Текст книги "Любовь в Лопухах (СИ)"
Автор книги: Ника Оболенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 41. Инкубатор, Кинг и Паразит
Любовь
– Что делать-то будем? – Лика озадаченно наморщила лоб.
– Не знаю, – выдохнула, мечтая прикопать одного идиота, забывшего закрыть курятник.
– Так это… – Лёня опасливо на меня покосился, но продолжил более бодро, – давайте зажарим? Яичница по-царски будет, а то одни хлопья жрать надоело…
Он резко умолкает под моим сатанеющим взглядом.
Галина Зинаидовна, вероломно сбежав, не только добавила мне седых волос, но и бросила на наше попечение двадцать пять яиц!
Лучшая несушка области, бляха муха!
– Лёнь, ты дебил? – Лика сердито поджимает губы.
– Анжелика Васильевна, вы же знаете, что я только коклюшем и ветрянкой в детстве болел, – басит Лёня обиженно.
Закатываю глаза.
Нет, он идиот, который жрет кошачий корм вместо хлопьев. А мы третьи сутки в крысу молчим и не говорим ему об этом.
Все не без греха. Но Лёня прям вчера отличился.
Не знаю, откуда его посетила мысль выпустить кур, но она явно показалась ему гениальной – этот горе-спасатель решил выгулять куриное стадо на крытом дворе.
Стадо прекрасно паслось и даже без пикетов и митингов согласилось вернуться обратно в место отсидки.
Вот только одна чернопопая рецидивистка удачно успела слинять.
Задумчиво кручу в руках куриного подкидыша.
– Никакой царской яичницы. А вдруг этой кладке не один день… Хмм… гугл пишет, что там вполне уже могут быть птенчики. Сейчас проверим, – Лика отрывается от экрана смартфона и включает фонарик. – Вот, смотрите!
Мы все дружно склоняемся ниже.
Через подсвеченную скорлупу проступает силуэт эмбриончика.
– И что нам теперь делать? – заводит шарманку Леонид, а я сердито выдыхаю:
– Высиживать!
– Как? – Леня аккуратно крутит в руке-лопате яйцо.
Как, как. Каком кверху!
– Кто накосячил, то и будет высиживать, – вношу предложение.
– Я не специально! – И Лёня, этот здоровый лоб, прячет руки за спину и краснеет.
Ну прямо детский сад какой-то!
– И что, обречешь двадцать пять сирот на верную смерть? – стреляю глазами на кладку.
– Ну… пусть кто-нибудь другой!
А Лёне не откажешь в соображалке, вот только у нас не такой большой выбор.
– На меня даже не смотри! – Лика прикрывает свой личный инкубатор ладонью.
– Я вообще-то куриц имел в виду, – совсем смущается Леня.
Здравое зерно в этом есть.
И мы гуськом отправляемся в курятник.
Куры при нашем появлении и активной агитации к высиживанию чужих детей заполошно хлопают крыльями и всячески пытаются уйти от ответственности.
Пасует даже петух.
Такое ощущение, что авторитет у Галины был как у воротилы из 90-х – незыблемый.
Устав гоняться за курами, возвращаемся в дом.
– Кто следующий? – деловито упираю руки в бока.
– Я тут погуглила, нам нужен инкубатор! – Лика радостно размахивает смартфоном. – Можно из старого холодильника сделать!
Древняя «Свияга» в этот момент как-то подозрительно начинает вибрировать.
– Чтобы сломать что-то ненужное, надо сначала купить что-то ненужное, – перефразирую крылатые слова дяди Федора.
– О! Можно подложить кошке! Там как раз температура нужна около 38 градусов!
Мурка на кладку посмотрела так, будто это клубок ядовитых змей. А при попытке усадить ее сверху, начала истошно орать и царапаться.
– Исчадие, неужто жалко тебе ради благого дела пострадать?! – мои вопли не тише кошачьих.
Но Мура страдать была не намерена и, напоследок оставив мне длинные борозды от когтей, вывернулась из рук и забилась за печь.
– Вот же… неблагодарная какая! Кормить тогда тебя не будем! – сердито выговаривает ей Лика, заглядывая в щель.
– Да у нее и так… конкурент объявился, – бросаю взгляд на недоумевающего Лёню.
Кстати!
– Собирайся-ка, Леонид, в город, – деловито протираю свои новенькие очки и водружаю их на нос.
– Зачем это?
– Продуктов нормальных купишь, шоколад, – намекаю на то, что холодильник за эти дни опустел. – Заодно корма кошачьего возьми и хлопьев себе, а то эти уже почти закончились.
Поморщившись, убираю банку с коварным «готовым завтраком» подальше на полку.
– А как же Анжелика Васильевна и Варвара Германовна?! Вдруг что-то случится
Перевожу взгляд на подругу:
– Рожать собираешься?
– В смысле? Вообще или прям щас? – Лика даже запрещенный врачом шоколадный батончик жевать перестает от такой постановки вопроса.
– А ты думаешь, еще рассосется? – не могу удержаться от шпильки.
– Ха-ха, Люб, очень смешно! – хмурится, а потом хватается за живот. – Ой!
– Что такое?! – Подскакиваем одновременно с Лёней.
Хихикнув, Лика подмигивает:
– Это Варвара Германовна тебе просила передать, Люб, что шутки у тебя плоские!
Проводив Леонида добывать себе и кошке пропитание, мы с Ликой задумчиво склонились над дрыхнущим Кингом.
– Так себе идея, Лик.
– А есть еще какие-то варианты? У него и так два яйца, он даже не заметит, что их стало чуточку больше.
– На двадцать пять штук?! – восклицаю, и пес перестает громко сопеть и открывает один глаз.
– Ну во-о-от! Тетя Люба разбудила-а-а нашего принца, – сюсюкает Лика. – Давай попробуем!
Обложенный яйцами со всех сторон, Кинг опасливо косится то на меня, то на изобретательную подругу, напоминая очень экзотическое блюдо.
– Место! – на всякий случай погрозила ему пальцем и пошла собираться.
– Куда ты? – Лика прикрыта зевок ладошкой.
– Добывать инкубатор…
И спасать лучшую несушку Лопухов, а нынче вольную птицу Галину Зинаидовну от участи бомжа.
А себя от необходимости выслушивать укоры от тети Зины за то, что проморгала любимицу.
– М-м-м, Люб, ты вчера ведь звезды считала с Морозовым?
Покраснев вдруг как рак, стараюсь сделать максимально невозмутимый вид и пожимаю плечами:
– Да, а что?
Хмыкнув, Лика молча укатывается в соседнюю комнату, а возвращается с тонким свитером с воротником «под горло».
– Держи, Любовь Леопардовна, прикройся… а то вся сияешь.
Подойдя впервые за утро к зеркалу, я не сдерживаюсь от громкого «ах» и тихого, но цветистого «ебвашумать».
Стыдливый кипяточек тут же окрашивает в малиновый уши и щеки.
Сладострастный Морозов мне не только северное сияние показал, но и нарисовал на моей шее и груди целую звездную карту из засосов.
Паразит!
Глава 42. Дура
Любовь
На стук в дверь Морозов моментально материализуется на пороге в обличье соблазнителя: пытливый и лукавый одновременно карий взгляд, ухмылочка на губах, голый рельефный торс, чашка ароматного кофе в руке, низко сидящие спортивные штаны с внушительным бугром, который приветственно шевельнулся в мою сторону…
Будто только и ждал моего визита.
И я без раздумий тяну руку… и забираю кофе. Делаю большой глоток, едва не застонав от удовольствия.
– Ммм, божественно! – мурлычу я, наслаждаясь каждым глотком.
Демьян смотрит на меня с усмешкой:
– Надеюсь, это ты о нашем вчерашнем… ммм… досуге?
– Надейся, – томно пожимаю плечами и делаю еще глоток.
– Жестокая! Поматросила и бросила, а, Люба? А же моя тонкая душевная организация? Я ведь так и немощным импотентом стать могу, – его голос становится ниже.
– В каком месте у тебя тонко, Морозов? – загораюсь, чувствуя, как его взгляд скользит по моей фигуре.
– Иди сюда, и узнаешь, – забрав у меня чашку, Демьян тянет за собой в коридор и захлопывает дверь.
– Ах! – не сдерживаюсь, когда он резко притягивает мои бедра к своим.
Так, что я чувствую, насколько «тонка и немощна» его потенция.
Его руки уверенно распахивают мою шубку, тянут свитер вверх, и я покорно позволяю избавить себя от одежды.
При виде моей леопардовой раскраски, Демьян хмыкает, а потом набрасывается на мои губы.
Это грубо, дико, возбуждающе!
Отвечаю с жаром, стискивая ладони на мощных плечах.
Ерошу волосы на затылке и задерживаю вдох, когда Демьян касается моей груди.
Не заморачиваясь с застежкой, просто сдвигает кружевные чашечки вниз, выставляя полушария напоказ.
Ведет пальцами по нежной плоти. Сжимает, крутит.
Соски остро реагируют на прикосновения – нетерпеливые и высекающие из меня искры, – и я не сдерживаю громкий стон.
Боже, я же сейчас растекусь лужицей.
Хнычу в рот Демьяну, умоляя…
О чем? О чем я должна умолять?
Поцелуй становится глубже, рука Морозова уверенно расправляется с молнией на моих джинсах. Тянусь и помогаю спустить штаны Демьяна еще ниже.
Горячий член в моей ладони дергается, и я вожу по нему пальцами вверх вниз. Пока робко и неспешно.
Но Морозов тут же обхватывает поверх моих пальцев своей рукой и показывает, как ему нравится.
Послушно повторяю урок, задевая чувствительную головку. Демьян подает бедра вперед, громко дышит мне в рот, а я упиваюсь своей маленькой властью над таким большим и сексуальным мужчиной.
Увлекшись, не протестую, когда Демьян одним движением стаскивает по ногам мои джинсы вместе с бесстыже мокрыми трусиками.
Его пальцы проникают в меня. Ритмично и умело надавливая под нужным углом ту самую точку джи.
– Дём… ах… да!
Ноги мои дрожат, и вся я дрожу, как камертон, пока Морозов и его волшебные пальцы трахают меня прямо у входной двери.
В момент, когда Демьян вытаскивает пальцы из меня и разворачивает лицом к стене, я готова убить его!
Мой оргазм был так близко!
Но не успеваю я высказать свои претензии по этому поводу, как меня прогибают сильнее в пояснице… а потом член Морозова таранит меня на полной скорости, и я через секунду взрываюсь с криками и стонами.
Меня штормит и качает на волнах острого удовольствия, когда Демьян, совершив серию мощных толчков, с тихим стоном кончает мне на спину.
От ощущения горячих капель содрогаюсь всем телом.
Боже, это… это было так…
– Охуенно, – шепчет мне в затылок Демьян.
Его член касается моей ягодицы, и это так возбуждающе, что я, кажется, готова к еще одному раунду.
Я стала мартовской кошкой, у которой течка! И всему виной Морозов!
Разворачиваюсь, наблюдая, как Демьян с голой задницей скрывается за одной из дверей и возвращается с пачкой влажных салфеток.
Привожу себя в порядок, размышляя заразно ли бесстыдство.
Потому что раньше я бы точно сгорела от стыда – перепих средь бела дня, у стеночки, как с какой-то шлюшкой.
Это же, как сказала бы моя училка по французскому, mauvais ton!
И что самое страшное – мне это дико понравилось!
– Спасибо за кофе, – лепечу невпопад, опьяненная новыми ощущениями.
– Да уж. – Демьян откровенно смеется. – Если бы я знал, что тебе нужен просто американо!..
– А может, и не только он…
– Ну это «не только» мы уже исправили, – обжигает меня темным голодным взглядом. – Хотя я не против повторить через минут десять…
Я стреляю глазами на его пах.
Да ладно!
Мое сердце учащенно стучит, в мозгу кисель, а между ног пожарище.
И я, кажется, тоже готова повторить.
– Может… – Поправив лифчик, добавляю в голос томных ноток. – Может, мне были нужны твои руки…
Морозов удовлетворенно хмыкает:
– Пара пальцев только что была в тебе...
Вспыхиваю ярче северного сияния, но не ведусь на провокацию:
– Не в этом смысле, – делаю паузу, занявшись своим свитером. – Хотя… и этот… мне очень… гхм… очень понравился.
Капец! И это говорит автор порнушки! Двух слов не могу связать!
Мне уже кажется дурацкой эта идея с инкубатором. Проще было Лёню попросить купить и его тоже.
Да и вряд ли Демьян будет в восторге от перспективы искать пернатую беглянку.
Пока эти мысли проносятся у меня в голове, внутри крепнет желание уйти. Потому что привычка – никого не напрягать и делать все самой – давно стала второй натурой.
– Короче, я… – мнусь, – эм… мне… мне пора. Увидимся позже…
– Стопэ, Тишина. Я вот тут не понял, – Демьян притягивает меня к себе. – Тебе понравилось, прям даже очень. И при этом ты выглядишь так, будто прямо сейчас меня продинамишь. Я ничего не перепутал?
Молча поднимаю на него виноватый взгляд.
В общем-то, он прав.
Какое у нас с ним будущее?
Трахаться до конца его отпуска? А что потом? Пожелаем друг другу удачи и разбежимся?
Вчера этот формат не пугал меня так, как сегодня, при свете дня.
Все мои страхи выползли из темноты и набросились с удвоенной силой.
Я, наверное, слабачка, раз так легко поддаюсь обаянию Морозова.
Но сейчас мне страшно… страшно, что для него это просто веселый деревенский перепих, а для меня… для меня слишком поздно!
– Ну пиздец! – выдыхает, закатывая глаза. – Что ж так сложно-то все?
– Ничего сложного, Морозов! – тут же ощетиниваюсь, отталкивая его от себя. – Не дави на меня своим тестостероном!
Я и так уже раздавлена.
Своими глупыми чувствами к одному похотливому чурбану!
– Тебе вот пять минут назад очень даже зашло, как я на тебя им давил! – Нахально улыбается, а в глазах какой-то холодок. – Ах, Дема! Да, Дема!
Пародирует меня, и мне хочется его стукнуть.
– Ты… Ты просто кобель, Морозов! И трахаешь всё, что движется. А недвижимое сначала проверяешь на пульс и только потом затрахиваешь до смерти!
Меня несет. Раздрай раскачивает мое шаткое эмоциональное состояние до критической отметки.
– Прибежала ко мне ты сама, ноги тоже раздвинула без подсказок. А кобель здесь только я?
От его тона меня пробирает холодок. Ежусь, мечтая вернуться на десять минут назад, где всё было просто и понятно.
– Это у тебя бабы меняются со скоростью света. Вчера Ульяна, сегодня я, завтра какая-нибудь Маша или Глаша, – выплевываю зло. – График, что ли, составь, а то вдруг накладка случится!
– Ты, Люб, либо крестик сними, либо трусы надень, – цедит, сведя брови к переносице. – И в следующий раз пиши, когда киску почесать захочется. Внесу тебя в график.
От злости и обиды дрожит подбородок и глазам подбирается предательская влага.
– Хорошо, что телефон сломан! Но ты меня заранее запиши, на тридцать второе января или на тридцатое февраля… я еще не определилась с датой! И шубу свою забери!..
Распахиваю дверь и вылетаю на крыльцо, по щекам градом текут слезы.
– Дура, куда ты раздетая! – летит в спину.
Но я бегу, не оборачиваясь.
Да, я дура.
Дура, которая влюбилась в Морозова снова!
Глава 43. Слезы, месть и герой
Любовь
Я вваливаюсь домой, вся в слезах, и падаю на диван.
Внутри меня шторм девять баллов, прорывающийся наружу громкими децибеллами.
Лика катится следом.
Я бы могла сказать, что она стремительна, как вихрь, но она скорее напоминает уютную неповоротливую тучку:
– Что случилось?!
– Демьян... – всхлипываю я. – Он... он...
– Зажал холодильник? – Лика садится рядом, аккуратно придерживая живот. —
– К-какой еще хо-холодильник? – икаю и шмыгаю носом.
До меня не сразу доходит, что подруга имеет в виду инкубатор, который я и отправилась добывать.
С этим чертовым Морозовым я скоро и имя свое забуду!
– Та-а-ак! – Лика сердито сводит брови к переносице, а потом поднимается всем своим грозным видом показывая, что тучка может хорошенько звездануть молнией. – Если этот козел тебе что-то сделал, я ему…
– Нет-нет! – перебиваю я. – Он н-ничего не сделал… В смысле… сделал, но не то-о-о!.. – Слезы снова рвутся из меня бурным потоком.
Лика замирает, потом медленно садится обратно:
– Сделал, но не то… – Задумчиво смотрит на меня, а потом выразительно поднимает брови. – А-а-а! Это ты об…
– Д-да.
– Оу! И что… так всё плохо?
– Х-хорошо-о, – вою я, пытаясь обуздать поток слез.
– Ага. А ревешь ты, потому что?..
– Потому что дура!!! – раскрываю самый главный секрет.
– Так! Я сейчас пойду и ему что-нибудь сломаю или оторву! – рявкает Лика.
– З-зачем?
– Для профилактики!
– Что ты задумала? – настороженно спрашиваю я, наблюдая, как подруга собирается в прихожей.
– Месть! – она воинственно трясет телефоном, а потом вдруг громко ойкает и хватается за живот.
– Лика! Это... – подскакиваю к ней. – Это схватки!?
Слезы моментально высыхают.
Помогаю подруге сесть на табурет и подношу стакан воды.
– Тренировочные, – поморщившись, через минуту выдыхает Лика, а у меня от испуга дрожат пальцы.
– Напугала! – смахиваю пот со лба.
– Варюша негодует, что тетя Люба расстраивается из-за такого козла, как Морозов, – напевно произносит, поглаживая живот. – Но мы сейчас немножечко отдохнем и пойдем вынесем ему мозг.
– Оставь его, – отмахиваюсь от планов подруги. – Еще не хватало, чтобы ты у него на пороге рожать начала.
Лика задумчиво отпивает воды и пристраивает стакан на стол рядом с ноутом.
– А это мысль!
– О чем ты? – бормочу неуверенно, наблюдая за сменой эмоций на лице подруги.
– Да вот думаю устроить твоему Морозову сеанс шоковой терапии…
– Не надо, Лика, – качаю головой, догадавшись, что она задумала.
– Надо, Федя, надо! – картинно взмахивает она рукой и задевает стакан. – Ой!
Тот опрокидывается, и вода выплескивается на клавиатуру ноута.
Через секунду раздается подозрительный треск и экран гаснет.
В душе поднимается волна негодования, но я с усилием стискиваю зубы, чтобы не заорать.
Моя работа!
Моя рукопись!
А-а-а-а-а-а.
– Люб, – тихо-тихо зовет Лика, пока я мысленно ору, как тот самый бобер в Альпах.
Молча отворачиваюсь и отхожу к окну. Мне надо просто подышать.
Просто, мать твою, отдышаться!
– Люб, мы все починим, – Лика шелестит сзади виновато.
А я зажмуриваюсь.
«– Это просто небольшие трудности, – убеждаю себя. – Все поправимо».
Но обида все равно выклевывает мне мозг.
Это. Это просто была последняя капля.
– Люб…
– Лик, – перебиваю резко. – Сходи погуляй, подыши свежим воздухом…
И не трогай меня сейчас.
– Прости, Люб! Я… я не специально! – начинает тараторить она, но я отвечаю, так и не повернувшись к лучшей подруге:
– Все нормально. Мне просто нужно немного побыть одной.
Я не хочу с ней ругаться.
Я пережую это недоразумение в одиночку. Пережую и выплюну. И дальше все будет нормально.
А сейчас… сейчас мне надо немного побыть одной.
Вопреки своей просьбе я сама хватаю верхнюю одежду и спешу на улицу.
Холодный воздух холодит мокрые щеки, стягивая кожу льдинками, но я лишь упрямо стискиваю губы и шагаю…
Куда?
В бане темно и тихо. И здесь меня точно не найдет виноватая Лика. По крайней мере не с ее скоростью.
Дышу по квадрату, грея озябшие ладони.
Мне нужен мой дзен. Чтобы снова стать собой.
Его же так было легко здесь достичь.
Достаточно соблюдать простые правила.
Никаких шашней с соседом-козлом. Даже если этот козел подарил мне самые шикарные оргазмы.
Никакого алкоголя. Даже если очень хочется прямо сейчас забыться и стереть все неприятные события утра.
Всегда запирать курятник!
Черт, я нарушила их все!
И теперь обиженно колупаю смолу на лавке вместо того, чтобы решать свои проблемы по-взрослому.
Еще минутку. Еще минутку посижу здесь.
Скрип двери раздается оглушающе громко, следом аккуратные шаги.
– Лик, еще минуту, – прошу, не оборачиваясь, подцепив наконец ногтем чертову смолу. – Минуту, я буду думать, как и что чинить…
Осекаюсь, когда меня обнимают сзади сильные руки.
Сердце предательски пропускает удар, когда до меня доходит, что это не Лика.
– Прости, напылил, – бормочет мне в макушку Демьян.
Стискиваю его ладони под моей грудью, ощущая поцелуй в макушку.
– У меня курица сбежала, – вдруг говорю, и голос при этом звучит плаксиво.
Но мне все равно.
– И комп сломался! И телефон! И… и вообще все не так! – прорывает меня.
– Знаю, – получаю ответ и снова поцелуй, теперь за ушком.
– Откуда?.. Лика сказала, да? – убито резюмирую.
– Пошли, – Демьян разворачивает меня к себе.
В его глазах спокойная решимость. И я вдруг хочу спросить, почему он такой?
Почему сначала говорит мне гадости, а потом спасает?
Что за синдром главного героя?
Но вместо этого я выдыхаю:
– Куда?
– Чинить все, что поломалось.
Глава 44. Сказка
Демьян
Первой реакцией после того, как Люба выскочила за дверь, было – догнать, на плечо взвалить и утащить к себе.
Но перспектива получить снова по роже не вдохновила.
Люба так мастерски выебла мне мозг, что надо как-то переварить все то, что мы друг другу тут навысказывали.
Да и опыт подсказывает – остыв, женщина способна воспринимать информацию без встроенного ретрянслятора, который, обычно, переиначивает все твои слова на совершенно другие.
Поэтому, сначала тактика выжидания, затем – на плечо и в пещеру.
Но едва я внутренне определился с порядком действий, как телефон ожил.
– Демьян, я, кажется, рожаю! Ты нужен, срочно! – завопила в трубку Лика и, не утруждаясь приветствиями, сбросила вызов.
Говорят, что мужской мозг из женской болтовни способен принять и обработать только первые десять секунд.
Моя мать явно об этом не знает, потому что умудряется болтать часами. И, что самое забавное, отец ее слушает.
Зато Анжелика Станиславская наверняка что-то знала об этом феномене, потому как уложилась в две секунды.
Еще секунда мне понадобилась, чтобы осознать масштаб событий и рвануть к соседям.
Мне представляется, что Лика корчится от боли и кричит, а Люба скачет вокруг подруги с озабоченным и испуганным лицом.
Но вместо ожидаемого армагеддона меня встречает подозрительная тишина.
Ни Любы, ни амбала Леонида… Только Лика с крайне деловитым видом сидит за столом и прихлебывает чай из чашки.
– Поехали! – зову, но вместо того, чтобы спешить в больницу, Станиславская разрывает обертку шоколадки и впивается в нее зубами.
– Жащем? – мне достается внимательный взгляд.
– Ты же рожаешь!
– Я? – удивленно вскидывает брови, не переставая жевать.
– Та-а-ак, – начинаю я понимать, – развела меня?
– Мхм, – кивает и ресничками так «хлоп-хлоп».
– Ясно. – Ерошу волосы на затылке.
Ни хрена не ясно.
– Я поговорить с тобой хотела, Морозов. – Лика неторопливо делает глоток из чашки, а потом подбородком указывает на стул рядом с собой.
– Давай потом? Мне сейчас не болтовни! – раздраженно бурчу. – Любу не видела?
– О ней и речь. – Взгляд Станиславской становится как у прожженного следака. – Расскажи мне, друг мой, Морозов, как при всех своих достоинствах ты умудрился стать такой скотиной?
Вот это начало!
– Я так понимаю, ответа здесь не требуется? – криво ухмыляюсь и приваливаюсь плечом к косяку.
Станиславская же невозмутимо разводит руки.
– Извини, но ты меня бесишь! Был бы сейчас у меня первый триместр, уверена – от одного твоего вида бы тошнило. Не понимаю, что в тебе Люба нашла. Но обижать ее я не позволю.
Почесав языком зубы, цежу:
– Мне очень ценно твое мнение, но… тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?
– Неа, – нахально лыбится.
– И все же – мы сами разберемся, – заканчиваю свою мысль.
– Знаешь, Дём, я вот люблю читать всякую фантастику. Интриги, битвы, и там герои обязательно вступают в схватку со злодеями. И вот они, злодеи, перед финальным нагибаторством обязательно рассказывают герою, как они стали такими плохими и раскрывают свои коварные замыслы. Меня это всегда дико бесило… А сейчас… сейчас мне хочется произнести один из таких пространных монологов, потому что, как герой, ты полное бревно.
– Напомни мне, почему я должен слушать эту хрень? – задаю последний вопрос перед тем, как свалить к себе.
Но Лика вместо ответа плавно выбирается из-за стола и впервалочку подходит ко мне.
Вблизи она еще мельче, только огромный живот выпирает далеко вперед.
– Потому что я беременна. Меня нельзя расстраивать, – перечисляет, загибая пальцы и глядя на меня сощуренными зелеными глазами. – Потому что мне скучно. И потому что Люба моя лучшая подруга. Мало? Ну тогда последний аргумент. Морозов, если ты еще раз обидишь Любу, я позвоню мужу, и сюда приедет его личная охрана и с удовольствием понагибает тебя раком.
– Ты мне угрожаешь? – удивленно восклицаю.
А у Лики даже глаза распахиваются шире.
– Я?! Да ты что?! У меня же декрет головного мозга. Я нежная фиалка, как я могу кому-то угрожать?
Она прижимает ладошку к щеке. Взгляд такой невинный. И только в голосе прорезается сталь:
– Я тебя, Демьян, просто предупреждаю о перспективах. Садись сказку слушать, она короткая, но полезная.
