежному трепету примешивается тяжелая горечь.

«А если уже поздно?» – вдруг прошивает меня насквозь мысль, и я сбиваюсь с шага.

Я наблюдаю за гонкой в кольце рук Беса, но едва ли понимаю, где я нахожусь.

Сердце давно решило перевыполнить план по тахикардии, а противные бабочки в животе разлетелись по всему телу.

А как еще объяснить, что я чувствую небывалую легкость. Еще немного, и я просто взлечу вверх как воздушный шарик.

Правда, мой якорь держит меня очень крепко.

– Не устала? – Алекс касается моего уха губами. Так… интимно, что я не сдерживаю дрожь.

– Нет.

Я поворачиваю голову. Он так близко.

Смотрит на меня, пожирая взглядом.

Его лицо склоняется ко мне. Ниже. Еще ниже. Еще немного, и мы соприкоснемся губами.

Во рту пересыхает, облизываю губы, ловя потемневший взгляд каре-голубых глаз.

Он меня сейчас поцелует.

Я хочу этого или нет?

– Я… – выдыхаю, и тут толпа радостно взрывается разноголосым ревом.

Победил? Кто-то победил. Но мне все равно.

Кажется, я проиграла своим чувствам.

– Вау! Как красиво! – От восторга у меня захватывает дух.

Стискиваю ладонями шлем. Ветер играет волосами, наверняка превратив их в воронье гнездо.

Перед нами раскинулся весь город – море огней, дрожащее, живое, бесконечно красивое. Сюда доносился лишь отдаленный, приглушенный гул мегаполиса, словно мы парим над ним как птицы.

– Нравится?

Вместо того, чтобы разглядывать ночную панораму, Алекс смотрит на меня. Слишком пристально и серьезно. Его глаза в свете далеких огней кажутся бездонными.

И это очень смущает. Настолько, что в груди что-то сладко сжимается и дрожит.

– Да, – выдыхаю пересохшими губами и облизываю их.

Взгляд Алекса прилипает к ним моментально, и сладкая дрожь от этого только усиливается.

Он медленно, будто давая мне время отступить, поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке, смахнув непослушную прядь.

Его прикосновение обжигает, запуская во мне цепную реакцию: дыхание резко сбивается, сердцу становится тесно в груди, а бабочки сходят с ума и разноцветным вихрем кружатся внутри.

Я безропотно позволяю вытянуть из ослабевших рук шлем.

Действительно, зачем он мне.

– Только не кусайся, Кудряха, – бормочет хрипло Алекс, склоняясь ко мне.

«Да я и не думала», – хочу ответить.

Но все мысли выдувает ветром из головы, когда мягкие горячие губы прикасаются к моим.

Сначала осторожно, почти несмело, вопрошая. А потом… Потом уже не остается никаких вопросов.

Я отвечаю, робко положив ладони на грудь Алекса. Голова все еще идет кругом, когда я послушно размыкаю губы и пускаю его язык внутрь.

Боже. Я целуюсь с Бесом!

Его руки обвивают мою талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

Я цепляюсь пальцами в его кожаную куртку, притягивая ближе, теряя опору под ногами и находя ее только в нем.

Схожу с ума от ощущений.

Это так горячо. Остро. Запретно.

Какой-то неясный звук рождается во мне, когда ладонь Алекса смещается с моей талии, проворно пробирается под слои одежды и касается голой кожи.

Кончики пальцев ведут от пупка выше, выше…

Когда они накрывают грудь, через меня будто пропускают электрический ток. Тело дергается, импульс стреляет от затвердевшей горошины соска в самый низ живота.

– Пиздец, – рвано выдыхает мне в губы Алекс и снова набрасывается на мой рот.

Он жалит меня поцелуями, пока его рука превращает мое тело в камертон.

Новые ощущения будоражат.

Всхлипнув, жмусь к Алексу со всей силы. Подаю себя, сходя с ума от нереальности происходящего.

И до меня наконец доходит, что странными звуками были мои тихие стоны.

– Останови меня! – стонет Алекс, гуляя руками по моему послушному телу: бедра, спина, живот. И снова грудь, ставшая болезненно чувствительной.

– А если не хочу, – шепчут мои зацелованные губы.

Сквозь розовую пелену смотрю на Алекса. Читаю в его расширенных зрачках голод.

Ощущаю как в живот мне упирается явное свидетельство его желания. От этого жар затапливает меня с головой. Подобно цунами, он несется, сметая все сомнения и страхи. И в конце концов тяжело и вязко оседает там, где все тянет и ноет в неясной истоме.

Я как в безумном сне веду ладошкой вниз по груди Алекса. Молния на куртке царапает, пряжка ремня – кусает холодом. А в моей голове пусто и звонко.

Но в последний момент торможу и просто дышу загнанно, испуганная своей внезапной смелостью.

– Всю кровь мне свернула, – с усмешкой выдыхает Алекс.

Его горячая ладонь крепко сжимает мою и толкает вниз.

– Еще немного, и зазвенят.

Божечки.

Моя рука на его… на его эрекции!

Он меня…

– Да, – жарко шепчет Алекс, прикусывая нежную кожу на шее.

Толкается несколько раз бедрами.

– У меня на тебя стоит двадцать четыре на семь. Дрочить рука устала…

Это так порочно. И по-бесовски прямо и нагло. Но тело ведет. Тьма засасывает меня, с легкостью перекидывая на ту, запретную сторону. Где нет никаких тормозов.

Кажется, я пьяна без капли алкоголя. Кажется, я готова поддаться. Я сама себе напоминаю мягкий воск.

Кажется, моя соображалка покинула чат.

55. Кара. Дурак

Но у Алекса выдержки больше.

– Бля, надо тормозить, пока я еще способен на это. – Тяжело вздохнув, он отрывается от меня.

Покачнувшись, плюхаюсь на сиденье байка. Ноги не держат.

Алекс с чертыханием потрошит пачку сигарет. Ломает парочку. Снова матерится.

Я давлю в себе смешок, но он все равно прорывается наружу.

– Смешно тебе, да, пигалица? – беззлобно рычит на меня, выуживая третью сигарету.

Молча закусываю губу.

Ауч! Как они припухли!

– А мне вот нихуя не смешно. Ведьма, «возбудим и не дадим» явно стоит сделать твоим девизом.

Алекс зажимает губами фильтр, ерошит волосы на затылке. Огонек зажигалки освещает красновато-желтыми бликами его профиль. И он мне кажется таким сейчас красивым.

А еще… не знаю, как правильно это объяснить…

Алекс сейчас передо мной настоящий.

Нет, он все такой же хамоватый мажор. Но будто наконец-то дал посмотреть на него без маски.

– Нравлюсь? – Алекс криво ухмыляется.

Ну, что я говорила? Наглый мажорище.

– Вот еще, – фыркаю. И из вредности отворачиваюсь. Но потом решаю бить его же оружием: – А я тебе?

– А что, есть какие-то сомнения?

И указывает на свой пах.

– Балда! – выпаливаю и заливаюсь краской по самые брови.

– Да ладно тебе, Кудряха. Смущаешься, как девственница.

Па-па-па-пам!

Я и есть девственница. И я сейчас провалюсь сквозь землю.

Алекс как-то странно смотрит на меня.

– Кара, а давай как на духу…

– Нет! – перебиваю его, сердце галопом устремляется в горло.

– У тебя кто-то уже был?

Ну, конечно, Алексу плевать на мой возмущенный вопль. Он прет как танк.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, – складываю руки на груди.

Ну как, блин, мы вышли на эту кривую дорожку.

– Ну нет, блять! Ну че мне так свезло? – тихо ругается Алекс, но я его прекрасно слышу.

Выглядит он сильно озадаченным.

– Окей! Я понял, что ты цветочек нежный.

Он присаживается рядом, и я как по команде скатываюсь к нему под бок. И Алекс меня тут же захапывает своими ручищами.

– Да не возись ты! – шипит, получив локтем под бок. – А то укушу… или трахну.

Я в немом шоке смотрю на него.

– Ну ручками ты себя трогала?

– Бессонов, ты бессмертный?! – пихаю его в грудь и собираюсь вскочить.

– Стоять!

Алекс обхватывает меня руками крест-накрест, не давая сбежать. А потом этот гад начинает меня нещадно щекотать.

– А-а-а-а! Это запрещенный прием!

– Колись, Кудряха! Рукоблудила или нет? – ржет Бес.

Бесит!!!

– А-а-а-тпусти! – пищу, выкручиваюсь змеей в его руках. – Нет! Нет, ясно тебе!

Алекс меня наконец отпускает и я бешеной кошкой отпрыгивают от него.

Дышу как дракон!

– И только попробуй сейчас что-то сказать! – рычу не хуже древней ящерицы.

Взглядом испепеляю этого смертника. А он только смотрит на меня в ответ так, как умеет только Бес: самоуверенно, бесяще просто до печенок.

Алекс делает резкое движение вперед и, сцапав меня своими лапищами, целует в кончик носа.

Я сдуваюсь как проткнутый шарик.

Губы Алекса смещаются на щеку, потом трогают мои губы…

И вот мы уже снова целуемся, а в моей головушке только эхо гуляет.

– Сама ты балда, – Алекс упирается лбом в мой.

– А ты… – не нахожусь я сразу с ответом. – Ты просто… просто ужасный пошляк!

– Если бы ты только знала, какой, – шепчет он хрипло, и его дыхание обжигает мои губы, сводя меня с ума. – Я же тебе говорил, что со мной не соскучишься.

– Позер, – бурчу и из вредности щипаю его за руку.

Внутри раздрай. Мои чувства сейчас больше похожи на кубик Рубика – голову можно сломать, пока разберешься.

Снова смотрю на Алекса, и ощущаю себя слаймом. Я снова – желейная размазня.

Очнись, Рин! Да он же еще недавно тебя изводил, и ты на дух его не переносила!

Мои ментальные оплеухи почему-то перестают действовать, и тогда я выпаливаю:

– И часто ты сюда возишь девчонок?

Мне бы хотелось, чтобы это прозвучало независимо и гордо. Но по факту я чувствую, как ревность стискивает острыми коготками мое сердце.

Хотите честно?

Я не хочу знать правду. Потому что с пугающей ясностью осознаю – она убьет во мне что-то хорошее, чему я до сих пор боюсь дать название.

Поля ведь рассказывала о похождениях Беса. Он первостатейный бабник и грубиян.

Тогда почему при одном взгляде на него у меня коленки превращаются в желе, а мозг – в зефир?

– Ты, вообще-то, первая, – хмыкнув, Алекс прерывает мою внутреннюю агонию.

Первая? Я не ослышалась?

Кажется, я произношу это вслух, но мне все равно.

– Это наше с мамой тайное логово, – задумчиво произносит Алекс.

– Круто! – Это действительно классное место. – Вы часто с ней здесь бываете?

– Бывали, раньше.

– А сейчас времени нет? – ехидничаю, собираясь пульнуть шутку про то, что Бес ноги до задницы стер, пока бегал за каждой юбкой, но он меня опережает:

– Мамы нет.

Резко становится холодно. Потому что по его тону я понимаю, это «нет» м привкусом невосполнимой утраты.

– Саша, – впервые называю его так. – Мне жаль.

– Да ладно, нормально все.

– Когда… – голос подводит. – Когда это случилось?

– Мне было пятнадцать. Она болела. Все, давай сменим пластинку, а то разведешь тут сырость, простыну, – он пытается все свести в шутку.

Но я чувствую, как Алекс закрылся. Спрятал от меня боль за показным «круче меня только горы».

Не выдержав, тянусь и крепко обнимаю его. Согреваю своим сердцем.

Мне бесконечно жаль.

И Алекс, помедлив, сжимает меня в ответ. Утыкается в мое плечо, пряча от меня взгляд.

– Уверена, она очень любила тебя. И сейчас наблюдает за тобой. – Я ласково касаюсь его волос. Глажу с щемящей грудь нежностью.

– Ну я бы не хотел, чтобы она смотрела за мной постоянно, – произносит Алекс. – Особенно, когда я в душе и гоняю…

– Дурак!

56. Бес. Принцесса

Пиздец, я щас ливер выплюну!

Перехожу на шаг.

В боку колет, будто раскаленный штырь вогнали. Дышу как загнанный лось, каждый вдох раздирает гортань. Позвоночник щас выйдет из чата – кажется, этот ебучий рюкзак за спиной, набитый бог знает чем, весит тонну.

И с каждым, сука, шагом по раскисшей грязи только прибавляет веса.

– Боец, чего прохлаждаемся?! – гаркает сбоку один из инструкторов. – Вперед, вперед! Не отстаем!

Да я, блять, «боец» в самом пиздатом смысле этого слова.

Меня выдернули из постели в пять утра, сунули в камуфляж, впихнули в уазик и привезли сюда, на этот адский полигон, где каждый сантиметр пропах дерьмом и мужскими слезами.

Спасибо за этот аттракцион Владимиру Викторовичу. Вот чуял я жопой, что злопамятный он мужик. Мстит мне за то, что я привез Кару домой во втором часу ночи.

Не, тогда он даже не стал орать. Просто посмотрел на меня своим убийственным взглядом и сказал: «Завтра, в пять утра. Будь готов».

Ага, бля! Привез меня в лесополосу и довольный, как черт, объявил, что у меня сегодня курс молодого бойца.

Ускоренный, сука, в стопятьсот раз!

Подгоняемый криками, перехожу на бег.

Муляж калаша постоянно перевешивает вперед, и я с матами дергаю ремень.

«Если бы ты только знала, Кудряха, какой у тебя батя му…»

– Давай, Принцесса, шевели жопой! – орет мне старший моей группы, рядовой Романов.

И я бы на хуй этого клоуна, да еще бы и табло подправил за прозвище, но впереди замаячила шестиметровая стена с веревкой.

После рва с вонючей жижей, и «паутины» из колючей проволоки – это прям заявка на инфаркт.

Стискиваю зубы и преодолеваю последние метры.

Весь адовый забег я плетусь в хвосте группы. Эти бегут, как роботы, а я, блять, последний раз такой кросс бежал в школе!

У стены перевожу дух, пока бойцы по очереди взлетают на нее.

Смотрю на эту хуйню с чувством глубокой безнадеги.

– Давай, Принцесса! – кричит Романов, стоя передо мной с руками, сложенными в замок. – Не тормози!

Я, не думая, вставляю ногу и он мощным толчком отправляет меня вверх.

Каким-то чудом вцепляюсь в веревку, подтягиваюсь и перекатываюсь на другую сторону.

Под дикий ржач парней падаю, как куль с дерьмом.

Это успех, блять!

– Чего разлегся? – Романов уже тут, дохуя заряженный. – Тебе отдельное приглашение нужно?

Кряхтя, как столетний дед, поднимаюсь и бегу вслед за группой.

И снова ров. Ебать, у них фантазия!

Вонючая, ледяная жижа достает до груди.

– Вот это джакузи, парни! – весело орет Романов, будто мы на курорте. – Да еще и с подогревом!

– Да стопудово ради нашей Принцессы полкан расстарался! – зубоскалят парни.

– Колись, на какую из любимых мозолей полкана успел наступить? – со смешком тихо спрашивает Романов.

Кошусь на него.

– На самую красивую, – хриплю, мечтая сдохнуть где-нибудь тут, под кустом.

У Романова брови взлетают вверх. Он быстро понимает, о ком я.

– А ты отчаянный, Принцесса! – присвистнув, качает он башкой. – Или совсем отбитый! Свою старшую дочку полкан стережет пуще дракона.

Ага, это ты еще не знаешь планов младшей Снайперши на свою тушку.

Последнее препятствие – бревно над очередной лужей. Ребята пробегают по нему легко. Я делаю шаг – и нога подворачивается. Почти падаю в грязь, но Романов хватает меня за лямку рюкзака.

И последние сто метров бежим плечом к плечу.

Пересекаем условную черту.

Послав нахер команды инструктора, просто падаю навзничь и смотрю в небо.

Ощущение, будто танком переехали. Каждая клеточка в теле буквально орет от боли.

– Молодец, Принцесса, не посрамил Дисней! Родина тебя не забудет! – Романов тянет мне кулак.

Толкаю своим и с трудом сажусь.

А через пару минут до меня доходит, что я уже ржу вместе со всеми над шуточками этого клоуна.

В крови курсирует какой-то ядерный коктейль из усталости и эйфории.

Бля, я сделал это! Не зассал.

Грудь распирает от пацанской гордости. Потому что впервые за долгое время я чувствую себя человеком, который может. И это, блять, круче любого адреналина от гонок или спарринга.

– Ну хоть не сдох, и на том спасибо, – расщедрился на комментарий Владимир Викторович, когда меня вонючего и чумазого высадили рядом с домом.

– Еще скажите, что тот гандон в блестках так бы смог, – бурчу.

По довольной роже полковника вижу, что он прекрасно понял, о ком я говорю.

– И давай там, больше чтоб без опозданий… Принцесса, – напоследок выдал мне цу и свалил.

Чёрт. Кажется, я начинаю понимать, что за мужик Владимир Викторович. И почему его дочь – самая стойкая и упрямая девчонка на свете.

Яблочко, блять, от яблоньки.

57. Кара. Избалованный мудак

– Я присяду? – раздается над ухом.

Выныриваю из своих мыслей и поднимаю взгляд на Антона.

Он застыл рядом с моим столом. На лице дежурная улыбка, а в непривычно светлых глазах холодный интерес.

– Да, конечно, – отмираю и сдвигаю в сторону учебники и чужие конспекты.

Антон тянет на себя соседний стул, но я быстро кладу на него рюкзачок.

Дурацкая заминка.

– Ой, прости! Я…

Заливаюсь краской по самые брови. Но я еще помню, как Алекс шипел на Чумакова, стоило тому появиться в радиусе ста метров. И последнее, чего я хочу, это разборок между парнями.

– Ты уже сдал? – неловко перевожу тему.

Пока вся моя группа пытается получить зачет по социологии, я это время провожу в читальном зале.

Поля завистливо вздыхала и жаловалась, что ей пришлось зубрить всю неделю.

– Типа того, – криво ухмыляется Антон, усаживаясь напротив. – Где твой ручной цербер?

Алекс сдал одним из первых – конечно, устно! – и куда-то свалил, попросив его дождаться.

– А что, ты так сильно его боишься? – решаю подколоть в ответ.

– Опасаюсь за его красивый нос.

Фыркаю. Антон тоже улыбается в ответ, и напряжение, внезапно возникшее между нами, начинает спадать.

– А если серьезно, ты и Бессонов? Придумать кринжовее пару сложно.

Я перестаю улыбаться. Мне не нравится то, что я слышу.

Наши с Алексом отношения действительно странные. Они начались с обоюдной неприязни, и я была на двести процентов уверена, что, кроме ненависти, ничего не способна испытывать к этому избалованному мажору. Но в действительности все оказалось иначе.

Мы неминуемо сближаемся. И мне это дико нравится.

Но сейчас из уст Антона это звучит так, будто встречаться с Бессоновым грязно и постыдно. Хочется встать и послать Антона куда подальше. Но мне не приходится это делать, потому что сбоку резко раздается:

– Тебя это ебать не должно!

Алекс мрачно испепеляет взглядом Антона. Потом переводит его на меня.

Он зол. Хотя, нет. Злой Алекс – это мягко сказано. Он в бешенстве.

– Собирайся! – отрывисто бросает мне и выдергивает меня из-за стола за руку.

– Мои вещи!.. – шиплю я на него возмущенно.

– Заберут.

Алекс тараном прет вперед, наплевав на всех и вся. Я пребываю в таком шоке от его выходки, что позволяю себя вывести из универа.

– Алекс, стой! – дергаю ладонь на себя.

Какой там! Он молча тащит меня к своей машине, игнорируя мою.

– Мне больно! – кричу.

Он тут останавливается и отпускает мою руку.

– Прости.

Демонстративно потираю запястье. Конечно, это было вранье, но как еще остановить этот танк?

– Какая муха тебя укусила? – с сомнением спрашиваю у Алекса, наблюдая за сменой эмоций на его лице.

– Я тебе сколько раз говорил: не общайся с Чумой? – он тут же бычит на меня.

Рефлекторно скрещиваю руки на груди. Когда он так себя ведет, мне сразу хочется защищаться.

– Ах, извини, я должна была сначала дать лапу или поскулить?

– Не передергивай, Кара!.. – психует.

Перебиваю:

– Это ты передергиваешь! Какого-то черта возомнил себя моим хозяином! Может, мне вообще ни с кем не общаться?!

На мой крик начинают оборачиваться студенты и прохожие. Меня это еще сильнее злит.

Какого черта, Алекс?!

– Сядь в машину, – командует, раздувая от гнева ноздри и распахивая передо мной дверь ламбы.

– И не подума…

– Кара. Сядь в эту ебаную машину!

Молча показываю ему фак и иду к своей Малышке.

В груди доменная печь – все жжется и плавится на огромной температуре. В голове куча бранных слов, которые я усилием воли сдерживаю за зубами.

Как можно быть таким?!

Р-р-р-р. Бесит просто!

Не успеваю я снять блокировку с тачки, как Алекс догоняет меня. Он выхватывает у меня ключи.

– Что за фокусы, Бессонов? Отдай ключи!

Он с легкостью блокирует мои попытки дотянуться до брелока, просто поднимая руку все выше.

– Окей! – Сдуваю прядь волос с лица. – Пешком дойду!

Разворачиваюсь и, пылая как факел от негодования, ухожу прочь.

– Кара, вернись! – летит в спину.

Ага, щаз. Прям бегу и падаю к вашим ногам, мой господин. Вместо ответа я просто снова показываю Бесу средний палец.

Слышу, как он матерится.

– Ну и катись ко всем чертям! – орет этот придурочный.

Мудака кусок!

Я прыгаю в первый попавшийся автобус, наплевав на маршрут. Только подальше отсюда.

Протискиваюсь к окну и успеваю заметить пролетевшую мимо ярко-желтую ламборгини, как автобус резко тормозит, и меня буквально вжимает в поручень.

Мы стоим. В салоне нарастает недовольный гул. Водитель со смаком орет на какого-то мудака, перекрывшего выделенную полосу, а меня снедает нехорошее предчувствие.